Изнемог

      Марина, спокойная и тихая, шла следом за лодкой, уносящей её сына в последний путь. А рядом толпились соседи, друзья, одноклассники и просто неравнодушные люди, готовые разделить эту боль и пропустить её через призму своего восприятия. Где-то поодаль находился Боков с ещё двумя следователями, облачённых во всё, по правилам, чёрное и траурное. Вся троица стояла в сторонке и курила, провожая взглядами похоронную вереницу. Ненароком он отыскал глазами Марину и, когда она невзначай повернула голову в сторону, оба встретились взглядами, такими же тяжёлыми, как и весь день. — Соболезную. — с горечью пожелала соседка из дома напротив, сжав в свои старческие руки ладони Марины, которая то и дело холодно благодарила за поддержку, не поднимая головы.       Люди, что находились рядом, казались неосязаемыми и смазанными призраками, а их голоса — пустым и гулким эхом, и грошом не уценённые. Марине хотелось, чтобы все поскорее разошлись и она могла посидеть и погоревать у свеженькой сырой могилы, в землю которой позже воткнули чёрный железный крест. — Может, родителям пацанов сказать, чтобы детей своих по вечерам не отпускали шастать? — предложила Наташа, прикуривая сигарету серебряной зажигалкой, что одолжила у Бокова. — Прям-таки тебя и послушают, товарищ Добровольская. — неприятно ухмыльнулся Боков, дерзко запихнув руки в карманы кожаной куртки. — Лето на дворе. Ты хоть на цепях держи, шпана лазейку везде найдёт. — смотря на неё, Евгению тоже захотелось изрядно затянуться, и, следуя ее примеру, достал из пачки одну, забрал свою зажигалку обратно и закурил. — Уж лучше бы ваще молчала со своей «статистикой». — Так что же, — вдруг вступился за коллегу Валерий, — просто стоять и смотреть, как по одному потрошат? Ты это имеешь ввиду? — Валера, — сквозь сжатые челюсти проговорил Боков, но поняв, что так разговаривать не удобно, вынул сигарету и нормальным голосом продолжил. — шобы предотвратить дальнейшие убийства, нужно маньяка искать. Искать, понимаешь? — Нашёл! — сзади послышалось ликование. Все трое обернулись и заметили подбегающего к ним Виктора Хвана в тёмно-синей милицейской форме. В хватке держал он папку. — Пока по базе проверяли похожие преступления за последние годы, наткнулись на одного, чей метод пыток схож с нынешними. — как на духу выложив всю информацию, Хван передал папку Бокову, какую последний начал активно пролистывать. — Это же дело Макурина. — подвёл черту он. — Тот, шо десятку отсидел за нападение на подростка. — Евгений окинул всех присутствующих недовольным, даже озлобленным взглядом. — И почему мы дошли до него только сейчас, когда второго замочили? — Так мы... — Валерий растерянно заглянул в свою папку и пролистнул несколько страниц. Так он обычно делал, когда сильно об чём-то переживал. — Мы с-среди тутошных проверяли. — Валера, сука, ты шо, прикалываешься, шо ли, я не пойму? — от переизбытка негатива Боков не знал, куда себя деть. Кулаки так и чесались хорошенько вмазать в важную рожу Козырева и Наташе заодно за «статистику». — Это уже второй... Второй пацан за неделю, вы понимаете? — однако, несмотря на пагубность, он всё же пытался себя сдерживать ради приличия. Но, увидев нарастающее угнетённое состояние следователя, решил всё же не стесняться в выражениях. — Мне вот даже интересно, шо с тобой Панов сделает, когда услышит от тебя такое? Ставлю свою зарплату на то, шо он тебя по стенке размажет.       Выслушав все пожелания, Марина неспешно направилась в сторону следователей, представляя себя ребёнком, ищущего поддержку у взрослых. Увидев её, Евгений тут же замолчал и тем самым заставил остальных закрыть рты. — Спасибо, что пришли. — помимо полной безэмоциональности, Боков разглядел в ней нечто подозрительное в её относительно с легкостью произнесенных словах. Так обычно делают люди, что-то определённо задумавшие, и его это насторожило. — Хотелось, шоб всё без происшествий прошло. — ничуть не выдавая своей догадливости, проговорил скороговоркой Евгений, обращая внимания на Валерия, надеясь, что он хоть что-нибудь скажет, дабы «загладить свою вину.» Но Козырев простоял молча. — Если вам будет что нужно, говорите. — с искренностью посоветовала Наташа, покрепче сжав пальцами небольшую сумочку. — А что вы можете мне дать? — с широкой пугающей улыбкой спросила Марина, раскидывая руки в стороны. Верхняя пуговица на ее платье была расстёгнута и поблескивала на лучах солнца. — Неужто вы мне сына сумеете вернуть? — явно оскорбившись, казалось, невинным предложением, Марина решила развернуться и больше ни с кем не общаться сегодня, но прежде бросила: — Что мне сейчас может быть важнее, если сынок мой в земле сырой один лежит!       Как только несчастная пошла обратно к могиле, Наташа томно закатила глаза, шумно и протяжно выдыхая. — Её можно понять. — Валерий тоже вздохнул и посмотрел вдаль удаляющейся Марины. — Мне её поведение не нравится. — решительно поставил руки на пояс Евгений. — Все люди с горя пару дней так ходят, — в отличие от Бокова Валерий, опираясь на свой опыт, не заметил никаких причин для волнения. — а потом уже... — Ага, а потом спивание, гуляние, ну, и в завершении петля или пуля в висок. — с цоканьем перебил товарища следователь. — Видать, ты не только плохой следователь, но и психологией ни разу не интересовался. — Ну с чего ты взял, что она с собой что-то сделает? — А от того, что сыном она только и жила, учитывая отсутствие денег, развод и ебанутого мужа. — Так с деньгами не только у неё проблема. — исправила Наташа, давно докурившая сигарету и, очевидно, нуждающаяся в новой порции. — Согласно последней статистике... — Сука, опять ты со своей статистикой. Ваще, шо ли, заело? — уже было закричал Боков, невербально показывая (судя по трясущимся рукам), что, если услышит от них обоих ещё хоть слово, точно перестреляет их всех поочередно. — Уж лучше я за Пановой пойду прослежу, шобы та где-нибудь не залилась. Во всяком случае это лучше, нежели чем бред ваш несусветный слушать. — после этих слов Боков выкинул потушенный окурок в высокую траву и двинул за Мариной.       Придя на место, где только двадцать минут назад захоронили подростка, следователь обнаружил Марину, лежащуюю, съёжившись, на могильной земле. — Вы замерзнете. — Боков присел возле Марины на корточках. — Я почему пришёл? Хотел сказать, шо все зверские манипуляции были проведены уже после смерти Андрея.       Марина ответила не сразу, когда же всё-таки решилась слово молвить, невольно пропустила слезу. — Зачем вы меня успокаиваете? — Я не успокаиваю. Это результаты судмедэкспертизы. Подумал, может, это хоть как-то облегчит ваши страдания. — дабы немного отвлечь себя от душераздирающего вида женщины, готовой рядом со своим ребёнком устроиться, Боков осмотрел соседние могилки и надгробья, по сути, отличающихся друг от друга только табличками с именами усопших. — Ваш сын не страдал. — докончил он и снова замолк, но никому по итогу легче не стало.       Внезапно для Евгения, да и для себя в том числе, Марина поднялась и широким шагом поспешила вон из кладбища. Такой решительный настрой следователю не понравился и он поспешил следом за ней. Он не кричал ей ничего, даже не думал, а просто хотел удостовериться, что та без происшествий доберётся до дома. Наверное, он бы дошёл с ней до участка, возможно, даже поговорил бы, но... — Женя! — сзади послышался трясущийся от бега возглас Валеры, и Евгений затормозил, хотя желал продолжить путь. — Куда ты помчал? — встав с коллегой на одном уровне, спросил Валерий. На покрасневшем лбу его проступили жирные капли пота, которые он по остановке смахнул рукавом пиджака. — Шо тебе надо, Валера, ещё от меня? — Боков, в последний раз посмотрев в сторону практически исчезнувшей из виду Марины, недовольно обернулся на окликнувшего. — Я боюсь, она в аффекте шо-шо да сотворить может, поэтому и пошёл за ней. — Понимаю, — Валерий, как стесняясь мысли, что хотел озвучить, поджал губы и опешил, — но... Ты и так выполняешь то, что от тебя требуется. Зачем лезешь туда, куда не просят?       Евгения от нервов передёрнуло. — Ну-ка погоди-ка, Валера, а куда это я лезу? Я пытаюсь не допустить появление ещё одного трупа. — Своим преследованием ты ей никак не поможешь, это уж точно. — А шо ей в таком случае поможет, а? Эти слова должен говорить не я, а человек, — Евгений тыкнул пальцем в напротив стоящего, — шо стоит напротив меня и у которого есть сын, ровесник этого Андрея.       Не став дожидаться реакции, Боков ушёл к своей машине.       В таком быстром темпе Марина добралась до дома минут через десять, после чего замедлилась. Каждый уголок ей напоминал о былых счастливых временах, когда опасность только гуляла за окном. Новость о возникновении маньяка дошла до неё слишком поздно, именно в тот момент, когда изменить ничего нельзя, и за это она тоже себя открыто винила.       На кухне Марина налила кружку воды и сделала один неторопливый глоток. После чего, осмотрев поблёскивающий на свету омут, принялась что-то искать по стеллажам. Нужная пачка отыскалась на самой верхней полке среди прочей посуды. И, чтобы её достать, Марине пришлось чуть вытянуться. В её руках оказалась давно позабытая небольшая зелёная упаковка крысиного яда. Женщина потрясла её, убедившись, что в ней ещё осталось содержимое, и высыпала немного на ладонь. Ещё с минуту осмотрев серые гранулы затуманенным видением, Марина спокойно отправила их в чашку с остатками воды. Сквозь тишину прорвалось еле слышное шипение. Немного помешав содержимое, она поднесла чашку к губам, хотела сделать решающий глоток, но остановилась. Какой-то барьер сдерживал её и не давал совершить начатое. Кисть будто онемела, не давая продвинуться вперёд. Марина и сама не понимала, почему так происходит, пока не вспомнила, как чисто и невинно улыбается её Андрей. От этой улыбки она встала в кратковременный ступор, какой пересилить удалось не сразу. Зажатая пальцами чашка угрожающе затряслась, Марина почувствовала, как снова расплачется, из её уст уже вырывался протяжный стон, который она попыталась приостановить, закрыв рот рукой. Но и это не сильно помогло, и уже через секунду чашка с растворившимся ядом прилетела в стену напротив и вдребезги разлетелась осколками по кухне. Упав на колени, Марина начала судорожно колотить скрипящий пол кулаками, мысленно проклиная себя за слабину. И чем больше она гнобилась и убивалась, тем ярче проецировался в её памяти образ Андрея, что неизбежно рано или поздно затухнет и оставит после себя лишь пепел. Когда эйфория наконец прекратила своё влияние, Марина немощно улеглась на половицы и принялась рассматривать стоящий перед ней сервант, вглядываясь особенно в открытую его часть с недостающей дверцей. Между тем безумно хотелось уснуть, но женщина явно себе этого не позволяла. Ещё немного пролежав в попытке прокрутить все события минувших дней, Марина привстала и осмотрела всю площадь комнаты. На подоконнике у двери стоял красный телефон, с месяц дожидающийся своего часа. Женщина подползла к нему и, приложив трубку к уху, прокрутила диск. Послышались долгие гудки. Когда же ответчик наконец удостоил её своим ответом, Марина услышала до боли знакомый женский прокуренный голос Наташи. — Следственный отдел РОВД, старший следователь Добровольская. — бегло, но вымотано представилась она. — Я вас слушаю.       Со стороны Марины не издалось ни звука. Внезапно изъявившееся желание поговорить словно сковало язык. — Алло? Вы меня слышите? — слегка раздражённо проверила связь следователь, явно предполагая, что звонившим может оказаться балующийся ребёнок, которому нечем было заняться. — Я кладу трубку. — Н-Наталья... — с осторожностью начала она, чувствуя наливающийся свинец в коленях. — Панова? — уточнила Наташа совсем другим, более снисходительным голосом. — Если у тебя важное что есть, говори, не занимай линию. — Я... — язык вновь начал предательски заплетаться. — Я... Просто хотела сказать... Можно товарища Бокова? — сама не зная зачем, ляпнула Марина, после сказанного сразу пожалев. — Я могу передать, если нужно. Евгений Афанасьевич сейчас малость не в духе с кем-либо беседовать. — сказала Наташа, смотря на сидящего за своим столом и с сигаретой пытающегося разобраться в деле Макурина своего начальника. — Перезвоните позже, хорошо?       Поняв, что речь идёт о нём, Боков оторопел: — С кем ты там беседу ведёшь, Наташ? — Панова. — прикрыв ненадолго трубку, прошептала следователь. — Ну-ка дай-ка я с ней поговорю. — Боков привстал с места и направился к столику напротив, хотел вырвать трубку, но Наташа крепко в неё вцепилась. — Это служебный телефон, нельзя линию занимать. Вдруг что важное. — На этот случай есть ещё три телефона. — недолго напрягаясь, Евгений всё же выхватил трубку и начал отвечать сам. — Алло? — Вы, видимо, не в духе. — медленно проговорила Марина, уже жалея о своём поступке. — Вы мне просто первый в голову пришли, Евгений. Извините. — Не стоит извиняться. — сказал он как бы с радостью, что убитая горем всё-таки ничего с собой не сотворила. — С вами всё в порядке? — Со мной всё хорошо, не беспокойтесь. — Марина, почувствовав со стороны следователя заботу, нашла в себе силы улыбнуться, однако мимолётная радость быстро сошла на нет. — Евгений, — продолжила она, — я пыталась себя убить.       Боков помрачнел и покрепче сжал в пальцах пластиковый корпус телефонного аппарата. — Я не знаю, зачем вам всё это говорю, просто... Просто рядом никого нет и... В случае чего не к кому обратиться. — послышались новые всхлипы. — Мне казалось, что свою боль переживу одна, но это кажется так невыносимо.       От слов новой знакомой у Евгения пробежался холодок по спине. В таких ситуациях он не был чрезвычайно давно, и поэтому в его арсенале из колких, важных и добрых фраз не нашлось ничего лучшего, чем «вы сейчас дома?» Получив положительный ответ, мужчина пообещал в течение дня приехать, и закончил разговор. Его лицо потемнело, а глаза закрылись. На вопросы Наташи, что случилось, Боков отвечал кратко и наплевательски.       Как и обещал, Евгений приехал, как только смог — ближе к вечеру. Марина угостила его чаем и, сама не зная зачем, начала рассказывать о себе. В принципе, следователь и против не был, во всяком случае это уж гораздо лучше копаться в делах садистов-детоубийц. — Хотел бы спросить, — аккуратно начал он, потягивая из кружки чай, — сколько вам было лет, когда Андрей родился? — Сколько мне было лет, говорите? — задумчиво переспросила Марина, рассматривая свои спрятанные под подолом платья колени. — Почти восемнадцать мне на тот момент было. Для чего вы спрашиваете? — То-то вижу, вы сильно молодо выглядите. — Евгений машинально обнажил слегка пожелтевшие от никотина зубы. — Прям-таки молодо? — Ну, вот сколько вам лет?       Этот вопрос поставил хозяйку дома в тупик. Любая другая бы давно отвесила за подобное оплеуху, накричала о невоспитанности гостя и с большей вероятностью выставила бы за дверь. Но Марине сейчас было далеко не до скандалов, потому она коротко и скромно ответила: — тридцать два.       На лице Бокова не отобразилось ни капли удивления, будто воспринятая им информация оказалась для него ожидаема. — Ну, — доставая сигарету и снова вставляя её в рот, — мне тоже примерно столько же. Почти. — Я, знаете ли, вообще не отсюда. Пришлось переехать по обстоятельствам. — продолжила Марина, покручивая кружку, взяв её пальцами за горлышко. — Дайте угадаю, — Боков подался грудью вперёд, — ваше обстоятельство это сын? — Да, всё верно. — кивнула она. — На танцах с Олегом повстречались, понравились друг другу и, как это обычно бывает, всё закрутилось. — после сказанного Марина тяжко выдохнула и прикрыла глаза ладонью. — Тогда меня бабушка домой не отпустила родителей увидеть, наверное, подумала, что я сбегу.       По вымотанному виду Марины можно было понять, что чем дальше она уходила вглубь своего повествования, тем труднее ей становилось выговаривать слова и связывать их. И вскоре они оба замолчали. Казалось, тишь доскажет всё сама и передаст все болезненные чувства, что испытывали эти двое в ту минуту. У Марины ещё кровоточила рана от потери единственного сына, её опоры, а у Евгения болело сердце оттого, что не знал, как помочь. Но мучительное умиротворение прервалось, как только в окно постучали, вернее даже забарабанили. Марина и Евгений повернулись к окну, располагающемуся у выхода, и заметили крупный мужской силуэт. Это был Олег, только что выпущенный из-под наблюдения. — Не ломись, открыто! — крикнула ему Марина, и Панов дёрнул ручку на себя. — Заговорил. — с фырканьем усмехнулся Евгений, наблюдая, как мужчина средних лет еле как перебирает ноги, дабы наконец сделать шаг в свой дом. — Что эт вы тут расселись? — зарычал Олег на них, преодолев границу улицы. — Пока я, понимаете ли, от горя спиваюсь, ты мужиков сюда водишь! — От горя он спивается, как же. — Марина, вскочив с места, развела руками. — Зачем ты явился? — Это мой дом, — Олег осторожно вышел на середину кухни, — я его строил, а значит, и жить мне! — Панов ненавистно позарился на Евгения, спокойно сидящего и, выпуская дым, следящего за происходящим. — Чё ты куришь в моём доме? — в ни в какую пьяный направил курс на раздражающего следователя. — Олег, уйди, пожалуйста. — Марина встала между ними, дабы не допустить потасовки. — Уйди прочь, шалава. — замахал он рукой, едва ли не падая. — Я разрешил тебе жить здесь только ради сына, а не для того чтобы ты сюда водила непонятно кого.       Такой тон, полный агрессии в сторону беззащитной женщины, не оставил Евгения Бокова в стороне, и он решил вмешаться. — Я, конечно, извиняюсь, но негоже так разговаривать, гражданин. — Тебя вообще кто спрашивал, шпана? Иди убийцу лучше лови, мусор проклятый.       То самое унизительное высказывание, какое бы не хотел услышать в свой адрес ни один служащий правоохранительных органов, уже давно, можно сказать, приелось и не должно вызывать особых метаморфоз в эмоциональном плане, но Евгений, в силу своей излишней вспыльчивости, подошёл ближе и, обойдя Марину, врезал недоброжелателю хорошего отрезвляющего. Но это мало чем помогло, напротив, даже сильнее разожгло в Олеге бычью ярость. Ближе к нему стояла Марина, потому он решил отыграться на ней. Панов схватил женщину за воротник платья и потащил к входной. — Эй, Панов, стой! — Боков быстро среагировал и бросился за ними, но, как только он приблизился к обидчику, тот одним махом оттолкнул его и следователь с глухим звуком рухнул. — Олег! Олег, отпусти меня! — истерично вырывалась Марина, за что получила плевок в лицо.       Встав с пола, следователь по-новой пошёл за ними, он хотел, обязывал себя спасти бедную женщину из лап этого зверя, но не успел он выйти за пределы стен, как увидел громкое падение Марины на бетонный выступ крыльца. — Пошла вон! — прокричал Олег и вернулся назад в дом, чтобы сделать то же самое и с Евгением. Но последний не был бы назначен главой отдела, если бы не мог дать отпор таким, как Олег Панов.       Увернувшись от нескольких замашек, Боков завернул Олегу руку и, повалив на землю, благополучно скрутил. Сзади на чёрном кожаном импортном ремне висела небольшая рация. Перед тем, как отправиться к Марине, он отключил её, чтобы не слышать помехи. Сейчас же она как нельзя кстати и пригодилась. Следователь вызвал по радиоустройству бригаду, а сам до их приезда намертво приклеил своим весом злоумышленника. — Ну, я с тобой ещё встречусь, мент! — прокричал он, когда его уже выводило несколько сотрудников.       Как только служебный автомобиль скрылся из виду, Боков подбежал к по-прежнему лежащей на бетоне Марине, развернул её к себе лицом и увидел небольшой кровавый подтёк у тонкой нижней губы. Красные круги под глазами свидетельствовали о недавно пролитых женских слезах. — Вы можете встать? — Евгений встал на ноги и попытался помочь подняться Марине, но женщина при каждой попытке опереться на левую ногу лишь шипела. — Извините меня за весь этот цирк, Евгений. — стыдясь себя за то, что сорвала занятого человека с работы, и за мужа, что устроил настоящий погром. — Вы не можете встать. Вам в больницу надо, а то вдруг... — Не надо. — обрубила Марина на полуслове. — Не надо, спасибо, вы и так превысили свои полномочия. — новая попытка подняться закончилась повторным падением и сильным ударом локтём об неровную поверхность. — Он прав. Мне здесь не место. — Куда же вы тогда пойдёте? — К подруге. Правда, у неё детей трое, да и темнеет... Не знаю. Был тут дом у нас, в нём бабушка моя жила, да только умерла она десять лет назад, а жильё продали. Так что мне остаётся теперь только к Свете жить перебраться, если та пустит. Поторчу у неё, пока убийцу Андрея не найдут, а затем со спокойной совестью к родителям в Волгоград уеду. Может, там мне судьба улыбнётся. — на последнем слове Марина расплылась в печальной улыбке.       Евгений осмотрел её сверху вниз и понял, что не может отпустить одну хромую женщину по темноте разгуливать, и с задором предложил: — Знаете, я один живу. Если хотите, могу на время поселить вас в своей коммуналке, а я, так уж и быть, переночую в отделении. — Ну что вы? Мне неловко. — Марина покраснела до самой шеи. Да, большая вероятность, что Света не примет её и не из вредности, а просто потому, что некуда, но и к мало знакомому мужчине тоже совестно перебираться. — Соглашайтесь. Поживёте у меня в покое, пока я вам собственноручно злого джинна не приведу. — в его приподнятом настроении, горящих глазах виднелось непреодолимое желание помочь слабому, сделать ему хорошо. — Частичный покой я смогу обрести, Евгений, только когда убийца будет взят. — Марина вновь переменилась в лице. — А так ни сна мне, ни отдыха не знать.       Ничего больше не сказав, Боков подхватил женщину на руки и понёс к машине подальше от этого места.