Туши

Тая продолжала сидеть. Отголоски собственного сердцебиения пульсировали в ушах. Мутный продолжал смотреть, облизывая мерзким острым языком губы. Испуганный загнанный взгляд Таи, бегающий расфокусированный взгляд человека на дороге. Девушка боялась даже вздохнуть, казалось бежать некуда, а отвести взгляд — призыв к действию. Начала ныть ладонь. — Хы-хы, — хриплый гнусавый голос разрезал звенящую тишину, Мутный прикрыл грязными руками со слишком длинными ногтями свой зубастый рот. — Нет, — шепнула Тая, чувствуя, как леденеют кончики пальцев и живот скручивает от страха. Также резко, как и начал, мужчина (или юноша?) прекратил смеяться. Бегающие глаза внезапно остановились, уставившись прямо в лицо Таи. Такая резкая смена могла говорить лишь об одном — он готов напасть, он вдоволь наигрался. Мягко привставая со ступенек, девушка не сводила взгляд с Мутного, стараясь уловить каждую его эмоцию, каждое движение, любой шорох, однако он продолжал сверлить взглядом испуганное лицо. — Не уийдёо-ошь, — проскрипел человек, резко дернувшись к крыльцу, перебирая ногами, оставив руки болтаться вдоль тела. Вскочив, Тая понеслась к входной двери в сельский совет, она будто у самого уха ощущала гнилое дыхание Мутного, чувствовала прикосновения его грязных рук, они будто пятнали ее кожу чернью. Захлопывая дверь, Тая видела, как человек остановился у самого входа, позволяя ей скрыться, а после разразился безумным хохотом. Оставил. Отпустил. Не тронул. Поиграл. Тая опустилась на пол, прижавшись стеной к тяжелой двери, продолжала слушать, как заливался Мутный. Даже когда любые звуки за дверью стихли, девушка продолжала сидеть на полу, спрятав голову на коленях. Казалось сейчас она поднимет голову и столкнется с бегающим взглядом. — Тая, в чем дело? — Артём присел перед ней на корточки, поглаживая по голове. — Что случилось? — Артём, — прохрипела Тая, воздух заканчивался, наружу рвались судорожные рыдания. — Я видела его, он стоял там, загнал меня в угол. Он, Господи, его глаза, ты бы видел его глаза! — Таечка, Тая, — мужчина совершенно растерялся, продолжая гладить девушку по голове, стараясь прижать к себе, зажав ее бедра между своими коленями. — Он просто безумец, — подняв красные блестящие от слез глаза, Тая вцепилась в плечи Артёма. Сейчас они сидели едва ли не касаясь друг друга носами. — Ты снова мне не веришь? Думаешь, я выдумываю? Сошла с ума в этой ебучей бане? — лихорадочно заваливая вопросами, продолжала сжимать жилетку Артёма на плечах Тая, тряхнув крепкое тело. — Стой-стой, я лишь думаю, что всему этому должно быть объяснение. — Молодые люди, вы что тут устроили? — верещащий голос эхом разлетался по пустому холлу. — Это администрация, а вы развели здесь невесть что! Идите оритесь на улицу, нечего людей пугать. — Девушке плохо, не видите разве? — рявкнул Артём. — Есть у вас здесь медпункт? — Уж точно не в администрации, — фыркнула женщина и скрылась в дверях, продолжая причитать о глупых городских. — Пойдем на свежий воздух, станет легче, — подхватив Таю под руку, мужчина вывел ее на улицу. На самом деле, она и сама твердо стояла на ногах, но глаза ее втемяшились в одну точку, словно остекленели. — Это пиздец, Артём, — наконец выдохнула она, прикрыв глаза. — Это мужчина, очень высокий, не бездомный, одет вполне опрятно. Мне кажется, болен. Разговаривает странно, как-то протяжно, по-детски что ли. Но взгляд, — вытянув сигарету из пачки, Тая просунула ее меж опухших после плача губ, прикуривая, — блять, этот взгляд. Мутный, как у слепого, но он точно меня видел. — С этого момента ты от меня не отходишь. Хочешь истерить — кричи, лупи, топоти ногами, но держись в поле моего зрения, — прокрутив часы на левой руке, Артём тяжело вздохнул, все еще с недоверием поглядывая на помощницу. — Поговорю с главой, он должен каждую собаку здесь знать, поэтому найдем твоего мучителя. — Спасибо, — Тая коснулась своими ледяными пальцами теплой ладони Артёма, чуть сжав. Поймав легкую улыбку в ответ, она стушевалась и, прокашлявшись, отвела взгляд от сияющих на солнце глаз мужчины, тут же одернув руку. — Тю-ю-юй, встали на дороге! Лобызаться и дома можно. Да что с вас взять — молодежь, одни шуры-муры на уме, — откуда-то из-за спины Артёма вынырнула маленькая худенькая старушка, она прокряхтела и обогнула пару, проскрипев тележкой с флягой. Подняв голову, старушка глянула на Таю колючим взглядом помутневших от старости глаз. Девушка вздрогнула, все продолжала и продолжала разглядывать когда-то небесно-голубые глаза пожилой женщины, сравнивая их с теми самыми, что напугали ее до чертиков. — Чёйт с ней? Полоумная? — повернувшись к Артёму спрашивала бабуля. — Испугалась? — тихо спросил мужчина, на что девушка лишь тряхнула головой. — Тю, Господи, было бы кого пугаться, — махнула рукой женщина. — Давай, услада сердца моего, бери-ка флягу да помоги бабушке. Так и потопали они неспеша, пока ловкая старушка болтала, удерживая Таю под руку, а Артём тянул за собой полную флягу, булькающую на каждом камушке. Бабушку звали Мария Афанасьевна и была она во всем первая в этом селе: и красавица, и умница, и первооткрывательница. А уж сколько у неё было поклонников, царствие им всем небесное, она и сама не сможет сосчитать. Избушка у Марьи Афанасьевны была совсем мизерная, под стать обладательнице, но аккуратная. Внутри сушились какие-то грибочки-травки, сильно пахло пареной тыквой. Тут же был обеденный стол, кровать и печь в углублении стены, но все внимание сразу же привлекла одна дверь с табличкой, где большими размашистыми буквами было написано «В ДОЛГ НЕ ДАЮ». — Ох, спасибо, милые, что помогли да проводили. Садитесь хоть накормлю вас горемычных, — едва зайдя в избу, юркая старушка забегала по ней, шаря по мешкам с ароматными травами, попутно накрывая на стол. — Не бабка, а какая-то скатерть-самобранка, — прошептал Артём, Тая хихикнула, прикрывая ладонью рот. — О, вижу повеселела твоя зазноба. Вот, душа моя, тут все самое полезное в чае, все для нервов, — вместо кружек женщина использовала литровые баночки, — а это тебе, дылда, тут все для мужского здоровья. — Ну спасибо, — проворчал Артём, прихлебывая напиток. — Кушай, девочка моя, тут у меня с картошечкой вот пирожки, сейчас тыковку сахарную достану, — продолжала суетиться Мария Афанасьевна, в ответ на это живот Таи протяжно заурчал. Бабуля ловко пробежала к печи, снимая с нее какой-то котелок. — Да вы не суетитесь, садитесь-садитесь, — затряс руками Артём, подскочив к Марии Афанасьевне, перехватывая котелок. — Ты сплюнь, балбес! Не приведи Господь мне сесть, — отмахнулась бабушка, но котелок с пряно-пахнущей тыквой отдала. — Ну что, горемычные, приехали всю деревню на уши поставили. Чего надо-то? — В смысле? — нахмурился Артём, искоса поглядывая на Таю, которая набивала рот пирожками с недоверием глядя на баночку с янтарной жижей. — Баню едва не спалили, за землей приехали, в сельсовете скандал подняли. — Это мы-то? Да если бы не местные сауны и стремные мужики в окнах, то забрали бы уже спокойно землю и уехали! — взбунтовалась девушка. — Да ладно тебе, душа моя, я же так, просто к слову. Но лучше бы и правда уезжать Вам. Нехорошее что-то происходит, — утерев верхнюю губу платком, Мария Афанасьевна внезапно серьезно уставилась в пол, положив подбородок на руки, сложенные на рукоятке трости. — Это с виду деревня дураков, а копнуть поглубже бы. Ох, Дашенька, Дашенька, за какие такие грехи на тебя это все свалилось, — после тяжелого вздоха, старушка еще раз утерла лицо платком, а после, будто ничего и не было, вернула глазам былой огонек. Молча переглянулись компаньоны, мысленно обещая друг другу еще поговорить об этом дома. Когда ЭТО место успело стать домом? Наверное, в тот момент, когда кроме этого деревянного домишки и пузатого чайника с ветками на боку не осталось больше ничего, кажущегося более-менее реальным. Тая шумно сглотнула из литровой баночки, прокашлялась и непринужденно завела разговор: — А что не так с Дашкой? Она мне помогла, вон всю как замотала, — нервный смешок не укрылся от проницательного юриста. — Ну да, Даша вполне приятная, добрая девушка, — подметил Артём, ухватывая пирожок с блюдца, как бы невзначай соединяя колени с Таей под столом. Девушка послала легкую улыбку в ответ. — Никому не вздумайте говорить, что она с вами якшается, — пригрозила пальцем старушка. — Сами проблем не оберетесь и девчонку сгубите. И ты, пигалица, — сухой палец с выпирающими костями едва не ткнул Таю в нос, — не вздумай к ней ходить. — Больно надо, — пробурчала Тая, болтая жижу по баночке. — Ладно, баб Маш, — Артём залпом допил содержимое своей банки, поморщившись. Тая даже смогла заметить мурашки на его предплечьях. — Спасибо большое, всё было безумно вкусно. Нам пора. — Давайте, милые. Забегайте хоть. После затхлого воздуха, наполненного кучей запахов, свежий уличный ветерок, несущий запах сельской жизни со всеми ее обитателями и талого снега откуда-то издалека, показался едва ли не спасительным. Тая плелась рядом с насвистывающим песню «Король и шут» Артёмом, пиная камушки по дороге. — Ну, то есть у тебя вообще ноль вопросов, да? — не выдержала Тая. — Да нет, чуть больше. Ну просто старушка-интригантка, живет одна в этом захолустье, очевидно продает самогонку из-под полы, понятное дело развлекать себя как-то надо. — А тот мужик, который был сегодня? А вот это, — Тая подняла забинтованную ладонь, — тоже развлечение? Артём, пора признать, что здесь совсем не Диснейленд. — Таисия, не строй теорий заговора там, где их нет. Ты думаешь, я ничего этого не замечаю? Я вижу, что здесь происходит полная хуйня, но все это очень просто объясняется. Ровно также я вижу, что тебе страшно, вижу, что несмотря на улыбку, ты дергаешься каждый раз, когда задеваешь ладонь и постоянно бегаешь глазами по округе. Но если я тоже начну бояться, то не смогу защитить тебя, когда это будет нужно, а мне за тебя страшно, и это я уже не могу объяснить. Меня и так уже один раз не оказалось рядом, — выпалил Артём, переплетая пальцы с пальцами Таи, выглядывающими из-под бинта. Когда он опустил голову, заглядывая в глаза своей помощницы, она наконец заметила его опухшие веки, красный белок глаз и будто неестественно широкие зрачки. — Артём Виталич, все хорошо? Вас не знобит? — девушка приложила ладонь левой руки, которую еще не успел схватить взбалмошный начальник, к его же лбу. — Выглядите не очень фреш, так сказать. — Да, пожалуй ты права. Я просто немного устал, пойдем домой, — не отпуская руки, Артём повел свою обескураженную коллегу вдоль грунтовой дороги, продолжая свистеть себе под нос. В доме стоял влажный спертый воздух, все окна были плотно закрыты изнутри, хотя Тая точно могла вспомнить, как с утра открывала эти самые ставни. Или это было вчера? Тая лишь отмахнулась от этих мыслей, решив все-таки обратить большее внимание на состояние своего начальника, мигом завалившегося на мягкую перину, где до сих пор лежала ночная рубашка девушки. Артём мигом вспотел, на лбу собрались маленькие капельки, изредка тонкими струйками стекающие по лицу. — Да блять, — чертыхнулся Артём, вскочил и стянул с себя свитер вместе с жилеткой, скинув их куда-то на пол, принялся расстегивать ширинку своих джинсов. Стянуть их сил уже не хватало, поэтому оставив болтаться их на уровне паха, оголяя резинку боксеров, начальник завалился обратно. — Артём, у вас там все нормально? — Тая уже открыла одно из окон и выставила в него голову, наслаждаясь потоком свежего прохладного воздуха, как услышала возню в комнате. Так и не получив внятного ответа, она прошагала к Артёму, замерев на входе. Мирно вздымающаяся грудь, взгляд из-под полузакрытых глаз. Хотя Артём и не был Аполлоном, но спортивное прошлое сыграло свою роль, поэтому вид крепких широких плеч и обнаженного мужского торса вызвал мгновенный румянец на щеках Таи. — Та-а-я, — ухмыльнулся Артём, потом кряхтя вытащил из-под левого бока ту самую ночную рубашку, в которой видел Таю сегодняшним утром. — Знаешь, а она тебе идет. Вот бы увидеть тебя в ней сейчас. Не хочешь надеть? — обратился он к пунцовой девушке. — Артём Витальевич, вам лучше поспать. Вы как-то, — прокручивая большим пальцем левой руки колечко на безымянном, комкалась Тая, — с ума сошли в общем. — Сколько можно на «вы», — простонал Артём, закрывая лицо руками, в которых продолжал сжимать рубашку. — Таисия, принеси мне воды, пожалуйста, я не очень хорошо себя чувствую. Уличив момент, девушка моментально убежала. Набирая ледяную воду в кружку, она несколько раз похлопала себя холодной ладонью по кипяточным щекам, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. Нет, у нее само собой были отношения и вид обнаженного мужчины не вызвал удивления. Зато не просто удивление, а полный шок вызвал вид обнаженного задиристого начальника, который сейчас пытался ее склеить. Боже, между ними ведь даже намека не было на какой-то служебный роман, а ведь дальше предстоит жить вместе и среди офисных коридоров тут не затеряешься. Тая нахмурилась. А почему она вообще думает, что здесь есть какой-то роман? Просто он бредит, а она единственная, кто оказалась рядом. Пытаясь сохранить здравый рассудок и не затеряться среди розовых облаков девичьих мечт и реакции возбужденного тела, Тая подошла к кровати. — Артём, я тут воды… — договорить у нее не получилось. Артём, взяв девушку за предплечье, подтянул к себе, а затем, подхватив под бедра, усадил сверху. Кружка с грохотом свалилась на пол, расплескав все содержимое по полу. Лукавая улыбка лежащего Артёма против раскрытых в удивлении губах Таи. Она судорожно дышала, казалось во всей комнате есть лишь один звук — ее набатом бьющееся сердце, отзывающееся толчками где-то в ушах, но теперь уже не от испуга. В комнате, наполненной солнечными лучами, клубилась пыль. — Ты красивая, — он прочертил указательным пальцем линию вдоль челюсти девушки, переходя к подбородку, затем проводя самым кончиком пальца по чувствительной шее, остановился у ворота толстовки. — Ты хоть знаешь, что со мной делаешь, когда светишь по офису своими бедрами в этих ебучих обтягивающих юбках? — он резко сел, продолжая удерживать те самые упомянутые бедра Таи. — Всё совещание только сижу и думаю, как бы натянуть тебя прямо там, — Артём припал губами к пульсирующей венке на шее, слегка прикусывая. — Артём, — хрипло начала Тая, подавляя готовый вырваться вздох, — Витальевич… — М-м-м, что? Когда ты так говоришь, а потом еще и спорить начинаешь, я просто рассыпаюсь. Сидишь такая потерянная передо мной, неопытная, а я специально тебя валю, глядя на то, как ты злишься, каблуками отстукиваешь, — ледяные руки пробрались под толстовку Таи, оставляя на раскаленной коже будто еще большие ожоги, чем она уже получила. Артём мягко, неторопливо, проводил ладонями по талии, животу. — Чувствуешь, что наделала? — мужчина толкнулся бедрами, упираясь прямо в промежность Таи. — Лучше остановиться, — пусть и прерываясь на вздохи, но достаточно решительно сказала Тая, дрожа всем телом. — Ложись спать, Артём. — Как скажешь, моя амбициозная, — он ловко перекатился на бок, прижимая Таю лицом к груди. — Так вкусно пахнешь. Я тебя, кстати, еще в самый первый день приметил. Даже сюда с собой притащил. Ты прости меня за всё, хорошая, — несвязно бормотал Артём в районе макушки. Тая не смогла разобрать всего полностью, поэтому просто затихла, пытаясь вернуть самообладание. Оставалось надеяться, что и начальник последует её примеру. Сквозь сон Артём почувствовал резкую боль в правой руке, на которую будто миллионы маленьких иголок скинули. Он едва ли не застонал, открывая глаза. Первое, что в них бросилось — кудрявая макушка, прижавшаяся к плечу, рука девушки мирно лежала на его груди, видимо, она и вытащила руку Артёма из-под себя, второе, что сообразил мозг — головная пульсирующая боль и пустыня во рту. — Чёрт, — мужчина осторожно приподнялся, скрипя пружинами на кровати, пытаясь не разбудить сопящую девушку, попутно скидывая с себя все ее конечности. Половицы жалобно скрипели под весом Артёма, он застегнул ширинку и неспеша поплелся на кухню. Уже вечерело, закатные алые лучи плясали по полу, ветер развивал занавески на окне. Последние несколько часов его жизни выглядели смазанным пятном. Ярко эмоционально окрашенным, но до сих пор пятном. Весь взъерошенный и помятый, Артём даже не стал искать кружку, припал к крану и жадно глотал воду. Отчего-то очень хотелось курить, хоть давно и бросил. О том, почему он полуголый проснулся рядом со своей помощницей, думать не хотелось, да и выяснять, честно говоря, тоже. Пусть только она сделает вид, будто ничего не было, пожалуйста, пусть она сделает именно так. Ведь общаться как ни в чем не бывало после коротких интрижек у Артёма получалось прекрасно, чего он наверняка не мог сказать о своей взрывной, а в последнее время и не совсем стабильной помощнице. Придется объясняться, разбираться с чувствами. Артём внезапно остановился. Да почему он вообще думает, что между ними что-то было? Уснули и уснули. Только почему тогда тело так требует разрядки? Заниматься самокопанием пока не было сил, в мозгу тягуче растекалась каша. Последний раз он так ощущал себя, когда еще в студенчестве с друзьями баловался травкой. Артём схватил свой свитер с пола, нашел блок сигарет, который Тая держала в шифоньере на входе, вытащил одну сигарету из пачки. Где-то там же нашел потертую зажигалку, обклеенную какими-то маленькими наклейками с котятами. Невольно улыбнулся, представляя, как заботливо и аккуратно Тая лепит этих котят. На улице аж пар шел изо рта, из-за холмов надвигалась огромная черная туча, подгоняя за собой колючий холодный ветер. «Только бы не снег, — подумал Артём, подкуривая на крыльце». Присел и глубоко затянулся, чувствуя, как холодный вечер прогоняет остатки сна, а от никотина появляется слабость в ногах и блаженное спокойствие. — Артём, здравствуйте еще раз! — улыбающаяся Даша стояла у калитки и приветливо махала рукой. — Привет, — вяло махнул Артём, приветливо улыбаясь. — Ты заходи, если уж пришла, чего стоять-то. — Вы простите, что я так убежала быстро сегодня, дела появились, — девчушка переминалась с ноги на ногу, потом присела рядом, теребя косу, которая сидя доставала ей едва не до пят. — Как вы? Только проснулись? Заспанный такой, лохматый. — Да, немного подремал, — Артёма умиляла эта подростковая невинность. Её большие глаза, румяные округлые щечки, стеснение. — У тебя-то как дела? Просто зашла или случилось что? — Да я к Тае пришла, поговорить надо. А вы разве тоже курите? — наморщив носик, Даша указала пальцем на сигарету. — Да я так, побаловаться взял. Дурной пример заразителен, как говорят, — он мысленно обругал себя также, как и Таю, когда выкинул бычок в одну из клумб. И точно также пообещал все это убрать. — Тая спит еще. Пошли, я пока чайник поставлю. В доме становилось прохладно, это почувствовала даже Даша, слегка вздрогнув. Артём закрыл окно, поставил чайник на газовую плиту, открыл баллон и, чиркнув спичкой, присел на табурет напротив Даши. Громко отстукивали висящие на стене часы, создающие в голове Артёма нешуточные взрывы. — О, доброе утро, Даш, — пробурчала Тая на зевке, протирая глаза. Артёма она либо показательно игнорировала, либо просто не считала нужным приветствовать человека, с которым живет под одной крышей. Мужчина поверил во второе. — Привет, я тут это, извиниться хотела в общем. Ну за утро. — Забей, все нормально, — отмахнулась девушка, рыская по шифоньеру в поисках сигарет. — Они на самой верхней полке, — буркнул Артём, снимая свистящий чайник с плиты. Молча прихватив пачку, Тая нарыла в карманах толстовки зажигалку и вышла в вечерний сумрак. По полу неприятно потянуло холодом. — А за что ты извинялась? — Да она мне деньги совала за помощь, а я не взяла, еще и дурой обозвала, — принимая ароматную чашку с клубившимся паром, неловко проговорила Даша. — Спасибо. — На здоровье. Там пряники где-то были, угощайся. Можешь рыскать где угодно, чувствуй себя как дома, — Артём устало вздохнул и зажмурил глаза. — Тебе нехорошо? — вмиг став серьезной, строго спросила Даша. — Ой, то есть вам. — Давай на «ты». Просто голова болит с обеда ещё, как от Марии Афанасьевны вышли, так и всё. Как будто не я вовсе, ничего не помню. — А чаем она случайно вас не поила? — скрестив руки на груди, грозно сверлила глазами Даша. — Ну было дело. Я чего-то под пирожки все выпил, а Тая так и не стала, — почесал голову Артём. — Ну все понятно, — внезапно заулыбалась Даша. — Не пейте больше у нее ничего. Нет, ну можете конечно пару бутылей бражки взять, в остальном не советую. — Почему? Что такого может бабуля намешать? Это же Мария Афанасьевна, а не Уолтер Уайт. — Да она любит всякие травы для своих чаёв набирать: конопля, листья какие-то, семена. Что там у нее намешано одному Богу известно. — Да, в мое время такие вещи не пили, — протянул Артём, с удовольствием отхлебывая пакетированный чай. Заскрипела входная дверь. Тая молча прошла, развела кофе в своей кружке и села за стол, оставляя горьковатый шлейф ванили. Уселась на табуретку с ногами и зажевала шоколадный пряник. — Так, получается, баба Маша напоила нашего Виталича каким-то весёлым чаем? — осторожно спросила девушка, создавая невозмутимый вид. — Получается, что так, — пожала плечами Даша. — Ты не переживай, с утра и следа не останется. А то, что не помнишь чего-то, ну может вернется через какое-то время, может нет. Так сказать, индивидуальная особенность твоего организма и толерантность к разным веществам повлияет. — А вы, Артём Витальевич, стало быть ничего не помните? — прищурилась Тая. — Стало быть не помню, Таисия Алексеевна. Вышли от этой бабки, потом все, проснулся тут с т… — Артём запнулся. — С чем? — не унималась Тая. — С тако-о-ой головной болью, будто… — договорить Артёму снова не дали. В кладовой громко бухнулись с полок какие-то кастрюли и чашки. — Что это? — округлила глаза Тая, так и застыв с надкусанным пряником в руке. — Просто полки уже все в труху, — махнула рукой Даша. — Но можно и по другому объяснить для любителей острых ощущений. — В смысле? — моментально напряглась Тая, что не смогло укрыться от глаз Артёма. — Говорят, что этот дом проклят, — небрежно и даже с долей презрения сказала Даша. — До вас тут жила семья: мама, папа и их дочка. Георгий с Лидой вроде бы тут и родились, тут же школу закончили, влюбились и по итогу остались жить, чтобы своих стариков не бросать. Года два назад, когда малышке лет шесть было, она пропала внезапно. — Как? — внимательно слушала Тая, неосознанно ближе придвигаясь к Артёму. — Ну пошла к бабушке и не вернулась. В деревне все друг друга знают, поэтому никто даже не подумал, что с ней может что-то случиться. А в итоге вот. Ну и Гоша с Лидой ее искали, прочесали каждый уголок, а год назад отсюда съехали, я хорошо помню, соседи все-таки. Бедные люди, — вздохнула Даша, разглядывая остатки заварки на дне чашки. — За тот год и бабки с дедами слегли, их похоронили, да потом сразу и уехали, даже дом не закрывали. — А почему проклят? — челюсть у Таи стала будто неподвижной, каждое слово давалось с огромным трудом. — Говорят, что девочка сюда приходит и маму с папой зовет постоянно. А они вроде как бросили ее, сбежали. — С девочкой-то что в итоге? — не вытерпел Артём, который никогда в потусторонние силы не верил и сейчас уверовать не собирался, будучи убежденным, что просто деревянные полки наконец свое отслужили. — А ее так и не нашли.