La Danse macabre

Переступив порог дома, Мадлен снова становится ребёнком, маленькой сердитой девочкой, вечно влипавшей в неприятности, но в тот момент она не вспоминает о наказаниях. Она чувствует аромат маминой выпечки и поражается тому, что дом не изменился от времени. Она идёт и, оказавшись в гостиной, видит женщину. На ней цветастое платье, а улыбка на её губах мягкая, как утреннее солнце. — Здравствуй, милая, я ждала тебя. — Ждала? Она кивает, радостная и счастливая, и поворачивается к проигрывателю. — Я подумала, что мы могли бы немного потанцевать, что скажешь? И прежде, чем девочка успевает ответить, её окружают звуки знакомой мелодии. Зелень яркой листвы, Роз красота В каплях чистой росы — И всё это для нас… Она вспоминает эту песню, слышит, как поет её мать, и они танцуют, кружась по ковру. Она кружится и кружится, и вот она уже подросток. Резкая, сообразительная, вспыльчивая, но сейчас не зла. На ней пышное платье, которое она редко надевала, разве что в этот день была возможность пойти в парк, что тоже случалось редко. И аккорды меняются, и женщина тоже. Теперь она одета в серое платье.

…Брат ты или мать — не важно, Ты всё ещё живёшь, всё ещё живёшь. Чувствуешь, город рушится и все трясутся? А мы всё ещё живы, всё ещё живы…

Они танцуют, словно на дискотеке. Они движутся в ритме, в каждом движении ощущается вибрация. Зеркальный шар в глазах женщины завораживающе мерцает, и вот она уже взрослая. Меркантильная, холодная, расчётливая, успешная — но не сегодня, сегодня ей не нужно добиваться успеха. На ней блестящее платье, она пьёт шампанское — сейчас канун Нового года, и к ней протягивается рука. Она берет её, а аккорды меняются.

До настоящего времени я неплохо с ней справлялась, Дневной свет учит меня этому, А когда наступает ночь, меня зовёт одиночество. О, я хочу танцевать с кем-то. Я хочу ощутить чей-то жар.

Рука скользит по её талии, и тела сближаются. Другая женщина одета в чёрное, как глубокая тёмная ночь. Верна ведёт в танце, и обычно Мадлен это терпеть не может. Она всегда ненавидела, когда другие пытались командовать ею, но сейчас ей на это плевать. Когда Верна кружит её, Мадлен уже снова с седыми волосами и пристальным взглядом. Её руки обвивают шею брюнетки, и они медленно танцуют в обветшалой комнате.

Я отдала известность за любовь, не сомневаясь, Но всё это стало глупой игрой, не всё можно купить. Я получила, чего и просила, мне так ужасно этого хотелось... Бегу, спешу, назад за бóльшим, я с такой радостью терпела дураков…

Прогнившие обои, заплесневелая мебель. Запах прошлого и болезни. — Жалеешь о чём-нибудь? — спрашивает брюнетка. И Мадлен улыбается, как и ожидает от неё другая женщина. Она расслабляется под музыку, её защита сдаёт, она так устала, и всё же… всё же она жаждет увидеть предел времени. — Знаешь, я пришла сюда с намерением убить тебя. И другая смеётся. — Я знаю. И это было бы честью. Тела прижимаются друг к другу, прощание неизбежно. — Я знаю, чего ты хочешь, но не могу это остановить. Могу лишь пообещать, что в конце концов я буду рядом. — Я знаю. Это будет большая честь для меня. Музыка затихает, и они берутся за руки. — Однако я могу кое-что предложить. — Что же? И тогда Смерть целует её. В этом прикосновении, в прикосновении губ целая история — поэма борьбы, крови и желания. Наконец-то ожидание закончилось, жизнь превратилась в жаркое, но угасающее пламя. Женщина прижимается к телу своей возлюбленной, ребёнок натягивает одеяло, в утробе матери медленно бьётся маленькое сердце, эмбрион мирно устраивается в яйце, мечтая о будущем и напрочь забывая о том, что было. Губы приоткрываются, и наступает огромное облегчение, глубокий вдох, и всё тело расслабляется. Всему приходит конец. Языки соприкасаются, и это похоже на пробуждение после долгого возрождающего сна. И вот Мадлен остаётся одна в холодном, прогнившем доме, но ей тепло, она бодра, её конец близок, и она чувствует себя живой, умиротворённой, возрождённой. Она улыбается и идёт к двери.