Люди (не) меняются

      — Чимин, люди не меняются. Он опять сделает тебе больно! — не прекращает стоять на своём разозлённый Тэхён.       — Ты не понимаешь! Он правда изменился, — уверенно отвечает Чимин. — К тому же он не стал бы возвращаться ко мне, если бы не осознал свои истинные чувства.       — Ему просто жить негде, — ворчит Тэхён, ни разу не убеждённый в заверениях друга. — Ты его любишь, холишь, лелеешь. Кто бы отказался быть любимым тобой?       Друзья сидят в кафе и спорят уже практически час. Недавно Чимин признался Тэхёну, что снова сошёлся с Юнги. Ким рвал и метал. Он прекрасно помнил, как ещё пару месяцев назад Чимин мочил слезами его плечо и рабочую рубашку, а сейчас пел соловьём о том, как всё хорошо.       — Почему ты так ему веришь? — устало вздыхает Тэхён, прекрасно понимая, что переубедить Чимина он не сможет. Да и зачем? Это его жизнь. Его ошибки и его чувства. Хочет встречаться с мужчиной, который однажды предал его? Пожалуйста. Только когда они снова разойдутся, Тэхён не будет вытирать чужие слёзы, потому что предупреждал. — Кто вообще возвращается к бывшим? Любовь, конечно, зла, но говорится, что полюбишь козла, а не вернёшься к бывшему — это хуже.       — Ты его просто не видел! — счастливо улыбается Чимин, помешивая коктейль соломинкой. Именно так он выглядел, когда они с Юнги пару лет назад только-только начали встречаться. Но разве можно без трещин склеить однажды разбитое? Вот и Тэхён думает, что нет. И старые шрамы не дадут забыть о прошлой боли. Ким искренне не понимает, зачем мучить себя старыми отношениями, если можно создать новые и счастливые, без ошибок прошлого.       — Да я и не хочу, если честно, — язвит Тэхён, потирая виски, будто у него уже болит голова от этого разговора. — Не понимаю я тебя, Чим. Ты мог бы быть с кем захочешь. С кем-то получше твоего Юнги. Но ты снова возвращаешься к нему. Тебе мало было? Сколько раз он лгал тебе? Игнорировал? Предавал? — не жалея, бьёт словами Тэхён. Кто ещё, кроме него, скажет Чимину правду? Лучше сейчас снять его розовые очки, чем потом вытаскивать разбитые осколки из глаз.       — Люди меняются, — упёрто стоит на своём Пак. — Я ему верю.       — Хочешь верить, — смиряется со своим поражением Тэхён, устало вздыхая. Что бы он ни сказал, Чимин его всё равно не послушает.       — А это не одно и то же? — поднимает бровь удивлённый Чимин.       — Разное, — серьёзно отвечает Тэхён. — Когда веришь человеку, не заставляешь себя прикусывать язык, лишь бы не спросить, где он был. Когда веришь, не одёргиваешь себя, глядя на чужой телефон с желанием порыться в нём. Когда по-настоящему веришь — не уходишь, а остаёшься до конца, пока вера не уходит. Ты однажды уже ушёл от него. Ты больше не можешь доверять ему.       — Я хочу попробовать вернуть всё то, о чём ты говоришь, — слабо улыбается Чимин, чувствуя горечь на языке. Он всего несколько дней живёт в одной квартире с Юнги и ждёт подвоха. Самому себе можно не лгать. Но он правда его любит и счастлив, что Мин сам пришёл к нему и извинился. Чимин хочет дать им шанс, и, судя по чужому поведению, Юнги тоже этого желает.       — Зачем так насиловать себя? — вновь трёт пальцами виски Тэхён. Он просто не хочет, чтобы его лучший друг снова страдал.       — Ради любви, — пожимает плечами Пак. И улыбается так счастливо-счастливо. Тэхён рад видеть его влюблённым, но его страшит возможное печальное будущее.       — Это уже не любовь, это одержимость, — обречённо вздыхает Тэхён.       Чимин не находит, что на это ответить. Ближе к вечеру они расходятся, оставшись каждый при своём мнении. Пак прекрасно понимает переживания друга. Он сам не сразу простил Юнги, и тому ещё пару недель пришлось побыть преданной собачкой, ожидая Чимина за дверью, лишь бы успеть сказать пару слов. А Юнги всегда умел красиво говорить. Язык у него был подвешен. Не зря он мог довести им до Гонконга. Чимин покрывается румянцем и бьёт себя по щекам. Не о том надо думать!       Пока Чимин добирается до дома, он вспоминает, как они познакомились и начали встречаться. Банальная до жути история. Чимин подрабатывал бариста, а Юнги был завсегдатаем кафе, где Пак работал. Спустя множество посещений Чимин выучил все вкусы и предпочтения Юнги. Какой кофе он пьёт, когда идёт дождь, снег или без осадков. Если Мин приходит в чёрной маске — чёрный кофе. Если в чёрной маске с белой кошачьей лапкой в углу — чёрный кофе со сливками. Если без маски, значит, сам скажет. Если пришёл с кем-то, на стаканчике написать «господину Мин Юнги-щи», если один — «сахарному красавчику». И далее по длинному-длинному списку. Чимин втюрился легко и быстро, ведь Юнги и правда был красавчиком.       Юнги тоже, но он не думал, что это взаимно. А потом песня, которую он спродюсировал, заняла первое место в чарте и выиграла награду. Тогда-то Юнги и осмелился пригласить милого бариста на свидание. Потому что тогда ему казалось, что у него есть все шансы. Он не просто какой-то музыкантик с мечтами и без гроша в кармане. Он реализовавшийся солидный мужчина со стабильной работой. Надёжный и перспективный. Пусть Чимин и переубеждал его, что полюбил бы и с гитарой за спиной, и без работы. Но Юнги хотел быть опорой в их маленькой семье. Он подарил Чимину котёнка на день рождения, доказывая всю серьёзность их отношений. Дарил дорогие подарки, возил в разные страны во время отпуска. Взамен получая заботу, поддержку и внимание.       Чимин тоже в итоге нашёл стабильную работу в офисе. Никогда ничего не просил у своего парня и просто любил и был любимым. Он наслаждался жизнью такой, какая она есть. Находя счастье не в материальном. Но Юнги был не таким. Он был слишком амбициозным трудоголиком.       Юнги многого добился в своей карьере музыкального продюсера и был уверен, что у него всё будет хорошо. Но кто бы знал, что чужие языки обладают такой властью. Стоило один раз попасться на походе в клуб, как из этого развели целую войну. А потом кто-то как-то прознал, что он встречается с парнем. И всё. Это поставило большой жирный крест на его карьере и светлом будущем. Вот так в одночасье он потерял работу, мечту, фанатов и цель в жизни.       Чимин как мог поддерживал. Говорил не отчаиваться. Пытаться в другом месте. Предлагал переехать в штаты, там к этому проще относятся. Даже если придётся работать под псевдонимом, ничего страшного. Юнги же не славы искал. Он дышал музыкой. И мог продолжать это делать. Вот только пока Чимин искал выходы из сложившейся ситуации, коря себя, пусть и понимая, что ни в чём не виноват, Юнги же… сдался.       Вначале он не вылезал из дома и из постели. Чимин предлагал сходить к психологу, но получал в ответ тишину. Он старался приходить с работы пораньше, чтобы побыть рядом. Готовил вкусную еду и теперь сам полностью обеспечивал их двоих и повзрослевшего кота. Чимин не винил Юнги и любил. Они бы справились с этим. Всё было бы хорошо, если бы Юнги не решил запивать своё горе алкоголем. Если бы решился на походы к психологу. Если бы верил, не в себя, так хотя бы Чимину. Если бы верил в их любовь.       Когда Юнги стал выходить из дома, Чимин был счастлив. Он был уверен, что это путь к исцелению. Правда, когда Пак предлагал пройтись вдвоём, то получал отказ. Но он уверял себя, что Юнги просто нужно личное пространство, и потому давал больше свободы. Он был самым понимающим парнем на свете. Взамен получив измену, необоснованные упрёки, злость и поездку в полицейский участок, куда Юнги забрали из-за пьяной драки. После этого и Чимин расклеился. Он пытался поговорить, но Юнги это было уже не нужно. Уже поздно. Он нашёл утешение в алкоголе и проститутках. Тэхён подозревал ещё принятия наркотиков. Потому что Юнги сильно изменился, да только в плохую сторону.       Поэтому доводы Кима были здравы и не лишены оснований. Но Чимин хотел верить. В последний раз. Он не хотел бросать такого сломленного Юнги, но тот сам его оттолкнул, утверждая, что в помощи не нуждается, и если бы не Чимин, он бы не потерял свою работу. Поход в бар замяли бы, мужеложство — никогда.       Чимин болезненно морщится от этих воспоминаний. Те слова разрушили его. Он правда стал винить себя. Но по настоянию Тэхёна обратился к психологу. И это помогло. Он справился, пережил это и зажил дальше. И вот пару недель назад Юнги объявился на его пороге. С любимыми цветами Чимина в руках, кошачьим кормом и таким виноватым выражением лица, что сердобольный влюблённый Чимин не смог его прогнать.       Верить словам Юнги у Чимина не было никаких оснований. Но действия показывали, что Мин действительно раскаялся, а главное — изменился. Он принёс справку от венеролога. У него был хламидиоз, от которого он успешно вылечился и теперь чист. Принёс значки из сообщества анонимных алкоголиков. Назвал адрес и время, когда он их посещает. Чимин проверил. Юнги присутствовал на всех. Также Юнги сказал, что нашёл неплохую работу и хочет реализоваться в ней. Музыка теперь его хобби, он даже пел ему серенаду, когда Чимин всё равно отказывался давать им шанс.       Но Чимин изменил своё решение не из-за всего этого. Он не рассказал Тэхёну, но он дал слабину и после очередной серенады пустил Юнги к себе. И в себя. Они переспали. А на следующее утро Чимин обнаружил пропажу Пёрышка, своего кота. И Юнги вместе с Чимином отправился на поиски. Попросил помощи у всех своих друзей, в основном из сообщества. Ни разу не упомянул и не пошутил на тему их ночи. Никак не вызывал на разговор. Он занимался только делом. И нашёл-таки пропажу. Чимин долго плакал, качая на руках кота. А потом долго благодарил Юнги, на что Мин только устало улыбнулся и продолжил добиваться внимания Чимина.       — Мы же переспали? — недоумевал тогда Чимин. — В начале наших отношений мы съехались после первой ночи.       — Тогда мы любили, а сейчас я прошу прощения и дать мне шанс, — объяснил тогда Юнги. — То, что произошло, лишь физиология. Я не хочу только твоё тело, я хочу твою душу. Хочу наш дом, наши дела, наши отношения. Я больше не ищу одноразового секса, я ищу партнёра. И лучше тебя для меня нет никого. Но у тебя выбора побольше.       — Дурак ты, — заплакал Чимин.       И простил. И пустил к себе, потому что Юнги жил в общежитии, а Чимин боялся, что там он опять может сорваться. И вот они уже неделю вновь живут вместе, и, если честно, Чимин счастлив. Будь что будет. Но он хочет верить Юнги. Пусть пока что это и трудно. Но однажды они уже прошли через болезненные события. Значит, справятся с неприятными, но терпимыми последствиями.

🩸🩸🩸

      — Я дома, — сказал Чимин, переступая порог квартиры. Он всегда, когда возвращался, говорил эти слова, но ответом всегда служило мяуканье Пёрышка. До недавнего времени.       Сейчас же из комнаты вышел радостный Юнги. Он поприветствовал Чимина, повесил его куртку в шкаф, поцеловал в щёку и забрал ботинки, чтобы помыть их. Чимин же пошёл переодеваться. Недавно он спросил у Юнги, зачем тот каждый раз встречает его. Они же оба работают и устают, достаточно просто быть рядом, не обязательно «прислуживать» ему, чтобы доказать серьёзность намерений. Но Юнги ответил, что так он проявляет любовь. Труд его больше не пугает. И он с радостью встретит и чуть-чуть поможет Чимину. Ему не сложно, а его парню приятно. Пак на это только улыбнулся, но про себя сказал, что это закончится через месяц.       — Как прошёл день? — спросил Юнги, закончив дела и присаживаясь рядом с Паком на диван.       — Хорошо, — улыбнулся Чимин, сразу переплетая их пальцы. Чимин скучал по этому.       — Тэхён не был рад новостям, так ведь? — не купился на ложь Юнги. Сколько бы они ни были порознь, всё равно хорошо знали и понимали друг друга.       — Он поймёт, когда увидит тебя, — уверенно сказал Чимин, сжимая чужую ладонь. — Ну и потом, не он же с тобой встречается, а я. И я тебя люблю и верю.       — Хоть я и не заслужил, — хмурится Юнги, отводя взгляд. Чимин поджимает губы.       — Пожалуйста, хватит, ты делаешь более чем достаточно, — заверяет его Пак.       — Прости, но это навсегда останется со мной, и я всегда буду извиняться перед тобой. Мне это тоже нужно, чтобы не забывать, кого я мог потерять из-за своей глупости, — Юнги поднимает их переплетённые руки, целуя костяшки Чимина. Чимин невольно покрывается румянцем. Юнги изменился, но не так сильно, как думает Тэхён. До того, как потерять работу, Мин вёл себя очень похоже. Сейчас же из-за чувства вины и стыда за прошлые ошибки это обострилось. Чимин верит Юнги, просто боится, что тот может опять сорваться и вернуться к тому ужасному состоянию алкогольного забытия.       — Хорошо, — соглашается Чимин. — Тогда я всегда буду прощать тебя.       — Прости меня, Чимин, — с еле заметной улыбкой Юнги опять целует костяшки любимого.       — Я прощаю тебя, — не сдерживая улыбки, произносит Чимин. — Давай посмотрим какой-нибудь фильм?       Юнги с лёгкостью соглашается. Пока Чимин выбирает фильм, Юнги приносит в гостиную еду и просит Пака поесть. Сам же не присоединяется, отвечая, что уже ужинал. Чимин предлагает посмотреть фильм «Другие», он его любимый. Мин опять соглашается, и они приступают к просмотру.       Кажется, Чимин уснул на половине фильма. Пак нехотя разлепляет потяжелевшие веки и приподнимается с дивана. Юнги рядом не обнаруживается. В комнате темно, шторы занавешены, дверь в комнату закрыта. Единственным источником света является синий экран телевизора, на котором белыми буквами написано «нет сигнала». Чимин трёт глаза пальцами и встаёт с дивана. Он выходит из комнаты, ожидая увидеть Юнги на кухне или в спальне. Но никого не находит. В ванной тоже никого нет. Чимина прошивает страхом. Неужели Юнги опять сорвался? Его хватило только на неделю?       Пак заставляет себя успокоиться. Нельзя беспричинно обвинять, особенно бывшего алкоголика. Доверие — вещь хрупкая, но очень важная и обоюдосторонняя. Чимин берёт телефон и решает позвонить Юнги. Не ради проверки, а потому что волнуется. Но механический голос оповещает, что абонент вне зоны действия сети. Пак вздыхает и решает проверить, не стоит ли под окнами машина Юнги. Раздёрнув шторы, Чимин не сдерживает удивлённого вскрика. В душе зарождается паника. Окно заложено кирпичом с той стороны. Чимин открывает окно и бьёт по кирпичам. Стоят крепко.       Из груди рвётся нервный смех. Это сон. Это просто сон после страшного фильма. Чимин щипает себя, ойкает, но не просыпается. Он решает выйти на улицу. Может быть, это чья-то глупая шутка? У него с соседом сверху кровная вражда. Мало ли на что тот способен. Чимин быстро обувается и выходит в подъезд. Пройдя по длинному коридору, он выходит к лифтам. Но при нажатии на кнопку ничего не происходит. Не слышен скрежет механизма. Табло не загорается. Чимин хмурится и нажимает на кнопку вызова ещё пару раз. Никакого эффекта.       Чертыхаясь, Чимин снова выходит в общий коридор, направляясь к лестнице. Он резко останавливается на полпути и оглядывается. Коридор всегда был таким длинным? И при таком наличии квартир на этаже, неужели он не встретился бы ни с одним из соседей? Чимин проверяет телефон, но часы показывают время, когда они с Юнги сели смотреть фильм. Пак начинает дышать быстрее из-за паники. Сердце бухает в груди, не добавляя спокойствия. Чимин бежит по коридору, открывает дверь, спускается по лестнице, благо живёт невысоко. С колотящимся сердцем открывает дверь на улицу и видит перед собой очередной длинный коридор их этажа. И соответствующую цифру, написанную на стене. Четвёртый этаж.       Чимин нервно сглатывает. Поворачивается обратно, открывает дверь и видит перед собой лестницу. Ещё раз спускается. Распахивает дверь на улицу и опять оказывается в коридоре. Чимин пытается подняться выше, но на каком бы этаже он ни выходил, везде видит свой четвёртый этаж. Сердце колотится уже где-то в горле, не позволяя вырваться крику. Чимин начинает колотить во все двери без разбора. Вскоре Чимин понимает, что очередная дверь перед ним открыта. Он проверяет предыдущие, и они все оказываются открытыми. Но стоит зайти внутрь, Чимин видит свою квартиру. Пак в панике опять пытается вызвать лифт, сбежать, но ничего не выходит. Отчаявшись и устав, он бежит до своей квартиры, закрывается в ней, оседая на пол в коридоре, не сдерживая рыданий.       Проплакав неизвестно сколько времени, Чимин с трудом, но берёт себя в руки. Это сон. Это просто долгий, очень реалистичный сон. Но это не может быть правдой!       Чимин решает пойти в ванную, умыться и лечь спать. Проснувшись во второй раз, он точно проснётся на диване в обнимку с Юнги. Чимин заходит в ванную и думает, что стоит сходить в туалет. Даже если он не проснётся из-за желания пойти в туалет в реальности, то хотя бы справив нужду, точно проснётся. Будет стыдно, но главное, что не так страшно, как сейчас. Но стоит Чимину поднять взгляд на зеркало и прочитать надпись на стекле, которой до этого не было, как все разумные мысли вылетают из головы, поглощённые пучиной страха. Чимин не сдерживает крик.       Тебе не сбежать.       Чимин резко распахивает глаза и садится на диване. Сердце суматошно стучит в груди. Чимин выдыхает, закрывая лицо руками. Дурацкий кошмар. Давно они ему не снились. После разрыва с Юнги всего пару раз. А после первого похода к психологу и вовсе сошли на нет. Хотя таких страшных он и не припомнит. И тут кто-то дотрагивается до его плеча. Из горла вновь рвётся крик, но быстро затихает, стоит обернуться и увидеть перед диваном не менее напуганного Юнги.       — Прости, я подумал, что тебе плохо, — неловко мнётся Мин. — Я не хотел тебя будить.       — Всё в порядке, — слабо улыбается Чимин. — Лучше бы разбудил сразу, мне такой кошмар снился.       Обсудив сон, Чимин совсем успокаивается. Юнги долго обнимал его, а после разогрел молоко и пообещал, что будет сторожить его сон. Чимин улыбнулся и кивнул, поверив.       Потом выяснится, что не зря. Но это лишь одна ложь из многих.

🩸🩸🩸

      Чимин широко зевает, сидя на своём рабочем месте, силясь разобраться в документах. В последнее время он стал хуже спать. Просыпается весь убитый, уставший и со странной слабостью. После чашки кофе, объятий и поцелуев от Юнги становится чуть легче. Но Чимина начинает напрягать его состояние. Он не понимает, с чем это связано. Страшные сны больше не снятся. Либо он их просто не помнит. Кажется, ему что-то снилось этой ночью. Как будто кто-то сосал его кровь. Но картинка размытая.       Пак снова зевает. А ведь сейчас только двенадцать часов дня. Впереди его ждёт тяжёлый день. Но ему не привыкать.       На обеденном перерыве Чимин звонит Юнги. Он просто хочет услышать родной голос. Несмотря на то, что они уже больше месяца как снова сошлись, Чимину всё ещё страшно потерять его. Любой бы стал говорить, что не стоит доверять бывшему алкоголику. Лучше найти кого-то получше, понадёжнее. Зачем связывать свою жизнь с заведомо проигрышным вариантом? Но Чимин любит Юнги. Ему не нужен правильный жених, который понравится его маме. Ему нужен свой человек, которого выберет сердце, а не расчётливый разум. И это Юнги.       Мин отвечает на втором гудке. На заднем плане шум машин и прохожих. Юнги возвращается домой после встречи с анонимными алкоголиками. Чимин как-то спрашивал у него про наркотики, но Юнги честно заверил, что до них он не опустился. Даже предоставил отрицательные результаты анализов на токсины и пообещал, что и пить больше никогда не будет. И Чимин верит. Хоть и не может заткнуть в себе голос Тэхёна, который говорит, что позвонил он не только потому, что скучает. Но и потому, что хочет проверить, где Юнги. Убедиться, что он трезвый и на заднем плане нет звуков клуба или других странных шумов.       После милого разговора с Юнги, который всё ещё встречает Чимина с работы поцелуем и ухаживанием, Пак звонит Тэхёну. Они поболтали о насущных делах, не затрагивая Юнги. Хотя Чимин хотел бы. Но язык так и не повернулся рассказать о своих кошмарах и общей усталости после восьмичасового сна. Чимин просто знал, что Тэхён начнёт обвинять во всём Мина. Мол, после того, как тот вернулся, стали сниться кошмары. Но это было просто совпадение. Чимин даже Юнги больше не рассказывал о кошмарах. Не хотел беспокоить. Так что и в этот раз он просто закончил разговор, возвращаясь к работе, так ничего и не сказав. Кошмары — временное явление, к тому же они почти прошли. Не о чём переживать.       Однако ночью они вернулись в своём самом неприятном и откровенном обличии.       Чимин спал, когда его разбудил Пёрышко. Кот ласкался, тёрся о его плечо. Спросонья Чимин не сразу среагировал. А потом понял, что он уже гладит Пёрышко, который мирно спит в лежанке рядом с кроватью. Но кто тогда прыгнул к нему на кровать? Или кто находится в лежанке? Где настоящий кот? Откуда второй?       Чимин испуганно замирает и зажмуривает глаза, пусть это и бесполезно, и так ничего не видно. Кот на кровати издаёт странный булькающий звук, а потом резко, неожиданно и очень болезненно впивается клыками в плечо Чимина. Пак кричит, пытается сбросить с себя тварь. На ощупь она странно мягкая и липкая, будто покрыта чем-то холодным и вязким. Странная субстанция остаётся на коже и начинает щипать, раздражая. Но Чимин не сдаётся, пытается спихнуть с себя существо. Несмотря на достаточно маленький размер и кажущуюся хрупкость, тварь очень сильная. Оно шипит и только глубже вонзает свои клыки в мягкую плоть, пуская ещё больше крови.       Чимин кричит уже во всё горло, пытается одной рукой нащупать выключатель, пока вторая становится ватной из-за потери крови. Выключатель найден и нажат, но ничего не происходит. Свет не включается. Вязкая субстанция стягивает кожу руки, принося дискомфорт и нарастающую боль, как будто он отлежал руку. Чимин начинает рыдать. Пытается встать с кровати, но запутывается в одеяле, начиная брыкаться.       Кислорода не хватает. Дышать нечем, а одеяло как будто специально душит парня, затягиваясь туже. Перед глазами пляшут чёрные мушки. Сознание постепенно отключается.       Но вдруг тяжесть с плеча пропадает, как и страшные звуки. Одеяло откидывают в сторону, даря спасительный глоток кислорода. Чимин загнанно дышит, пока его к груди прижимает Юнги, поглаживая по спине и качая в своих руках.       Спустя пару минут Чимин приходит в себя окончательно. Он уснул и из-за кошмара запутался в одеяле. Юнги говорит, что крика он не слышал, а проснулся из-за того, что Чимин лягнул его ногой. Одеяло было затянуто не так сильно, как казалось Чимину. Мин приносит стакан воды и успокоительное, которое у него осталось после пропитого курса. Пак послушно выпивает и снова укладывается спать, прижимаясь к Юнги как можно плотнее. Мин не против, он начинает тихо напевать колыбельную. И Чимин, разморённый, снова засыпает, чувствуя себя слишком уставшим для осмысления происходящего.       Он не знает, сколько проспал, но, проснувшись вновь, чувствует, как его обнимают крепкие руки. Чимин улыбается и кладёт ладонь на чужое предплечье. В этих объятиях легко, спокойно и безопасно. Они как будто заверяют, что всё будет хорошо. Больше не отпустят, не бросят, не сделают больно. Доверься, расслабься, отдайся.       Чимин практически засыпает снова, когда чувствует, что что-то не так. Опять пришла слабость. А ещё странный сосущий звук. Чимин ощущает влагу на шее. А потом его пронзает слабый укол боли. Кто-то присосался к его шее и пьёт кровь. Чимин быстро заводит руку назад и натыкается на пушистую макушку. Знакомые шелковистые волосы. Никакой слизи, но от этого не легче. Что происходит? Чужая голова отстраняется с противным звуком. Чимин чувствует, как по шее течёт кровь из ран. Он резко оборачивается, морщась от боли, и встречается с горящими глазами Юнги. Они ненормального бордового оттенка, но прямо на глазах Пака их заволакивает чернота.       В любимых знакомых чертах не остаётся ничего человеческого. Только чёрные бездушные глаза, острые зубы, кровь, что тонкими струйками стекает с острого подбородка. Это не его Юнги, а монстр в его теле, но даже так напоминает лишь отдалёнными чертами.       — Ты не должен был проснуться, — шипит монстр, зубоскаля.       Чимин снова начинает кричать и отползает подальше от чудовища, когда его хватают за плечо, которое прошивает болью, и тянут назад. Намеренно сдавливают сильнее, протыкая удлинившимися ногтями нежную кожу и снова пуская кровь. Перед глазами лишь зубастый чёрный провал пасти, что открывается всё шире, готовая поглотить Чимина полностью и без остатка.       Чимин резко садится в кровати и жмурится от яркого утреннего солнца. Шторы раздёрнуты, солнце светит прямо в окно. Светлые пылинки мирно летают по комнате в лучах рассвета, что принёс новый день. Пак слышит шум воды из ванной. Приятный успокаивающий звук. Такой естественный в утро рабочего дня. Пак оглядывается и понимает, что Юнги рядом нет, это логично, он ведь в ванной. Чимин трогает плечо и шею, но не чувствует ничего. Ни боли, ни царапин. Он берёт телефон и включает фронтальную камеру. На плече расцветает свежий синяк, а вот на шее ничего нет. Чимин хмурится. Он что, сходит с ума? Что происходит? Он сильнее жмёт на фиолетовую гематому и ничего не чувствует. Как будто эту зону обезболили. А есть ли синяк или это всё разыгравшееся воображение Чимина? Пак решает на пробу нажать на шею, куда приблизительно его укусил монстр. И вот тут тело пронзает боль. Но на шее видимых повреждений нет. Может быть, отлежал или продул?       Пак закрывает лицо руками и глухо стонет. Ему определённо опять нужно к психологу, если не к психотерапевту. Это всё ненормально. Он тяжело вздыхает, берёт себя в руки и решает встать. Пора начинать новый день, а всё, что снится ночью, пусть остаётся во мраке подсознания. Опустив ноги на пол, Чимин не успевает сделать и шага, как нечто из-под кровати хватает его за лодыжку. Когтистая лапа царапает кожу, вновь пуская кровь, и тянет вниз. В темноту. Крик застревает в горле. Боль от падения на пол пронзает всё тело. Чимин полностью оказывается под кроватью. Свет пропадает.

🩸🩸🩸

      Чимину становится хуже с каждым днём. Все заметили его круги под глазами и отрешённость. Он стал более невнимательным и нервным. Всё из-за того, что он стал бояться ложиться спать. Боялся снова увидеть один кошмар за другим. Боялся, что его сердце рано или поздно не выдержит и он попросту умрёт, так и не проснувшись. Поэтому спать он стал меньше, и это сказывалось на его самочувствии. И все это заметили. Обеспокоенный Юнги предложил сменить обстановку и уехать в загородный домик, в котором они так любили бывать.       Начальство на работе с удовольствием поддержало эту идею. Начальник подписал заявление на отпуск и пожелал хорошенько отдохнуть, а то на Чимина смотреть больно. Тэхён тоже был рад подобной поездке и легко согласился посидеть с Пёрышком, пусть тот и любил точить когти о его обои и новенький диван. Но что не сделаешь ради благополучия друга. Ким даже ни разу ни в чём не обвинил Юнги, когда приехал забрать кота и заодно помочь собрать вещи. Все пеклись о Чимине, а тот просто хотел спать. И желательно без кошмаров.       Поэтому первый день на базе отдыха, что находилась посреди хвойного леса, Чимин безбожно проспал. И ему ничего не снилось. Проснувшись на следующий день, Пак впервые за долгое время чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим. Здоровый сон творит чудеса с человеческим организмом.       Чимин блаженно валялся на огромной мягкой кровати, предаваясь ничегонеделанью, когда услышал шаги. Он невольно напрягся и приподнялся на локтях, глядя на дверь в комнату. Но когда та открылась, расслабленно выдохнул. В дверях стоял улыбающийся Юнги.       — На улице чудесная погода, — счастливо оповестил он. — Погуляем?       — С удовольствием, — не сдерживая улыбку, ответил Чимин. — Куда пойдём?       — Это сюрприз, — Юнги подмигнул и скрылся за дверью ванной. — Одевайся, через пять минут выходим.       Чимин оделся потеплее и полностью доверился Юнги. Вначале они пошли гулять по тропе, которая тянулась несколько километров по лесу, охватывая самые живописные места дикой природы. Если повезёт, они могли встретить лисичек, ёжиков или белочек. Никаких опасных хищников здесь не водилось: место было специально огорожено для туристов. Желающие могли выйти за пределы базы, но на свой страх и риск. Поэтому Юнги с Чимином мирно прогуливались по тропе, дыша свежим хвойным воздухом, слушая пение птиц и хруст еловых иголок под ногами. Изредка им на пути встречались другие проживающие, но они ни на кого не обращали внимания. Пусть думают и говорят, что хотят. Юнги и Чимин счастливы друг с другом, и терять им больше нечего. Кроме друг друга.       Пройдя почти весь путь, они решили присесть на поваленный ствол дерева и немного передохнуть перед походом к следующему месту назначения. Чимин чувствовал себя прекрасно. Тело не болело от фантомных синяков и царапин, усталость ушла, а голова очистилась от угнетающих мыслей. Ему была необходима эта передышка.       — Прости меня, — тихо выдохнул Юнги, почти не нарушая тишину леса, но Чимин услышал.       — Я прощаю тебя, — легко улыбнулся он.       — Нет, ты не понимаешь, — болезненно поморщился Юнги, сжимая кулаки. — Я отравляю всё вокруг себя. Ты самый замечательный и светлый человек из всех, кого я знаю. А я испортил тебе жизнь. И ладно, это пройденный этап, но я набрался наглости вернуться и требовать прощения. Почему ты не оттолкнул меня, как я тебя однажды?       — Потому что ты не заслужил такого отношения, — участливо ответил Чимин, накрывая кулак Юнги своей мягкой и тёплой ладонью. — Ты не виноват в том, что произошло.       — Я поддался своей слабости и жалости к себе. Сдался. Сломался, — выплёвывает, как яд, слова Юнги. — Погряз в пучине временного забытья и одноразового удовлетворения своих низменных желаний. Я мог бы бороться. Рядом ведь был ты, такой понимающий и поддерживающий. А я не просто оттолкнул тебя, а бросил прямо в грязь, в которой сам извалялся с головы до ног. И сделал это специально.       — Ты не виноват, — настаивает на своём Чимин. В горле свербят непролитые слёзы. Он искренне ненавидит людей, из-за которых Юнги пришлось пройти через такое. Никто не заслуживает такого отношения. Чимин не уверен, что сам бы не сломался, если бы такое произошло с ним. Если бы его мечту разбили только из-за ориентации и лицемерной морали.       — Нет, виноват, — грустно смотрит на него Юнги, отнимая руку и не позволяя Чимину прикасаться к себе. Не заслужил. Сам себя наказывает. — Я хотел сделать тебе больно. Запивая свою желчь алкоголем, я всегда задавался вопросом: почему я? Почему именно я? Почему не ты? Почему не тебя возненавидели на работе за любовь к мужчине? Почему из-за тебя я должен платить своей мечтой? Я был уверен, что ты должен страдать вместе со мной. Хотел, чтобы ты и дальше продолжал быть рядом со мной и выполнять все мои прихоти в качестве извинений за то, что разрушил мою жизнь.       Чимин сглатывает, не находя, что ответить на эти откровения. Он помнит тот период их жизни слишком хорошо. Никак не может избавиться от этого. Помнит, как Юнги, пьяный в стельку, говорил, что это он во всём виноват. Помнит, как Мин пытался сорвать с него одежду, приказывая отработать свою потерянную мечту. Помнит, как на следующее утро Юнги смотрел на него побитой собакой. Но не остановил, видя, как тот собирает его вещи. Молча ушёл, не сказав ни слова. Понимал, что натворил. Наказывал сам себя, пока вместе с ним умирал и Чимин, захлёбываясь болью и слезами.       — Я верил тебе, — откровенничает Чимин. Пусть ему и больно от слов Юнги, но этот разговор сделает их ещё ближе. Он поможет расставить все точки на е. Закроет все недопонимания и ляжет пластырем на израненные сердца, соединяя их одной болью, одной историей. Общим прошлым, с надеждой на благополучное будущее. Вместе. — И любил. И люблю. А любовь здравомыслием не отличается, замечал? Я пытался войти в твоё положение. Пытался понять, каково это — в одночасье потерять всё, что ты любишь, по независимым от тебя причинам. Из-за любви. И я понимал, что это больно, страшно и разрушительно. Я принял это и как своё наказание, потому что тоже винил себя, — голос дрожит и срывается, но Чимин упорно продолжает. — Поэтому пытался загладить вину, как мог. И терпел все твои выходки. Но этим сделал только хуже. Мы оба виноваты. Мы оба жертвы. Мы должны были сесть и откровенно поговорить. Поорать друг на друга, обвинить. Возможно, разойтись на время. А потом понять, что друг без друга не можем, и обратиться за помощью. Ты не смог справиться с болью, а я не смог тебя вытащить, только жалея и позволяя тебе опускаться всё глубже. Мне было больно, но тебе ещё больнее.       — Нельзя сравнивать чужие проблемы, как и нельзя понять чужую боль, — качает головой Юнги и утыкается лбом в плечо любимого, не имея сил смотреть на его страдания и желая забрать хотя бы часть его боли себе. — Я виню себя самого. Ты тоже винишь себя. Давай не будем забывать напоминать друг другу, что мы ни в чём не виноваты, — последние слова дались Юнги с трудом, потому что он всё ещё винил себя. Сам поддался своим демонам. Сам выбрал алкоголь вместо решения проблем. Сам ушёл, даже не попытавшись сохранить отношения. Сделал больно и себе, и Чимину.       — Я ни в чём не виноват и не виню тебя, — смело поддержал его Чимин. Он всегда был таким. Любовь Чимина была безгранична. От того страшнее её потерять. И Чимин верит, что Юнги больше не захочет терять его.       — Я не виню себя, и ты ни в чём не виноват, — послушно повторил Юнги и запечатлел их обещание мягким поцелуем. Губы двигались в унисон, языки переплетались, помня, как приятно другому и как сделать ещё приятнее.       Спустя бесконечные минуты, которые пролетели как одна секунда, они разъединились. Чимин неловко закусил свою нижнюю, чуть припухшую после поцелуев губу. Юнги с любовью смотрел на покрасневшего парня. Мин нежно провёл большим пальцем по чужим губам, разглаживая их и стирая блестящую слюну. Чимин хихикнул и снова потянулся за поцелуем. Юнги ответил, но в промежутках стал ворчать, какой Пак ненасытный. А тот даже не стал отрицать. Он соскучился по их близости, которой за месяцы и не было почти. Как будто Юнги держал целибат.       На этот раз Мин первый прервал поцелуи и сказал, что у них ещё есть программа на вечер. Поцелуи потом, столько, сколько захотят. Чимин невольно облизнулся и закивал. Он не знает, чего хочет больше: дневных приключений или ночных похождений. Кошмары последних дней резко забылись, отступая перед счастливым сердцем. Но ненадолго…       Однако пока всё хорошо, поэтому Юнги повёл Чимина в ресторан, который был единственным на базе и куда попасть было очень трудно, так как постояльцев всегда было больше, чем мест в маленьком, но уютном помещении. Юнги успел забронировать им столик. Чимин был в восторге и не переставал благодарить Юнги, пока они ели нежнейшие свиные рёбрышки, запивая их красным вином под тихие разговоры, которые приносили покой в душу. Всё у них будет хорошо. Оба натворили ошибок и наломали дров. И оба готовы разбираться с последствиями. Шаг за шагом. Вместе.       — Это было лучшее свидание в моей жизни, — счастливо падает на кровать Чимин, когда они вернулись в домик.       — А как же свидание в гондоле по улочкам Венеции? — выгибает бровь Юнги, ложась рядом полубоком, глядя на Чимина голодными глазами.       — Там воняло, — морщится Чимин, посмеиваясь.       — Ах вот как, — прищуривается Юнги. — А что насчёт свидания в горах Швейцарии?       — Холодно, — откровенно смеётся Чимин, болтая ногами в воздухе. Ему весело и хорошо, как никогда раньше. Пара бокалов выпитого вина греет душу, а присутствие Юнги греет сердце.       — Сёрфинг в Коста-Рике? — продолжает вспоминать их многочисленные путешествия Юнги, когда он был ещё успешен и счастлив, не осознавая, что счастье крылось в одном человеке.       — Жарко, — хихикает Чимин, нависая сверху, заставляя Юнги лечь на спину.       Они смотрят друг другу в глаза, не отрываясь и больше ничего не говоря. Прошлое не имеет значения. Главное то, что есть сейчас. Прошлое должно помочь не упустить будущее, но не должно становиться помехой. Чимин наклоняется, Юнги тянется навстречу, но Пак минует манящие губы, вместо этого целуя родинку за ухом. Он нежно касается бледной кожи, пуская по чужому телу мурашки. Чимин размашисто лижет языком ушную раковину и спускается ниже. Аккуратно покусывает быстро бьющуюся венку на шее, оставляя маленький засос, который сойдёт через пару часов. Он привык быть осторожным и не оставлять следов. Не важно, сколько прошло времени, тело помнит установки.       Чимин успевает неспешно опуститься до ключиц, когда Юнги дёргается и предлагает вначале принять душ, на что Чимин только несогласно кусает его. Пак всем телом ложится на Юнги, пахом потираясь о пах, и вновь накрывает губы требовательным поцелуем. Пока он не получит своё, из кровати никто не уйдёт.       Юнги отвечает на поцелуй и вскоре забирает контроль. А Чимина кроет. Он скучал по Юнги, по их близости, по их совместным вечерам и разговорам. И сегодня он получил это всё. Тем временем Юнги перекатывается и подминает Чимина под себя. Продолжая вылизывать его рот, Мин одну за другой снимает с Чимина вещи. Вскоре чуть прохладный воздух ласкает полностью обнажённое тело, которое распяли на кровати. Юнги трогает, гладит, целует и кусает, кажется, каждый миллиметр кожи. Чимин чувствует его руки и горячие губы везде. Периодически он ощущает невесомые прикосновения к члену и ягодицам, но касания быстро исчезают, из-за чего Чимин разочарованно шипит, но продолжает плавиться под натиском чужой ласки.       Юнги не щадит, изводит. Знает, помнит, как это нравится Чимину. Сам не спешит раздеваться: чужое удовольствие сейчас в приоритете. Поэтому он обхватывает губами левый сосок и начинает посасывать его. Чимина подбрасывает от ощущений, но Юнги крепко удерживает его на месте, одной рукой продолжая оглаживать бока и бёдра, а пальцами второй начинает кружить у колечка мышц. Пак в полубессознательном состоянии дотягивается до тумбочки и вытаскивает оттуда смазку. Юнги благодарно принимает её, на этот раз не изводя, а сразу вставляя палец в изнывающую дырочку, губами перемещаясь на другой сосок. Чимин, не сдерживаясь, стонет: он всегда был громким.       Ласки продолжаются очень долго. Чимин успевает кончить только от стимуляции. Юнги слишком много. Его рук, длинных пальцев, проворного языка и горячих губ. Мин медленно слизывает чужую сперму с живота, облизываясь, как кот.       — Так и хочется съесть тебя, — томно хрипит Юнги.       — Так ешь, — не сопротивляется Чимин.       — Всему своё время, — улыбается Юнги, облизывая пупок. — Как ты хочешь?       — Быстро, жёстко, — сипит Чимин, член снова поднимается, желая получить максимум забытого удовлетворения. — Заставь меня забыть своё имя и произносить только твоё.       — Ваше желание — закон для меня, господин, — склоняет голову Юнги в поклоне, а потом переворачивает Чимина на живот. Поднимает бёдра и жёстко фиксирует их в одном положении. Пальцы впились в нежную кожу, после точно останутся синяки, но они оба так любят. Так, чтобы до звёзд перед глазами.       Юнги только приспускает штаны, так и не раздевшись, и входит сразу на всю длину, вырывая первый, но не последний крик из Чимина. Наконец-то эти крики не из-за кошмаров, а из-за истинного наслаждения. Юнги хорошо разработал вход, а из-за первого оргазма мышцы расслаблены и легко поддаются растяжению. Поэтому Мин ускоряется, и по комнате раздаются шлепки тел, стоны вперемешку с криками Чимина и тяжёлое дыхание Юнги. Вскоре он теряет контроль и отпускает бёдра. Благодаря тому, что руки освободились, Юнги пару раз звонко шлёпает Чимина по ягодицам. Колечко мышц вокруг члена сжимается сильнее, а на покрывало капает сперма. Чимин снова кончил без рук.       Юнги выходит, ложась рядом с Чимином, который без опоры грузно упал на матрас. Глаза Пака заволокла дымка похоти и страсти. Губы покусаны и немного опухли. Щёки раскраснелись, а лоб покрылся испариной. Давно Чимин не чувствовал себя таким затраханным. Немного переведя дух, Пак вновь тянется к Юнги, садясь на него.       — Милый, ты устал, — ласково гладит парня по щеке Юнги.       — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — с придыханием отвечает Чимин и опускается на чужой, всё ещё стоящий член. Он рад, что они могут не пользоваться презервативами, так как Юнги чист и предоставил все доказательства этого.       Юнги придерживает Пака, помогая ему скакать на собственном возбуждении. Когда Мин касается члена Чимина, проводя рукой по всему стволу, Чимин съёживается на нём и замирает, закусывая губу.       — Не делай так, иначе я опять кончу, — скулит Чимин.       — В этом и смысл, — хмыкает Юнги, однако член отпускает. Но снова заваливает Чимина под себя и входит под новым углом, глубже, чем раньше.       После пары сильных толчков Чимин чувствует, что снова кончит первым. Приоткрыв глаза, он смотрит на Юнги. Видит значок трезвенности, что по большой амплитуде раскачивается на шее в такт толчкам. И переводит взгляд на лицо, ожидая увидеть красные щёки, горящий взгляд. Но вместо этого видит чёрную бездну глаз без намёка на склеру, острые клыки в ухмыляющейся пасти и длинный раздвоенный язык, что облизывает губы, как будто в предвкушении ужина.       Чимин ахает и закрывает глаза, скорее по инерции, чем от желания. Возбуждение спадает, и он чувствует горячую сперму, которая заполняет его нутро. Нечто накрывает его собой и тяжело дышит на ухо. Чимин лежит ни жив, ни мёртв, боясь открыть глаза и увидеть монстра из ночных кошмаров.       — Чимин, ты как? — обеспокоенно спрашивает Юнги, приподнимаясь и нависая над чужим лицом. — Я сделал тебе больно?       Чимин распахивает глаза и смотрит прямо на Юнги. У него обычные карие глаза, чуть румяные щёки чётко выделяются на фоне природной бледности, на висках выступает пот. Юнги. Его Юнги. Чимин крепко обнимает ничего не понимающего Мина за шею и дышит, дышит. Юнги больше не сделает ему больно. Он не монстр, а обычный человек, который однажды совершил большую ошибку и всячески пытается её исправить. Чимин мотает головой на ранее заданный вопрос и просит так немного полежать.       Они переводят дух. Чимин успокаивается и немного расстраивается, что упустил третий оргазм из-за своего тупого страха. Стоит обратиться к психологу. Скорее всего, Пак боится опять потерять Юнги, поэтому ему и видится всякая фигня. Но это всё только в его голове. Юнги изменился. Он больше не предаст. Их дневной диалог подтвердил это.       Спустя какое-то время Юнги всё же встаёт и набирает им ванну. Относит туда Чимина, осторожно вымывает сперму и мылит голову, смывая пену так, чтобы она не попала в глаза. Чимин не перестаёт хихикать над его действиями, но потом сам помогает помыться, рассматривая следы, которые он оставил. Выйдя из ванной, Пак разглядывает следы на собственном теле. Присмотревшись, он понимает, что большинство синяков старые. Сзади шеи он находит странные точки, как будто его кот кусал. Или змея.       Не успевая обдумать всё и испугаться, его отвлекает Юнги, утаскивая в постель. Мин крепко обнимает Чимина, целуя в макушку, и шепчет, как сильно он его любит и что больше никогда не потеряет. Чимин верит. Успокаивается. Прижимается сильнее и засыпает в крепких объятиях, дарящих защиту и поддержку.       Засыпает, чтобы через пару часов проснуться одному в постели и услышать рычание из-под кровати. Только не опять… Сознание быстро включается, рассеивая дымку сна. Тело напрягается, готовое к активным действиям. Чимин уже понял, что просто так не проснётся, как бы он себя ни бил и ни щипал. Он просто должен пройти через то, что уготовано ему кошмаром, и всё будет хорошо. Ничего плохого не случится.       Чимин решает просто принять свою участь и лежит, не двигаясь, на кровати. Рык становится сильнее и громче, агрессивнее. Кровать начинает трястись, пока неизвестный монстр пытается вылезти. Чимин всхлипывает и, не сумев удержать себя, быстро скатывается с кровати, выбегая из дома. Он бежит куда глаза глядят, продираясь через заросли. Игнорируя холод, что проникает под тонкую ткань пижамы. Не обращая внимания на острые ветки, что царапают его лицо и руки. Не заботясь о босых ногах, пока он бежит по еловым иголкам, спотыкаясь о корни и камни. Его единственная цель — это найти укрытие. Спастись от монстра. Пережить ночь.       Может быть, чудовище ему ничего и не сделает, как было все прошлые разы, но проверять не хотелось. Боль от укусов и царапин была как настоящая. И вдруг именно этот кошмар станет последним. Чимин не хочет проверять, он просто хочет проснуться в объятиях Юнги и услышать заверения, что всё будет хорошо. Потому что сам уже в это не верит.       У Чимина сбивается дыхание, ноги трясутся от усталости, лицо горит. Страх сковывает, но Пак упёрто двигается вперёд. И, наконец, его усилия увенчались успехом: он видит домик впереди. Рычание сзади раздаётся совсем близко. Чимин вскрикивает и, из последних сил ускоряясь, вбегает в спасительное укрытие.       Захлопнув дверь, Чимин облокачивается на неё и садится на пол, переводя дух. Он каждый раз забывает, насколько это страшно. Монстр за дверью вдруг затихает, хотя до этого скрёбся в дверь и рычал. Все звуки затихают. Чимин напрягается и прислушивается, вставая лицом к двери. Ничего не происходит, и тогда он решает осмотреться. Но, отвернувшись от двери, Чимин понимает, что в осмотре места больше нет необходимости. Он у себя дома. Знакомая гостиная, кухня, спальня и санузел. Он в безопасности.       Однако Чимин не поддаётся мнимому спокойствию. Всё это не просто так. Он осторожно заходит в гостиную. Вначале не замечает ничего странного, но, приглядевшись, понимает, что не так. На книжной полке, журнальном столике и на подоконнике у Чимина стоят фотографии. Он увлекался фотографией в университете. И больше всего у него фото с друзьями и семьёй. И с Юнги, конечно, но их совместные фото он давно убрал, а поставить обратно всё время забывал. Однако сейчас они стоят на своих местах, как будто и не пропадали никуда.       С фотографий на Чимина смотрит он сам. Вот он в окружении семьи: родителей и старшей сестры. Они обнимаются и улыбаются. Его выпускной из старших классов. И рядом же выпускной из университета. Вот он, пятилетний, уминает за обе щеки суп с водорослями. Вот ему тринадцать, он стоит рядом с новеньким велосипедом и без переднего зуба — неудачное столкновение с дверью. Тэхён появляется на фото приблизительно в то же время. Вот Чимин с Тэхёном уминают арбуз на даче последнего. Рядом стоят маленькие полароидные фотографии, где они в смешных шляпах и очках корчат рожицы на камеру.       И много, очень много фото с Юнги. Чимин вспоминает их вечерний разговор и сразу находит фотографии из Венеции, где они стоят в гондоле и машут руками фотографу. Фото из Коста-Рики, где они мокрые и все в песке делают селфи на фоне заката после целого дня сёрфинга. И фото из Швейцарии, где они замотаны в тонну одежды и даже их глаз не видно, зато вид природы поражает. Чимин помнит каждую их памятную фотографию. Он помнит и дорожит каждым снимком, но прямо сейчас он хочет сжечь их все.       С фотографий на Чимина смотрит он сам. Но из глаз запечатлённой копии текут кровавые слёзы, а счастливое когда-то лицо искажено в гримасе ужаса и страха. Рот раскрыт в беззвучном крике. Рядом стоящие люди всё так же светло улыбаются, и только один Чимин на всех фотографиях медленно умирает в собственной агонии. Даже на фото из Швейцарии, где не видно лиц, но видно, как снег становится красным от пролитой на него крови.       Чимин хочет уйти, сбежать отсюда. Он больше не чувствует себя в безопасности нигде. Ни в одном уголке мира. Но он не может даже открыть дверь в коридор, которая сама тихо закрылась, пока Чимин приходил в себя от увиденного. Ручка не поддаётся, а в голове начинают раздаваться крики. Разной тональности и продолжительности. В основном кричит сам Чимин, но из всей свалившейся на него какофонии он вычленяет и крики Юнги. И, кажется, даже Тэхёна.       Пак пытается зажать уши, но это бесполезно. Снаружи тихо, всё происходит у него в голове, которая начинает раскалываться. Чимин кричит, но не слышит собственного голоса. Он не может заглушить чужие крики о помощи. Пак оседает на пол, сворачиваясь калачиком, и молится, чтобы это скорее прекратилось. Но крики не утихают, становясь только громче.       Чимин не знает, сколько времени он пролежал в этом бреду, оглушённый и потерянный. Но когда он в очередной раз открыл глаза и увидел стену домика на базе отдыха, то даже не почувствовал облегчения. В ушах звенело, а в голове как будто всё ещё раздавались крики. Вот только всё наконец стихло.       Чимин устало моргнул. Он опять не выспался. Всё тело болело и явно не только после бурной ночки, что печалило. Пак сел в постели и похлопал себя по щекам, силясь прийти в себя. Всё позади. Просто очередной плохой сон. Ничего страшного.       Пару раз повторив про себя утешающие слова, Чимин откидывает одеяло и хочет встать, но поражённо замирает. Он смотрит на свои ноги, конкретно на ступни, и не может поверить своим глазам. Этого просто не может быть! Однако факт остаётся фактом.       Ступни Чимина грязные и покрыты мелкими царапинами. Как будто он босиком бежал по еловому лесу, спасаясь от кого-то…

🩸🩸🩸

      — Ощущение, что я схожу с ума, — обречённо стонет Чимин, лёжа на коленях Тэхёна в его же квартире.       — Почему не обратишься к госпоже Ким? — перебирая чужие светлые волосы, спрашивает Тэхён, пока по телевизору крутят какую-то глупую передачу. — В прошлый раз она очень тебе помогла.       — Да, она хорошая, — не отрицает Чимин. — Но то, что я хожу во сне — это уже серьёзнее. А я не хочу в психушку.       — А Юнги не заметил, что ты уходил ночью в лес? — хмурится Тэхён и невольно напрягается. Когда два дня назад Чимин пришёл к нему с чемоданом, Ким подумал, что друг опять расстался. Как же Тэхён переживал, что не сможет вновь помочь своему соулмейту. Но, услышав объяснения, что смена обстановки не помогла, кошмары всё так же преследует, немного успокоился. Ему тоже, бывало, снились кошмары, но он не так придавал им значение, как Чимин. Однако с удовольствием разрешил остаться у себя на пару дней. Смена обстановки не помогла. Может быть, смена компании поможет.       — Он крепко спит, — зевнул Чимин. Ему всё ещё было страшно ложиться, но, кажется, кошмары ушли. Он больше не просыпался с быстро колотящимся сердцем, грязными ногами и с синяками по всему телу. Ему становилось лучше. — Только не начинай.       — Я ничего не сказал! — возмущается Тэхён.       — Ты громко думаешь, — язвит Чимин. Глупая передача по телевизору заканчивается и начинается новая, но никто не обращает на это внимания. Сегодня выходной и друзья просто отдыхают. Заказали кучу вредной еды, валяются на диване и разговаривают. Вначале о неважном, но вот разговор подошёл к наболевшему.       — Тебе не кажется странным, что кошмары появились вместе с Юнги? — всё-таки озвучивает нелицеприятный вопрос Тэхён.        — Нет, — пожимает плечами Чимин. — Я думаю, что это логично. Юнги причинил мне боль. И пусть я и ходил к психологу, боль и страх могли остаться в подсознании. И когда триггер в лице хёна вернулся, они включились и стали пугать меня, лишь бы я избежал прошлого травмирующего опыта.       — Звучит логично, — хмыкнул Ким, не переставая перебирать чужие пряди волос. — Долго думал об этом?       — Да, — не стал скрывать Чимин. — Я не боюсь Юнги, я боюсь боли, которую он может мне причинить. Отсюда все мои кошмары с замкнутым пространством, монстрами и изуродованными фотографиями.       — С этим надо что-то делать, — хмурится Тэхён. — Это ненормально — чувствовать такое рядом с человеком, которого ты любишь.       — Я запишусь к госпоже Ким после выходных, — решает Пак. Сейчас он просто хочет провести выходные с Тэхёном, а потом вернуться и ещё раз поговорить с Юнги. Обсудить, насколько серьёзны их отношения. Решить, что им делать дальше. И, в конце концов, записаться на групповую терапию. Над отношениями должны работать оба. Чимин больше не будет тянуть всё один.       — Твой кот какой-то странный, — резко переводит тему Тэхён, когда Пёрышко запрыгивает на подлокотник дивана и, не мигая, смотрит на Чимина.       — Такой же, как всегда, — не соглашается Пак, улыбаясь и поднимаясь с чужих колен, чтобы погладить кота.       — Я не заметил, чтобы он ел или пил, — тише продолжает Тэхён, с подозрением глядя на мурчащего кота. — Он даже в туалет при мне не ходил. И диван не драл, хотя обожает это делать, обижаясь на тебя за то, что ты уехал, а злость вымещая на мне.       — Ты преувеличиваешь, — отмахивается Чимин. — У Пёрышка стресс, поэтому он меньше ест и пьёт, ты просто не замечал. Отсюда и проблемы с туалетом. А диван он давно не дерёт, взрослый уже и привык к тебе.       — Ну да, — неубеждённо говорит Тэхён. Он не знает, что не так с котом, но тот вызывает у него странное чувство опасности. Хотя раньше такого никогда не было. Да и видимых причин на эти чувства тоже нет, однако Киму неспокойно. Возможно, сказывается беспокойство за друга. А кот просто плотно ассоциируется с ним, вот Ким и ищет странности в животном.       — Пойдём лучше спать, — предлагает Чимин. — Устал я. Но спасибо, что выслушал.       — Всегда к твоим услугам, — улыбается своей квадратной улыбкой Тэхён, желая другу спокойной ночи и провожая его взглядом до гостевой комнаты. Чимин и вправду выглядит уставшим, но отдых в гостях у друга привёл его немного в норму.       Правда, ненадолго.       Уже этой ночью Чимин просыпается от настойчивой вибрации своего мобильного телефона. Казалось бы, привычная трель вызова, не какого-то допотопного, раздающегося из глубины квартиры и который даже к розетке не подключен. Самый обычный знакомый рингтон. Но Чимин больше не доверяет ночи и не понимает, это ему снится или происходит на самом деле? Что ему ждать от этого звонка? Что будет, когда он примет вызов?       Но, посмотрев на имя звонящего, Чимин покрывается мурашками совершенно другого страха. Не иррационального из-за монстра под кроватью, а самого настоящего человеческого страха от ночного звонка. Звонит Юнги, и Чимин помнит пару таких ночных звонков, когда всё пошло крахом. Что скажет ему Юнги? И точно ли на том конце линии будет именно Юнги? Может быть, это его собутыльник звонит и просит забрать домой? Или врач, а Юнги умирает на операционном столе или… уже умер?       Чимин трясёт головой, отгоняя чёрные мысли. Но звонки в три часа ночи никогда не бывают счастливыми. Горе не ждёт, оно приходит в момент. А счастье ждёт до утра, чтобы оповестить о себе. Значит, случилось что-то плохое. Но, устав гадать и изводить себя, Чимин таки принимает звонок, который длился на удивление очень долго и не перешёл на голосовую почту. Возможно, всё это очередной сон, который вот-вот перейдёт в кошмар.       — Юнги? — тихонько шепчет в трубку замерший Чимин.       — Чимин, — так же тихо в ответ.       — Что-то случилось? — кусая губу, спрашивает Чимин.       В ответ тишина. На заднем плане ничего не слышно. Значит, Юнги дома. Но почему звонит так поздно? Почему молчит?       — Юнги, не молчи, пожалуйста, — чуть не плача, просит Чимин. Страх сдавил грудь. Он боится услышать ответ, но и тишину слушать невыносимо.       — Зря мы всё это начали, — говорит Мин. Голос его звучит отстранённо и хрипло. Как будто он долго плакал или курил. Но ни первого, ни второго Чимин за Юнги не замечал. Или он заменил алкоголь сигаретами?       — Что ты имеешь в виду? — обмирает Чимин. Это он и боялся услышать.       — У нас ничего не получается. Ещё в первый раз надо было понять это. Мы только причиняем друг другу боль. Нам стоит расстаться, иначе потом будет только больнее. Ты заслуживаешь счастья, Чимин, — на одном дыхании произносит Юнги. Чимин надеется, что это в нём говорит страх и отчаяние и он сам не верит в то, что говорит.       — А если я с тобой счастлив, — шепчет Чимин, смаргивая непрошеные слёзы. Хуже кошмара только повторяющаяся боль. — Что мне тогда делать, Юнги?       — Приезжай, — раздаётся ответ спустя долгие минуты молчания, когда Чимин уже отчаялся услышать что-либо ещё. Голос Юнги преобразился: он стал звучать нежно, но с нотками грусти. — Я скучаю. Столько надумал за то время, что тебя не было рядом. Я скучаю по тебе, скучаю по коту, по нашим совместным вечерам. Я не могу заснуть без тебя.       «А я с тобой не могу», — со стороны Чимина остаётся неозвученным. Дело не в Юнги.       В итоге Пак срывается. Быстро одевается и едет обратно к себе домой, оставив записку для Тэхёна, чтобы тот не переживал. Чимин понимает опасения Юнги. Он в нестабильном состоянии, легко мог сорваться или боялся этого. Когда за тобой никто не смотрит, никто не поддерживает, нет того, ради кого стараться, — это сложно. А тёмные мысли на то и тёмные, что любят приходить в позднее время, уверяя, что они правдивые. Но уже на рассвете растворяются, как дым. Однако до рассвета ещё далеко, поэтому Чимин будет тем самым солнышком, которое разгонит тёмные мысли. Прижмёт к себе. Заверит, что всё будет хорошо. И сделает всё возможное, чтобы так и было.       Приехав домой, он сталкивается с кромешной темнотой. Разум вопит об опасности, но Чимин старается мыслить здраво. Одно дело ходить во сне, другое — вызывать такси. Это не сон, и никакой монстр не нападёт на него. Чимин проклинает Юнги и его любовь к светонепроницаемым шторам, на ощупь продвигаясь вглубь квартиры. Свет не включает, потому что не хочет будить Юнги. А страх иррациональный. Даже если это сон, ничего плохого не будет. В конце концов, он просто проснётся в кровати целым и невредимым.       Заходя в комнату, Чимин только немного подсвечивает себе экраном телефона дорогу. Видит на кровати силуэт Юнги и успокаивается. Спит. Не ушёл. Он тихо подходит к кровати, целует Юнги в лоб, раздевается и решает пойти в ванную помыть руки да освежиться после ночной дороги.       В ванной включает свет, щурится на себя в отражении зеркала и плещет в лицо водой. Сна ни в одном глазу. На часах почти четыре. До рассвета ещё далеко. На работу не надо, так что можно поколобродить. Чимин раздевается и залезает под душ. Не боится разбудить Юнги, ведь тот только на свет реагирует. Он привык засыпать под музыку в своё время, так что его и из пушки не разбудишь. Чимин грустно улыбается своим мыслям. Стоит попросить Юнги дать ему послушать свои новые композиции. Он же сказал, что занимается музыкой как хобби. Может, удастся убедить его попробовать продвигаться за границей и под псевдонимом. Зачем хоронить такой талант на офисной работе?       Чимин уже хочет выключить воду, как слышит тихий скрип двери. Он дёргается и оборачивается. Из дверного проёма на него смотрит вязкая, пугающая темнота. Ещё чуть-чуть, и она как будто проникнет в ванную, поглотит собой свет и Чимина заодно. Пак дёргается в сторону, прижимаясь к холодной плитке, когда замечает шевеление чего-то ещё более тёмного в черноте.       Всё-таки сон.       Чимин, не раздумывая, действуя на одних голых инстинктах, хватает одноразовую бритву и кидает её в темноту. Бритва пропадает, как будто её никогда и не было. На уши давит тишина. Душ выключился или Чимин просто забыл, как повернул кран. Даже вода, что капает с мокрых волос, бесшумно разбивается о кафель. Секунды превращаются в минуты. А минуты, кажется, в целый час. И вот тишина рассеивается.       Чимин слышит шипение из тёмного коридора. Трубы негромко шумят, перегоняя воду, а капля с характерным звуком разбивается о кафель. Пак заторможенно моргает и видит Юнги, который, конечно же, попадает в ореол света из ванной. И нет никакой непроницаемой темноты, и не было никогда.       Не сон.       — Прямое попадание, — шутит Мин.       — Боже мой, Юнги-хён! — приходит в себя Чимин. Он точно сходит с ума. Уже путает сон с реальностью. Вон уже и людям вокруг вредить начал. Как бы он не забыл закрыть квартиру Тэхёна. — Мне очень-очень жаль. Ты в порядке?       — Ты меня испугался? — заламывает брови Юнги. — Давно ты меня хёном не называл.       — Это потому, что я чувствую вину, — Чимин подходит к Юнги и осматривает его правую щёку, по которой из маленького пореза стекает капля крови. Не смертельно, конечно, даже пластырь можно не клеить. Но что, если бы Пак попал в глаз? — Прости меня, это всё дурацкие кошмары, дело не в тебе. Я скоро собственной тени бояться начну.       — Не переживай, скоро всё закончится, — самыми кончиками пальцев гладит Юнги чужую щёку. Чимин не успевает среагировать на это заявление, как Мин, наклоняясь, целует его, сразу очерчивая нёбо языком.       Длинные пальцы проворно обхватывают вялый член Чимина, начиная легко стимулировать. Чимин мычит в поцелуй и пытается отстраниться, но ему не дают, прижимая к кафелю, который из-за разгорячённого тела кажется ледяным. Пак обхватывает ладонями лицо Юнги и мягко, но настойчиво отстраняет от себя.       — Мне кажется, что это я должен просить прощения, — томно шепчет он, проводя кончиком языка по царапинке на щеке.       — Ты уже извинился, — ухмыляется Юнги, не убирая руку с чужого паха, но заканчивая фрикции. Член уже налился кровью.       — Позволь мне загладить вину не только словами, — смотрит прямо в глаза и видит во взгляде напротив таких же танцующих чертей. — Ртом можно по-разному извинения приносить.       Юнги прыскает на эту пошлость, но соглашается. Утягивает Чимина из ванной в комнату и валится на кровать, вызывающе смотря на Пака. Чимин же ухмыляется, встаёт на четвереньки, подползая по одеялу ближе к Юнги, который уже снял боксеры, не признавая пижам. Останавливается прямо напротив чужого возбуждения. Смотрит загипнотизированно и, когда этого ожидают меньше всего, проводит широким мазком языка по стволу от самых яичек до покрасневшей головки, из которой уже сочится предэякулят. Юнги гортанно стонет и запускает ладонь в светлые волосы, что расположились между его ног. Чимин улыбается и берёт в рот головку, посасывая, чувствуя, как пальцы вплетаются в его пряди, из-за чего ощущается лёгкое, но такое приятное натяжение.       Чимин начинает ритмично посасывать член, призывно выгнувшись на кровати. Юнги смотрит на две манящие половинки и сильнее давит на голову Чимина, заставляя заглотить глубже. Чимин задыхается, но послушно берёт. Спустя пару минут он не выдерживает и свободной рукой тянется к собственной промежности. Ведя ладонью по спине, останавливается на ягодице и несильно шлёпает по ней. Поднимает глаза и видит, как потемневшим взглядом Юнги гипнотизирует его руку. Чимин ухмыляется, не выпуская члена изо рта, и проталкивает сразу два пальца в колечко мышц. Он стонет и пускает вибрацию по чужому возбуждению. Мин не сдерживается, стонет в голос, оттягивая волосы сильнее. Чимина кроет: он любит, когда Юнги не нежничает.       Собственные пальцы слишком короткие и не доставляют того же наслаждения, что длинные Юнги. Но Чимин, дразнясь, начинает двигать ими быстрее. При этом головой он перестаёт шевелить, останавливаясь, когда член находится прямо в глотке. Сильно втягивает щёки, начиная медленно поднимать голову, и буквально заставляет Юнги кончить, выдавливая из него всё до капли и проглатывая.       — Ты следующий, — чуть ли не рычит Юнги после пережитого оргазма и быстро переворачивает Чимина на спину задницей к себе. При этом голова Пака свешивается с края кровати, но он ни разу не против.       Юнги, не церемонясь, вставляет два своих пальца, добавляя их к Чиминовым. Пак не сдерживает крик, чувствуя наполненность и то, как напрягаются бёдра. К пальцам быстро присоединяется язык. Чимин до этого не чувствовал слёз на лице, но сейчас они застилают его глаза. От переизбытка ощущений он, кажется, сейчас отрубится. Юнги, чувствуя состояние партнёра, чуть подтягивает его к себе, чтобы голова легла на кровать, и позволяет убрать пальцы Чимина из растянутой дырочки, тут же проникая языком как можно глубже.       В эту ночь Чимин кричит не из-за кошмаров и намного больше, чем в загородном домике. Юнги долго мучает его, не разрешая кончить. Долго и скрупулёзно играется с его дырочкой, доводя до экстаза. А потом трахает на весу. После пережитого оргазма Чимина размазывает по кровати, и он мгновенно проваливается в сон.       Просыпаясь, он чувствует, как болит всё его тело. Спина, что стёрта о стену. Мышцы рук и ног. А ещё поясница. Но всё это приятные боли после пережитой страстной ночи. Чимин уже и не помнит, когда они так забывались друг в друге. И он ни разу не против.       Чимин в сонной неге идёт в ванную, смывая чужое семя с тела. Чистит зубы и, счастливый, идёт на кухню, только тогда обращая внимание на свет за окном. Точнее, на его отсутствие. Солнце не светит. Ещё ночь? Чимин, напрягаясь, смотрит на часы и понимает, что они остановились на четырёх утра. Хотя, когда он ложился полностью затраханный, на часах было почти пять. Чимин нервно сглатывает и тут же слышит странный звук из гостиной. Похожий на чей-то стон. Вот только не от удовольствия, а от боли.       На негнущихся ногах Чимин заходит в гостиную, тут же натыкаясь взглядом на тело, что распласталось на полу. Оно в неестественной позе, руки и ноги выгнуты под странными углами, переломанные. Под тело уже натекла большая лужа крови, впитываясь в ковёр. Одежда рваная. Голова — одна сплошная красная каша. Чимин, глядя на открывшуюся картину, не может заставить себя сделать вдох. Это не должно происходить с ним. Пожалуйста. Почему именно он?       Когда закончится этот кошмар? Где его границы? Когда он начинается, а когда заканчивается?       И тут тело дёргается, вновь издавая стон. Чимин отшатывается, спотыкается и падает на своё многострадальное мягкое место. Выверчивая шею под невозможным для живого человека углом, голова поворачивается к Чимину. Заплывшие глаза, бледные впалые щёки, окровавленный лоб, лицо, покрытое порезами и гематомами. Несмотря на всё это, Пак с ужасом узнаёт в израненном теле Юнги. Своего Юнги. Тогда-то он и делает судорожный вдох, сразу чувствуя запах крови и разлагающегося тела.       — Ты следующий, — хрипит Юнги, харкая кровью. Сказав это, его глаза закатываются и закрываются. Грудная клетка не вздымается даже еле заметно. Тело наконец-то умерло.       Чимин кричит, не слыша себя. Подползает к Юнги, не обращая внимания на хлюпающий из-за крови ковёр. Пак как можно осторожнее касается лица Юнги, орошая его слезами.       — Нет, нет, нет, — на автомате повторяет Чимин, всхлипывая и трясясь, не в силах остановить истерику. — Нет, пожалуйста… Не умирай.       Чимину страшно трогать такое поломанное тело, будто его грузовик сбил, но и не касаться не может. Он не чувствует пульса, не чувствует привычного тепла тела. Натыкаясь только на холод, кровь и острые кости, которые кое-где вышли из тела, образуя открытые переломы. Чимин рыдает в голос, склоняясь над телом. Воет в голос, чувствуя, как собственные кости ломаются, а сердце разбивается. Он готов потерять Юнги, готов отпустить его, не видеть, не знать, что с ним, лишь бы тот был счастлив. Но Чимин точно не готов переживать его смерть. Он нежно гладит чужое лицо, не видя ничего из-за слёз, и только тихо скулит над трупом своего любимого.       Когда Юнги предал его и ушёл, было больно, но Чимин выдержал это. Видеть же смерть Мина — невыносимо. Чимин не готов потерять его навсегда. Даже когда они расстались, где-то в самой глубине своего сердца и души Пак всегда надеялся и ждал, что всё образуется. И не прогадал. Но от смерти ничего не спасёт. Оттуда не возвращаются. Смерть — это навсегда. Без права на второй шанс. Без права на спасение. Пусть монстры гоняют его по бесконечным коридорам его сознания или по лесу, пусть пьют его кровь, лишь бы не трогали Юнги. Лишь бы больше не видеть такой кошмар. Чимин не готов потерять Мина навсегда. Он этого не переживёт. Не сможет.       Разлепив слипшиеся от слёз ресницы, Чимин смотрит на потолок своей спальни. На нём танцуют солнечные зайчики, оповещая о начале нового дня, а Чимин хочет умереть. Каждый новый кошмар был страшнее предыдущего, но сегодняшний побил все немыслимые рекорды. Чимин не хочет задумываться о причинах его возникновения, он лишь хочет забыть. Больше никогда не вспоминать и стереть пугающую картину из памяти.       Он рад, что этот кошмар закончился.       Чимин с усилием садится, не чувствуя собственного тела. С трудом заставляя мозг работать, он понимает, что не чувствует боли в мышцах, хотя даже во сне ощущал это. И он чистый. Неужели ночью помылся? А точно ли это был сон? Может быть, Чимин уже давно умер, а сейчас переживает последние минуты жизни снова и снова? Умирая внутри от кошмаров, что поставляет собственный мозг.       Пак в спешке встаёт и идёт в гостиную, но там чисто. Ни крови, ни тела. Слава Богам.       Переведя дыхание, он заворачивает на кухню, натыкаясь там на Юнги, который мирно попивает кофе. Мин щурится на его появление и улыбается, желая доброго утра. Чимин выдыхает, окончательно расслабляясь. Юнги здесь. Живой. Чимин крепко обнимает немного опешившего Юнги и садится рядом за стол, любуясь чужим румянцем, что вспыхнул на щеках.       На щеках, на правой из которых должна быть царапина, но её нет. Не могла она за ночь зажить. Чимин приглядывается, но не видит её. Юнги поворачивает голову и вопросительно смотрит на своего парня. И тогда Чимин видит царапинку на левой щеке. Пак пару раз моргает, силясь вспомнить, где именно была царапина.       На правой щеке.       Тогда почему она на левой? Потому что Чимин сейчас продолжает спать и видит сон? Потому что Чимин тогда спал, и всё, что было, в том числе секс, лишь плод его воображения? Но тогда откуда вообще взялась царапина? Снится ему то, что происходит сейчас, или всё-таки нет?       Голова пухнет от количества вопросов. Чимин задаёт один Юнги, спрашивает про царапину, на что получает ответ, что он попал ему в левую щёку. Пак не верит, но кивает. После этого Юнги начал суетиться и говорить, что опаздывает в сообщество. Чимин отстранённо кивает и незаметно щипает себя за ногу под столом. Больно, но он всё ещё сидит за столом, а не снова просыпается в кровати. Где явь, а где кошмар? Как отличить одно от другого?       Юнги уходит, а Чимин ещё долго сидит за столом. Успевает ответить на звонок Тэхёна, тот на вопрос друга заверяет, что это реальность. Спрашивает, когда тот заберёт кота. «А то его взгляд меня напрягает», — раздаётся смехом из трубки, прежде чем Чимин отключает связь. Кто бы ему связь с реальностью отключил ненадолго. Очень хочется отдохнуть.       Чимин на автомате перемещается в комнату. Долго бесцельно лежит на кровати. Потом решает поменять постельное бельё. Всё равно делать нечего. И лучше бы он этого не делал. На пододеяльнике и на простыне он находит старые пятна крови. Вспоминает свои первые кошмары, когда его кусал кот и монстр в теле Юнги, как кровь стекала по его плечу и шее. Вспоминает боль от невидимых ран и нечувствительность к видимым. Вспоминает слова Юнги.       — Я не хочу только твоё тело, я хочу твою душу .       — Я отравляю всё вокруг себя.       — Так и хочется съесть тебя.       — Так ешь.       — Всему своё время.       — Не переживай, скоро всё закончится.       — Ты следующий.       Чимина начинает трясти. Он опускается на пол, хватаясь руками за волосы, с силой оттягивая их, силясь прийти в себя. Старается не поддаваться панике. Это всё просто совпадения. Кровь на постельном белье могла появиться давно и от чего угодно. Чимин старается размеренно и медленно дышать, опускает голову и видит царапины на полу, которые ведут под кровать. Долго не раздумывая, он хватает телефон, включает фонарик и заглядывает под кровать, видя длинные царапины до самой середины спального места и небольшую засохшую лужицу крови. Кровь точно его, а вот царапины мог и монстр оставить.       Чимина тошнит. Вот это уже точно не может быть совпадением. Он помнит, как когтистая лапа тянула его в темноту, под кровать. Помнит монстра. Понимает, что он скрывается под личиной Юнги. Это больше не его Юнги. Это чудовище.       Но тогда где его Юнги? Что с ним случилось? Кого всё это время Чимин обнимал и целовал? Кому отдавал всю свою любовь и выяснял их сложные, но необходимые обоим отношения? Всё это была ложь? Чимин не хочет верить, он хочет проснуться. Он не хочет обвинять и не доверять Юнги, он хочет любить его. Его, а не кого-то в его теле.       Чимин спешно собирает свои вещи, периодически врезаясь в углы, дверцы шкафа или специально щипая себя, лишь бы проснуться от этого затянувшегося кошмара. В голове каша из мыслей. В горле ком от подступающей истерики. Чимин не хочет думать и искать рациональные ответы. Он хочет сбежать в безопасное место и желательно поскорее. Сейчас всё, о чём он думает — это то, что он не хочет видеть Юнги. Точно не сейчас. Точно не в этом очередном кошмаре. Он хочет проснуться и понять, что не спит. Хочет увидеть своего Юнги. Ни труп из кошмара, ни монстра в обличии Мина, а своего доброго и любящего, который совершил ошибку, но старается исправить её.       Но что, если Тэхён был прав и люди не меняются? Что, если Юнги умер и Чимин видел это во сне? Что, если нечто завладело телом Юнги, дабы полакомиться Чимином? Пак в отчаянии кричит, сжимая голову руками. Он устал, он запутался. Он просто хочет, чтобы всё было, как раньше. Чтобы Юнги не уходил. Чтобы не терял свою мечту из-за нетерпимости людей. Чтобы они любили друг друга и никогда не расставались. Чтобы Чимин даже и не думал сомневаться в Юнги. Потому что сейчас он именно это и делает. Сомневается. Не верит. Сбегает. Как Юнги когда-то. Чимину просто нужно время подумать, разобраться в себе и причине своих страхов. Ему нужна передышка, а с Тэхёном ему было хорошо и спокойно.       Проверив всё в последний раз, Чимин бежит в прихожую. Поспешно надевает обувь, хватает ключи, открывает дверь и сталкивается с ним. На руках сидит довольно ухмыляющийся Пёрышко. И всё бы ничего, вот только его узкий зрачок не вертикальный, а горизонтальный. Не зря Тэхёна напрягал его взгляд. Пак невольно хмыкает. Тэхён во всём был прав с самого начала, зря он его не слушал.       — Я же говорил, что тебе не сбежать, — улыбается Юнги. Во рту вместо обычных человеческих зубов — острые клыки.       Чимин сильно и безжалостно царапает ключами кожу. На пол капает кровь из рассечённого запястья, а Пак всё ещё стоит в прихожей перед чудовищем из своих кошмаров, но не просыпается. Чимин отчаянно желает, чтобы всё это было лишь сном и чтобы они с Юнги были вместе, счастливы и живы.

🩸🩸🩸

      Тэхён уже неделю не общался с Чимином. Друг кинул сообщение, что у него много работы, кота заберёт Юнги, который пришёл на следующий день, как Чимин сорвался обратно домой. Ким был рад избавиться от кота, но ему было грустно остаться за бортом. Третьим лишним.       Как будто они все вернулись на год назад, когда у Чимина пошли проблемы в отношениях и он полностью посвятил себя Юнги, забив на Тэхёна. И Ким понимает, правда, но от этого не менее обидно, что его бросили. И бросают опять. Но Тэхён не хочет, чтобы его друг страдал. Поэтому решает наведаться в гости. А что ему ещё остаётся делать? На звонки Чимин не отвечает, сообщения не читает. Как будто пропал человек. Ни ответа, ни привета.       В итоге после работы Тэхён уверенно направляется к дому Чимина. У квартиры начинает неловко мяться, не решаясь позвонить. Может, нужно дать Паку ещё немного времени в тишине и спокойствии? Но что, если Юнги его обижает? Тэхён не доверяет этому наркоману.       Из-за своих дум Тэхён и не заметил, как уже несколько секунд жмёт на дверной звонок. Ойкнув, он одёргивает руку. Неприлично так ломиться, когда тебя не ждут. Он, конечно, не чужой человек, но незваный — точно. Тэхён начинает нервно жевать губу, когда никто не открывает, а из квартиры не доносится ни звука, даже Пёрышко не мяукает под дверью. Может быть, никого нет дома?       Но вот, когда Тэхён уже собирался уйти и попробовать в другой день, дверь открывается. Ким немного теряется, потому что дверь только чуть приоткрылась, словно скрывая что-то. Но вот кто-то изнутри распахивает её настежь, и Тэхён видит Чимина. Целого и невредимого. Без кругов под глазами, щёки снова пухлые и румяные. Правда, взгляд какой-то грустно-потерянный.       — Привет, — первый здоровается удивлённый Тэхён. — С тобой всё в порядке?       — Привет, да, — неуверенно мямлит Чимин, глядя в пол.       — Я могу зайти? — нервничая, спрашивает Тэхён.       В ответ молчание. Тэхён неловко мялся на пороге, не зная, что произошло, и не зная, как стоит вести себя с таким отстранённым Чимином.       — Да, конечно, — в конце концов отвечает Чимин и давит из себя почти искреннюю улыбку. — Прости, ты был прав.       — В чём? — хмурится Тэхён. Что Пёрышко стал странным? Даже не вышел встречать гостей, хотя раньше, умел бы двери открывать, открывал бы первым.       — В том, что Юнги законченный мудак и люди не меняются, — тяжело вздыхает Чимин. Тэхён удивлённо поднимает брови. — Мы расстались.       — Да ты что? — поражённо тянет Тэхён. Пусть он и говорил, что не будет утешать Чимина во второй раз из-за одного и того же человека, но это, конечно же, была ложь. Да и он, если честно, сам стал верить, что, может быть, в этот раз у них всё сложится. Даже злодейка судьба не может разделить таких влюблённых, как Чимин и Юнги. — Что он сделал? Ты в порядке? Как это произошло? — заваливает вопросами обеспокоенный Тэхён.       — Заходи, расскажу, — отходит чуть в сторону Чимин, освобождая проход. — И ты не мог бы остаться на пару дней у меня? Не хочу оставаться в одиночестве.       — В чём вопрос, друг, — участливо говорит Тэхён. — Конечно, останусь. Перемоем ему все косточки и забудем, как страшный сон. Не переживай только сильно, всё к лучшему. Всё будет хорошо.       Чимин только улыбается и кивает на все заверения друга, приглашая его на кухню и ставя чайник. Пёрышко наконец показывается на глаза гостю. Кот садится в проёме двери, что ведёт на кухню, как будто охраняя выход. Никого не впускать и не выпускать. Кот наклоняет голову набок, глаза щёлочки опять непроизвольно принимают своё истинное положение, а на мордочке играет хитро-довольная ухмылка. Но Тэхён ничего этого не замечает, полностью обращая внимание на Чимина.       На этот раз Тэхён ничего не заподозрил.       Как и Чимин когда-то…