Крылья на двоих

Звук будильника раздражал и зудел над её ухом казалось целую вечность. Оставалось лишь сдаться. Николь с трудом разлепила глаза и нервно выдохнула: «Сегодня точно лягу пораньше! Больше не попаду в ловушку очередной распаковки кистей, где обещаю себе «просто посмотреть», а на деле пишу сотый пейзаж до 3х часов ночи!» Отлепив голову от подушек, девушка бросила взгляд на сладко спящего на второй половине кровати парня, завистливо вздохнула и поплелась в ванну. «Везёт Эллиоту, первый день отпуска наступил. Можно бездельничать и спать хоть полдня. Хотя… Я бы все-равно не смогла бездельничать долго – быстро надоедает. К тому же сегодня день Х – мистер Мартинес обещал свести меня с владельцем галереи, которому нужен художник, кто будет работать на индивидуальные заказы. И он успешно сдержал своё обещание! Как же мне повезло с профессором!» – размышляла Николь, собираясь на важную встречу и испытывая легкое волнение в душе. Ведь такой шанс выпадает дай Боже раз в жизни, если не меньше! Полностью собравшись, Уокер торопливо позавтракала, созвонилась с отцом, как обычно делала перед важными встречами – его уверенность и воодушевляющие слова всегда воздействовали на девушку по-особенному, и она чувствовала себя способной свернуть горы. Вот и в этот раз, заручившись поддержкой отца, воодушевленная Николь села за руль своего автомобиля и направилась в недавно открывшуюся галерею. Галерея «Райский Сад» находилась на отшибе, в не очень оживленном районе города рядом с элитным коттеджным посёлком. Помимо черного минивэна на парковке больше не было ни одной машины. Николь Уокер въехала на пустую парковку и остановилась напротив одиноко стоящего минивэна. Пару минут девушка молча сидела в белоснежном салоне своей Ауди, мысленно прокручивая презентацию собственных работ в тысячный раз. Вдох. Выдох. Николь прихватила с пассажирского кресла большой кейс и решительно вышла из машины. Уокер с благоговением осмотрела здание галереи, которое выглядело по-особенному красиво на фоне пасмурного неба. «Райский сад во мраке. Это такая ирония, или нехороший знак? Хм», – девушка усмехнулась своим мыслям, слегка мотнула головой и наконец зашла внутрь. Пустой холл здания встретил её громким эхом захлопнувшейся двери, отразившимся от стен. Николь сделала несколько шагов вперёд и неуверенно остановилась. – Мистер Левенталь, Вы здесь? – тихий голос Николь оказался необычайно громким в гробовой тишине «Райского Сада». Спустя бесконечно долгие несколько секунд послышались неторопливые шаги. Девушке почему-то стало необычайно тревожно. – Мисс Уокер, какая честь! – к художнице неспешно приближался странный мужчина. Про таких говорят «своеобразный». Во-первых, у него была необычная одежда: человек словно застрял на пару веков назад. Во-вторых, его прическа: та же история, что и с одеждой. И его взгляд… Он смотрел на неё так, словно ждал этой встречи по меньшей мере с десяток лет. Будто бы целью и идеей всей его жизни являлось знакомство с ней… – М-мистер Левенталь, здравствуйте, – нервно улыбнувшись, Николь прижала к себе кейс, в котором лежала толстая стопка её распечатанных работ. Внутри неизменно сидели чувство беспокойства и даже лёгкой паники: кто знает, что придёт на ум этому человеку? А они тут, судя по всему, одни. Кругом ни души… Телефон остался в машине вместе с газовым баллончиком. При себе лишь тяжелый кейс с кипой бумаг и ключ от машины. Все эти мысли пронеслись в её голове за одну секунду. – Пожалуйста, проходите, мисс Уокер. Давайте я покажу Вам зал и расскажу о своей галерее. И буду рад послушать о Вас и познакомиться с Вашими работами, – владелец галереи был очень радушен и воодушевлен. Складывалось впечатление, словно он пришел получать вакантное место художника, а не Николь. Но его переход сразу к делу слегка успокоил девушку. Она незаметно выдохнула: «Спокойно, Уокер. Он не похож на маньяка. Всего-лишь на сумасшедшего… доброго сумасшедшего». Из холла они вошли в просторный зал с шикарным освещением, в котором лишь одна стена была наполовину заполонена холстами в золотистых рамах. Мистер Левенталь остановился возле самой первой картины. На ней был изображен мужчина, чей пронзительный взгляд за долю секунды буквально врывался в сознание без малейшего колебания. Строгое хмурое лицо отнюдь не отталкивало, а скорее вызывало уважение. Короткая стрижка, изогнутые в легкой ухмылке губы, небольшие глаза светло-голубого цвета. Но самым необычным и главным акцентом картины были крылья. Огромные чёрные крылья с крупными сияющими перьями, величественно покоящиеся за спиной мужчины. Внизу картины подпись: «профессор Геральд. Академия. Художник: Адмирон Винчесто». Ещё 4 картины были также на библейскую тематику: на холсте под названием «Создатель» был нарисован немощный старик с крыльями, посохом, но самым сильным взглядом, какой только можно изобразить на лице человека. «Академия Ангелов и Демонов» – изображено красивое старинное здание со шпилями, уходящими далеко ввысь, возвышающееся на левитирующем куске огромного камня и окруженное белоснежными облаками. На третьей картине толпа людей… нет, не людей – ангелов – в бальной зале, увлеченных танцами; словно высшее общество собралось при королевском дворе. Последний рисунок изображал непонятное синее существо, похожее ни то на змея, ни то на дракона… подпись внизу гласила «Морской дракон, Фыр». Все картины были нарисованы неким Адмироном Винчесто. Николь завороженно перевела взгляд на владельца галереи. – Мистер Левенталь, это… волшебно! Картины написаны просто невероятно! Господин Винчесто гений! Но… я не уверена, смогу ли писать также. К тому же, насколько я поняла по репертуару картин и названию галереи, от меня требуется нечто возвышенное… нечто мифическое и даже божественное. Но я даже не вспомню, когда была в храме в последний раз… – Уокер растерянно переводила взгляд с одной картины на другую, после чего остановилась глазами на стоящем напротив неё мужчине. Он сделал странный жест рукой – будто бы убрал волосы за уши – хотя его стрижка была очень короткой, тепло улыбнулся и подошел чуть ближе. – Мисс Уокер, я понимаю Ваши переживания. Но уверяю Вас, Вы справитесь, – он сделал еще шаг навстречу девушке и, оказавшись совсем рядом, взял её ладонь в свои руки. Николь зачарованно подняла глаза, всматриваясь в коричневую радужку собеседника и осознавая, что в эту самую секунду между ними зарождается абсолютное доверие, какого она не ощущала ещё ни с кем. – Хорошо, я попробую, – спокойно ответила художница. Произошло нечто удивительное – буквально за мгновение из внутреннего беспокойства и растерянности в её душе организовалось непоколебимое спокойствие и уверенность в словах мистера Левенталя. – Замечательно! – счастливый мужчина радостно улыбнулся. – Я не жду от тебя чего-то невозможного. Просто твори. И чтобы тебе было откуда черпать вдохновение, я бы хотел подарить тебе книгу – Откровение Божие. Его написал неизвестный смертный, который на удивление хорошо знал все существующие правила Небес и Ада. И там даже есть картинки! Так ты сможешь углубиться в мир иной и уяснить некоторые моменты, которые я не имею права тебе раскрывать. Надеюсь, работа выйдет продуктивной, ведь совсем скоро тебя ждёт встреча с тем, кто будет менее терпелив и более требователен. И это касается далеко не работы. Так что, милочка, готовься – добрый демон Мамон готовит тебя к чему-то большему, но менее приятному. А галерея… Я просто люблю искусство, что с меня взять. Мой последний музей простоял два столетия прежде, чем его уничтожила Первая Мировая война! Так что твои будущие картины долго тут провисят и сохранятся даже после твоей смерти. Запомни это и не халтурь! – мужчина в очередной раз задорно улыбнулся и подмигнул ничего не понимающей девушке, которая, несмотря на странный монолог про демонов, небеса, музей и войну, продолжала всецело верить в то, что она должна сотрудничать с этим необычным владельцем галереи, который раз за разом поправлял несуществующую прядь волос за ухо и гипнотизировал одним лишь взглядом. Облик, который скрывал мистер Левенталь, отличался от того, который видела перед собой Николь. Для неё мужчина казался невысоким, слегка полноватым, с глубокой залысиной и морщинистым лицом, которое украшало лишь одно – красивые проницательные глаза темно-карего цвета. Глаза выглядели гораздо моложе полноценного образа, и эти глаза порождали доверие, невероятное спокойствие, любовь к искусству и легкую жажду творчества, которую, впрочем, мужчина с легкостью мог бы усилить, но в этом не было необходимости – на Уокер сработало и мимолетное воздействие. Девушка итак была воодушевлена, её молодое сердце горело искусством и красотой, она страстно желала творить и воплощать самые смелые идеи и фантазии на холсте. И мистер Левенталь лишь слегка «надавил», поставив мотивацию и жажду искусства перед страхом и неуверенностью. Истинный облик мужчины был сокрыт от простых смертных. Образ мистера Левенталя принадлежал давно умершему британскому конюху, которого уже давно все позабыли. Пронзительные карие глаза демона Мамона искрились и ярко сияли, делая простую и непривлекательную внешность эффектной. Соратник Сатаны в действительности был стройным, среднего роста, средиземноморского типа внешности: длинное острое лицо, жгучие глаза, смуглая кожа, каштановые длинные волосы, острый нос и тонкие губы, чаще растянутые в озорной усмешке. Облаченный в темный костюм с золотой мантией, со множеством золотых браслетов и колец на всех десяти пальцах, он был олицетворением гедонизма, изысканности, богатства. Перья на его крыльях были настолько крошечными, что их не было видно и складывалось впечатление, что сами крылья сотканы из черной кожи и натянуты поверх костей, как у летучих мышей. Всё в этом мужчине было эффектно и гармонично, ведь он – сам демон Мамон – демон богатства и роскоши. И этот демон стоял перед смертной художницей, которая по року судьбы стала новой мишенью небес, а точнее – Академии Ангелов и Демонов, расположенной на небесах. Ознакомившись с работами Николь, демон пришел в восторг (искренний!) Он долго нахваливал девушку, которая не могла вымолвить и слова, и всю дорогу до самого дома ехала впечатленная встречей, харизматичным мистером Левенталем, галереей и картинами в ней. Все распечатанные работы она оставила своему новому работодателю, а взамен от него получила книгу под названием «Откровение Божие», которую собиралась прочитать от корки до корки, чтобы как можно глубже окунуться в атмосферу религии и мифологии, а также посетить несколько храмов возле дома. После рабочей встречи Уокер решила заехать в гости к отцу, который живет на Паркин Стрит – соседней улице от той, на которой обитает сама Николь со своим парнем Эллиотом в его доме. Припарковав автомобиль, девушка собралась выходить из машины, но резко замерла, почувствовав внутри себя странные перемены: напускное спокойствие, эйфория, воодушевление и радость от рабочей встречи в один момент начали растворяться в истинных эмоциях – растерянности, неуверенности в собственных силах, страхе. В голове образовалась «каша» из вопросов: какого чёрта произошло буквально час назад? У Уокер сложилось впечатление, что на встрече была не она – как бывает во сне, когда ты делаешь что-то странное и непонятное неосознанно, а проснувшись, испытываешь непонимание и даже шок. В голове вновь и вновь начал выстраиваться пазл, и картина вырисовывалась бесконечно странной: Левенталь словно гипнотизировал её. А ещё он назвал себя демоном… кажется, демоном Мамоном? А слова про созданный им музей, простоявший два столетия до Первой мировой? Правила Небес и Ада… «Что за чёрт? Какие еще правила? Стоп! Он говорил, что готовит меня! Готовит к чему-то неприятному, но крайне важному! О чем он говорил?!» – Николь не заметила, как сжала волосы на затылке от непонимания и волнения, охватившего весь её разум. Сотни вопросов наваливались, спотыкаясь друг об друга, но так и не находя ответов. И это пугало. Николь просидела в машине около получаса, пытаясь разобраться в произошедшем, но так и не смогла. В итоге, окончательно загнав себя в угол, Уокер нервно выскочила из машины и побежала в дом. В данную секунду ей захотелось спрятаться от собственных мыслей, и она решила найти успокоения в объятиях отца и чашечке горячего чая.

***

Демон Мамон неспешно прогуливался возле сада Адама и Евы, находящегося на территории Академии Ангелов и Демонов. Он кое-кого поджидал. И этот кто-то не заставил себя долго ждать – из здания школы прямо к нему направлялся студент. Высокий татуированный брюнет с грубоватыми чертами лица, с ярко-красными глазами, брутальной щетиной, большими и сильными бордовыми крыльями, он уверенным шагом приближался к Мамону. Оказавшись рядом, брюнет слегка усмехнулся и уважительно кивнул. – Здравствуй, Люцифер, – демон склонил голову в ответ. – Привет, Мамон. Геральд сообщил о твоем желании повидаться со мной. За что я удостоен такой чести? – Я был на Земле. Общался с дочерью Серафима Ребекки, – сходу начал демон. – Дочь Серафима Ребекки? – брови Люцифера взлетели вверх. – Да. Она Смертная. Живет на Земле с отцом. И Ребекка решила, что Николь станет твоим экзаменационным заданием. – Геральд ещё ничего не говорил мне об экзаменационном задании. – Скоро скажет. Я кратко поясню: тебе в напарники дадут Непризнанную, как же её имя… кажется, Моника. Она должна будет убедить Николь ринуться в горящее здание, чтобы спасти ребёнка. Ты должен сделать всё, чтобы Непризнанная провалила экзамен. По заданию, дочь Серафима должна погибнуть в пожаре. Ребекка узнала об этом и решила поставить тебя в паре с Моникой, зная, что против тебя у неё не будет шансов. Ребекка настоятельно просила сделать всё, чтобы её дочь осталась жива, – закончил Мамон, останавливаясь перед статуей равновесия и усаживаясь на каменные ступени статуи. Он бросил взгляд на Люцифера: сын Сатаны нахмурился, несколько секунд молча переваривая информацию. Наконец, он ответил: – Мамон, ты же понимаешь, что это вмешательство в Равновесие? Смертная должна погибнуть в пожаре. Мы не имеем права нарушать законы Равновесия! И какого чёрта я должен тебе объяснять?! Ты как никто другой знаешь об этом! – Люцифер был недоволен. Всё, что касается нарушения правил, как правило в удовольствие демону: залезть в трусики к хорошенькой девушке-ангелу? Или даже к смертной? Проще простого! Прогулять лекции? Регулярно. Пакостничать, дерзить высокопоставленным ангелам или демонам и совершать прочие шалости? Сын Сатаны не представляет без этого жизни! (впрочем, как и большинство рожденных демонов) Но нарушить закон Равновесия означало навлечь проблемы не только на себя, но и ещё как минимум на несколько ни в чем неповинных душ. Устроить проблемы на Небесах, Земле и возможно в Аду. Ведь судьба подобно эффекту домино – если малейшая деталь в ней подверглась изменениям, то исход всех событий в корне меняется. Именно поэтому закон Равновесия никто и никогда не нарушает, ведь последствия неизвестны никому (возможно, даже самому Шепфа). И именно поэтому в подобном нарушении должен быть заложен большой смысл. – Люцифер, – демон многозначительно на него взглянул и прежде, чем продолжить, посмотрел по сторонам. – Серафим Ребекка очень просит посодействовать. И не волнуйся ты так. Смертная умрёт, просто чуть позже. Пока она нужна нам там, на Земле. Ты спасёшь ей жизнь, чтобы в нужное время самостоятельно забрать её. Понимаешь? – мужчина заговорщически улыбнулся. – Нет, не понимаю. К чему столько сложностей? И при чём тут я? – Люцифер раздраженно поморщился. Парень терпеть не мог, когда его пытались втянуть в мутные истории, а сейчас казалось, будто именно это и происходит. – Нужен именно ты, сильнейший в Академии и… – Давай без лести. Есть ещё Дино, – грубо перебил Люцифер. – Люций, какой ещё к черту Дино? Ты лучший, и ты демон! Мы не можем доверить такое важное задание этому принципиальному ангелочку. Более того, Фенцио глаз не сводит со своего сына. – Ты и Серафим Ребекка… в этой истории есть кто-то ещё? – брюнет сощурил глаза, пытаясь понять мотивы собеседника. – В этом заинтересованы в Цитадели. Ребекка обратилась ко мне, потому что не доверяет твоему отцу. Геральд тоже в курсе, но он не поддерживает идеи Ребекки. Однако, если сама Цитадель замешана – это о многом говорит. Значит, эта смертная с Земли действительно нужна там для чего-то важного, – Мамон безразлично пожал плечами. – Мне обещали вернуть всё, что я потерял, Люций. Элиза снова будет жить как королева! Мими сможет чаще возвращаться домой. Вот мои мотивы – это всё ради семьи, – он тяжело вздохнул. Люцифер усмехнулся. – Я тебя понял. Ребекка получит живую дочь, Цитадель достигнет своих целей, тебе вернут власть. А что получу я? – сын Сатаны нагло улыбнулся, давая понять, что его положительный ответ тоже имеет свой интерес. Мамон облегченно выдохнул и поднялся со ступенек. Они неспешно последовали обратно к Академии. – Так бы сразу, дорогой! А то у меня сердце ушло в пятки, когда ты начал про законы Равновесия. Ведь если Демон начинает соблюдать определенное правило – столкнуть его с дорожки не получится, он остаётся слишком верен своим целям. Но не наш случай, я понял! – Мамон приподнял руки и рассмеялся на насмешливо-возмущенный взгляд Люцифера. – Я и блюсти правила? Держи себя в руках, Мамон, – с сарказмом протянул демон. Они подходили к школе. – Эта смертная… Николь? Она симпатичная? – парень резко сменил тему, игриво улыбнулся. Мамон весело хохотнул: – И симпатичная, и умная. Безумно талантливая девочка. Вся в мать, – по-доброму усмехнулся он. Люций наигранно поморщился: – Серафим Ребекка – высокомерная жестокая сука, которая усадила собственную задницу на трон, невзирая на протесты многих бессмертных. Стала первой Непризнанной, кто так нагло влез в дела Небес и Ада. Её даже демоны опасаются. Мамон, если эта смертная похожа на свою мать – то я пас. – Я понимаю твоё беспокойство, друг мой, – усмехнулся соратник Сатаны. – Но поверь мне, Николь – полная противоположность Ребекки. Она добрая и застенчивая. Не опорочена жизненным опытом и ангельскими крыльями, как её мать. Люцифер попытался представить эту девушку, но тщетно. Он начал старательно прикидывать в голове образ смертной, чья мать получила практически неограниченную власть на Небесах, став Верховным Серафимом. Резко возникшее любопытство начало раздражать, и это любопытство он захотел утолить немедленно. – Я хочу с ней познакомиться! – заявил Люцифер. Мамон удовлетворенно хмыкнул: «Сработало!»