Крылья на двоих

Солнце медленно падало к горизонту. В тихом благополучном районе на улице Гаррисон Стрит в припаркованном автомобиле сидела девушка. Николь Уокер весь день провела в делах и сейчас, сидя в салоне своей Ауди, собиралась с силами, чтобы войти в дом, привести себя в порядок и подготовиться к запланированной встрече. Подготовиться морально, разумеется.  Просидев без дела полчаса и осознав, что спрятаться от мира не получится, Николь тяжело вздохнула и вышла из машины. Девушка брела к крыльцу, невзначай окидывая улицу взглядом. Поймав глазами стоящего неподалеку мужчину, Уокер запнулась на идеально гладком асфальте и замерла. Приглядевшись к незнакомцу получше, она убедилась в том, что оказалась права: это он, вчерашний тип со странностями и отталкивающей энергетикой. Неспешными шагами направляющийся прямо к ней.  – Чёрт, – тихо пробормотала она себе под нос, чувствуя подступающий липкий страх.  – Именно он, – нагло ухмыльнулся мужчина, остановливаясь напротив. Уверенно глядя девушке в глаза, Люцифер совершил то, что строго-настрого запрещалось абсолютно любому бессмертному вне зависимости от имеющегося ранга по отношению к людям: взял и беззаботно раскрыл свой истинный облик перед смертной. Образ просто симпатичного мужчины среднего роста и посредственного телосложения буквально осыпался, открывая взору совершенно иное. Высокий, широкоплечий брюнет с ярко-алыми глазами. Невероятно привлекательный, с мужественными чертами лица и ухоженной щетиной. Весь в татуировках, большая часть которых очевидно была скрыта под черной рубашкой и такими же черными брюками. Божество с огромными бордовыми крыльями. Или… нет, не Божество. – Ты… – рвано выдохнула Николь, пораженная увиденным.  – Я, – мужчина сделал шаг вперёд, при этом сохраняя безопасную для девушки дистанцию. Он буквально въедался в её голову. Истинный демон-искуситель, способный забирать души одним лишь взглядом.  Люцифер изучал стоящую напротив блондинку. Красивая, но не божественно. С хорошей задницей, но без выдающихся мозгов. Сисястая, но крайне эмоциональная. Ничего особенного, кроме смазливой мордашки и хорошенькой фигурки. «И каким образом эта посредственность с бесконечными «но» смогла мне противостоять?» – задавался вопросом сын Сатаны, захватив глаза девушки в плен и не оставляя ни единого шанса сдвинуться с места. Сделал ещё шаг, оставляя расстояние в несколько сантиметров. Уокер, будто очнувшись, сморгнула наваждение и инстинктивно отшагнула назад. Чем вызвала у Люцифера очередное раздражение вперемешку с непониманием: КАК она это делает, мать вашу?! – Я знаю, кто Вы, – смелее, чем ожидала, произнесла Уокер, старательно держа себя в руках. – И для чего Вы здесь. Спасти мою жизнь, верно? – закончила неуверенно, усмехаясь с таким видом, будто сама не ожидала ляпнуть подобную глупость. Люцифер, окончательно перестав понимать что-либо, ответил ей: – Мой план – его отсутствие, смертная, – задумчиво замолчал на несколько секунд, в очередной раз пытаясь высмотреть в девушке что-то, что могло бы дать ответы на интересующие его вопросы. И снова не смог… – Могу спросить? – удивительно робко пробормотала Николь, словно боясь нарушить столь хрупкое спокойствие, что образовалось между ними. Её голос был мелодичным, красивым – у него наверху ангелы с подобным тембром обычно уходят в сольное пение или участвуют в хоре. Жаль, что таким красивым голосом она говорит столь глупые вещи… – Конечно нет, – Люцифер раздраженно скользнул по ней взглядом, и Уокер словно физически ощутила, как этот взгляд её оттолкнул. Она почувствовала себя крайне неловко, сердце чуть ускорило ритм – вновь стало страшно от непонимания, чего ожидать от этого мужчины. От… дьявола? Смерив её очередным пренебрежительным взглядом, сын Сатаны развернулся на пятках и, не прощаясь, пошел вдоль по улице, спиной ощущая внимательный вопросительный взгляд блондинки. Взгляд, буквально молящий об ответах. «Не поверишь, смертная, но я практически в том же положении. Мне тоже нужны ответы, и я тоже без понятия, где их взять…», – пребывая в глубокой задумчивости, Люцифер призвал водоворот, желая провести оставшееся до встречи с обеими Уокер время в любимом месте – на горной вершине снежной долины.

***

Ровно в 8 вечера Николь подъехала к озеру. Сидя в салоне автомобиля, окинула берег взглядом – никого. «У них наверху понятие «пунктуальность» отсутствует?» – нервно усмехнулась девушка и, заглушив машину, вышла на улицу. Посмотрела вперёд – на другой берег, где за границу деревьев уже успело укатиться рыжее закатное солнце. Легкую тьму разбавляли жалкие красноватые остатки лучей и уже успевшая забрать бразды правления в свои руки луна в компании звезд. Тишину прерывали звуки сверчков и легкий шелест листвы. Приятная вечерняя прохлада успокаивала. Николь уселась на берегу на тот же камень, где вчера сидела рядом с… ангелом? Матерью? Ангелом-матерью? В общем, на то же место, что и вчера.  Хотелось просидеть вот так весь вечер в одиночестве, наедине с собственными мыслями. Без интриг, проблем и заговора высших существ, что по нелепой случайности втянули Николь – самую что ни на есть простецкую смертную – в свою непонятную битву титанов. – Ты пришла, – поток её мыслей прервал знакомый до боли голос. Руки покрылись мурашками, а сердце в очередной раз ускорило ритм – было безумно странно слышать давно почившую мать. Стараясь не показывать волнения, Уокер-младшая поднялась с камня и обернулась. В нескольких шагах от неё стояла Ребекка в компании с пугающим до ужаса демоном, который одним своим взглядом вызывал дикое желание развернуться и умчать от него на другой конец планеты. «Хотя он где угодно достанет», – промелькнула очевидная мысль.  – Мы долго будем играть в молчанку? – низкий мужской голос прервал вечернюю тишину, заставив Николь вздрогнуть. Девушка тут же глазами напоролась на его взгляд – брезгливый, отталкивающий. Смотрел, точно она – таракан, что по глупости влез под ноги и посмел нахально загваздать своими кишками подошву брендовых лоферов. Николь всеми силами старалась держать себя в руках, чтобы не показывать страха. Напрасно – Люцифер чувствовал всё. Он же демон. Но девушка об этом, разумеется, не знала.  – Ты прав, перейдем сразу к делу, – ситуацию спасла Ребекка, позволив художнице выдохнуть и хотя бы немного взять себя в руки. Женщина подробно ввела Николь и Люцифера в курс дела, объяснив каждому детали отведенных им ролей. Смертная слушала, не перебивая, а вот демон периодически задавал вопросы или язвил: – Так, а если меня спалит кто-то из ваших? А вдруг девчонку задавит автобус, в таком случае будет считаться, что я выполнил часть уговора или же нет? Кроули совсем кретин, не способный следить за экзаменационным заданием Непризнанных и за списками? Серафим, а ты стороной не ошиблась случаем? Тебе бы в аду вставлять палки в колеса ангелам, а не крутиться вокруг белозадых лже-паинек. – На какие-то вопросы Ребекка с готовностью отвечала, но большинство его слов комментировать отказалась из раздражения. Терпение – залог успеха в работе с демонами. И она должна придерживаться этого принципа, дабы план сработал ей на руку.  В конце этой странной встречи Николь задала лишь один вопрос: что будет с ней после всего случившегося. Оставят ли её в покое? Сможет ли она вернуться к обычной жизни?  – Ребекка, а дочурка-то твоя – эгоистка. Беспокоится лишь за себя, тогда как за неё впрягаются сами бессмертные с Королем Ада впридачу, – со злорадной усмешкой обратился к Серафиму Люцифер. Женщина бросила на него убийственный взгляд.  – Король Ада? – Николь непонимающе посмотрела на мать, потом на демона. Его глаза удовлетворенно вспыхнули. – Ха! Ты ей не сказала? – его выражение лица вдруг стало довольным, как у наевшегося сметаны кота. – Вот именно поэтому я всегда говорю: демонам верить нельзя, а ангелам тем более! Они никогда не говорят всей правды, чаще юлят и придумывают, оправдывая обычное вранье ложью во благо.  – Замолчи, демон! Сделка заключена. Ты заинтересован не меньше меня, так что прикуси язык. Я не позволю тебе устраивать цирк, это, во-первых. А во-вторых… Тебе до Короля Ада, как папаше твоей блудливой шалашовки Ости – до трона Шепфа… –  Люцифер не дал Серафиму договорить, внезапно схватив женщину за горло. Его лицо исказилось такой злобой, что Ребекка не удержалась от довольной улыбки –  задела-таки самолюбие этого сосунка. Быть на вторых ролях – вот что ненавидел Адский наследник. Он не мог стать лучшим, ведь как ни крути: быть Принцем означало не быть Королем. И он первый везде и во всём, но всю жизнь второй после отца. Это самая больная тема Люцифера. И старшая Уокер, будучи крайне сообразительной особой, не могла этим не воспользоваться. «Если так я смогу держать твоих церберов на цепи… что-ж, мараться о грязные методы мне никогда не было противно», – она всё еще стояла перед мужчиной со вздернутым подбородком и продолжала уверенно смотреть в его ярко-красные глаза. Он склонил голову набок, испепеляя невозмутимую, до омерзения спокойную женщину, пока не услышал тихий встревоженный голос:  – Отпусти её, пожалуйста... – Николь была по-настоящему напугана. Она не знала, на что способен этот бессмертный, но догадывалась, что на очень многое. Сделала неосознанный шаг в сторону матери, которую продолжали держать за глотку. Инстинкт самосохранения велел оставаться на месте, любовь к внезапно вернувшейся в ее жизнь родительнице придавала смелости. Внутри девушки происходил диссонанс, и она понятия не имела, как ей поступить. Продолжила стоять, ожидая, когда демон отпустит Ребекку. Успокаивало одно – он её не бил, не душил, а просто держал за шею, точно его ладонь – поводок.  – Уймись, Люцифер. И убери руки, –  старшая Уокер вцепилась в руку мужчины и попыталась оторвать от своего горла. Он хищно оскалился, но всё же разжал пальцы. Сделал шаг в сторону Николь, и не успела девушка испугаться или о чём-то подумать, он прорычал: – Ты идиотка, если считаешь, что можешь меня о чём-то просить. Ещё раз посмеешь ко мне обратиться – я за себя не ручаюсь. – Голос его звучал зловеще в вечернем спокойствии этой глуши. Несмотря на прямые угрозы и его образ в целом, который пугал до чёртиков, художница испытала в душе лёгкое возмущение. Почему он позволяет себе так с ней обращаться? Будто она не человек, а собака дворовая. Нахмурившись, блондинка выпалила недовольно: – Больно надо мне тебя о чём-то просить. Как-то жила без вашей помощи все эти годы, и дальше проживу. – И смело повернулась к бессмертным спиной, отходя к кромке воды и присаживаясь на остывший песок. Уповала на то, что пожелай этот демон вырвать ей печень – Ребекка ему не позволит.  Была бы возможность – Николь с удовольствием телепортировалась бы сейчас в свою комнату, под одеяло, под теплый бок Эллиота. Но вынуждена торчать тут и терпеть заносчивого дьявола, который относится к ней, точно она – мусор.  – Полагаю, на этом будет логично закончить. Суть уловили, если нет – я объясню повторно в индивидуальном порядке каждому. Так будет продуктивнее. В целом, задерживаться здесь более не имеет смысла. Ты можешь ехать, Николь, – прохладным тоном обратилась к художнице мать. Почему-то девушка была уверена – пожелай она остаться у озера, ей тут же прилетит отказ. Скорее всего, дело было в присутствии этого мужчины… Как Ребекка назвала его? Люцифер… «Не тот ли это Люцифер, которого вышвырнули из Рая пинком под зад за тщеславие и гордыню?»  Сухо попрощавшись со старшей, младшая Уокер села в машину и немедля покинула озерную местность. Ехала быстро, желая как можно скорее оказаться дома. Предстояло многое обдумать. Когда машина дочери скрылась за деревьями, Серафим обернулась к стоящему возле берега мужчине. – Какого чёрта ты явился на Землю в своем истинном обличии, демон?! – злобно сверкнув глазами, процедила Ребекка. Ей безумно не нравилось во-первых то, что Люцифер столь нагло и демонстративно пренебрегает правилами, за несоблюдение которых она лично должна наказывать, а во-вторых… Несмотря на явную неприязнь и нежелание взаимодействовать с этим парнем, старшая Уокер всё-таки была женщиной и не могла отрицать очевидного: дьявольский сынок очень хорош собой. И он вполне мог запудрить мозги её дочери одними своими ухмылками и подкаченным телосложением. Это не могло не нервировать. – Как хочу – так и гуляю по Земле. Помнится мне, это ты попросила меня о помощи. Значит именно ты принимаешь правила, а я соответственно их устанавливаю, – нагло ухмыльнулся Люцифер и не говоря больше женщине ни слова, нырнул в водоворот. – Чёртов паршивец, – буркнула себе под нос Ребекка и поспешила убраться с Земли, последовав за сыном Сатаны.   

***

Несколько дней у Николь выдались относительно спокойными. Девушка активно работала над заказами, посетила университет, в котором ассистировала профессора Мартинеса. Намёками и прямыми вопросами пыталась выведать у работодателя подробностей касательно мистера Левенталя, но получала довольно сухие ответы. Левенталь – человек, с которым профессора свёл декан университета. Он знает только то, что владелец галереи заинтересовался работами Николь на студенческой ярмарке еще несколько недель назад. Позднее вышел на Мартинеса, а он уже свёл их вместе. Всё. На странные вопросы девушки отвечать не стал, подозревая, что она просто подшучивает над ним из-за названия галереи – «Райский сад». Предпочел не отвечать на: «Вы знали, что он обладает гипнозом?» и «Почему Вы не сообщили мне, что этот Левенталь – настоящий небожитель?»  Вечер пятницы художница проводила в гордом одиночестве. Эллиот уехал к родителям в соседний город, чтобы взять у отца рыбацкую лодку и снасти – парочка собиралась отправиться в домик у реки на все выходные. Вернуться должен утром, и утром же они запланировали выехать из дома. Оставшись одна, Уокер предпочла не работать и ни о чем не думать – включила дурацкий фильм про любовь, открыла бутылку вина, залезла с ногами на диван и уставилась в телевизор. Ничего не предвещало беды… К середине фильма Николь услышала странный шум возле окна гостиной и поставила «Секс по дружбе» на паузу. Прислушалась. Шум повторился – будто кто-то подушечками пальцев мягко барабанил по стеклу. Девушка напряглась. Бросила взгляд на тревожную кнопку у кухонного блока, но решив вначале проверить, отставила бокал с вином и встала с дивана. Не включая свет, направилась к окну, прижимаясь к стене, чтобы предполагаемый маньяк-убийца-вор – или кто там скребется – её не заметил. Добравшись до цели, Николь осторожно вытянула шею, глазами пытаясь зацепиться за что-нибудь интересное. Ничего… Никого… Вышла из своего укрытия, взглядом пробегаясь по улице. Всё было спокойно. «Показалось? Нервы ни к черту. Ещё и под вином…» – развернувшись к окну спиной, девушка сделала шаг в сторону дивана. Неожиданно наткнулась на кого-то высокого и большого и, не сдержавшись, громко закричала. Её визг остановила большая ладонь и раздраженный – знакомый – голос у уха: – Заткнись. Не ори. – Затем отпустил руку от её лица и спокойнее сказал: – Я по делу.  Люцифер окинул её беглым взглядом. «Шорты короче моих трусов. Сиськи едва прикрыты белым куском ткани. Нелепые пушистые тапки. Вот так значит щеголяешь перед своим женишком?» – мысли пронеслись мимолетно, без какой-либо цели и вывода. Просто как данность. Ее внешний вид и фигура никак его не впечатлили, он за свою долгую жизнь насмотрелся на красивые тела и вдоволь натрогался их. Но присущие любому мужчине инстинкты подстегивали, вынуждали глазеть на хорошенькую, едва одетую девушку, которая стояла прямо перед ним.  Николь вдруг шустро, почти бегом направилась к лестнице. Взобралась по ней так стремительно, словно за ней гнались черти. Ворвалась в спальню, дернула дверцу шкафа, едва не сорвав ту с петель. Злость, страх и смущение бушевали в художнице роем дичайших пчел, и от наивысшей степени эмоционального возбуждения у нее сбилось дыхание и затряслись руки. Запахнув и завязав на теле белый махровый халат, она, позабыв о тапках, босая кинулась вниз. Бежала с таким видом, словно собиралась надавать люлей по первое число. Алкоголь притуплял страх, эмоции переполняли, а осознание важности своей персоны – по непонятным для неё причинам, но факт есть факт – развязывали руки, позволяя устроить напыщенному демону взбучку. Какого черта он посмел вламываться в её дом?! – Какого хрена ты себе позволяешь?! – она выпалила это так смело, что поразилась сама себе. Оставшийся стоять на месте Люцифер выгнул бровь – он выглядел недовольным, неприятно удивлённым её поведением. Привык, что она перед ним вела себя как забитая в угол овца и едва ли не тряслась от страха. А тут вдруг кусаться посмела… – Я тут живу! Ты не имеешь никакого права заявляться в мой дом тогда, когда тебе вздумается! И общаться со мной так, будто я ниже тебя! Между прочим, это не я родом из Ада! – девушка замолчала, переводя дыхание и осознавая, что сказала гораздо больше, чем планировала. Изначально хотела просто спокойно попросить не преследовать её, но алкоголь изменил её планы.   – Я могу сломать твой хребет, не касаясь тебя руками. Ты это осознаешь? – несмотря на тяжелый голос и грозный взгляд, Люцифер понимал, что не так зол, как стремится показать. Напротив – где-то в закромах собственного сознания он ощутил нечто похожее на принятие. Она не дрожит от страха, как осиновый лист, а пытается дать ему какой-никакой словесный отпор. Бесит, конечно, и выглядит это крайне глупо, но гораздо интереснее дикого страха.  «Очко за смелость, смертная. И минус два за глупость…» – он подошёл к девушке ближе, подключая собственные силы на полную. За этим сюда и пришёл – испытать её сознание на прочность. Когда он был расслаблен и самоуверен, она смогла сопротивляться. Получится ли это сделать, когда он сосредоточен и осторожен?   – Не подходи ко… – голос сорвался. Для художницы остальной мир перестал существовать ровно в тот момент, когда его взгляд обрушился на её разум. Мощнейшая энергетика бессмертного создания едва не расплавила мозг, и противиться этому стало попросту невыносимо. Николь сдалась.   – Отлично. Теперь скажи мне, о чём ты думаешь прямо сейчас? – голос Люцифера звучал спокойно, ровно. Уокер перестала слышать и видеть всё, кроме стоящего напротив наследника Ада. Он швырнул в неё свою энергию, окутал ею и поместил ту внутрь – в самую душу. Девушка заговорила вкрадчиво, полушепотом – будто делилась самыми сокровенными тайнами мироздания:   – О тебе. О том, как ты можешь влиять на меня. И почему ты делаешь это. – Последнее предложение прозвучало утвердительно, не вопросом. Знала, что не ответит.   – Что ещё? – Люцифер подался чуть ближе. Обаятельно улыбнулся, зная, что сейчас услышит.   – Что ты очень пугающий. Жестокий, злой. Я боюсь тебя, но понимаю, почему ты это делаешь – потому что так поступали с тобой. Кто-то очень важный для тебя… – Лицо Люцифера исказила гримаса недоумения. «Это что за херня? Я должен был привлечь её, возбудить, а не побудить к акту доброй воли на реализацию бесплатного латания душевных ран под названием психотерапия. – Мужчине её слова и реакция совсем не понравились. Его силы работают со всеми натуральными женщинами и большинством лесбиянок, которые берут его третьим в свой милый девичник, а здесь… «Так, стоп. Ещё раз» – он решил попробовать снова: – Хочешь меня поцеловать? – голос звучал мягко, низко – над ухом художницы словно тигр мурчал.  – Нет. – Ответила честно. Сама не знала почему – просто не было такого желания, и всё тут. – Нет?! – голос Люцифера сорвался на крик. Он едва сдержался, чтобы не прибить смертную на месте. Ощущение, словно она издевалась над ним. Посмела сопротивляться его чарам, его обаянию. Не хотела его. Как такое возможно?! – Я не могу тебя хотеть, потому что опасаюсь. Я же не сумасшедшая… – тихим голосом призналась Николь. Это помогло демону сбавить градус, перевести дух. Он посмотрел на неё внимательно – настороженный взгляд из-под ресниц, плотно сжатые губы. Она действительно его опасалась. «Ну, разумеется. Я на её глазах чуть не задушил ее мать. При первой встрече приставал к ней, думая, что мои чары сработают. Она первый человек, кто смог противостоять моей силе. Она знает, на что я способен. Её очень сложно сломить. Да и сегодня получилось скорее всего из-за вина, что она вылакала за вечер…» – мужчина лихорадочно думал. Внезапно все его мысли, действия – все планы на будущее вдруг поменяли вектор. Теперь идеей Х было не быстрое завершение задания и избавление от этой девчонки. Ему вдруг стало жизненно необходимо сделать так, чтобы она повелась. Николь должна сдаться. Полностью растечься от его дьявольского обаяния. Вместо страха должна испытать благоговение, вожделение, любовь – что угодно, но что-то, что заставит его силу работать на её разум в полную силу. Иначе он просто не сможет жить с осознанием, что её воля сильнее его. Это просто смешно!  «Страх… она должна перестать меня бояться!» – решение возникло без промедлений: втереться в доверие, дать иллюзию безопасности, заставить поверить в искренность его намерений спасти ей жизнь.  Люцифер разжал тиски, выпуская её волю, но не полностью. Если даст полную свободу – она просто попытается спрятаться от него, а его настойчивость вызовет ещё больше страха и ненависти. Нужно действовать тонко. – Думаю, нам с тобой следует познакомиться поближе. Угостишь вином? – демон больше не звучал соблазнительно, скорее спокойно – почти дружелюбно.  – Пожалуйста, – рука Николь взлетела в сторону дивана – она приглашала его присесть. Влияние Люцифера притупляло животный страх, и её эмоции граничили между равнодушием и настороженностью. Хочет пообщаться, обсудить задание? Пожалуйста. А потом он уйдет. Ради финала можно и потерпеть.  Пока Люцифер ждал на диване в гостиной, Николь достала из кухонного шкафа ещё один бокал. Немного подумав, с бара выудила закрытую бутылку вина. Ту – первую, она почти прикончила, жалкие остатки плескались на дне, хватит разве что на бокал. А трезвой вывозить эту компанию совершенно не хочется. Открыв бутылку штопором, она вернулась в гостиную и села на диван, держась от демона на расстоянии. По привычке закинула ноги, усевшись по турецки, и рукой дотянулась до журнального столика на колесиках, подтягивая его ближе. Поставила на него бутылку с вином, наполнила один бокал под насмешливым взглядом Люцифера. Взяла в руку свой – наполовину пустой (или полный?) и долила почти до краев. Отпила. Посмотрела на демона – он тоже сделал глоток, удобно откинувшись на подушки и вытянув руку по спинке дивана.  – Если хочешь сидеть здесь, будь готов отвечать, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, заявила Николь. Мужчина с трудом сдержал смех – что за воина из себя корчила эта мелкая заноса в заднице? – Рискнешь спросить? После всех предыдущих попыток? – глаза Люцифера хитро сверкнули в полутьме гостиной, и художница вдруг осознала, что весь страх, что он в ней пробуждал, был связан лишь с его сущностью. Само осознание, что в её компании демон, заставляло мозг и инстинкты сходить с ума. Но ведь… он обязан её защищать. Ребекка уверяла, что он не причинит вреда. Есть ли смысл не верить собственной матери? Она пока не дала повода усомниться в своих словах. Так какой вред этот бессмертный может ей причинить? Получается… страх беспочвенен?  – Рискну, – с твердой уверенностью вдруг заявила девушка. Смотрела прямо, сидела ровно, глаза чуть подернуты дымкой усталости и опьянения, но это не мешало им быть воинственными.  Люцифер неожиданно для себя кивнул – мол, спрашивай. Эта девица больше не вызывала презрения. Раздражение – да. Злость? Однозначно! Но не презрение. Она переставала быть для демона пустым местом. У неё прорезáлся голос, и он спокойно принял тот факт, что вскоре возможно придется считаться с ним. Не во всём, но… Что-то – уже роскошь для такой, как она – от такого, как он. И с такими взаимоотношениями их общее дело в принципе может закончиться успешно.  – Расскажи мне о моей матери. Кто она на Небесах, какую играет роль. Просьба девушки не удивила, и Люцифер, не вдаваясь в опасные подробности, обтекающими основную суть фразами рассказывал о мироустройстве Небес, о роли Серафима Ребекки во всём этом, о существовании Бога – которого наверху называют Шепфа.  Допивая третий бокал второй бутылки, Николь совсем опьянела. Язык тяжелел, веки с трудом удавалось держать открытыми. Не отдавая себе отчета в словах и действиях, девушка пробормотала: – Смерть… я ведь совсем не боюсь её… – Икнув и завалившись на диван всем телом, Уокер продолжила: – Если вдруг так случится, что мне станет суждено умереть… сделай так, чтобы это случилось как можно позже. Мне бы очень хотелось закончить одну серию картин… – Николь заворочалась, устраиваясь поудобнее, и свободно забросила ноги на сидящего на краю дивана Люцифера. Что-то промычала, после чего умолкла. Дыхание постепенно выровнялось. Девушка уснула. Демон в легком недоумении посмотрел на голые женские ступни, что покоились на его бедрах. Ухмыльнулся, качнув головой. Немного посидел, допивая вино и размышляя над тем, что она сказала ему прежде, чем провалиться в сон. Эта просьба прозвучала так мягко, по-настоящему искренне. Как-будто она действительно верила в то, что он может это устроить. «А я? Могу? Ну, разумеется, если сильно захочу». – Мужчина тут же поморщился – что за сантименты? Размышляет над просьбой пьяной в дерьмо смертной девицы. Тяжело вздохнул, скользнув по ней взглядом. Аккуратные маленькие ступни с накрашенными ногтями покоились на его бедрах. Гладкие голени, прикрытые длинным халатом бедра и тело, умиротворенное лицо, растрепанные по подлокотнику дивана светлые волосы. Прямо ангел во плоти. «Которых я терпеть ненавижу», – про себя усмехнулся Люцифер, вопреки собственным мыслям не испытывая к девушке ненависти. Слава Шепфа, она оказалась полной противоположностью своей сучьей матери. Кстати, о матери… В голове вновь заворошились мысли относительно Ребекки и ритуального кинжала. Он решил завтра же выяснить, откуда клинок демонов оказался у Верховного Серафима. Николь громко выдохнула и что-то пробурчала во сне. – Маленькая алкоголичка, – поморщился бессмертный, осторожно выбираясь из-под Уокер и укладывая её ноги на диване. Подумал о том, что она, должно быть, будет в полнейшем шоке, когда проснется наутро.