Семейные узы

Я вошёл в длинный казавшийся бесконечным коридор цвета яичной скорлупы, который купался в сиянии множества флуоресцентных ламп, что не позволяли теням появляться на многочисленном оборудовании и каталках, которые были расставлены вдоль стен. По обеим сторонам этого коридора располагались двери, и каждая из них вела в палату интенсивной терапии. Сверху над ними находились панели с разноцветными лампочками, нарушавшие однообразие этого места. Они были расположены достаточно близко к потолку, но при этом их видели все, кто поднимал голову. Над несколькими комнатами была включена всего одна зелёная лампочка, и некоторые из них медленно мигали. В других было включено сразу несколько, а в одной и вовсе четыре: фиолетовая, синяя, оранжевая и белая. Чуть дальше от этой двери находилась ещё одна палата, где горела мигающая красная лампочка. Возле неё суетились медсёстры, которые быстро входили и выходили из комнаты с различным оборудованием на буксире. К счастью, я шёл не туда. У двери, к которой вела меня медсестра, сообщившая о состоянии Люси, горела всего одна лампочка: жёлтая. Я не знаю, что именно означал этот цвет, но отсутствие напряжения возле неё говорило о том, что всё в порядке и мне можно слегка расслабиться и с облегчением выдохнуть. Перед дверью стояла миниатюрная медсестра-компсогнат, которая смотрела на меня снизу вверх из-за тонкой оправы очков. Когда я подошёл ближе, она заговорила со мной очень низким и скрипучим голосом: – Вы, должно быть, Анон, верно? – Да, – кивнул я. – Прежде чем вы войдёте, я должна предупредить вас, что она пришла в себя всего несколько минут назад и, скорее всего, по-прежнему дезориентирована. А потому существует вероятность, что она может отреагировать на вас немного не так, как вы ожидаете. Её разум всё ещё проясняется, и она не сможет быстро прийти в себя. Она посмотрела на меня сквозь линзы очков, и в её голосе прозвучали строгие нотки. – Также существует вероятность, что она может потерять сознание или у неё случится повторный припадок, а потому нам нужно понаблюдать за ней ещё как минимум час, прежде чем мы сможем перевести её в другую палату. Я кивнул, делая шаг к двери, но медсестра подняла руку, чтобы остановить меня. Я удивлённо посмотрел на неё. Казалось, что она оценивает меня, решая, стоит ли ей говорить следующие слова, после чего наконец прибавила: – И ещё… пожалуйста, не пугайтесь ограничителей. Мы снимем их, как только полностью исчезнет риск припадка. Я сделал глубокий вдох, и медсестра медленно открыла дверь, запуская меня внутрь. Стоило Люси появиться в поле моего зрения, как меня тут же бросило в холод. Вместо привычной одежды её стройную фигуру покрывал больничный халат пациента, а её нежный цвет кожи стал очень бледным и болезненным. В её левую руку вонзалась игла, подсоединённая к капельнице, а в воздухе раздавались ровные гудки кардиомонитора. Ещё одна медсестра следила за оборудованием. Бросив быстрый взгляд на меня, она коротко кивнула, прежде чем вновь вернуться к приборам. Я невольно вздрогнул, глядя на фиксаторы, удерживающие Люси на месте. Обе её руки и ноги были застёгнуты в мягкие кожаные наручники, которые надёжно удерживали её конечности по бокам. Её полураскрытые крылья свисали над краями кровати и тоже были скованы модифицированными фиксаторами. Увидев это, мне тут же инстинктивно захотелось подбежать к ней, расстегнуть все крепления и, подхватив её, сбежать отсюда прочь, но я сразу же сжал руку в кулак, отбросив эту глупую идею, поскольку прекрасно понимал, зачем они нужны. Существо с такой врождённой силой, как у неё, легко могло вызвать серьёзные разрушения и хаос своими непроизвольными движениями, которые могли возникнуть у неё во время припадка. Тем не менее меня опустошал вид того, как она была скована. Грудь моей жены поднималась и опускалась в медленном, но устойчивом ритме, пока она смотрела полуприкрытыми затуманенными глазами на светильник над ней. Я неуверенно сделал пару шагов вперёд и произнёс: – Эм… Люси? Она никак на это не отреагировала, безучастно продолжая смотреть вверх. Я сделал ещё несколько шагов в её сторону. – Люси, милая, это я. Когда моя фигура появилась в поле её зрения, она слегка повернула голову и её гребень сдвинул подушку у неё под шеей. Её глаза медленно прищурились и стали сканировать меня, пытаясь определить, кто я такой. Я улыбнулся ей, впервые за последние восемнадцать часов. – Привет, красавица. Её глаза слабо расширились, пытаясь приспособиться к моим очертаниям, а губы еле слышно произнесли всего одно слово: – Ан-он. Я сделал ещё один шаг, полностью подходя к её кровати и наклоняясь, чтобы нежно поцеловать в макушку. Слёзы тут же навернулись на моих глазах, когда я снова встал, глядя на её ослабленную, скованную фигуру. Она продолжала смотреть на меня, и единственной эмоцией, которая была видна на её лице, являлось изнеможение. Несмотря на то, что она пролежала без сознания всего день, её тело было полностью истощено. Я просунул руку в пространство между её пальцами и наручником, фиксирующим её запястье, который с тихим стуком ударился о металлические прутья её кровати. Она осторожно сжала её. Медсестра, наблюдавшая за Люси, тут же что-то стала набирать на клавиатуре, прикреплённой к монитору на стене, прежде чем обратиться ко мне: – Она всё ещё немного не в себе, но все показатели в норме. По крайней мере, для её состояния. Я посмотрел на неё, свободной рукой вытирая слёзы на глазах. – С ней ведь всё будет хорошо, правда? Когда, по-вашему, она сможет вернуться домой? Медсестра извиняюще пожала плечами. – Я спрошу об этом у доктора, когда он вернётся сюда, и попрошу всё вам рассказать. Он должен будет прийти через пару минут. Я снова повернулся к Люси, которая продолжала молча смотреть на меня, и улыбнулся, нежно поглаживая её по щеке. В ответ на это она изогнула уголки своего рта в слабой улыбке. Её глаза всё ещё были полны усталости и грусти, но теперь она, по крайней мере, была в сознании, со мной. Внезапно за дверью раздалась громкая возня, вернувшая меня к действительности, а после зазвучала какофония из голосов, которые отчаянно пыталась перекричать медсестра-компсогнат. Медсестра, следившая за приборами, спросила: – Остальные члены семьи? – Да, её родители и брат, – утвердительно кивнул я. Она посмотрела на Люси, потом на меня, после чего, взмахнув рукой и показав на тесное пространство больничной палаты, сказала: – Что ж, думаю, мы можем принять и других посетителей, но… эта комната недостаточно просторная, чтобы вместить всех сразу. – Понимаю, я предупрежу их, чтобы заходили по одному, – утвердительно кивнул я, после чего наклонился, чтобы ещё раз поцеловать Люси в лоб и нежно похлопать по руке, которой она держала мою, прежде чем убрать её в сторону. Она ещё раз слабо мне улыбнулась, и я направился к двери. Выйдя в коридор, я увидел Рипли, Саманту и Незера, которые тут же переключили всё своё внимание с взволнованной медсестры на меня и набросились с вопросами. Все трое говорили одновременно, перегружая мой мозг и слух своим натиском, пока я не поднял вверх руку в знак того, чтобы они успокоились и понизили голос. Как только они это сделали, я глубоко вдохнул и сказал им: – Она уже очнулась, и с ней всё в порядке. При этих словах все трое тут же издали вздох облегчения. – А ещё она сильно истощена и немного не в себе, поэтому, вероятно, будет не очень многословна с вами, – продолжил я. – Врачи по-прежнему наблюдают за ней, чтобы удостовериться, что худшее уже позади. Вы, ребята, можете войти к ней, но только по одному. Мои родственники на мгновение переглянулись, после чего Рипли и Незер без слов легонько подтолкнули вперёд Саманту, которая от неожиданности издала удивлённый возглас, а затем посмотрела на меня с чувством решимости. Она очень хотела увидеть свою дочь и всю ночь готовилась к этому как могла. Я кивнул ей, после чего открыл дверь, пропуская её вперёд. Стоило мне закрыть дверь, как я тут же услышал, как она громко всхлипнула и быстро зашагала в сторону Люси. Сквозь всхлипывания я разобрал её полные боли и горя слова: «Люси! Моя бедная крошка!» Как только дверь захлопнулась, я повернулся к остальным членам семьи. Оба они смотрели на меня с ожиданием. Я перевёл взгляд с одного взволнованного птеродактиля на другого, не зная, что именно они хотят, чтобы я им сказал. Наконец Рипли не выдержал и заговорил первым: – Ну как, она что-то сказала о том, что случилось? Я отрицательно покачал головой. – Нет. Она произнесла всего одно слово, пока я был с ней, и это моё имя. По крайней мере, она меня узнала, но она всё ещё не в себе и выглядит так же бледно, как Незер этим утром. Я бросил взгляд в сторону своего шурина. Он смущённо потёр затылок. – Ну да. Но сейчас мне уже намного лучше. Я бы даже не отказался выпить ещё кофе. Рипли возмущённо цокнул языком. – Никакого кофе! Если ты и дальше будешь так налегать на кофеин, то умрёшь прежде, чем достигнешь моего возраста. Как только эти слова покинули его рот, Рипли тут же смутился, и на лице у него появилось внезапное осознание. Он огляделся по сторонам, вспомнив, где именно мы находимся. – Кхе-кхем, наверное, мне не стоит пока говорить это слово на букву "У". Особенно тут, – произнёс он, как и сын принявшись виновато почёсывать затылок. В этот момент к нам приблизилась пара медсестёр, везущих на каталке пациента. Одна из них толкала её вперёд, а другая направляла её переднюю часть, попутно придерживая в руках капельницу. Они двигались не слишком быстро, но при этом довольно целеустремлённо, транспортируя бессознательного динозавра перед собой. Оба птеродактиля, стоявшие в коридоре, занимали значительное пространство, и медсёстрам пришлось пройти мимо них. Рипли даже вынужден был слегка втянуть живот, чтобы освободить лишние полдюйма перед собой. Как только медсёстры направились дальше по коридору, Рипли и Незер снова вышли вперёд и я рассказал им то немногое, что было мне известно: – Медсестра сообщила мне, что состояние Люси стабильное и приступов, скорее всего, больше не будет. А значит, её скоро переведут в другую палату. Как только я упомянул слово "приступы", оба птеродактиля вздрогнули. И хотя мы знали, что они уже были, с тех пор как доктор сообщил нам о состоянии Люси, слышать об этом всё равно было неприятно. Через несколько минут дверь в палату Люси медленно открылась и к нам вышла Саманта. Она вытирала слёзы салфеткой, которую достала из сумочки. Увидев меня, она вновь заплакала и, подойдя ближе, крепко обняла. Рипли приблизился к нам и заключил в объятия, а после кивнул Незеру, без слов велев ему идти следующим. Птеродактиль утвердительно кивнул и, проскользнув мимо нас, быстро похлопал мать по руке, на что она ласково ткнула клювом его в грудь, перед тем как он зашёл в палату к Люси. Саманта вздохнула, снова прижимаясь ко мне и Рипли и бормоча имя дочери между горестными всхлипами. Я нежно погладил её по спине, уверяя, что с Люси всё будет в порядке, в то время как Рипли поглаживал волосы на голове у жены. Эта ночь стала ужасным испытанием для всех нас, но именно она перенесла его хуже всех. Кроме того, мужчины в семье должны быть сильными ради своих женщин. Через несколько минут Незер снова показался в дверях. Он одарил нас слабой улыбкой и сказал: – Она сразу узнала меня и улыбнулась, несмотря на то что… что… Его нижняя губа дрогнула, и улыбка быстро исчезла. Он подавил всхлип, и Саманта бросилась к нему, нежно обхватив руками. Я же положил руку ему на плечо, чтобы успокоить, и посмотрел на Рипли. Мужчина кивнул и, глубоко вздохнув, последним зашёл к Люси. Ох, как же я хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы все наши страхи, сомнения и боль остались в прошлом и мы снова вернулись к простым семейным радостям, улыбкам и смеху. Через пару минут, когда Незер, не скрываясь, пару раз вытер слёзы рукавом, к нам приблизился крепко сбитый коричневый трицератопс в белом халате. Это был врач, не тот, который разговаривал с нами вчера вечером, что вполне логично, ведь с того момента уже наверняка сменилось несколько смен. Быстро посмотрев на планшет в своих руках, он перевёл взгляд на меня, Саманту и Незера, после чего сказал: – Добрый день, я доктор Краузе. Последние несколько часов я наблюдал за состоянием Люси, – он повернулся к Незеру. – А вы, должно быть, Анон, её муж? – ЧТО?! Нет! Какая гадость! Я её брат! – скривился птеродактиль. – Анон – вон тот парень. И он ткнул пальцем в мою сторону. Саманта поднесла руку к кончику клюва и захихикала, что подействовало на меня как бальзам на душу. Я был так рад увидеть, что хотя бы ненадолго ей стало легче, особенно в это непростое время. Сделав шаг вперёд, я быстро пожал руку доктору, после чего сказал: – Да, я Анон. Ну как она? Доктор снова посмотрел в свой планшет. – Что ж, на данный момент у неё всё хорошо. Конечно, по-прежнему остаётся небольшой шанс, что у вашей жены вновь может начаться приступ, но я более чем уверен, что всё худшее уже позади. Тем не менее… – он поднял на меня глаза, – …нам придётся оставить её здесь ещё как минимум на 48 часов для дальнейшего наблюдения. Краем глаза я заметил, как Незер и Саманта переглянулись между собой, а затем снова посмотрели на врача, который в это время прибавил: – Мы переведём её на пятый этаж в конце этого часа, так что ждать осталось совсем недолго. «Что? Пятый этаж? Место для пациентов с расстройствами психики?» – ужаснулся я, когда вспомнил схему этой больницы, которую от скуки изучал последние несколько часов. Я знал, что на этот этаж отправляют тех, кто… может причинить себе вред. А конкретней самоубийц. Когда доктор Краузе тепло попрощался с нами, чтобы заняться другим пациентом, Саманта подняла на меня глаза. – Зачем это им? Люси ведь уже очнулась. Почему мы не можем просто забрать её домой? – спросила она. – Потому что они не уверены, что она не попытается… – начал я, но тут же остановился, не решаясь закончить фразу. – Не попытается что? – нахмурилась Саманта, но тут к нам в коридор вышел Рипли. Его лицо, как обычно, было слегка строгим, но при этом на нём явно читалось облегчение. – Медсестра сказала, что у Люси всё хорошо и скоро её переведут отсюда, – произнёс он, резко выдохнув через нос, после чего прибавил: – Надеюсь, её новая палата будет достаточно большой, чтобы вместить нас всех, – он повернулся в мою сторону. – Ну вот, мы все повидались с ней, убедились, что всё хорошо. Но теперь нам остаётся только вооружиться терпением. Ты, я так понимаю, будешь ждать тут, когда её переведут. Ну а мы пока вернёмся в зал ожидания. С этими словами он похлопал меня по спине и кивком предложил остальным членам семьи последовать за ним к уже знакомым им стульям в коридоре. Перед тем как уйти, Саманта украдкой оглянулась на меня, всё ещё не понимая, почему Люси должна оставаться здесь так долго, что касается Незера, то его грустное выражение лица чётко дало понять, что он как раз знает ответ на этот вопрос. Врачи хотят понаблюдать за Люси и убедиться, что она не попытается опять причинить себе вред. Когда я вновь зашёл к ней в палату, медсестра уже начала расстёгивать ограничители на её крыльях. Крепкие кожаные ремни требовали немалой силы, и я предложил ей помочь, но она вежливо отказалась, и тогда я снова подошёл к Люси. Кажется, она понемногу начала приходить в себя. Она смотрела на медсестру, пока та разбиралась с её крыльями. Как только первое из них освободилось, она слегка повела плечом и встряхнула крыло, прежде чем втянуть его обратно, прижав к своему телу. После того как медсестра закончила расстёгивать остальные ремни, в комнату зашёл ещё один работник больницы – крупный анкилозавр, толкающий перед собой кровать на колёсиках. Этот тип, одетый в типичный белый халат, выглядел немного иначе, чем другие врачи, которых я видел. Он ни капельки не походил на студента из медицинского колледжа, скорее, на вышибалу в ночном клубе: его выпуклые мышцы были такими большими, что буквально грозили порвать рукава у него на халате. Я ничего у него не спросил, потому что и так догадался, что он с пятого этажа. Но, несмотря на устрашающий вид, при виде меня этот верзила тепло улыбнулся и сказал: – Привет. Ты, должно быть, её муж. Сейчас мы отвезём её в комнату 515. Если хочешь, можешь пойти вместе с нами и подняться туда на лифте. Он подкатил кровать к Люси и поставил колесики на тормоз, после чего посмотрел на Люси с той же доброй улыбкой и ласково произнёс слова, которые никак не вязались с динозавром его комплекции: – Привет, Люси. Меня зовут Марко. Я буду ухаживать за тобой. Мы перевезём тебя в новую комнату и уложим на кровать, хорошо? Две медсестры тем временем заняли позиции по бокам от кровати, готовясь приподнять мою жену. Марко кивнул им и ещё раз посмотрел на Люси. – Так, сейчас мы тебя поднимем. Твои крылья плотно прижаты к спине? Птерочка слегка кивнула и, расправив плечи, прижала крылья к спине так плотно, как только могла из положения лёжа. Быстро отсчитав время, две медсестры одновременно взялись за концы простыни, на которой лежала Люси, и одним плавным и мягким движением переместили её на новую кровать. Когда её пакет с капельницей отстегнули от штатива и прикрепили к тому, что был на каталке, Марко отключил блокировку колёс и направил её к дверям в коридор. Перед тем как мы вышли через дверь, медсестра, присматривавшая за Люси, быстро нажала на кнопку на внутренней стороне двери. В ответ на это одна из лампочек снаружи тут же погасла и сменилась с жёлтой на мигающую зелёную. Мы вчетвером направились к лифту для перевозки пациентов. Оказавшись внутри, Марко приложил карточку-ключ на поясе к чёрной полосе, а затем нажал на кнопку пятого этажа. Спустя полминуты металлические двери распахнулись, и нас встретили стены коридора, окрашенного в успокаивающий светло-голубой цвет, по которому мы направились в новую комнату Люси. На этом этаже было гораздо тише, чем на нижнем, меньше суеты и шума. Вместо этого стояло несколько медсестёр и обслуживающий персонал, которые вежливо нам улыбались, когда мы проходили мимо них по коридору. Марко распахнул дверь в палату 515, и они втроём закатили кровать, остановив её рядом со стационарной, расположенной внутри. В отличие от тесной, заставленной больничным оборудованием комнаты, из которой мы вышли, это место больше походило на гостиничный номер. По правую сторону от входа стоял диван и мягкое кресло, а рядом с ними на столике была ваза с красивыми хоть и искусственными цветами. Во встроенном санузле находился туалет, раковина и душ. Однако, несмотря на всё это, здесь всё равно были признаки того, что мы находимся в больнице: рядом с односпальным матрасом находился комплект оборудования для мониторинга, а телевизор, подвешенный под потолком, похоже, был изготовлен где-то в 1990-х годах, но в целом атмосфера в этой комнате была гораздо лучше, чем внизу. Однако было и ещё кое-что, что полностью разрушало иллюзию того, что эта комната – место для отдыха. В каждом из углов, под потолком, были установлены камеры наблюдения, через которые была видна вся комната. Кроме того, я заметил несколько маленьких зелёных кнопок, украшающих стены в стратегически важных местах. Одна находилась рядом с креслом, другая – возле входа. Была также парочка зелёных кнопок по обеим сторонам кровати. Когда Люси в очередной раз переложили с одной кровати на другую, Марко сказал ей несколько ободряющих слов. Пока он это делал, я достал свой телефон и отправил Саманте коротенькую СМС-ку, в которой сообщил, в какой палате мы находимся. Когда я закончил набирать сообщение и убрал телефон обратно в карман, ко мне подошёл Марко. – Эй, друг, можно тебя на пару слов? Я кивнул и направился вместе с ним в коридор, куда его помощницы уже выкатили пустую кровать на колёсиках. Обе медсестры помахали мне на прощание и направились в сторону лифта, толкая перед собой кровать. Марко повернулся ко мне, закрыв за собой дверь и одарив своей обычной тёплой улыбкой, но при этом первые слова, которые он произнёс, прозвучали довольно жёстко: – Итак, пока у неё всё хорошо, но твоей жене придётся провести здесь некоторое время. Мы рады, что ты и вся её семья с нами, чтобы поддержать её и дать почувствовать себя в безопасности. Но всё же на всякий случай я должен предупредить тебя. Ты видел зелёные кнопки в комнате? Я утвердительно кивнул, и он продолжил: – Так вот, это беззвучные сигналы тревоги. И если вдруг что-то пойдёт не так, ты должен будешь нажать на одну из них, и мы быстро придём на помощь. В комнате также есть камеры, и мы будем наблюдать за ней, пока она спит. – Он окинул меня коротким взглядом. – Кстати говоря, ты выглядишь довольно потрёпанным, друг. Полагаю, что ты здесь с тех пор, как она приехала? Я снова кивнул. – Да, это была тяжёлая ночь. Он ободряюще посмотрел на меня. – Что ж, могу тебя заверить, что тут она в надёжных руках, и если ты хочешь отправиться домой и немного поспать, то можешь не переживать, что с ней что-то случится. – Нет, я бы хотел остаться рядом со своей женой, если это возможно, – тут же ответил я. – Понимаю. В таком случае ты можешь расположиться на диване. Он, конечно, не очень удобен для сна, но если тебя не пугают боли в спине, он полностью в твоём распоряжении. Также ты можешь ходить в туалет и пользоваться душевой в палате, но… – он бросил короткий взгляд на дверь, – …если это будет делать Люси, будь добр, предупреди, пожалуйста, нас. У нас там нет камер, и поэтому мы бы хотели, чтобы кто-то был рядом. Ну, знаешь, на всякий случай. Я ещё раз кивнул и попрощался с Марко. Его слова были вполне профессиональными и довольно добрыми, но он так и не назвал мне причину такой безопасности и контроля. Хотя в этом не было необходимости. Я и так прекрасно понимал, что он имел в виду. Я снова вернулся в палату. Люси сидела на кровати. Ограничители больше не сковывали её конечности, и она, положив руки на колени, повернулась к окну, любуясь видами города. Когда я закрыл за собой дверь, она повернулась в мою сторону. Её глаза встретились с моими, и она тут же опустила их, сделав печальную мордочку. – Анон… мне так жаль. Я очень виновата перед тобой. В одно мгновение я пересёк комнату и нежно обнял её руками, перегнувшись через край кровати и стараясь не давить слишком сильно, учитывая её ослабленное состояние, но при этом прижимаясь как можно крепче. – Всё хорошо, Люси. Ты ни в чём не виновата. Я люблю тебя, – тихо прошептал я. Она задрожала. Её дыхание стала более быстрым и учащённым. Тогда я притянул её ещё ближе, поглаживая рукой по волосам. Спустя пару мгновений её ослабшие руки медленно приподнялись и она обняла меня так крепко, как только могла. Я вновь повторил свои слова: – Я люблю тебя. Через несколько минут в комнату вошли остальные члены семьи Аарон. Каждый из них поздоровался с Люси, которая слабо им улыбнулась. Она всё ещё была измучена, но старалась отвечать им как можно активнее, не ограничиваясь лишь парой слов. Незер протянул мне одну из двух чашек кофе, с которыми вошёл в комнату, и я милостиво принял у него этот бодрящий напиток. Я знаю, что, в конце концов, мне придётся немного поспать, но чем больше времени я смогу провести с Люси прямо сейчас, тем лучше. Прошло несколько часов, в течение которых к нам в палату заходили и уходили её родные, периодически отлучаясь по своим делам и вновь возвращаясь, чтобы составить Люси компанию. Незер рассказал нам о своих недавних подвигах в медицинском колледже, в том числе о том, что он получил высшие баллы на семестровых экзаменах. Темой одной из его работ стала жизнеспособность межвидовых отношений и то, как их расширение влияет на мир медицины. Рассказывая об этом, он тепло улыбнулся нам с Люси, как бы говоря, что именно мы вдохновили его на эту тему. На мгновение я подумывал пошутить, что нам с Люси следовало обратиться к нему за советом неделю назад, когда мы… Но тут я повернулся и посмотрел на свою жену, которая лежала на кровати и слабо улыбалась оживлённому разговору своей семьи. Когда она пыталась сказать что-нибудь сама, всё внимание тут же переключалось на неё, предлагая ей всю возможную любовь и поддержку, в которых она нуждалась. Люси… женщина, которая неделю назад сказала, что хочет иметь от меня ребёнка, теперь находилась в комнате для душевнобольных, увешанной камерами, и должна была доказывать всем, что она не из тех, кто хочет причинить себе вред. Я непроизвольно вздрогнул от этой мысли. Рипли заметил это и повернулся в мою сторону. – Во имя Раптора Иисуса, Анон. Извини, что говорю это, но ты выглядишь прямо как чёрт, – с лёгкой ноткой тревоги произнёс он. Я встряхнул головой, пытаясь прогнать сонливость, и сказал: – Ну да, верно. Я немного устал. Но это пустяки. После чего опустил голову и посмотрел на часы, одна из стрелок медленно двигалась по кругу, что весьма характерно для подобных часов. Я прищурился, чтобы лучше разглядеть циферблат… 6:55 вечера. «Ого! Я не сплю уже более тридцати шести часов!» – пронеслась в моей голове шокирующая мысль. Заметив, с каким трудом я вглядываюсь в наручные часы, Рипли опустил руки на колени и встал на ноги. – Ну что ж, народ, думаю, нам нужно дать Люси немного отдохнуть. Саманта и Незер нерешительно встали и посмотрели на Люси, которая всё ещё улыбалась им слабой, измученной улыбкой. Все по очереди пожелали ей спокойной ночи, нежно обнимая и прижимая к себе, после чего Рипли повернулся ко мне. – Ну а что насчёт тебя, Анон? Ты тоже уйдёшь или останешься? Я бросил задумчивый взгляд на диван. Марко был прав: эта штука выглядела не очень удобной и явно могла вызвать боли в спине. И тем не менее… – Я останусь. Ещё увидимся, Рипли. Птеродактиль кивнул мне и похлопал по плечу. – Хорошо. Мы вернёмся к вам завтра утром, а Саманта принесёт тебе свежую одежду. Тут он слегка наклонился и втянул носом воздух, после чего, приблизившись ко мне, шёпотом прибавил: – Но перед этим тебе бы стоило принять душ. После чего он встал ровно и они трое, попрощавшись, вышли из палаты. Я повернулся к Люси, которая, откинувшись, легла обратно в постель. Её глаза слабо моргали, пока она боролась со сном. Я подошёл к ней и нежно взял за руку. – Хочешь, чтобы я ещё немного опустил кровать, дорогая? – предложил я, заметив, что её изголовье слегка приподнято. Она утвердительно кивнула и я, нащупав болтающийся на проводе сбоку пульт, нажал на кнопку «Опустить». Кровать медленно вернулась в обычное положение, и я, выпустив из рук пульт, натянул на Люси одеяло. Она слегка прижала его к себе и начала закрывать глаза. Нежно поцеловав её в лоб, я решил воспользоваться советом Рипли и, повернувшись к двери в санузел, уже хотел направиться туда, но тут услышал, как моя жена что-то тихо пробормотала себе под нос: – Не хот… мне было… ости… это мо… Я посмотрел на неё и подошёл ближе, чтобы разобрать её слова, но к этому моменту она уже заснула. Её грудь стала медленно вздыматься и опадать, и Люси полностью погрузилась в мир снов. Понаблюдав за ней некоторое время, я наконец направился в душ. Тёплая вода стала течь по моему телу, смывая полтора дня пота, боли и слёз, во время которых я не мог думать ни о ком, кроме Люси. Я и остальные избегали этой темы весь день, потому что так и не пришли к взаимному согласию, но все прекрасно понимали, что ещё слишком рано задавать ей самый главный и волнующий вопрос. Мы все отчаянно хотели узнать, что на самом деле произошло и почему она проглотила столько таблеток, но просто не могли заставить себя спросить у неё об этом напрямую. Саманта наверняка до сих пор думает, что всё это было не более чем несчастным случаем, и именно поэтому её так смутило то, что Люси поместили на пятый этаж. Что касается остальных, то… Я покачал головой. Скоро она сама нам всё расскажет… а может, и вовсе никогда этого не сделает. «Но что, если это действительно была попытка самоубийства? Если это окажется правдой, то где гарантия, что она не решит повторить это вновь?» Конечно, я заставил Саманту выбросить все свои таблетки из аптечки, однако это вовсе не значит, что Люси в безопасности и что в её распоряжении нет других не менее опасных способов уйти из жизни. Как бы сильно я ни любил свою жену, я просто физически не смогу следить за ней каждый день, опасаясь, как бы она опять не сделала с собой что-нибудь нехорошее. – Неправильно! Я не это сказал! – вдруг всплыли в моей памяти слова Рипли. – Я спросил у тебя, сможешь ли ты быть тем мужчиной, который нужен Люси? Станешь ли ты поддерживать её до самого конца? «Да! Я люблю её! Я поддерживаю её! И очень не хочу, чтобы она причиняла себе боль! Я не могу представить себе жизнь без неё! И если так надо, я сделаю всё, чтобы защитить её, чего бы мне это ни стоило!» – упрямо подумал я. Выключив душ и вытершись полотенцем, я почувствовал, как временная бодрость, которую мне дала вода, мгновенно улетучилась. Я пару раз покачнулся на ногах, пытаясь сохранить равновесие. «Нет, я не могу больше бодрствовать. Мне срочно нужно поспать», – мысленно сказал я себе, надевая рубашку и брюки и выходя из санузла. В небольшом шкафу возле входа я нашёл запасную подушку и одеяло и, взяв их, направился к дивану. Положив на него спальные принадлежности, я ещё раз повернулся к Люси. Она крепко спала, её дыхание было ровным и спокойным. «С ней всё будет хорошо, а значит, я могу немного поспать. Всего пару часиков, после чего… я… я…» – мысленно сказал я себе, положив голову на подушку и почти сразу же уснув.

***

Многие говорят, что война – это ад, но в действительности всё не так уж плохо. Разумеется, мне не довелось в полной мере познать все её прелести. Отчасти потому, что на момент моей службы мы ни с кем не воевали и не поддерживали никакие конфликты. Конечно, всегда сохранялась некоторая напряжённость, ну и плюс изредка появлялись какие-нибудь бешеные радикалы, которые нападали на одну из наших передовых баз, размахивая рваными флагами и держа в руках проржавевшие АК-47. Но в целом в песчаных дюнах на другом конце света было относительно тихо и спокойно, а потому вполне нормально. Да, именно об этом я и думал, попивая свой кофе из жестяной кружки, которую держал рядом со своим рабочим местом. Это был обычный не самый продуктивный день на службе. Однако вскоре всё должно было измениться. Ещё четыре дня я должен был писать говнопосты в социальных сетях, после чего мой контракт истекал и моя счастливая задница отправлялась домой. Всю эту неделю я почти не спал, поскольку был очень взволнован тем, что вскоре вновь увижу Люси. Всё, на что я мог опираться последние три года, была её фотография, что я хранил в кармане рубашки, и письма, которыми мы с ней обменивались. Я всегда держал их в секрете от других парней из моей части. И хотя они догадывались, что у меня есть девушка, я не собирался давать им повод для издёвок. Если бы они узнали, что моя любимая – птеродактиль, то наверняка бы этим воспользовались и извели меня своими подколами и насмешками. Что ж, до праздника осталось всего четыре дня. Может, я покажу им фотографию, когда сяду в автобус, и скажу, чтобы они и дальше мечтали поиметь друг друга в жопу, пока я буду ехать домой к своей прекрасной птерочке, которая в дальнейшем станет моей женой. Я улыбнулся, обдумывая свой прощальный подарок, и тут на другом конце двора заметил пару серых крыльев, совсем не похожих на те, что были у женщины, которая ждала меня дома. Это был рядовой Уэстон. И я бы не отказался присоединиться к нему, чтобы перекусить. В конце концов, у нас в распоряжении было всего несколько дней до того, как закончится мой контракт. Мне нужно будет обменяться с ним контактной информацией, чтобы мы в дальнейшем могли оставаться на связи, когда он тоже вернётся домой. – Аимбот! Какого чёрта ты сидишь? – вывел меня из задумчивости пронзительный голос, нарушивший тишину. – У тебя что, работы нет, ленивая задница? Я крутанулся в своём шатком офисном кресле, чтобы увидеть перед собой вечно раздражённого дилофозавра, рядового первого класса Хеннеси. Готов поспорить, этот урод вновь попытается отправить меня куда-нибудь подальше, чтобы воспользоваться моим компьютером и посмотреть на нём какие-нибудь развратные фото или ещё что-нибудь. Да, лучше бы он этого не делал, поскольку военная полиция не дремлет и точно отправит его задницу в бездну до того, как он успеет увидеть первую пошлую картинку. Я устроил Короткостволу словесную порку, которую он заслужил, а после с чистой совестью спустился вниз и вышел под палящее солнце. На моём лбу мгновенно выступил пот, а резина на ботинках начала плавиться, как бы предлагая ускориться, если я не хочу вскоре начать прыгать. А значит, мне нужно срочно добраться до столовой, подальше от этой адской жары. Приблизившись к центру двора, я поднял голову и увидел Уэстона, который шёл в противоположном направлении, прямо в мою сторону. Как только он оказался рядом, я вскинул руку в знак приветствия. – Привет, Уэсти, как твои дела? Уэстон остановился и, ничего не сказав, уставился на меня. Я застыл на месте и по моему телу внезапно пробежал холодок от странности всего происходящего. Он смотрел на меня напряжённым взглядом, полным раскаяния и печали, после чего внезапно сказал: – Прощай, Анон. Я удивлённо нахмурил лицо. – А? О чём это ты, чёрт возьми? Я пока никуда не уезжаю и пробуду на этой базе ещё четыре дня, – ничего не понимая, сказал я. – И всё же, сейчас всё закончится. Ведь это наша последняя встреча, друг. А потому я хочу попрощаться с тобой. Раньше у меня не было возможности сделать это как следует, но теперь, возможно, я смогу, – с грустным вздохом отозвался он. Я ущипнул себя за переносицу, после чего убрал руку и вновь посмотрел на Уэстона. – Какого хрена, Уэсти? Повторяю, я здесь пробуду ещё четыре дня. К чему это сопливое прощание? Он сделал шаг в мою сторону и, остановившись, посмотрел куда-то вверх. Я проследил за его взглядом, скользя глазами по дневному небу, цвет которого начал постепенно меняться и становиться мрачнее, словно там вот-вот должны были сгуститься тучи и хлынуть ливень, чего в принципе быть не могло, ведь мы находились в пустыне. И тут я заметил застывший в воздухе предмет. Металлический, цилиндрической формы, который явно был направлен в сторону Уэстона. Он не двигался, но огненное зарево, струящееся от него вверх, явно намекало, что в любой момент он может выйти из своего замороженного состояния и вновь прийти в движение. Уэстон опять посмотрел на меня. – Это то место, где ты вскоре увидишь, как я умру. И мы больше не сможем с тобой общаться. Я шокированно замотал головой и крикнул ему: – Нет, Уэстон! Это чушь собачья! Этого не может быть! Я не верю тебе! В ответ на это он одарил меня печальной улыбкой. – Однако это правда. Как только эта ракета долетит до меня, моя жизнь оборвётся, в то время как ты… будешь жить дальше. Слёзы начали наворачиваться у меня на глазах. Я стиснул зубы, пытаясь сдвинуться с места, чтобы подбежать к Уэстону и оттолкнуть его с пути ракеты, пожертвовав собой. Но мои ноги почему-то отказывались двигаться. Они словно увязли в зыбучих песках, и я никак не мог ими пошевелить, несмотря на то, что я отчаянно боролся за каждый шаг, который делал, погружаясь всё глубже и глубже в землю. Уэстон вздохнул. – Бесполезно, Анон. Это уже произошло. Книга написана, и моя глава в ней завершена. Ты ничего не сможешь поделать. Но это не твоя вина. – НЕТ! НЕТ! ЭТО НЕ ТАК! Я МОГ ТЕБЯ СПАСТИ! МОГ! Я МОГ ОСТАНОВИТЬ ЭТО! – в ярости закричал я, погружаясь всё дальше в песок и при этом отчаянно царапая его ногтями. – Почему я не увидел эту чёртову ракету?! Почему я не сказал тебе развернуться и бежать?! – Это не твоя вина, Анон, – повторил птеродактиль. Изо всех сил я впился пальцами в землю, пока она продолжала поглощать меня, засасывая в бесконечную бездну. Я позвал Уэстона, но не для того, чтобы он спас меня, а чтобы я мог спасти его. Он сделал несколько медленных шагов по направлению ко мне, сокращая расстояние между нами, после чего присел и посмотрел на меня, пока я погружался в пустоту. – Для меня уже слишком поздно, дружище, – с улыбкой сказал он мне. – Что сделано, то сделано. Ты не смог защитить меня… но ты был добр ко мне. Ты относился ко мне как к равному, а не как к уроду. Ты делился со мной радостями, слушал меня, когда мне нужно было с кем-то поговорить, и заботился обо мне. У нас было не так много времени вместе, но… ты был моим самым лучшим другом. Я сделал рывок и вытянул руку так далеко, как только мог. Я хотел дотянуться до него, но лишь ухватился за кусок земли в нескольких сантиметрах от его ноги. Небо над нашей головой начало трескаться, раздался гром, но я всё же смог услышать слова своего друга: – Ты не смог меня спасти, но это и не было твоей задачей. Ты любил и поддерживал меня, и это значило для меня гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Он протянул свою руку к моей. Но не для того, чтобы схватить меня и вытащить. Он осторожно разжал мои пальцы и вложил в них обугленное серое перо. Я инстинктивно сжал его в руке, а затем…

***

Резко вскочил с дивана, затаив дыхание и не понимая, куда я попал и что вокруг происходит. Жуткая засасывающая меня бездна исчезла, чёрное небо сменило ласковое утреннее солнце, чьи лучи светили мне прямо в глаза, и я, проморгавшись, увидел светло-голубые стены больничной палаты. Не знаю, какой сейчас час, но судя по тому, что уже утро, я, скорее всего, проспал около восьми часов. Когда моя голова прояснилась, я повернул голову и увидел Люси, свесившую ноги с кровати, которая смотрела на меня с обеспокоенным видом. – Анон, ты в порядке? Тебе приснился кошмар? Я быстро вскочил с дивана и направился прямо к ней. – Аккуратней, дорогая! Тебе не надо вставать, – сказал я, оглядываясь через плечо в поисках пакета с капельницей, опасаясь, что её движения могут сместить его в сторону, но тут же понял, что кто-то, похоже, снял его этой ночью. Удивительно. Получается, я спал так крепко, что в палату вошла медсестра, сделала свои дела, а я этого даже не услышал. Да, я действительно сильно устал. Люси улыбнулась мне. – Да ладно тебе, Анон. Я же не ребёнок и легко могу… – начала она, попробовав встать, но тут её колени подогнулись и она со вздохом рухнула обратно на кровать. Я тут же подхватил её за руку и аккуратно придержал. Крылья Люси затрепетали, пытаясь удержать её в вертикальном положении и сохранить равновесие. Она посмотрела на меня со смущением и тихо прошептала: – Хотя мне действительно стоит быть аккуратнее. Она посмотрела мне в глаза, и её щёки слегка покраснели. – Мне… эм… мне нужно сходить в туалет… так что… Я кивнул и нажал кнопку «Вызова медсестры» на пульте у её кровати. Не на одну из зелёных кнопок. Как сказал мне Марко, они предназначены лишь для экстренных случаев. После чего сел на кровать рядом с Люси, держа её руки в своих, пока мы ждали медсестру. Она обхватила меня своими крыльями, продолжая смотреть прямо в глаза. – Ты помнишь, о чём был твой сон? Я коснулся рукой её крыльев. Её серые перья слабо вздрогнули, когда она почувствовала, как я осторожно провёл пальцами по их пушистой стороне. – Да ни о чём. Просто грустное воспоминание о моём пребывании за границей. Люси тихо вздохнула, а затем опустила взгляд. Я никогда не рассказывал ей обо всём, что со мной произошло. Она знала, что я попал под взрыв, от которого у меня остались шрамы, и что в результате того же взрыва погиб ещё один солдат на моей базе. Она никогда не просила меня рассказать обо всём поподробнее. Она просто была рада, что я добрался домой целым и невредимым, хоть и с небольшим опозданием, поскольку мне потребовалось оказать медицинскую помощь. Однако она знала о моих кошмарах. Они становились всё реже и реже, но первые несколько недель после моего возвращения домой были очень тяжёлыми. В лучшем случае я просыпался в холодном поту посреди ночи, а в худшем – с криком вскакивал, хватаясь за руки и грудь. Несколько раз я оборачивался и видел Люси, которая сидела рядом со мной и в панике спрашивала, всё ли в порядке. Мне требовалось несколько мгновений, чтобы понять, кто передо мной и что я вижу свою жену, а не погибшего в пустыне друга. После этого она обычно прижимала меня к себе и успокаивала, до тех пор, пока моё дыхание не становилось ровным. Однако она так и не узнала о масштабах той травмы, которую я получил во время взрыва. Конечно, у неё тоже были свои демоны, с которыми она боролась, но Люси была не единственной из нас, у кого имелись страшные воспоминания. Когда она положила голову мне на плечо, дверь открылась и в палату вошла медсестра. Совсем не похожая на мускулистого Марко, это была обычная миниатюрная пожилая женщина, которая улыбнулась нам с Люси. – Доброе утро, Люси. Надеюсь, вы хорошо спали. Вам что-то нужно? Люси кивнула, всё ещё держа голову на моём плече. – Да, это я нажал кнопку вызова, – ответил я сестре. – Ей нужно в туалет. – Понимаю. Ну хорошо, сейчас я вам помогу, – тут же бодро ответила медсестра и, подойдя к Люси, помогла ей встать на ноги. Я обхватил жену с другой стороны, пока она вставала. Её ноги слегка пошатывались, но при этом были способны удержать её в вертикальном положении. Как только она поднялась, они с медсестрой направились в санузел и закрыли за собой дверь. Я почесал затылок и широко зевнул. Хоть мне и удалось поспать немало часов, сам сон был не самым спокойным из-за неудобного дивана и… жуткого ночного кошмара. «Уэстон, почему я не смог тебе помочь?» – мысленно вздохнул я, доставая телефон из кармана. На экране горело 7:34 утра. Я вновь написал Саманте, сообщив ей, что мы с Люси уже встали. Не знаю, проснулось ли семейство Ааронов, но Саманта, безусловно, была самой активной из них, когда дело касалось текстовых сообщений. Откинувшись на спинку кровати, я убрал руки за голову и стал вспоминать свой недавний сон. Он был об Уэстоне, но… что-то с ним было не так. Я переживал эту сцену десятки раз, и она воспроизводилась практически на автомате, когда мой мозг решал вызвать в памяти тот ужас, однако… этот сон был немного странным. У меня задёргался левый глаз, когда я попытался вспомнить, в чём именно была его странность, но, как и большинство снов, которые мы очень хотим запомнить, он полностью ускользнул из моей памяти. Я снова посмотрел на телефон. Среда, 8 ноября. Маленький значок календаря, расположенный в верхней части экрана, коротко мигал, напоминая мне о моей встрече с доктором Фицджеральдом. Сделав глубокий вдох, я открыл своё приложение с электронной почтой. Звонить ещё слишком рано: их офис, скорее всего, закрыт, по крайней мере, до девяти утра. Но я могу отправить им на почту сообщение. От: anon.mous02@gruumail.com Кому: r.fitzgerald@vbpmc.com Тема: Отмена приёма Доктор Фицджеральд, к сожалению, я не смогу сегодня вечером прийти к вам на приём. Я нахожусь в Волкалдера-Вест с моей женой Люси. Она не выйдет отсюда ещё как минимум 24 часа. Извините за неудобство. Надеюсь, мы сможем перенести нашу встречу. Заранее спасибо, Анон Мус. Нажав на кнопку «Отправить», я услышал приглушённый голос Люси из санузла. Через мгновение дверь открылась и наружу выглянула медсестра. – Люси сказала, что хочет принять душ, так что я помогу ей с этим. Она выйдет через несколько минут. Вы не против? – Конечно, звучит неплохо. Я подожду вас тут, – кивнул я, и дверь снова закрылась, после чего я услышал, как включился душ. Я снова посмотрел на телефон, вспомнив, что мне нужно сделать ещё кое-что, чего я очень сильно не хотел. Но было бы жестоко оставлять наших друзей в неведении. А потому я должен был позвонить Риду и Триш и рассказать им, почему мы так и не приехали. Я вышел в коридор и набрал номер, который Рид прислал мне на Фейсбуп. Сделав глубокий вдох и оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что мой разговор никого не услышит, я нажал на кнопку вызова. В телефоне стали раздаваться гудки. «Наверное, они ещё спят, – подумал я после десятого гудка. – И мне лучше подождать, когда…» – Алло? – внезапно раздался на другом конце голос, принадлежащий моему другу-раптору. – Э-э-э… привет, Рид. – Анон?! – раптор быстро что-то прошептал, отодвинув телефон в сторону, и я услышал голос Триш, который тут же зазвучал с эхом, полагаю, из-за того, что Рид включил громкую связь. – Эй, чувак! Мы… мы так переживали за вас. Что случилось? У вас с Фэнг всё в порядке? – Да, я понимаю. Мне очень жаль, ребята. Я должен был позвонить вам раньше, но у нас случилась неприятность… Люси попала в больницу. Они оба ахнули. Раздался голос Триш: – О боже, с ней всё в порядке?! – Да, ей уже лучше. По крайней мере, по сравнению с тем, что было вчера. Если повезёт, мы сможем выбраться отсюда через день или два. – А что случилось? – на этот раз спросил Рид. – Я… предпочёл бы не вдаваться в подробности, – со вздохом ответил я. Триш снова вступила в разговор: – Ну, а в какой больнице вы находитесь? Мы могли бы… – её голос тут же умолк. Несколько секунд я ничего не слышал, а потом едва различил шёпот Триш, чьи слова были непонятны, и на линии снова раздался голос Рида: – Нам очень жаль это слышать, чел. Скажи ей, что мы посылаем ей наши самые искренние пожелания скорейшего выздоровления, если сможешь, – в его словах я почувствовал нотку грусти. Мне даже показалось, что он каким-то образом догадался, что всё это как-то связано с ними. – Спасибо, Рид, Триш. Может быть, мы попробуем в другой раз. Ну, ещё увидимся. – Ага, береги себя, брат. *Щёлк* Я убрал телефон обратно в карман и вернулся в комнату. Я больше не слышал, как работает душ, но медсестра и Люси ещё не вышли. Через минуту дверь в санузел открылась и я увидел чистую и слегка смущённую птерочку, которую поддерживала медсестра, пока они не добрались до края кровати. – Спасибо вам. Но я могла бы всё сделать сама, – сказала моя жена. Медсестра вежливо ей улыбнулась. – Глупости. Я здесь, чтобы помочь вам. А потому вам не стоит сильно напрягаться, пока вы полностью не поправитесь, – сказала она, помогая Люси устроиться на кровати и снова возвращая её ноги в лежачее положение, после чего, весело хлопнув в ладоши, обратилась к нам двоим: – Итак, кто хочет позавтракать? Почти в унисон оба наших желудка громко заурчали. Я понял, что в последний раз ел лишь вчера днём, так и не отведав тот сэндвич, который Рик и Билл принесли мне в комнату ожидания. Люси тоже ничего не ела с тех пор, как началось это кошмарное испытание. Медсестра понимающе улыбнулась, услышав синхронное урчание наших желудков. – Так-так, полагаю, это означает, что вы оба голодны! Что ж, в таком случае пойду принесу вам что-нибудь поесть. С этими словами она вышла из палаты. Я подошёл к кровати и сел рядом с Люси. Она тут же схватила меня за руку и крепко сжала, поглядывая мне в глаза с выражением раскаяния и открывая рот, словно хотела что-то сказать, но не решалась это сделать. Однако это и не нужно. Пока она не готова будет разговаривать, я не стану на неё давить и буду ждать столько, сколько потребуется. Поэтому я просто придвинулся ближе и обнял её за плечи. – Я здесь ради тебя, Люси, – нежно прошептал я. Через несколько минут вернулась медсестра с двумя подносами больничной еды. Она выглядела так, как и положено больничной еде: в меру аппетитно и не особо вкусно, но для наших урчащих желудков она была чем-то невероятным и мы, с благодарностью приняв у медсестры подносы, принялись за дело. Когда мы заканчивали завтракать, к нам в палату зашли остальные члены семьи Аарон. Саманта принесла с собой корзинку для пикника, полную сэндвичей и закусок на потом, а Незер взял для Люси книгу, о которой стал с восторгом рассказывать. Со стороны могло показаться, что самая простая с виду семья наслаждается совместным отдыхом, а не сидит в палате для психиатрического наблюдения за пациентами. И вот так не спеша день прошёл без происшествий. Мы продолжили весело болтать и проводить время друг с другом, а после стали наслаждаться обедом, который Саманта принесла с собой. Люси, кажется, была в хорошем настроении и уже выглядела не такой измождённой, как прежде. Её цвет кожи стал значительно лучше, и в целом она неплохо восстановила силы. И снова ни у кого не хватило духу задать самый главный вопрос, на который мы все так отчаянно хотели получить ответ. Возможно, это и к лучшему… если мы хотим укрепить психическое здоровье Люси, то, наверное, лучше не стоит допрашивать её о том, была ли её передозировка случайностью или вовсе нет. Ближе к пяти часам вечера члены семьи Аарон начали собираться домой. Я поблагодарил их за то, что они снова пришли навестить нас, и сообщил, что завтра утром снова напишу им, надеюсь, с новостями о том, что Люси будет готова вернуться домой. Проводив родственников в коридор, я помахал им на прощание, после чего они направились к лифту. Подняв руки вверх, я потянулся, услышав, как в ответ на это движение хрустнула моя спина. Последние несколько дней я много сидел на месте и слегка утратил подвижность. «Ох, как же мне не терпится снова заняться спортом. Очень надеюсь, что завтра мы сможем отправиться домой. Я хочу, чтобы всё это закончилось и мы с моей милой птерочкой снова начали спать в одной постели как муж и жена. Но больше всего я хочу, чтобы ей стало лучше». – Добрый вечер, Анон, – внезапно раздался голос позади меня, едва не заставив подпрыгнуть от удивления. Я обернулся и увидел знакомого мне тираннозавра, который держал в своей крохотной ручке портфель. – Доктор Фицджеральд? Что вы здесь делаете? – не веря глазам, спросил я. Он улыбнулся мне своей ласковой зубастой улыбкой. – Как что? Пришёл на приём к своему пациенту, – ответил он.