Туши

Деревенское утро в воспоминаниях каждого — растекающееся солнце, чириканье птичек и запах свежей выпечки. Тебе восемь и едва проснувшись ты бежишь на запах свежих блинов, оладий или пирожков, рядом стоит плошка с вареньем и кружка чая с молоком, а единственное, что тебя волнует — то, чем заняться сегодня с друзьями. Тае же снились гарь, паника и навязчивый образ того самого силуэта в окошке. Образ приобретал лица, быстро сменяющие друг друга, их большие глаза наблюдали, боясь пропустить секунды долгожданного шоу, а неестественно широкие улыбки насмехались, наблюдая за жалкими попытками вырваться. Резко открыв глаза, Тая села на кровати, тяжело дыша, будто проверяя, есть ли хотя бы здесь кусочек кислорода. Машинально обхватив лицо руками, девушка сдавленно застонала от тупой боли. Все раны покрылись тонкой корочкой, которая сейчас треснула, обнажая плоть. — Гадство, — прошептала Тая, глядя на выступившую на бинте кровь. — Это вместо доброго утра? — сонно пробормотал Артём с дивана, потягиваясь, от чего противный скрип разрезал тишину деревенского утра. — Что случилось? — спохватился мужчина, увидев потерянную Таю. — Да все нормально, спи, Артём Витальевич. Пойду умоюсь и к соседям, — спрыгивая с перины на деревянный пол, шикнув от резкого движения, протараторила девушка. — Зачем к соседям? — Побираться. Должна же быть польза от моей частичной недееспособности. — Тебе, кстати, идет, — проговорил Артём, привстав на локтях, оглядывая спутницу. А посмотреть действительно было на что, пусть сама Тая этого и не понимала. Кудрявые волосы разметались в творческом беспорядке, спадая чуть ли не до середины спины, белая свободная и длинная ночная рубашка, которая явно была Тае чуть большеватой, скрывала тело, оставляя фантазии возможность разгуляться, по крайней мере так было вчера вечером. А вот сейчас Артёму и не пришлось воображать, оглядывая свою помощницу. Ночная рубашка становилась едва ли не прозрачной, окутываемая солнечным светом из окон. Теперь можно было оглядеть все изгибы женского тела: ее объемные бедра, которые кому-то показались бы слишком большими, округлая грудь и аккуратная талия. Вчера в экстренной ситуации он даже не обратил внимания на женскую наготу, а сейчас в лучах яркого весеннего солнца она будто светилась изнутри. — Что идет? — недоуменно спросила Тая, отвлекая Артёма от его мыслей. — Побираться? — Не совсем, — упав на подушку пробухтел Артём, растирая лицо ладонями. — Ладно, после того, как наберешь достаточно денег на приличную одежду, может выпьем кофе? — На приличную? Что? — хлопала ресницами девушка, пока не догадалась о причине столь повышенного внимания от начальника. — Знаете, Артём Витальевич, думаю на кофе мне денег не хватит, — прошипела Тая, выходя из комнаты. — Я привёз с города растворимый! Едва ли не сварившись от стыда, Тая подошла к умывальнику, открыла его левой рукой и, взяв стоящую в стакане рядом зубную щетку, принялась агрессивно чистить зубы. Выглядело комично, учитывая, что даже левой рукой сжимать столь тонкие предметы давалось тяжеловато. — Тебе помочь умыться? — уже одетый Артём проскочил мимо с тем самым чайником с рисунками ягодок-веточек на боку. — Фпафибо, о у меня тетыфёх фасный уод. — Чего? — Спасибо, но у меня четырехфазный уход, — сплюнув, проговорила Тая. — Думаешь не разберемся? — усмехнулся Артём. Артём не разобрался. Сначала сокрушался о том, что после пенки обязательно нужен тоник, крем и сыворотка. А когда увидел приблуды для массажа лица, то подумал, что Тая явно издевается, однако после того, как он едва не оставил ей кучу синяков на лице, было сложно сказать, кто над кем издевался. — Все, спасибо, только не трогай больше, — проворчала Тая, сморщив носик. — Может тебя тоже умыть? — сложно было сказать, злилась она или лишь шутила, но ее серые глаза всегда горели озорным блеском. — Нет, не люблю, когда трогают лицо. — Дело ваше, — пожав плечами, девушка прошла в комнату. С трудом натягивая легинсы одной рукой, Тая лежала на диване, извиваясь, как уж на сковородке. На лбу выступила испарина, а щеки раскраснелись. С горем пополам накинув сверху огромную толстовку, девушка выбежала из дома. Вздохнув полной грудью, присела на крыльцо, вытянув ноги, дабы не травмировать порезы на коленях. Правая ладонь ныла, напоминая о себе, но без сигареты Тая своего утра уже лет пять не представляла. — Хорошо в деревне летом, — выдохнула девушка дым. — Даже если сейчас весна и кругом одно говно, — очередная затяжка. — Даже если тебя тут чуть не убили, — снова дым тонкой струйкой выбивается из приоткрытых губ. — Думаешь кто-то из местных? — внезапно показался Артём с чашкой пахнущего химозой растворимого кофе три в одном, усаживаясь рядом. — Пока ничего не думаю. Кстати, ты знал, что здесь думают, будто ты мой хахаль? — Ага, а еще хихиль и хехель, — улыбнулся мужчина, на что Тая лишь закатила глаза, фыркнув. — Не переживай, просто иногда кажется дикостью, что мужчина и женщина живут вместе, но при этом не связаны браком или кучкой детей. — Ну мы связаны кучкой бумажек и обязательствами, — проговорила Тая, делая последнюю затяжку, скидывая бычок в уже излюбленную клумбу под осуждающий взгляд Артёма. — Я все вычищу, обещаю. — Ну-ну. Я сейчас пойду по местным. Начну с сельского совета, там должны быть данные по участкам. Если чего-то не найду — пойду по собственникам. А то бегать по всей деревне как-то не солидно, не думаешь? — Думаю. Подождешь меня? Я сейчас на перевязку, а потом готова в бой. — Когда же ты уже навоюешься, — вздохнул Артём, делая глоток. — Подожду, куда я денусь. Улыбнувшись в качестве благодарности, Тая юркнула со двора. Соседний домик был по своему уютным, такой же светлый, с потрескавшейся краской на дверях и оконных ставнях. Вместо цветов, как, например, во дворе предоставленного для Таи с Артёмом дома, кругом были небольшие грядки с аккуратными кустиками каких-то трав. В голове пронеслись мысли о травницах из разных игр, такие красивые, яркие и хитрые. Однако новая знакомая Даша казалась скорее ведьмочкой со своими хмурыми зелеными глазами, растянутым свитером — скорее всего мужским — и длинной косой. Хотя и это сравнение Тая быстро отмела, ведь учитывая поступки Даши, она скорее фея-крестная. — А где твой друг? — показалась Даша из-за угла дома с двумя пустыми вёдрами. — И тебе привет, — усмехнулась Тая. — Артём в доме. — Понятно, — будто даже разочарованно вздохнула девчонка, гремя вёдрами на крыльце. — Проходи. — Ох, мрачновато тут у вас, — потерев уголки глаз указательным и большим пальцем левой руки, чтобы быстрее привыкнуть к темноте, проговорила Тая. — Все еще спят, — сполоснув руки в умывальнике, Даша прошла в единственную дверь, из которой била полоска света. — Садись на стул, сейчас все быстро сделаем. — А ты с родителями тут живешь? — оглядывала Тая вполне обычную девчачью комнату с какими-то рисунками, плакатами со звездами из старых журналов для подростков, даже небольшая гирлянда висела над кроватью, прикрепленная булавками к ковру на той же стене. Книги, просто куча медицинских справочников. — С братом. Ну и типа «папа», — Даша подошла с небольшим коричневым чемоданчиком из искусственной кожи. — Типа «папа»? — Ну, отчим, — закатила глаза Даша, вызвав улыбку. — Чего лыбишься опять? — Ты милая, — радостно сказала Тая, оглядывая миниатюрную девчонку, которая ростом была ну максимум метр шестьдесят, а потом тут же зашипела от боли. Даша разрезала бинт и начала понемногу снимать его с сырой от крови и небольшого количества гноя кожи, местами он прилип, от чего Тае хотелось просто выть. — Терпи, казак, атаманом будешь, — со знанием дела пробормотала Даша, аккуратными движениями убирая бинт. — Гной выходит, хорошо. Ты стеклом заразу занесла и ожог весь разбередила, че теперь верещать? — Блять, — сквозь зубы вдохнула Тая, глядя на кашицу из крови, верхнего слоя кожи и гноя на своей ладони. — Не знаешь, как долго заживать будет? Без правой руки тяжеловато. — Думаю через дня три уберем повязки, тогда уже от мазей все подзатянется, а там через недельку-две окончательно подсохнет, — проговорила Даша, откупорила какой-то бутылек и вылила мутноватую жидкость на ладонь Таи. — С-с-сука, — прошипела Тая, ухватив себя за запястье. — Сейчас больно будет, — заявила Даша под испепеляющий взгляд Таи. — Ладонь не сжимай. Слушай, а может я завтра к вам приду перевяжу? Мне не сложно, — стараясь придать голосу как можно больше отстраненности сказала девушка. — Ладонь, говорю, не сжимай. Я в принципе могу и Артёма научить перевязки делать, расскажу, что куда. Я же тут не прохлаждаюсь, надо мне еще с тобой возиться, — скрестив руки на груди, пробубнила Даша. — Буду просто заходить вечерами, проверять. Да не сжимай же ты ладонь, кому говорю! — Приходи на здоровье в любое время, — сгибаясь и возвращаясь в сидячее положение, как неваляшка, быстро протараторила Тая, но ладонь послушно больше не сжимала. — Ох, вроде отпускает. — Очень полезно, между прочим. Сейчас мазью закрою и все, — от прикосновения холодной жирной мази к еще будто бы горящей коже Тая едва не застонала. — Да, эта тоже хорошая. Если бы там у вас смотрели, еще бы с месяц точно ходила больная. А у меня все натуральное, — горделиво сказала Даша, обматывая бинт. — Спасибо тебе большое, — от всяких Дашиных препаратов ладонь будто в воск окунули, даже чуть онемела, и теперь Тая наконец могла выдохнуть. — Не за что. Давай посмотрим, что там у тебя на второй, — обхватив своими маленькими ладошками левую руку Таи, девчонка довольно кивнула. — Тут все хорошо, сейчас просто обработаю и все. Поболит да перестанет. На коленях что? — Да пойдет, болит, но не смертельно. Как в детстве, — махнула рукой Тая. — Послушай, я не знаю, как выразить благодарность за помощь, поэтому вот, возьми, — положив на стол девчонке пятитысячную купюру, Тая встала. — Э-э-э, нет, — Даша ухватила девушку за рукав толстовки, — забери сейчас же. — Да возьми, говорю же. Не в долг, не из жалости, а в качестве благодарности, — Даша растерянно хлопала длиннющими ресницами, глядя снизу вверх. — Малявка, давай не будем играть в святую простоту. Ты помогаешь, я плачу, именно так это работает, — устало выдохнула Тая, глядя на вмиг набычившуюся девчонку. — Ну что? Хочешь сказать, лишние? — Дура! — злобно выплюнула Даша, выпроваживая гостью. Оказавшись на пороге, Тая глубоко вздохнула, запрокинув голову, из ворот соседнего дома выходил Артём. На нем солнечные очки, легкая жилетка и бежевый свитер. «Тоже мне, пижон, — усмехнулась Тая», конечно же, не вслух, выходя к Артёму, прикуривая сигарету. — Ну что, готова? — Всегда готова. А ты бесстрашный, Артём Витальевич, — улыбнулась Тая, оглядывая белые кеды начальника. Среди асфальтированной дороги, истыканной дырами с грязью, они выглядели жалко. — Выглядишь, будто в фотошопе к местным пейзажам прилепленный. — Наверное, это должно было стать комплиментом. — Наверное, — пожала плечами Тая, резко повернувшись на голос с крыльца. — Артём, здравствуйте! — с крыльца, приветливо улыбаясь, махнула рукой Даша. И, вероятно, Тае стоило бы хорошо запомнить этот момент, ведь улыбку на ее светлом юном лице она видела впервые. Показалась ямочка на левой щеке, зеленые глазки горели девичьим восхищением. — Привет, Даш. — Ей, если что, семнадцать, — тихонько шепнула стоящая рядом помощница, подогреваемая любопытством от разворачивающейся сценой. Выкинув окурок, Тая спрятала руки в карманах толстовки и перекачивалась с пятки на носок. — А вы к главе сейчас? — щебетала подошедшая Даша с папкой каких-то бумажек. — Мне тоже к нему нужно, можем вместе пойти, так веселее, — девчонка намеренно игнорировала присутствие своей недавней пациентки, стараясь даже не смотреть в ее сторону. — Ну, что же, пойдемте, — недоуменно взглянув на Таю, Артём пошагал по дороге, выбирая более сухие участки. Тая плелась позади, пока Даша ловко перепрыгивала через лужи, иногда хватаясь за локоть Артёма, и слишком громко смеялась над его рассказами. Возникало два вопроса: неужели Артём настолько глуп и наивен в делах любовных или он настолько проникся девичьей симпатией и теперь наслаждается проявляемым вниманием? Лезть в чужую душу Тае не хотелось, как и проводить воспитательные беседы, не её это дело. Она шла, наслаждаясь разливающимся по телу теплом и легким ветерком, щекочущим лицо. На улицах деревни бегала ребятня, где-то попадались гуляющие пёстрые курочки, а на лавках у своих деревянных заборов, будто ящерицы на камушках, пригрелись бабушки и дедушки, болтая и смеясь. Деревня жила, копошась и вязнув в своей нерасторопной спокойной жизни, укутанная ласковым солнцем среди высоких холмов. Возможно, будь этот уголок чуть поближе, Тая бы очень захотела здесь дачу. Однако где-то вдалеке собирались серые и чёрные тучи, будто поднимая предупреждающие гобелены за холмами. — Тая! — выдернул из мыслей голос Артёма. — Ты где витаешь? Я вот Даше рассказываю, что на юридический бездарей с вообще любыми баллами берут, правда же? — Ага, — отмахнулась Тая. — Ой, то есть нет! Но многие бездари почему-то именно так и считают. В сельском совете пахло сургучом, бумагами и книгами, как это обычно бывает в библиотеках, и совсем немного какой-то едой. Даша тут же прошла к одной из деревянных дверей, выкрашенных в белый цвет, и зашла, не постучавшись. Вероятно, там и сидел глава. — О, приветствую, — но тут из маленького темного коридорчика показался Фома Георгиевич. В неизменной клетчатой рубашке с большим нагрудным карманом, ядерно пахнущий какими-то духами, где содержание равно примерно 90% спирт и 10% запах мужчины. — Здравствуйте, — мужчины обменялись рукопожатиями. — Как ты, Таисия? — обеспокоено спросил Фома Георгич. — Слышал о вашей бане, то что там люди судачат, мол заплатить, не нужно. Пришлю к вам молодца, все сделает. — Не так плохо, спасибо вам, — улыбнулась Тая. Этот грузный мужчина вызывал симпатию своим наивным детским взглядом и смешными усами, будто ассоциация из детства. — Если что — сразу ко мне! — громогласно заявил глава, показав огромный кулак. — Так, пойдемте, выдам архивы вам, можете прямо там у меня сесть. — Ой, Фома Георгич, вы здесь, — выбежала из кабинета Даша. — Я тут принесла вам, папа просил передать. — А, Дашенька, пойдем-пойдем, — подталкивая девушку обратно к кабинету засуетился мужичок. — Подождете, ребят? — Да, конечно, — отозвался Артём. Вздохнув, мужчина опустился на деревянные стулья у стены. Такие обычно бывают в старых домах культуры, они все как единый организм связаны балкой, как маленькие обезьянки из того мультфильма . Попа с таких стульев обычно соскальзывает, а иногда вообще не влезает. Под весом Артема они протяжно скрипнули наклонились вперед, от чего тот забавно чертыхнулся. Таю же завлек стенд над этими стульями. Разные объявления по типу «Продам корову», «Закуплю сено», было даже одно «Маникюр на дому». Среди всех этих по большей части написанных от руки объявлений внимание привлек единственный напечатанный на принтере лист.

ВНИМАНИЕ! Уважаемые жители Колхоза им.Мичурина, в связи с приходом из степных лесов большого количества диких животных просим Вас соблюдать меры предосторожности: не выходить на улицы в ночное время, не выпускать детей после 19:00, не оставлять их одних. Проявите серьезность и берегите себя!

— Бред какой-то, какие дикие животные? — по самому стилю обращения было ясно, что написал его явно кто-то из местных. — Что там? — оживился Артём, встав в сопровождении очередного предсмертного скрипа стульев. — Да вон, животные тут дикие водятся, людоеды, ведьмы и огры. — Не может такого быть, мы все проверяли перед стройкой, тут диких нет. — Нужно будет расспросить Фому Георгича, это явно с его слов писали. В этот же момент из кабинета пулей выбежала Даша, буркнув что-то на прощание, а следом за ней Фома Георгиевич, натягивая фуражку. — Бумаги я вам на столе оставил, там уж разберетесь. Я скоро вернусь, — клацая по пищащим кнопкам своего маленького черного телефона, глава скрылся в дверях. Кабинет главы был едва ли не краше какого-нибудь кремлевского. Большой стол из темного дерева в форме буквы «Т», кожаные стулья, расписные в золотые вензеля обои и неизменный портрет главного лица нашей страны во главе этого цыганского изящества. — Уютненько здесь, — улыбнулась Тая, присев на самый большой из стульев, прокручиваясь. — Когда вернёмся в город — разрешу обустроить себе такой же кабинет. — Да у меня и кабинета то нет, — буркнула Тая. — Это у тебя стул ортопедический с полной регулировкой всего на свете, шумоизоляция в кабинете и доставка кофе по звонку. — Хорошо, пересажу тебя к себе, — усмехнулся Артём, разбирая бумаги, скинутые ворохом на стол. — Ой, Артём Витальевич, знаешь, роскошь меня испортит, с Маринкой посижу, — Тая отодвинула плотную темную штору и выглянула в окно. Там у входа на территорию сельского совета на дороге стоял высоченный мужчина, навскидку метра два, не меньше. Огромные глаза, затянутые будто мутной пленкой, глубокие морщины и абсолютно непроницаемое выражение лица. Лишь встретив взгляд девушки, он улыбнулся, оскалив желтые зубы, а потом поиграл бровями, облизывая потрескавшиеся губы. — Арт-ё-ё-ё-ё-ём, — запаниковав, Тая отскочила от окна, — там мужик! — Что мужик? — увидев испуганное лицо и трясущиеся руки своей помощницы, Артём не на шутку заволновался. — Там нет никого, Тая. Дорогая пустая, — раздвинув шторы, принялся успокаивать Таю мужчина. — Он был, был, я клянусь, — Тая снова подошла к окну, вглядываясь в солнечный пейзаж. — Он стоял прямо там, у ворот, огромный и страшный! Он облизывался, Артём. Смотрел на меня и облизывался. — Там никого нет, — поглаживая девушку по плечу, ласково объяснял Артём, решив, что его сотрудница всего лишь сошла с ума после произошедшего с ней. — Т-ш-ш, все ведь хорошо. Его точно нигде нет, а после того, что с тобой произошло, тебе скорее всего просто померещилось. — Думаешь, я ненормальная? — злобно сверкнула глазами Тая. — Это ты ненормальный, если до сих пор не понял, что здесь что-то не так. — Таисия, я понимаю, что ты взволнована, но не нужно истерик. Тебе померещилось, потому что очевидно фантазия у тебя работает как надо. Случай в бане — лишь неисправность печи, а то, что ты кого-то увидела — следствие этого случая, — снисходительным тоном говорил Артём, мягко обволакивая своим голосом, будто убаюкивая ребенка. — Ладно, не хочешь — нахуй мне не нужно твое понимание, я сама разберусь. Только вспомни обо мне в нужный момент, — девушка с маниакальным блеском в глазах ткнула пальцем в грудь начальника, — когда сам окажешься в полной жопе. Вспомни, как сказал, что все здесь хорошо. Тая вышла, громко хлопнув дверью, едва ли беспокоясь о сохранности старого сельского здания с одной единственной отремонтированной комнатой, в которой и остался Артём. Злость распирала изнутри, отчаянно хотелось закурить. Тая вышла на крыльцо, и убедившись в отсутствии подозрительных жутких типов, села прямо на пыльное бетонное крыльцо. — Тоже мне, нашелся, — нервно подкуривая все еще дрожащими руками, бормотала Тая. — Это вообще-то газлайтинг, Артём Виталич. Несмотря на бушевавшую в груди обиду и злость, Тая понимала, что чувствует себя неуютно. Вся деревня будто затихла, пропала бегающая малышня, стихли голоса стариков на лавках, прекратился гогот гусей и шум куриной возни. Все вокруг будто погрузилось в вакуум, внутри которого осталась лишь Тая, сидящая на грязных ступеньках с тлеющей сигаретой, и те самые мутные бегающие из стороны в сторону глаза двухметрового человека с безумной улыбкой.