Туши

Пока Фома Георгиевич провожал «залетных» или «приезжих», как Таю с Артёмом сразу окрестили местные, вышеупомянутые приезжие разглядывали домики с нескрываемым любопытством. Делали они это не из осуждения и предвзятого отношения к деревне, как истинно городские ребята, юристы лишь пытались понять местоположение объектов, выяснить, что здесь есть и мысленно уже делили все эти земли, наивно полагая, что Старая Тушка так гостеприимна, как показывает. — Фома Георгич, а у вас здесь газ проведен? — поинтересовался Артём, периодически подтаскивая к себе прыгающие на камнях чемоданы. — Да какой там, сынок, вот в соседней деревне все есть, — сельский голова, как его про себя называла Тая, отвлекся, чтобы поздороваться с женщиной, несущей ведра. — Так вот, я о чем. А, газ да, начинали подводить, но не закончили. Но вы не переживайте, у нас в каждом доме печка, углярка, дровник, есть все. Взглянув на Артёма, Тая поняла, что самый рьяный фанат райского уголка на отшибе страны явно сдулся. Нахмуренные густые брови, тяжелые вздохи, тяжелый взгляд — Артём Витальевич крайне недоволен, уж она точно знает. В отличие от него, Тая изначально не ожидала ничего хорошего, поэтому относилась ко всему с должным снисхождением. В какой-то степени ее даже умилял и сельский голова, и взгляды — осуждающие взрослые и любопытные детские. — Ну, стало быть, тут вам жить, — Фома Георгиевич указал на почти что элитный дом по меркам села. Светлый, деревянный со вполне ухоженным внутренним двориком. — Пока заходите, посмотрите, а вечером приходите к моему дому. Там в конце улицы, вы увидите сразу. У нас собрание вечером, расскажете, чего надо. — Спасибо, Фома Георгич, — Тая уже открывала калитку и теперь смогла в полной мере оценить цветочные клумбы из старых шин, аккуратные дорожки, засыпанные гравием. — Очень красиво, — совершенно искренне улыбнулась девушка, поймав ответную улыбку «головы». Внутри пахло затхлостью вперемешку со свежей древесиной, а еще чем-то совершенно непонятным, как обычно бывает у бабушек. Неосязаемо родное и подсознательно обезоруживающее, сразу захотелось съесть тазик малины, набегаться под солнцем до обгоревших щек, а вечером нажарить с друзьями картошки в костре. — Здесь классно, правда? — Тая раскрывала ставни, впуская свежий весенний воздух. — Как у бабушки. — Ага, — составив чемоданы в угол, Артём мельком заглянул в две единственные комнаты. — Давай только без фанатизма, мне нужен юрист, а не доярка за миллионы километров. — Юмор это не ваше, Артём, — теперь Тая тоже решилась пробежаться по комнатам. — Обалдеть, ты посмотри, какая тут перина! В такой спать, наверное, как в облаке. — А как же спать на печке, соблюдая все каноны? — мужчина провел пальцами по побелке на печке, тут же растирая ее между пальцами. — Как раз вам тут и спать, видимо. Тут гостиная тире кухня, там кладовая, а тут, — она раскрыла дверь в приглашающем жесте, как делают швейцары, — спальня с мягчайшей теплой периной, огромными нежнейшими подушками и пуховым одеялом, которое спасет одного из нас холодной весенней ночью, а рядом диван с лезвиями вместо пружин, — для напуска жути Тая выставила «коготки». — Таисия, крайне непрофессиональный подход, — улыбнулся Артём. — Как насчет перекусить и попытаться помыться? Я посмотрю, что тут с баней. — Окей, пока попробую что-нибудь соорудить. Там в кладовой картошка была вроде. Кстати, — Тая пошарила по карманам, достав зажигалку и пачку сигарет, — вы там знака «Не курить» не видели? — Перестань так хитро щуриться, иначе повешу, — погрозил пальцем Артём, пряча улыбку. — Попытайтесь найти ее в такой глуши, — внезапно разыгрывавшееся детство в одном мягком месте накрыло Таю полностью, схватило в цепкие лапы и отпускать не собиралось. Если бы не остатки городской субординации, девушка непременно показала бы язык и сбежала. Здесь солнце не похоже на городское, оно тягучее, янтарное, приятно ласкает своими лучами и тянется по поверхности будто мед. Березки еще без листьев, едва едва зеленеющая трава. Даже время здесь словно другое, какое-то ненастоящее. Прикурив сигарету, Тая подняла голову к небу, вглядываясь в перистые облака, присела на крыльцо и поджала ноги. В этот момент в душе воцарилось спокойствие, то самое чувство, когда никаких мыслей и забот, одно лишь ощущение теплоты внутри и снаружи. — Привет! — будто из ниоткуда прорезался тонкий детский голос. — А мне мама говорила, что если красивые девочки такие штуки делают, — девочка у калитки приложила два пальца к губам, — потом становятся старыми уродинами. — А мне мама говорила, что любопытной варваре на базаре нос оторвали, — усмехнулась Тая. — Заходи, нечего кричать на всю улицу, — скинув бычок в одну из клумб, девушка подошла к калитке. — Нельзя к чужим заходить. Особенно оттуда, — маленькая девочка лет пяти с белесой косой и огромными голубыми глазищами будто в душу Тае заглядывала. — Откуда оттуда? — Ну не отсюда, — в тоне своей гостьи Тая узнала себя, она даже глаза закатывала точно также. А точно ли она так мала? — Ладно, с этим разобрались. Тебя как зовут-то хоть? — Лиза. Ой, — девочка закрыла рот малюсенькими ладошками, а и без того большие глаза округлились. — Всё хорошо, — тепло улыбнулась Тая. — Меня зовут Тая. Мы можем дружить, — девушка подала свою руку, ожидая рукопожатия. — Какое-то имя у тебя не такое. — Что значит не такое? — Несуществующее. И тебя скоро существовать не будет, — сказала Лиза, продолжая буравить Таю взглядом, а потом просто убежала. Слышать такое от ребенка было из ряда вон, но Тая справедливо рассудила, что скорее всего девочка наслушалась от взрослых невесть чего, а грамотно объяснить не смогла. Ну не угрожал же ей дошколенок? Даже если от взрослых, кто мог такое сказать? Хотя тут многие болтают, незваные гости в Старой Тушке не пользовались популярностью. — Ты чего тут стоишь? — бархатный голос Артёма в момент почти полной тишины, пока Тая предавалась рассуждениям, показался громом, поэтому девушка тут же отскочила от Артёма, как кипятком ошпарилась. — Тась, ты чего? — Артём, вы с дубу рухнули так подкрадываться! — машинально стукнув начальника в плечо, Тая оперлась о деревянное ограждение. — Простите, просто не ожидала. — Успокойся, силы в тебе явно меньше, чем интеллекта, — снова усмешка на пухлых губах. Тая невольно засмотрелась на лицо с легкой щетиной и родинкой у носа. — Ты чего опять? — У вас верхняя губа меньше нижней. — Извини, но косметологов тут точно нет, поэтому придется потерпеть. — Переживу, — махнув рукой, Тая еще раз посмотрела на то место, где стояла девочка, и повернулась к Артёму. — Что там с баней? — Я немного протопил, где-то через час можно будет идти, — на удивленный взгляд своей сотрудницы Артём лишь вздохнул. — Да не смотри ты так, ну я же не безрукий. К слову о безруких, что там с полдником? — Артём Витальевич, крайне непрофессиональный подход. — Один-один, — подняв руки в примирительном жесте, мужчина развернулся и пошагал к дому. — Пошли сварганим что-нибудь. — Старая Тушка на вас интересно влияет, — усмехнулась Тая, закрывая деревянную дверь на засов. Так, на всякий случай. — Прекрати выкать, — прокряхтел Артём, вытаскивая мешок картошки из кладовой. — Здесь не офис, да и кроме друг друга у нас здесь никого нет. Лучше бы держаться вместе. — Звучит пафосно, — фыркнула Тая, выбирая картошку из мешка в найденную на кухне среди утвари кастрюлю. — Но ты прав. Ужас, как непривычно. — Что именно? — Да вообще это все. Вы, ну то есть ты, и я у черта на куличиках в каком-то деревянном домишке топим баню и собираемся жарить картошку. — Свыкнешься. Двое сидели на деревянных табуретах, чистили картошку и смеялись. В это время калитка на улице подозрительно часто гремела и скрипела, о чем двое на кухне даже не догадывались. Вероятно ветер разыгрался, но они и об этом не узнают, слишком уж увлечены. — М-м-м, это нечто, — набирая полную ложку, Артём казалось даже не жевал. — Всё таки дело в сковородке. — В какой сковородке? Не гони. Всё дело в технологии, — после поездной еды набегу, где-то и кое как, было глубоко плевать, в чем тут дело, пусть хоть в газовом баллоне плиты, но отстоять свое для Таи было важнее. — Ох, — откинувшись к деревянной стене, Алфаитов тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Я так объелся. В душ ты первая. — Да, о душе сейчас только мечтать, — с тяжелым вздохом Тая пошла к своему чемодану, выуживая сумочку с набором шампуней и различных кондиционеров, масок и масел для волос. Село селом, а покрасоваться везде можно, да и юная юристка наивно полагала, что за взмах длинных ресниц и легкую улыбку алых губ местные сделают гораздо больше, чем могли бы. Сама баня оказалась довольно маленькой даже по меркам местной архитектуры. Низкие потолки, темные стены и устоявшийся запах влажной древесины, от которой воздух казался тяжелым и вязким. Вдобавок ко всему маленькое окошко с занавеской прямо над тазами в основной части бани. — Ч-ш, — взяв эмалированный таз, Тая хотела было встать, но приложилась о деревянную балку сверху, — блятство. Мыться приходилось пригнувшись, чтобы не втемяшиться лбом в очередную подставу. И если уж Тая со своим метром семидесятью пятью так мучилась, то что будет с Артёмом, который чуть ли не на голову ее выше. В бане поднимался влажный пар, окутывая и без того малое пространство, клубы пара поднимались к потолку, кружились там и заполняли собой все. — Куда так натопил, сказал же совсем чуть-чуть, — Тая намыливала волосы, повернувшись к маленькому окошку, единственному светлому участку среди темного помещения. Внезапно занавески задребезжали, за окошком промелькнула тень, задержавшись у окна. Будто тень от чучела, такая же здоровая. — Блять, Артём, если это вы, ты и Бог знает как тебя еще назвать, то я выйду и устрою крупный скандал, — прокричала девушка, постепенно охватываемая паникой. Закрывать глаза стало слишком страшно, а находиться в маленьком темном помещении неуютно. Вылив на себя последний ковш воды, Тая толкнула дверь в предбанник, но та не поддалась, тогда Тая толкнула сильнее, наваливалась всем телом, дергала ручку, дверь дребезжала, подскакивала, но не выпускала из маленькой бани. — Артём, это уже пиздец как не смешно, — кричала девушка, в панике дергая дверь. Плевать, если выломает, плевать, что руки уже болят от заноз и трения. В бане становилось все жарче, пока до Таи не дошло, что она уже и не видит окошка, ведущего на улицу. Баня стала полностью черной, а вместо пара все помещение заполнял черный едкий дым. Из-за судорожных глубоких вздохов и криков, воздуха оставалось все меньше, Тая, как загнанный зверек начала метаться по помещению, хватаясь за все подряд, пока не взвизгнула, ухватившись за большой чан с кипятком. — Блять-блять-блять, помогите! — ладонь нещадно горела, казалось ее обдали ледяной водой и кипятком сразу, а клубившийся дым колол кучей маленьких шипов обожжённую кожу. Теряя остатки самообладания, всхлипывая, прерываясь на душащий кашель, казалось так и сгинет Тая в Старой Тушке в какой-то деревянной хибаре, не попрощавшись с родными, оставив все свои амбиции в возрасте двадцати двух лет. — А что, гори сарай, гори и хата, еб вашу мать, — паника сменилась истерией, Тая схватила эмалированный таз, зашипев от боли в обожжённой ладони и наотмашь кинула куда-то в стену. Послышался звон стекла. Быстро сообразив, что это посыпалось то самое маленькое окошко, Тая, собрав все последние силы, бросилась к той маленькой спасительной ниточке, ведущей на улицу. Жадно впитывая воздух, перемешанный с идущей из бани гарью, Тая не обращала внимания на осколки, впивающиеся в колени, разрезающие руки. На собственную кровь, стекающую по ногам и рукам было плевать, все, что имело значение — это маленькое окошко, позволяющее почувствовать хоть немного воздуха. — Артём, — сдавленно прохрипела Тая, — пожалуйста, вытащите… — Тая! Господи, Таисия, — входная дверь открылась, едва ли не сорванная с петель, впуская еще больше воздуха. Закашлявшись, Артём подбежал к своей сотруднице, схватывая тельце, перепачканное в крови и какой-то саже. — Артём, — глупо улыбнулась Тая, — я же здесь голая совсем, — тихий шёпот был последним, что Артём услышал перед тем, как девушка отключилась на его руках. Завернув помощницу в полотенце, Артём затащил Таю в дом, оценивая масштаб всей катастрофы. В коленях куча маленьких и не очень осколков, запекшаяся кровь с них струйками тянулась до самых лодыжек, одна из ладоней в глубоких ранах, Артём предварительно рассудил, что осколков там нет, а на вторую ладонь смотреть было страшно. Ошпаренная красная кожа, верхний слой которой понемногу отходил от многочисленных порезов. Когда Тая, наконец, очнулась, первое, что она почувствовала — режущая, накрывающая волнами боль в правой руке. Подняв ладонь, она не увидела ничего, кроме кое-как наложенного бинта, который туго стягивал запястье. Сглотнув, прочистила горло и попыталась сказать хоть что-то. Сознание понемногу отходило от неги, которую испытывала девушка, лежав на мягкой перине в какой-то свободной длинной ночной сорочке. — Очередное блятство, — единственное, что смог сгенерировать мозг Таи. Попытавшись встать, Тая почувствовала неприятную резкую боль в коленях, как это обычно бывает, когда сдираешь еще не зажившую ранку. Снова выступила кровь. Вздохнув, девушка медленно поплелась в общую комнату, ожидая найти там Артёма, но за столом сидела какая-то девушка. Русая густая коса, глубокие зеленые глаза, которые вероятно показались бы Тае очень привлекательными и умилительными, если бы не суровое выражение лица девчонки. — Вы в бане окно сломали. И дверь, — с таким же суровым лицом и абсолютно безликой интонацией выдала гостья. — Да. А еще чуть не сдохли. Считаете суммы принесенного ущерба равнозначными? — отчасти здоровой левой рукой Тая взяла кружку со стола и жадно выпила всю воду, затем утерла губы рукавом рубашки и села рядом с незнакомкой. — Составить для вас расписку? — Еще и скалитесь, — скривилось миловидное круглое личико сельчанки. — Можно без бумажек, достаточно простого «спасибо» за то, что я тебя помыла, одела, перебинтовала и обработала все твои коцки. — Спасибо, — выдохнула Тая. — Меня Тая зовут. Прости, без рук сегодня, — девушка демонстративно приподняла две изрядно потрепанные руки. — Даша, — едва усмехнулась новоиспеченная знакомая. — Что там в бане накуролесили? В деревне говорят, что это хахаль твой городской чуть тебя не того, — Даша провела пальцем большой руки по шее, имитируя надрез. — Не хахаль он мне. Ты, кстати, не знаешь, где он? — Даша отрицательно мотнула головой. — Куришь? — получив очередной отрицательный кивок, Тая приподнялась, опираясь локтями о край стола. — А я курю. Не знаешь, куда вещи мои закинули? Комбинезон такой черный, — снова головой машет. Немногословная, может даже хорошо. — Вот и я не знаю. Достань из моего рюкзака, пожалуйста, пачку сигарет и зажигалку в маленьком кармане. Встав на крыльцо, Тая попыталась чиркнуть зажигалкой левой рукой, но с третьего раза лишь получилось. Руки дрожали, тело била мелкая дрожь от вечерней прохлады, но когда девушка наконец глубоко затянулась, то губы растянулись в подобии улыбки. — Чего лыбишься? — угрюмо спросила Даша. — А че мне, плакать? — Тая склонила голову набок и посмотрела на свою спасительницу. Скорее всего без ее мазей и бинтов ладонь не просто отзывалась бы резкой болью при движении, а круглосуточно доставляла бы Тае кучу проблем. — Тебе сколько лет-то? — Семнадцать, а тебе? — Двадцать два, — выпуская дым тонкой струйкой, Тая вглядывалась в закатное солнце. — Но, наверное, с этого дня начинаю считать заново. — Наверное, — пожала плечами Даша. — Ладно, я пойду. Моя хата по соседству, завтра зайди с утра, перевяжу, дам мазюкалки. — Спасибо тебе, — и Тая действительно была безгранично благодарна этой угрюмой девчонке по соседству. — Не знаю, что за ужас сегодня произошел, но точно знаю, что если бы не ты, я бы сейчас корчилась от боли при каждом движении. Слегка задержавшись у калитки, девочка юркнула к своему дому. Тая смотрела ей вслед, продолжая сжимать сигаретный фильтр между пальцами, сминая. Слишком много было вопросов в ее кудрявой голове, неприятным набатом в голове отдавалась ноющая боль от порезов на коленях, слегка шершавый бинт на ладони, что находится под ним Тае было страшно даже подумать, потому что малейший сгиб ладони отзывался болью. Такой яркой, что казалось, будто ее прямо сейчас снова и снова обдают кипятком. — Тая! — Артём бежал к калитке, спешно ее отворяя. — А ну заходи внутрь! Тебе вообще выходить не нужно. — Привет, — улыбнулась девушка, — где ты был? — Это то, что волнует тебя прямо сейчас? У меня к тебе несколько больше вопросов, если честно. Пойдем в дом, есть что обсудить, — положив руки Тае на талию, Артём подтолкнул ее ко входу в дом. — Ну, с чего начнем? — усевшись на табурет, приняв положение, в котором колени не болезненно щиплют, вымученно сказала Тая. — У меня от страха за тебя сердце сегодня трижды останавливалось, кажется, — тихо проговорил Артём, устраивая чайник с рисунком ягодок-цветочков на плиту. — Не буду описывать то, что происходило в это время со мной. — Расскажи, что там случилось. Ты винишь меня, так ведь? — Не люблю кидаться обвинениями без оснований. А если рассуждать логически, то даже не знаю, что мне нужно было сделать, чтобы ты начал растапливать баню «по-чёрному» со мной внутри, — кротко хохотнула девушка. — Рад, что не теряешь оптимизма. Я все осмотрел, проблема в том, что в печи просто половина всех дров, что у нас есть, а дымоход и вовсе забит. Но я клянусь, что когда я начинал растапливать эту блядскую баню, все было хорошо, — взъерошив волосы пятерней, устало проговорил Артём. — Клянусь, Таисия, я бы ни за что не отправил тебя туда, зная, что там есть проблемы. — Я верю тебе. Но не знаю, поверишь ли мне ты. В окне что-то промелькнуло. Большое, безликое, темное. А после этого начался пиздец. — Думаешь, кто-то из местных? — Не берусь судить, — легко тряхнула головой Тая. — Я не хочу вспоминать. Клянусь, Артём, я уже прощалась с жизнью, готовилась умирать в этой злоебучей Тушке, — именно сейчас пришло осознание всей ситуации и эмоции взяли вверх. Глаза предательски защипало, а в носу засвербело. — Ну иди сюда, — раскрыв медвежьи объятия, Артём аккуратно приобнял свою помощницу, уткнув ее лицо в свой живот. — У тебя такие волосы мягкие, — намотав кудрявую прядь на палец, прошептал Артём, не рискуя мешать столь интимному моменту. — Да, видимо местные спа-процедуры идут мне на пользу, — засмеялась Тая, поднимая наполненные слезами глаза. — Спасибо, — сдавленно прошептала она, снова уткнувшись в мягкий свитер начальника. — Хоть меня и напрягает факт того, что ты видел меня голышом, но спасибо. Уж лучше видеть меня голышом, нежели трупом. — Прекрати, дурёха, — при всей напускной грозности в голове сквозила улыбка. — Сейчас выпьем чаю, я взял каких-то пряников в местном магазине. Шоколадные, — ехидно протянул Артём. — Ох, ну если так, то доставай скорее. Я, честно говоря, голодная до одури, — Артём отстранился, затем натянул рукава свитера, укутав в них пальцы, и бережно утер мокрые щеки Таи. — Спасибо… — Пустяки, — отмахнулся мужчина, снимая чайник с плиты. — А я тут был на собрании местной богемы, наслушался всякого. Знаешь, в целом люди довольны. Охотно идут навстречу. Завтра Фома Георгич обещался отвести к месту нашей базы. Ну точнее пока там формально просто земля, которую местные разобрали себе под огороды, посмотрю, что там по выпискам из ЕГРН, границам. Честно говоря, надеюсь у многих найти планы и кадастровые съемки. Оттуда уже будем плясать. До всего, — Артём замялся, — происшествия, я был на созвоне с шефом, обговорили план действий. — Артём, — Тая бегала взглядом по комнате, — а ты не слышал, как я кричала? — Пока я разговаривал, было тихо, а когда вышел на крыльцо, услышал грохот, стекло разбилось, я и ломанулся к тебе. Так испугался, побежал по соседям. Благо Даша мне попалась. — Ладно, проехали, — тяжело вздохнула Тая, поглядывая на предложенную чашку. — Блин, я наверное не смогу обхватить. — Не переживай, я помогу. — Тёма моя ласковая, — не спеша начала Тая под удивленный взгляд Артёма. — Тёма моя заботливая. Молодая озорная, ты вторая мать. Чего больше Таське пожелать.