Я знаю, что влюблена в тебя

Где-то через 15 минут ко мне в комнату постучали. Я подумала, что это мама пришла удостовериться, что злобный брат-педофил не пытается в очередной раз меня изнасиловать, но когда повернула ключ в замке и приоткрыла дверь в свою обитель, то увидела за порогом Челси. — Мама попросила позвать вас с Бичем к столу. Сейчас подадут чай, — Челси окинула взором всю мою комнату, словно Шерлок Холмс, ищущий очередную порцию зацепок и улик. — Хорошо, сейчас прийдём, — быстро выпалила я и захлопнула дверь перед любопытным носом сестры. Я и раньше задумывалась о том, что она может о чём-то догадываться, но сейчас Челси смотрела на нас с братом так, словно она лично держала свечку. Меня это всё ужасно напрягало: мама, которая только и делает, что обвиняет Бича во всех смертных грехах; Чед, которому постоянно приходится врать; а теперь ещё и Челси, пытающаяся что-то разнюхать. Неужели мы делаем что-то настолько непозволительное, что нас просто не могут оставить в покое? Иногда у меня бывает такое ощущение, будто мама куда спокойнее отнеслась бы к новости, что Бич убил кого-нибудь. По крайней мере, она точно попыталась бы его оправдать, откупить или, на крайний случай, нанять для него лучшего адвоката. Если же она узнает, что он всё это время меня «совращал», нагло обманывая её, то она своими собственными руками исполнила бы акт правосудия без суда и следствия. Мои молчаливые размышления прервал уже второй по счёту стук в дверь. Уверена, это Челси пришла нас поторопить, потому что маме показалось, что нас слишком долго нет. На этот раз я поленилась вставать и открывать незваной гостье, поэтому просто раздражённо крикнула: «Да идём мы, идём!». Из-за двери на моё огромнейшее удивление послышался тихое «Хорошо», однозначно, произнесённое голосом Чеда. Я тут же вскочила с кровати и, быстро открыв ему дверь, уже более мягким тоном повторила: «Мы сейчас спустимся». После того, как он ушёл, я мгновенно начала прокручивать в голове последние сутки в попытках вспомнить, когда же успела договориться с ним о встрече, но на ум так ничего и не пришло. Значит, с ним договаривалась не я. Но кто тогда? Варианта было, как минимум, два: либо Челси, которая являлась хорошей подругой Чеда; либо мама, которая, узнав о «серьёзности» наших с молодым человеком чувств, решила с ним познакомиться. В любом случае, он уже здесь, а это значит, что придётся снова врать всем вокруг. Как же меня это достало! Но делать нечего, так как Чед — это моя единственная возможность хоть сколько-нибудь сбавить градус маминых подозрений. — Бич, пока ты не начал снова ревновать и психовать, хочу сказать, что это не я его позвала! — Я понимаю, но учти, что если он начнёт к тебе лезть, то я за себя не ручаюсь. Мы вместе вышли из комнаты, и Бич меня немного притормозил. Он нежно взял меня за подбородок и прислонился своими пухлыми губами к моим, как две капли похожим на его. Мы слились в коротком поцелуе, но он оставил на мне многочасовой шлейф, который я ощущала даже тогда, когда мне приходилось целовать Чеда. К слову, про Чеда: его действительно пригласила мама (то есть, пригласила его Челси, но инициатором выступила именно эта несносная женщина). Возможно, это была очередная проверка на стрессоустойчивость для Бича. Он, видимо, тоже так решил, поэтому изо всех сил держал себя в руках. И только я одна из всех присутствующих видела, как стискивались его зубы и напрягались скулы, когда Чед приобнимал меня за талию или осыпал мои щёки робкими поцелуями. Мне было больно видеть брата таким беспомощным, да и самой было не очень приятно лобзаться с Чедом, когда Бич сидел на соседнем от меня стуле. В один момент терпеть ревнивые взгляды брата стало совсем невыносимо, и тогда я осторожно нащупала его руку под столом и, раздвинув ножки, опустила его ладошку на мои домашние шортики. Бич не растерялся и тут же отодвинул ткань шортиков, а сам принялся на ощупь ласкать мой клитор, а затем и трахать пальчиком моё горящее от возбуждения влагалище. Я же, в свою очередь, дотянулась левой рукой до бугорка на его штанах и принялась его поглаживать, чувствуя, как он с каждой секундой всё сильнее хочет вырваться на свободу и доставить мне удовольствие. Я и сама была возбуждена до предела, мне едва хватало сил, чтобы воздерживаться от стонов, потому что, хоть и вслепую, но Бичу удавалось делать мне приятно. Но одних лишь его пальчиков мне всё равно оказалось мало: я хотела его целовать, обнимать за плечи и чувствовать проникновения его горячего члена. Внезапно ко мне пришла мысль, что нужно как-то выманить брата из-за стола, не вызывая при этом подозрения. Тут-то мне и пригодился опыт, приобретённый за 4 занятия по актёрскому мастерству, которые мне пришлось посетить вместе с Челси около года назад. Я, якобы случайно, уронила на пол свой бокал и наклонилась, чтобы собрать осколки. И, конечно же, абсолютно не специально порезалась об один из них. Продемонстрировав всем присутствующим кровь, которая хлынула из образовавшейся на большом пальце ранки, я вскочила из-за стола и рванула в бывшую ванную комнату Бича, в которой я несколько месяцев назад стояла пьяная под душем и мечтала, чтобы он меня поцеловал. Брат, как всегда, понял меня без слов: вскочил со своего места и побежал за мной, уверив Чеда, что помощь нам не нужна (ну да, на тройничок я не рассчитывала).