Мой ревнивый хён

Хёнджин кланяется напоследок менеджеру, желает ему хорошего дня и заходит в общежитие, прикрывая за собой дверь. Устало плетётся по коридору, сбрасывает на ходу кроссовки и еле дотаскивает своё тело до комнаты. Он небрежно бросает чемодан и сумку, сам заваливается на кровать прямо в уличной одежде. Перелёт от Парижа до Сеула очень вымотал, голова гудит, глаза слипаются. Хван облегчённо выдыхает: всё позади, и теперь у него есть несколько дней отдыха. Это ощутимо поднимает настроение. Рука вынимает из кармана брюк телефон. Так странно, вроде стоит на звучном режиме, но никаких сигналов не издавал. Хёнджин хмурит брови и открывает чат со своим парнем, в котором почему-то нет новых сообщений. Неужели Минхо всё равно, как долетел его любимый младшенький, добрался ли он до дома? Неужели Минхо не соскучился? Хёнджин вот очень. Он вообще ожидал, что его встретят чуть ли не у самой общаги с распростёртыми объятьями, цветами, вкусным горячим обедом и тонной поцелуев. А в итоге – пустая комната, холод и тишина. Обидно, между прочим. Хёнджин в своей привычной манере дует губы и блокирует сотовый. Ну и ладно, Хван не гордый, сам придёт. Они отлично проведут время вместе, их никто не потревожит и не оторвёт друг от друга. У них отпуск, часть участников занята своими делами: кто-то гостит у родителей, кто-то зависает в студии, кто-то потеет в зале, никак не разлучаясь с гантелями. Так что они могут быть предоставлены сами себе. Главное, чтобы Минхо никуда не делся. Он обещал, что в день возвращения Хвана с показа мод будет дома. Хван потягивается, садится и грустным взглядом окидывает комнату. Зачёсывает волосы назад, широко зевает и решает, что потом разберётся с Минхо. Может тот спит, устав от такого напряжённого графика, что был у них последний месяц. Хёнджин медленно волочится до ванны, захватив из шкафа полотенце и сменную одежду. Душ приятно обволакивает тело, расслабляя мышцы. Хёнджин массирующими движениями моет голову, сгружая из неё все лишние мысли. Становится так легко и беззаботно. Он стоит под тёплым потоком воды, подставляет ему лицо, опуская веки. Хочется задержаться, дозволяя воде унести за собой все тягости. И Хёнджин с удовольствием бы так и сделал, уходя в минуты забвения, но у него есть незавершённые дела. Хвану предстоит разобраться с одним вреднющим котом. Поэтому Хёнджин, не мешкая, смывает с себя остатки пены от геля и тратит время на особое дельце, прекрасно зная, во что именно выльются эти разборки. Он придёт к Минхо готовым, чтобы не затягивать с этим, а сразу же перейти к более сладкому и такому желанному для обоих. Шаркая тапочками, Хёнджин бродит по комнате и разбирает вещи из чемодана, раскладывая всё по полкам. Благо он брал с собой не так много, в основном только уходовые средства, банные принадлежности и совсем чуть-чуть одежды. В Париже для выхода ему приготовили наряд, сделали макияж и укладку. Хёнджин блистал и ходил по ковровым дорожкам таким красивым. И конечно же, не был обделён вниманием. Столько людей делали ему комплименты и мило общались с ним, пусть английский Хвана немного похрамывал. Интересно, Минхо смотрел все те видео, что заполняли соцсети весь вчерашний вечер? Он заметил, какой фурор произвёл Хёнджин? И как он на это отреагировал? Хёнджин глупо улыбается и закусывает губу. Хван конечно же не позволял себе лишнего, ни с кем не флиртовал, намерено ничего не делал, просто был учтив и вежлив. Ему так повезло встретиться воочию с таким количеством знаменитостей. Хёнджин был мил и ненароком стал звездой мероприятия, заполучив огромный интерес к своей персоне. И вряд ли Минхо спокойно глазел на это празднество. Наверняка недовольно щурился, вытягивал губы в слабый оскал, похожий на кошачий. У Минхо своенравный характер, он полон сплошных противоречий. Ли постоянно и везде говорит о своём совершенстве, как он уверен в себе, как знает, что классный, но одновременно с этим умудряется ревновать и с недоверием косится на любого, кто, по его мнению, проявляет к Хёнджину «лишние» телодвижения. Минхо – такой дурашка, правда Хёнджин его до безумия любит. Хван щёлкает пальцами, довольствуясь проделанной работой, и вновь тянется к телефону в слабой надежде на чудо. Вот только, кроме отметок в инстаграме от различных официальных аккаунтов селебрити, с кем виделся вчера, и фанатских сообществ в сторис и на публикациях, сообщений из баббла от стэй и каких-то хаотичных смсок в общей беседы группы, не находит нужного. Минхо до сих пор молчит. Хван даже немного беспокоиться начинает, для Ли это совсем не свойственно. Обычно он звонит самым первым, как только шасси касаются земли, а тут какое-то «перекати-поле» от него. Комнату наполняет грузный вздох, телефон гаснет. Хёнджин предполагает, что старший скорее всего просто ленится идти к младшему и ждёт, когда Хёнджин сам доковыляет до него. Тот вообще почти не приходит в соседнее общежитие, ему, видите ли, далеко. И плевать, что идти им одинаковое расстояние, Минхо находит миллион отмазок, чтобы этого не делать. По его словам, именно Хёнджин должен быть тем, кто будет захаживать к своему хёну и развлекаться с ним. — Наглый кот, — ворчит Хёнджин, накидывает на футболку толстовку, поправляет завязки на спортивных штанах, приглаживает разлохмаченные пряди и топает к выходу. Даже не берёт телефон, не желая заходить в какие-либо мессенджеры в ближайшие несколько часов. Родителям он уже отписался, что он дома и с ним всё хорошо, больше переживать не о чем. Хёнджин накидывает на влажные волосы капюшон. Простыть – последнее, что Хёнджину нужно. Он лёгкими шажками движется в соседнюю общагу, держа руки в карманах кофты. Совсем скоро наступит весна, всё начнёт цвести и пахнуть. Природа оживёт, улицы зазеленеют, солнце будет светить ярче и теплее. Хван находится в предвкушении, он обожает это время года. Руки чешутся поскорее написать много новых картин-пейзажей, одну из которых он обязательно подарит своему возлюбленному. Хёнджин насвистывает себе под нос мелодию популярной песни, что услышал на вечеринке, которая проходила после показа. Ему сразу вспоминается, как было весело, Хван чувствовал себя свободным, раскованным. Было так классно танцевать, пить, болтать с разными людьми, купаться в лучах своей славы. Но для абсолютного счастья не хватало только Минхо. С ним всё стало бы в разы лучше, насыщенней, интересней. Они не отлипали бы друг друга всю вечеринку, крутились бы рядышком, Минхо бы одним своим взглядом отгонял всех от Хёнджина, держа крепко талию младшего. А Хёнджин бы наслаждался присутствием Минхо, нарочно провоцировал бы Ли, прижимаясь к нему вплотную. От таких мыслей на лице проскальзывает улыбка. Жаль, что так это только фантазии Хвана. Возможно, им удастся сходить куда-то вместе, пока длится отпуск, например, посетить закрытый клуб и немного расслабиться. Хёнджин добирается до своего пункта назначения, пристывает и, не стучась, сразу по-хозяйски заходит в общежитие. Он разувается и спокойно направляется к комнате Минхо, стягивая капюшон с головы. Вальяжной походкой перекатывается с ноги на пятку, проходит мимо заученных стен. Хёнджин так часто бывает тут, знает каждый поворот, знает где и что расположено. Уверен, он и закрытыми глазами доберётся до нужной двери. Мемберы уже шутят, что Хёнджин появляется тут чаще, чем у себя. А предложение Минхо просто взять и переехать к старшему с каждым приходом кажется всё заманчивей и заманчивей. Хвану думается, что однажды он просто не удержится и согласится. Заявит свои права на комнату и постель Минхо и объявит всем, что теперь официально там живёт. Всё также ярко улыбаясь, предвещая долгожданный момент их воссоединения, Хёнджин залетает к старшему в его обитель и обнаруживает Минхо, который развалившись на кровати, втыкает в телефон. «И чего он мне тогда не написал?» — фыркает про себя Хван. — Привет, хё-ё-ё-ён, — тянет Хёнджин, приближаясь к Ли. — Я вернулся! — радостно вещает и широко расставляет руки. — Скучал? — Ага, — безэмоционально отвечает Минхо, даже не поднимая глаз на прибывшего. — Хён? — Хёнджина пугает и напрягает равнодушие парня. Не так он представлял себе их встречу. — Что-то случилось? — Нет, — Минхо наконец переводит внимание на Хёнджина и смотрит так пронзительно, будто сканирует. Хван знаком с этим прищуром, ничего хорошего он не сулит. — А в чём тогда дело? — Ни в чём. — Минхо…. — шумно выдыхает. — и почему же ты так себя ведёшь? — Хёнджин складывает руки на груди и хмурится. — Как я себя веду? — Минхо убирает сотовый на тумбочку и клонит голову набок. — Что-то не так, Хёнджин-а? — Это я у тебя пытаюсь выведать – что не так. Ты не прислал мне ни одного сообщения, не пришёл меня встретить, сидишь отстранённо на своей кровати и не подходишь обнять меня, — перечисляет Хван, сверля старшего осуждающим взглядом. — Боялся, что ты моего сообщения не заметишь, а мне грустно будет. — Чего? — недоумевает младший. — Ну тебе же так много людей пишут, у меня вон вся лента в твоих фотографиях с подписями полных восхищения, восторга и признаний в любви. Не сомневаюсь, что у тебя весь директ в их милейших посланиях и кокетстве. Моя бы смс затерялась бы на фоне такого потока, — Минхо наигранно невинно хлопает ресницами. — Да и я думал, что ты наобнимался там. То с Донателлой, то с какой-то актрисой, то с каким-то репером. Столько тактильного контакта за один вечер, — глазами рисует круг, показывая масштаб. Несколько слов, и Хёнджину становится всё ясно. Ревность – вот причина поведения Ли. Что ж, Хёнджин даже не удивлён. — Я так понимаю, ты смотрел показ? — Конечно, как я мог не посмотреть на своего парня, — кивает Минхо, ровно садясь на кровати, складывая ноги по-турецки. — И показ, и твои интервью, и вечеринку. Малыш, я посмотрел всё, — делает акцент на последнем слове, звучно хлопая губами. — И как тебе? — подступает на шаг ближе к постели. — Что именно? — кошачья ухмылка отчётливо видна на лице Ли. — Ты? Ты красивый, прекрасный, ну не оторваться просто. — А что тогда тебя расстроило? — Хёнджину приятны комплименты Минхо, просто пока он оставит их без комментариев. — Расстроило? Меня? — Минхо продолжает прикидываться дурачком. Хван не ведётся на эти уловки, стоически держа хладнокровие, по крайней мере внешне. — Меня ничего не расстроило, милый. Просто было увлекательно за тобой наблюдать. — И что же, мой наблюдательный, ты там увидел? — хмык слетает с губ Хёнджина. — Ничего особого, — беспечно говорит Ли, но щёлочки глаз становятся ýже. Он прожигает младшего взглядом. — только тебя в окружении мужчин, что беспрерывно кружили вокруг тебя, периодически касаясь. А так всё окей. — Так мой хён заревновал? — риторический вопрос, Хёнджин просто поддевает Минхо, выводя его из себя чуть больше. — А у меня был повод? — Ли заламывает бровь. — Нет, — безапелляционно заявляет Хёнджин. — но ты его нашёл. — Видишь, какой я у тебя находчивый, — притворно задорно улыбается Минхо, упирается щекой на ладонь. — И теперь из-за этого дуешься на меня, — резюмирует Хёнджин, вставая вплотную к кровати и возвышаясь над Ли. — А я думал, что ты соскучился. — Соскучился, — подтверждает Минхо. — Ты и представить себе не можешь, как я скучал, сладкий, — сползает к краю постели и спускает на пол ноги. Минхо тянет руки к бёдрам младшего, проводит по ним, хватает под коленками. Его голова задрана, а кошачий взгляд Хвана. — Но я успел предположить, что тебе там было так весело, что ты и не вспоминал обо мне. Так вдоволь забавлялся, был таким счастливым и довольным, — сжимает кожу, отчего у Хёнджина гнутся ноги. — столько людей вились вокруг тебя, хотели твоего внимания. Разве у тебя было время думать о своём хёне? — Минхо одним рывком толкает младшего на себя и садит его на свои колени. — Какой ты дурачок, — томно вздыхает младший, укладывает ладони на плечи Ли. — Да, я веселился, развлекался, наслаждался взглядами на себе, тонул в них, — Хёнджин сильнее заводит Минхо, сминая напряжённые мышцы, и закусывает губу. — но все мои мысли были только о тебе. — Да ну? — Ли недоверчиво выгибает бровь. — Я почему-то этого не заметил, — руки плавно поднимаются по телу, забираются под толстовку и замирают на талии, впиваясь в неё. — Ну не мог же я кричать на весь показ, что занят и моё сердце отдано участнику своей же группы? Никто бы не оценил, — Хёнджин прогибается в спине. — Почему же никто? Я бы вот очень, — ухмыляется Минхо, прижимая к себе младшего. — Ну ещё бы, — фырчит Хёнджин, но плавится от действий Ли. — Тогда в следующий раз я буду всех предупреждать, что у меня есть парень, и он ревнив, жуткий собственник и не любит, когда меня трогают. — О, это было бы чудесно, — Минхо дразнит, опаляет своим дыханием шею младшего, но губами почти не касается. С Хёнджина сходит вздох, его возбуждение растёт, мурашки бегут по всему телу. — А ты так продолжишь просто неуверенно меня лапать? — Хёнджину мало. Он забивает на своё вымотанное состояние, на усталость. Он хочет Минхо, он так соскучился по нему. А тот ещё вздумал вредничать. — Я ожидал, что ты набросишься на меня, как только увидишь. — Ожидания не всегда совпадают с реальностью, — парирует Минхо, оставляя короткие поцелуи под подбородком младшего, крепче хватаясь за Хёнджина. Футболка Хвана мнётся под ладонями Ли, задирается. — Минхо, — хрипит Хёнджин. — Ты помнишь моё имя, как мило, — хмыкает Ли, забираясь руками выше. Губы переходят на лицо, играясь, целуют щёки, скулы. — Не ёрничай, придурок, — ругается Хёнджин, но подставляется под нежные, пусть и слабые касания старшего. Ему слишком хорошо, чтобы сопротивляться. — Я просто был приятно удивлён, что меня не назвали чужим именем, — глумится Минхо, останавливаясь на пирсинге младшего. Ему очень нравится новая перемена в образе Хвана. Минхо ласкает её губами и языком, балуется со штангой, игнорируя вкус металла. — Будешь выёживаться – назову Чанбином, — сквозь тяжёлое дыхание угрожает Хёнджин. — Только попробуй, — Минхо отрывается от своего занятия, устрашающе заглядывает в глаза младшего и обращает внимание на до сих пор не тронутые губы. Он приближается к ним своими, но не спешит соединять. Издевается, мстит. Хёнджин куксится, похныкивает от таких пыток и не выдерживает, сам впивается в Минхо напористым поцелуем. Ли дьявольски довольно улыбается, выбешивая этим Хвана, но отвечает на порыв младшего с такой же пылкостью. Они страстно, забвенно целуются, дорвавшись друг до друга после недолгой, но ощутимой разлуки. Хёнджин чувствует, что он наконец дома, что он рядом со своим любимым, и ничто и никто в этом мире не отлепит его от Минхо. Хёнджин намертво прикован к старшему, они неразлучны. Хван впервые так сильно и безумно в кого-то влюблён и будет бороться за эту любовь до конца. Руки Минхо нагло сползают к заднице младшего, сжимая половинки и оттягивая их. Хёнджин стонет в губы парня, стискивая пряди Ли между пальцев. — Я наконец добрался до неё, — у Минхо проскакивает невинная ухмылочка. — Как же я скучал. — Тебе нужен мой зад или я? — с лёгким возмущением спрашивает Хёнджин, кусая губы Ли. — Вы оба, — уверенно заявляет Минхо. — Твоя задница – моя самая любимая! — А есть иные и не самые любимые? — Хван мрачнеет, но зацеловывать старшего не перестаёт. — Приходилось лезть к младшеньким, чтобы не расслаблялись, — посмеивается Минхо, хлопая Хёнджина по ягодицам. — Ли Минхо, — строго начинает Хван. — если я узнаю, что ты во время моего отъезда развлекался с кем-то другим, то откушу тебе ухо, — проводит подушечкой пальца по раковине, неотрывно глядя на старшего. — Что бы я, как Ван Гог, подарил его своему любовнику? — Минхо дёргает бровями, не воспринимая угрозы Хёнджина всерьёз. У Ли кроме Хёнджина никого нет, так что переживать ему не о чем. — Ещё слово – и ты вместе с ухом подаришь ему свой детородный орган, любимый, — обнимает старшего за шею, специально делает елейный голосок, безмятежное выражения лица и миловидно машет ресницами. — Я с удовольствием замолчу, если ты займёшь чем-нибудь мои губы, — Минхо подаётся вперёд, прозрачно намекая, как именно он хочет, чтобы его заткнули. — Без проблем, родной, — Хёнджин тянется к лицу старшего, намереваясь поцеловать его, но в секунду кладёт пальцы на рот Ли и кусает того за щёку. — Так пойдёт? — с нотками лёгкого флирта интересуется Хван, радуясь своей очередной провокации. — А я ведь уже собирался быть с тобой нежным, — с притворной досадой вздыхает Минхо, хватает младшего под ягодицами и валит его на постель, оказываясь сверху. Прищур не сходит с Хёнджина, прожигая его. Хван физически ощущает его на себе. — Не утруждай себя в скованности, — Хван проявляет снисхождение, ёрзает, устраиваясь под старшим поудобней. — Благодарю за позволение, ваша милость, — фыркает Минхо, заползает ладонями под одежду младшего и касается кожи. Тёплые руки Ли контрастируют с холодным животом Хёнджина, отчего обоих будто прошибает током. Губы Минхо примыкают к губам Хёнджина, терзая их, выражая всё своё негодование, всю свою злость, ревность. Хван обнимает Минхо за плечи, прижимает к себе, не собираясь оставлять между ними хоть миллиметр расстояния. В комнате жарко, окна закрыты, штаны неприятно стягивают поднимающийся и твердеющий орган. Хёнджин елозит, потираясь своим возбуждением о чужое. Хван готов собственноручно порвать всё шмотьё, что на них есть, лишь бы соприкасаться плоть к плоти. Минхо пальцами скользит по груди и торсу младшего, задевает набухшие соски, оглаживает подрагивающее тело. Такой распалённый, жаждущий, податливый Хёнджин сносит Ли голову. А самое дурманящее в этом всём – это его Хёнджин, только Минхо видит его таким, только Минхо может делать с Хваном всякие непристойности, и никто другой. Все взгляды, что без конца пожирают его хорёчка, так и останутся где-то в стороне, не имея возможности приблизиться, дотронуться до их влажной мечты. А Минхо может, ему позволено трогать Хёнджина где угодно, а главное – сам Хёнджин падает в руки Ли. Минхо обезумлен этими отношениями. Если у него спросить о его самой большой слабости, Ли без заминок ответит, что это Хван Хёнджин. Стонущий, покрасневший, выгибающийся в спине Хван Хёнджин. Губы Минхо атакуют шею, покрывают красными засосами, не щадя. У них отпуск, можно не переживать о целостности и чистоте кожи Хёнджина. Публичных мероприятий у них не намечается в ближайшее время. А другие участники уже привыкли к отметинам на Хёнджине, что на все эти последствия игрищ парочки лишь закатывают глаза и тактично отмалчиваются. Правда, обычно Минхо всё равно ведёт себя посдержанней, оставляя на младшем больше нетронутых мест, но не сегодня. Ведомый своим глупым собственничеством, он намеревается доказать всем, чей этот красивый мальчик и что никто не смеет на него засматриваться. Минхо искусает и исцелует всего Хёнджина, каждый сантиметр его кожи, помечая своими следами, что не сойдут ещё пару дней. Ладони цепляют края толстовки и футболку Хвана и тянут их вверх, убирая раздражающую преграду. Минхо швыряет вещи в глубь комнаты и припадает к ключицам младшего, изголодавшись по ним. Лижет, кусает, метясь к каждой по очереди. Засос одним за другим расцветает на груди Хёнджина, пока мокрые дорожки поцелуев Ли прокладываются от плеч до живота. Минхо со звонким чмоком отрывается от солнечного сплетения и проникновенно смотрит в затуманенные глаза возлюбленного. Хёнджин дышит рвано, жуёт губы, держится за смятое под ним покрывало. Зрелище поистине восхитительное. Пока для Хёнджина искусство – это картины в галереи, то для Минхо искусство – это сам Хёнджин. На него он согласен смотреть часами, выискивая новые детали, что упускал ранее. Минхо возвышается над младшим, седлает его бёдра и снимает с себя футболку. Взгляд Хёнджина тут же падает на шрам. Он видел его сотни раз и примерно столько же целовал. Минхо долго скрывал хирургический шов от глаз Хвана, прятал за пластырями и просто не давал посмотреть. Минхо стыдился этой части себя и считал её уродливой. Хёнджин уважал личные границы Ли, не давил. Он оставался рядом, отдавал всего себя, окутал Минхо своими безмерными любовью и обожанием. Хёнджин настолько стал родным для Минхо, что тот рискнул довериться. Хван с особой осторожностью и трепетом касался «клейма», шепча, что не так уж оно уродливо. И все последующие разы, когда уже губы плавно двигались по следу Хёнджин не переставал лепетать, как безгранично сильно он влюблён в Минхо и в каждую его частичку. Хёнджин улыбается от нахлынувших воспоминаний и тянется к рубцу, совсем мягко проводит по нему пальцем. Ли давно перестал вздрагивать от таких действий, любовно следя за младшим. Прилив вселенской любви к Хёнджину накатывает на Минхо, он не сдерживается и чувственно целует того в губы, проявляя так всю свою благодарность и усмиряя ненадолго бушующую пылкость. — Я люблю тебя, — тихо проговаривает Минхо, будто говорит сокровенную тайну. — Я тебя тоже люблю, — такое же искренне признание слышится в ответ. Глаза обоих, как прозрачные озёра, позволяют им видеть свои отражения. Как бы внутри Минхо всё не пылало, нежность и любовь к младшему сильнее всего прочего Его напускная вредность и излишняя ревность не имеет реального значения. Ему плевать на всех, кроме Хёнджина. Пусть хоть слюнями удавятся, Минхо уверен в своём возлюбленном. — Хёнджини, — дрожью вылетает от Минхо. — ты у меня такой красивый, такой прекрасный, — беспорядочно, куда попадает, целует родные и драгоценные черты лица, истомно шепча. — такой нереальный, мой потрясающий! Хван задыхается от лавины чувств, что на него обрушивает Минхо. Он ластится к Ли, с упоением принимает всю негу, все поцелуи, которыми его одаривают. Хёнджин окольцовывает шею старшего, поглаживает загривок. Минхо проводит костяшками по щеке Хвана, так трепетно и осторожно, словно Хёнджин сделан из хрусталя и может разбиться. Короткий чмок приходится на кончик носа, и Минхо выпрямляется. Он не сводит глаз с бездонных омутов любимого и ловкими манипуляциями пальцев справляется с узелком на штанах Хёнджина. Минхо медленно стягивает спортивки вместе с боксерами с парня, цепляя попутно носки, и оставляет младшего полностью нагим. Зрелище неописуемое, будь Ли художником – запечатлел бы на сотни полотен. Правда не позволил бы себе где-либо такое выставлять. Слишком сокровенное, слишком его личное. Руки плавно скользят по стройным ногам, подбираются к паховой области, выбивая с Хёнджина глухой стон. Палец проходит по возбуждённому органу, задерживаясь на покрасневшей головке и несильно давя на неё. Голос Хвана становится громче, он хватается за постельное бельё, сжимая его в кулаках. — Издеваешься, — Хёнджин даже не спрашивает, он озвучивает действительность. Ещё бы Минхо так легко отпустил эту ситуацию, смягчился и утихомирил своё высоченное либидо. Хёнджин знатно поиграл на его нервах, и бесследно это для него не пройдёт. — Только если чуть-чуть, — ухмыляется Минхо, в кольцо из пальцев берёт член младшего и двигается вверх-вниз. — Собираешься возразить? — Будто ты меня послушаешь, — цокает Хёнджин, но следом протяжно стонет имя старшего. Уголки губ Минхо растягиваются шире, он чередует скорость своих стимуляций, работая рукой то интенсивно и рвано, то тягуче и нерасторопно. Ли каждой клеточкой своего тела испытывает превосходство, доминантность, свою власть. Это затмевает разум и просто сносит голову. Сиплые вздохи неустанно срываются с губ Хёнджина, он ёрзает на кровати, опустив веки. Волосы разметались по подушке, испарина покрыла лоб, спина, не жалея позвоночника, выгибается, а ноги разъезжаются в стороны. Минхо считает, что этого недостаточно. Он вчера сидел, сутулясь, пялился в экран и жевал губы, испепеляя глазами всех, кто, как коршун, кружил возле его Хёнджини. Всех этих артистов Минхо мысленно записывал в свою воображаемую книжечку не самых хороших людей и брал на карандашик. И как бы мозг не твердил, что Минхо действует на эмоциях и крайне необдуманно, кипящих внутри вулкан злости было не остановить. И единственным, как ни странно, на ком может отыграться Минхо, является Хёнджин. И никакой вины за это у Ли нет. Минхо на все сто процентов уверен, что именно этого младший и добивался, лишний раз улыбаясь гостям показа и танцуя по центру зала. — Хёнджини, — намерено повышает тон голоса, второй рукой оказываясь меж ягодиц Хвана. — тебе нравится? — Да, — стенает Хёнджин. — Отрадно слышать, — хмыкает Ли, вводит один палец в младшего по среднюю фалангу, не желая сделать Хёнджину больно. Однако удивление на долю секунду охватывает Минхо, когда он чувствует липкость и свободу внутри. Минхо планировал пройтись за смазкой до своей тумбочки, но кажется в этом нет необходимости. — Ты растянут, — фривольно констатирует Ли, вытягивая рот в плутовскую улыбку. — Думаешь, я шёл к тебе чай пить или не понимал во что мой приход выльется? — ехидство проскакивает у Хёнджина. — Ну какой прозорливый, — лукаво хвалит Минхо, тут же полностью проникая пальцем и хлюпая им в младшем. С Хёнджина сходит новый гортанный стон, ногти впиваются в плечи Ли. Минхо походит на чеширского кота, упиваясь реакцией Хвана на его действия. Он добавляет второй палец, активней шевелит ими, параллельно возвращая ранее прерванные скольжения на члене Хвана. У Хёнджина плывёт в глазах, он не знает куда себя деть. Его разрывает от эмоций и ощущений, Минхо доводит младшего до экстаза. Фаланг в Хёнджине появляется больше, их движения хаотичны, резкие, расстояние между стеночками расширяется, делая всё там просторней. Ладонь на органе преследует свой темп, периодически сжимая то у основания, то головку. Хёнджин теряется в этом обилии манипуляций Ли, не в состоянии контролировать свои стоны, аханья, вздохи. Оргазм подбирается к младшему, Хёнджин сопротивляться ему не может и готов кончить, отдаваясь пленительной похоти. Но всё в один момент прекращается, внутри возникает противная пустота, руки исчезают с тела, оставляя после себя едва чувствуемое тепло и отголоски недавних действий. Вот-вот намеревавшееся долгожданное наслаждение отступает, давит на низ живота, доставляя неудобства и дискомфорт. — Хён, — жалобно скулит, приоткрывая глаза. — Хёнджини, — Минхо освобождает себя от домашних шорт и трусов, что так раздражающе натирали вставший член. Он швыряет их на пол к другим вещам, забирается на Хёнджина, делая их лица на одном уровне. — расскажешь, каково это крутить задницей перед толпой мужиков? — выжидающе смотрит, очень хочется услышать ответ. Мутная пелена ненадолго растворяется, Хёнджин находит в себя силы поведать старшему эту тайну, при этом шаловливо поднять уголочки рта. — Прекрасно, — облизывает губы. — особенно зная, как пристально и ревностно ты за этим наблюдаешь, — порнушно выдыхает, нагло, с вызовом поддерживает зрительный контакт со старшим. И приводит к точке невозврата – у Минхо срывает тормоза уже окончательно. Он скалится, показывая без слов, что на пощаду Хёнджин может не рассчитывать. Минхо одним рывком схватывает запястья младшего, держит их одной рукой и прижимает к постели над головой Хёнджина. Зрачки увеличиваются, загораются недобрым блеском. Минхо, словно хищник, изучает глазами свою жертву, ладонь сдерживает кисти Хвана, на которых точно останутся красные пятна. Свободная рука ведёт дорожку от опухших губ до паха, замирая там. Минхо намерено медлит, изводя своим бездействием младшего, наказывая так. Ли гладит самый низ торса поднимается выше, подбирается к самим соскам, зажимая каждый по очереди. Хёнджин кричит, воет, его трясёт от бессмысленного и жестоко ожидания. Он летел в самолёте и в красках представлял, как его разложат на первой попавшейся поверхности и без замедлений возьмут, а в итоге – только дразнят. Пальцы развлекаются с розовыми набухшими выступами, грудь младшего неровно движется. Хочется свести ноги, но удаётся лишь закинуть их на Минхо, обнимая того за спину. Хёнджин задирает голову, жмурится, пятками упирается в тело старшего. Природная смесь вытекает из органа, скатывается по длине и пачкает простыни. На Ли красными полосами цветут царапины от ногтей Хёнджина, он чуть не до крови рвёт кожу Минхо. Дурацкая месть старшего – теперь участь Хёнджина, он вынужден это терпеть, пока Ли не решит сжалиться. А Минхо пока не собирается проявлять милосердие, поэтому нападает на шею, кусает, делает новые засосы поверх тех, что оставил немногим ранее. Неотрывно терзает каждый сантиметр плоти, мазками вылизывает свои отметины, подбираясь ниже, к ключицам. Проделывает с ними тоже самое, возвышаясь над парнем, пригвоздив его к матрасу. Хёнджин обездвижен, беспомощен. Он возится, елозит задницей, жалостливо скулит, выпрашивая большего. Член обильно истекает предэякулятом, трётся о живот Минхо, Доставляя болезненные ощущения. Если бы Хёнджин мог, то уже насильно засунул в себя детородный орган старшего и сам всё сделал. Но ему остаётся только молить парня прекратить свои пытки и заняться делом. Собственное возбуждение не даёт покоя, Минхо мог бы вдоволь продолжать издеваться над младшим, наглядно выражая своё негодование, но сладострастное желание забивает собой все мысли. Играться с Хёнджином можно вечность, правда вряд ли это на младшего как-то повлияет. Хван будет продолжать нервировать Минхо дразнить, а потом с самым невинным личиком лепетать, что он ничегошеньки не сделал. Знаем, проходили. Минхо выдыхает, отрывается от измученной кожи и с неожиданной нежностью целует в губы Хвана. Запястья также остаются в железной хватке. Ладонь Минхо опускается на свой член и направляет его к анальному входу младшего. Он проникает сразу наполовину, а рука перемещается на талию Хвана. Имя Ли, что выстанывает Хёнджин, эхом отбивается от стен и кажется раздаётся на всё общежитие. Будь дома младшие – наверняка бы услышали. Руки ужасно затекли, но Хёнджина от этого отлично отвлекают первые поступательные толчки, кои совершает Минхо. Он глубже входит в Хвана, чувствуя слабую узость, всё-таки они некоторое время не занимались сексом. Стеночки обхватывают пенис, отчего Ли шипит, жмурясь. Минхо не разрывает поцелуй, жадно ловит каждый звук, что срывается с Хёнджина, набирает скорость фрикций, оказываясь в Хване почти во всю длину. Хлопки, что образуют их тела, сталкиваясь, сливаются с возгласами Хёнджина. Минхо прикусывает губы младшего, врывается языком тому в рот, стискивая талию, натыкаясь пальцами на рёбра. Минхо вдалбливает Хвана в постель, не заботясь о её сохранности. Устаёт держать кисти парня и отпускает их, умещая руку под лопатками Хёнджина. Ли напирает, оказываясь в Хване целиком. Он касается членом простаты, проезжает по ней, вышибая с Хёнджина пронзительный, неистовый вопль. Минхо толкается всё жёстче и резче, вместе с этим целуя и кусая под подбородком. Ватные руки Хвана обвили шею старшего, не способные на хоть какие-то действия Хёнджин сам еле находится в сознании, находясь на краю и в шаге от приближающегося оргазма. В этот раз сдержать его не получится, Хёнджин буквально на грани. Ли задевает его комочек нервов, детородный орган потирается о торс старшего. Влажные волосы от пота липнут ко лбу, голос срывается. — Хён! — на выдохе кричит Хёнджин, подаваясь бёдрами вперёд. — Кончай, — даёт разрешение Минхо, также собираясь достигнуть пика. Он на последнем издыхании размашисто вбивается в напряжённое тело, подрагивая каждой мышцей. Хёнджин, как по велению старшего, тут же даёт себе волю и извергается, шепча протяжное «хён». Его конечности безжизненно сваливаются на постель, сперма пачкает животы обоих. Следом достигает конца и Минхо, заполняя собой младшего, и падает на него. Тяжёлое дыхание парней наполняет комнату, в которой, кажется, нечем дышать. У них прикрыты глаза, а сил нет даже подняться и сходить в душ. Они просто лежат друг на друге, приклеившись. Педанта Минхо сейчас не волнует бардак в комнате и вязкое вещество между ним и Хваном. Он мирится со своей долей, облизывает губы и пытается выровнять дыханием. — Когда у тебя следующий показ? — Не знаю, — с отдышкой бубнит Хёнджин. — Впереди у меня только прекрасный отпуск с не менее прекрасным парнем, — устало, но счастливо улыбается. — Подлиза, — фыркает Минхо, но жмётся к младшему ближе. — Люблю тебя. — И я тебя люблю, мой ревнивый хён.