Семейные узы

Несколько секунд я удивлённо смотрел на своего психиатра, который продолжал мягко улыбаться мне. Мы вдвоём стояли в коридоре: он с модным кожаным портфелем, в хорошо сшитом костюме и в довольно щегольской шляпе, в то время как я выглядел слегка растерянным и напоминал заблудившегося ребёнка. Спустя пару секунд мне удалось в полной мере осознать странность его появления, и я, наклонив голову, сказал: – Эм… привет, док. Извини за наглость, но разве ты не должен был как-то предупредить меня, что планируешь… заглянуть сюда? Доктор Фицджеральд вскинул бровь. – Верно. И именно так я и сделал, когда отправил тебе ответное письмо. Это было около… – он посмотрел на свой телефон, – …10 часов утра. «Чёрт!» – подумал я, тоже доставая свой телефон, впервые с этого утра. Ну конечно, на нём горел маленький значок в виде конвертика, указывающий мне на непрочитанное письмо. Я не стал открывать его и со вздохом убрал телефон обратно в карман. – Понятно. В таком случае извини. Однако… эм… не слишком ли это необычно? Ну, то, что ты пришёл сюда? Тираннозавр пожал плечами. – Нет. В конце концов, я доктор, а это больница, – он окинул взглядом коридор. – И хотя мне не хочется об этом говорить, я провёл на этом этаже очень много времени. Затем он посмотрел в сторону двери, перед которой я стоял, и снова повернулся ко мне. – Значит, здесь находится твоя жена? – Да. Но, я полагаю, что ты и так уже об этом знаешь, раз пришёл сюда, – нахмурив брови, ответил я. – Всё верно. И это ещё одно из преимуществ тесного сотрудничества с больницей, – кивнул доктор Фицджеральд, выжидающе улыбнувшись мне. – Понятно. И, несмотря на то, что я отменил нашу встречу, ты всё равно решил прийти на неё? – вздохнул я. – Боюсь, что так. И потом, ты же знаешь, что не можешь просто так отменить нашу встречу, поскольку эти сеансы оплачиваются государством и обязательны в рамках твоего восстановления после службы. – Я понимаю, но учитывая все обстоятельства… – Учитывая все обстоятельства, я считаю, что сейчас самое подходящее время для проведения сеанса, – перебил он меня. – Кроме того, это даст нам прекрасную возможность поговорить с Люси. Я ущипнул себя за переносицу, вспомнив, что именно это он и предлагал мне во время нашей последней встречи две недели назад. Доктор заметил моё недовольство и покачал головой. – Разумеется, если ты против, мы можем поговорить вдвоём. Я не настаиваю. Я на мгновение задумался, прежде чем покачать головой. – Да нет, я не то чтобы против. Вопрос в другом: согласится ли на это Люси? Мне нужно сперва поговорить с ней. Она… через многое прошла. Доктор улыбнулся мне и молча кивнул в сторону двери, ведущей в её комнату. Я бросил на него последний косой взгляд, после чего вернулся к Люси. Она сидела на краю кровати, переодевшись в домашнюю маечку и штаны, и смотрела в окно. Родители привезли для неё сменную одежду, чтобы ей было что носить помимо больничного халата, в котором она лежала с самого начала. Когда я появился в поле зрения жены, она повернулась ко мне с нежной улыбкой, однако та быстро исчезла, когда она посмотрела мне через плечо с немного шокированным выражением лица. Проследив за её взглядом, я повернулся и увидел, что доктор Фицджеральд тоже вошёл в комнату, улыбаясь Люси и обходя меня по кругу. Он наклонил голову в странном сочетании любезного полупоклона, и его шляпа ловко соскользнула с головы и упала в его открытую ладонь, после чего тираннозавр повесил её на крючок возле двери. Учитывая его анатомические особенности, мне невольно стало любопытно: какой же манёвр он использует, чтобы потом вернуть её обратно на свою крупную голову? Поставив портфель на стол и открыв его, он произнёс: – Добрый вечер, Люси. Я доктор Ройс Фицджеральд, психиатр, к которому Анон ходит последние несколько месяцев. И, достав из портфеля привычные ему ручку и блокнот, он пересёк комнату, чтобы протянуть свою крохотную руку Люси для пожатия. – Рад знакомству. Она встала, чтобы с улыбкой ответить на его рукопожатие. – Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, доктор Фицджеральд, – сказала она. Я сел на диван, в то время как док придвинул одно из кресел так, чтобы образовать из нас троих небольшой треугольник. Когда он сел, приняв свою обычную позу со скрещенными ногами, Люси опустилась на край кровати и перевела взгляд с него на меня. – Прости, что выглядела такой удивлённой. На секунду мне показалось, что к нам в гости пришёл Мо. Услышав эти слова, доктор Фицджеральд улыбнулся и, открыв блокнот, посмотрел на одну из первых страниц. – Ах да, Анон уже упоминал этого джентльмена, на которого, по его словам, я похож. А ещё, во время нашей первой встречи он поинтересовался, не подрабатываю ли я моделью для упаковок пиццы? Он посмотрел в мою сторону, приподняв бровь. – Верно, хотя ты в тот раз даже не улыбнулся. А ведь окружающие обычно находят мои шутки довольно милыми, но вот ты почему-то оказался невозмутим, – пожал я плечами. – Ну, вообще-то, дорогой, лишь я нахожу твои шутки милыми. А вот другие… – вставила Люси, закатывая глаза в слишком уж игривом жесте. Наверное, я должен был бы обрадоваться, что у неё хорошее настроение, но всё же. Затем она снова повернулась к доктору Фицджеральду и спросила: – Значит, вы с Аноном собираетесь провести сеанс в этой больнице? Тираннозавр повернулся ко мне, предоставляя возможность самому ответить на этот вопрос от имени нас двоих. – Э… ну да… но… ты вовсе не обязана находиться при этом рядом. Если, конечно, ты… ну… – сбивчиво начал отвечать я, пока доктор меня не перебил: – На самом деле это была моя инициатива. Я предложил Анону провести нашу встречу с тем, кто ему очень близок и о ком он совсем недавно упоминал. Люси с интересом посмотрела в мою сторону. – О, вот как? И о чём же вы говорили с ним обо мне? Хоть выражение её лица казалось игривым, я почувствовал нотки обвинения в её тоне. Я сглотнул застрявший в горле комок. – Ну, на самом деле, ни о чём существенном. В смысле, хоть ты моя жена… наши встречи с доктором обычно никак не связаны с нашей семейной жизнью. Так что, мы… ну… Птерочка сузила глаза, похоже, собираясь поинтересоваться, что именно я рассказываю о ней доктору Фицджеральду. К счастью, в этот момент он вмешался в наш разговор, чтобы прикрыть меня: – О да, он частенько говорит о тебе. И, исходя из этих разговоров, я понял, что он тебя очень любит. При этих словах Люси опустила взгляд и слегка покраснела. И хотя на её губах появилась слабая улыбка, я всё равно заметил, что что-то не так. Через мгновение она снова подняла глаза на доктора Фицджеральда. – Понятно. Прошу прощения за мою реакцию. Обычно я не очень-то доверяю психиатрам, но… учитывая, где я нахожусь сейчас, – она окинула взглядом палату. – Может быть, это не так уж и плохо. Если я соглашусь посидеть с вами, мне нужно будет что-то делать? – Нет-нет, ничего такого. Мы просто немного поговорим. Мы не будем заставлять тебя отвечать на вопросы, на которые ты не хочешь, и просто обсудим ваши повседневные дела, – отозвался тираннозавр. Моя жена на мгновение задумалась. – Что ж, в таком случае, я не против. Хоть Анон и говорил мне, что сеансы с вами обычно не приносят ему много пользы. Доктор Фицджеральд бросил на меня косой взгляд, в ответ на который я почесал затылок и попробовал невинно улыбнуться. – Да, мне он тоже иногда об этом говорит, – вздохнул доктор. – Но, несмотря на противоречивые чувства твоего мужа, мы используем наше время очень продуктивно. И пусть Анон не воспринимает мои сеансы всерьёз, я могу сказать, что вижу у него заметные улучшения. Например, он сообщил мне, что ему стало сниться гораздо меньше кошмаров, чем раньше. Люси посмотрела в мою сторону. – Анон, у тебя ведь сегодня уже был кошмар, не так ли? А папа упомянул, как ты вскочил от плохого сна, когда вы сидели в комнате ожидания. Я опустил взгляд, непроизвольно сжав руки. Я бы предпочёл, чтобы этого не всплывало, но теперь уже слишком поздно. – Ну да, было такое, – тихо ответил я. Доктор Фицджеральд что-то записал в свой блокнот. – Вот как? А ты не мог бы побольше рассказать мне об этих кошмарах? – спросил он у меня. – А что тут рассказывать? Это всё те же кошмары, что я видел раньше. Я вновь был в пустыне и видел, как Уэстон погиб от взрыва ракеты, а я получил ранения. – Уэстон? Кажется, ты никогда раньше не упоминал имя этого солдата, – заметила Люси. Доктор перевёл взгляд с Люси на меня. – Не упоминал? – Да. Просто это немного не та тема, которую стоит обсуждать за обеденным столом, док, – неуверенно потерев шею, ответил я. Тираннозавр мягко улыбнулся. – Ну, тогда хорошо, что мы сейчас не за обеденным столом, – он махнул рукой в сторону Люси и посмотрел на меня, без слов намекая, что это прекрасная возможность рассказать ей обо всём. Я сделал долгий и глубокий вдох, после чего выпустил воздух через ноздри. Он прав, я больше не хочу хранить секреты от Люси. Да и вообще сейчас нет особых причин держать это в себе. – Ну хорошо, его звали Джереми Уэстон. Он был рядовым первого класса и служил на той же базе, что и я. Он появился у нас с новой группой, которая прибыла примерно за два месяца до… его смерти. Я взглянул на Люси, которая внимательно меня слушала, и бросил взгляд на её крылья, что находились в своём обычном полусложенном состоянии у неё за плечами. Это невольно заставило меня вспомнить о том времени, что я провёл со своим другом, и на моём лице появилась широкая улыбка, из-за чего птерочка недоумённо уставилась на меня. Заметив, как она на меня смотрит, я прибавил: – Хех, знаю, что это прозвучит глупо, но он… сильно напоминал мне тебя. И я говорю сейчас не о характере или увлечениях. Он определенно был очень мужественным и всё такое, но при этом… он был птеродактилем с редким генетическим заболеванием, из-за которого выглядел… слишком уж женственным и имел пернатые крылья, как у тебя и Саманты, а не кожистые, как у Незера или Рипли. И чешуя у него была более светлого цвета. Другие парни принимали его за девушку, пока он в упор не говорил им, что это не так, и даже тогда находились тупицы, не до конца ему верившие. На мгновение у Люси появилось озадаченное выражение лица, а затем ей на ум пришло какое-то озарение и она сказала: – Кажется, нам рассказывали об этом в школе на одном из уроков по биологии. Там было что-то о том, что у птерозавров-парней может произойти дисбаланс X-хромосом, который способен привести к тому, что обычные половые признаки будут изменены на те, что принадлежат противоположному полу. Я кивнул. – Да-да, похоже, у него было нечто подобное. Ха, ты даже не представляешь, как странно было дружить с парнем, у которого крылья были очень похожи на твои. Например, когда он проходил мимо, и я видел, как они покачиваются с другой стороны ящиков, мне невольно казалось, что это ты, приехавшая навестить меня. При этих словах Люси слегка улыбнулась, взглядом призывая меня продолжить. – В общем, он был моим другом. У нас с Уэстоном было много общего, да и если подумать, я был единственным из солдат на базе, кто не относился к нему как к уроду. Все называли его Божьей коровкой, а прозвища в армии – это как ловушки для пальцев на ярмарке: чем сильнее сопротивляешься, тем больше они давят. Но я никогда не называл его этим прозвищем. Для меня он всегда был просто Уэстоном или Уэсти, если у меня было хорошее настроение. Но тут улыбка на моём лице быстро исчезла, а губы начали дрожать. – Уэстон был хорошим птеродактилем, и он… был моим другом. Я видел, как он умер. Погиб в одно мгновение от грёбаной ракеты, прилетевшей из ниоткуда. Осколки его костей впились мне в грудь, а одежду залило кровью. Представляешь, всего мгновение назад он шёл впереди, поднял руку, чтобы сказать мне «Привет», а уже в следующую секунду он… он даже не успел закончить фразу, как его не стало. Господи. У меня на глазах навернулись слёзы. Грёбаные, мать твою, слёзы! А я-то думал, что с этим покончено. Наверное, это из-за дурацких кошмаров, в которых всплывали эти ужасные воспоминания. Я начал оглядываться в поисках салфетки. Доктор Фицджеральд хотел было встать, но остановился, когда Люси пересекла комнату и села рядом со мной, с коробкой салфеток в руках. Она передала её мне, а другой рукой и крылом обхватила меня и притянула к себе, обнимая сбоку. Я поднял взгляд на доктора Фицджеральда, вытирая лицо. Он смотрел на нас двоих с тёплой улыбкой. Через несколько мгновений после того, как я пришёл в себя, Люси спросила: – Почему ты никогда не рассказывал мне о нём? Я открыл рот, но тут же сделал паузу. Я знал ответ, и он был не очень хорошим. Выдохнув через нос, я всё же решился ответить ей, ничего не скрывая: – Я не хотел обременять тебя своими проблемами. У тебя и без меня имеются собственные демоны, а добавление к ним ещё и моих наверняка перегрузило бы тебя. Как и ожидалось, Люси не понравился мой ответ. Она убрала своё крыло и руку с моего плеча и приподнялась на несколько дюймов, чтобы заглянуть мне в глаза. Выражение её лица было не сердитым, но и не довольным или радостным. Она была сильно озадачена. – Обременять меня? Ты так много делаешь, чтобы помочь мне, и при этом всё это время держал в себе такое горе, потому что думал, что оно будет мне в тягость? Я считала, что мы с тобой одна команда и не имеем друг от друга тайн. Так почему же ты не поделиться этим со мной? Я помассировал пальцами лоб. Теперь, когда она сказала это, я действительно выгляжу полным тупицей. – Ну, если честно, у меня был доктор Фицджеральд, и я думал, что этого вполне достаточно, – попытался оправдаться я. – И хоть я несерьёзно относился к нашим сеансам, они действительно мне немного помогли. Я повернулся к тираннозавру. – Верно, док? Ты же сам сказал, что у меня есть улучшения. Он пожал плечами. – С одной стороны, да, но я всего лишь твой психиатр, Анон. И хоть ты всегда можешь довериться мне и попросить совета, со мной ты встречаешься всего один час раз в две недели, а со своей женой ты проводишь время каждый день. «Чёрт возьми, док! Ты должен был заступиться за меня! Однако ты прав», – мысленно произнёс я и, вздохнув, сказал: – Да, это так. Я стыдливо посмотрел на Люси. – Прости меня, любимая. Я должен был рассказать тебе обо всём раньше. Ты права, мы – одна команда. И я больше не хочу ничего от тебя скрывать. Она снова придвинулась ко мне и положила свою руку поверх моей, и я с улыбкой нежно сжал её пальцы. Доктор Фицджеральд опять что-то записал в свой блокнот, а затем поднял глаза на Люси. – Ну хорошо, с этим мы разобрались, а теперь я бы хотел, чтобы ты, Люси, немного рассказала мне о себе. Конечно, у меня есть обрывки из того, что рассказывал мне Анон, но я бы не отказался узнать тебя получше. Люси села чуть ровнее и приняла неуверенную позу. – Ну… я не знаю, о чём мне рассказывать. Я работаю учительницей в своей церкви, которую также посещаю по воскресеньям вместе с моими родителями, а с недавних пор и Аноном. Она посмотрела в мою сторону и улыбнулась, когда сказала это. – Хм… а ещё я люблю готовить, читать и смотреть фильмы и телепередачи вместе с Аноном, – на этом она прервалась, как бы говоря, что полностью исчерпала свой список особенностей. – А как насчёт друзей? Есть ли у тебе кто-то, с кем ты проводишь время в обществе, кроме родителей и мужа? Вопрос доктора Фицджеральда заставил Люси вздрогнуть. Она быстро перевела взгляд с меня на него. Если ей было интересно, о чём я говорил с ним о ней, то теперь она это знала. – Нет… не совсем, – ответила она, тихим неуверенным голосом. Однако доктор Фицджеральд и не думал отступать и продолжил свой допрос: – Да? И почему же? Она убрала свою руку с моей и положила обе ладони на колени, после чего заметно сжалась, втягивая плечи внутрь, что было очень нехорошим знаком. – Я… я потеряла их всех в старших классах. – Как так? – спросил тираннозавр. Она разорвала зрительный контакт с ним и теперь смотрела на пол, приблизив клюв к груди. Её руки ещё плотнее прижались к бокам. – Триш… моя подруга детства… она больно ранила Анона, а ещё пыталась изменить меня, и она… действительно это сделала. А когда я больше не захотела её слушать, она набросилась на меня. Она говорила мне очень обидные вещи. Доктор Фицджеральд сделал несколько новых пометок. Люси тем временем всё больше стала закрываться от нас. Её крылья начали смыкаться, заключая её в кокон. «Пожалуйста, не надо, Люси. Пожалуйста», – мысленно взмолился я. – Значит, эти разногласия привели к разрыву между тобой и Триш? – тем временем произнёс док. – Но ссоры бывают у всех, включая лучших друзей. Ты пыталась потом поговорить с ней? Люси ещё больше вжала голову в грудь. Её пальцы разжались и медленно прикоснулись к крыльям. Я тихонько сдвинул руку в сторону, в направлении зелёной кнопки на стене, но доктор Фицджеральд покачал головой, заставляя меня остановиться. – Она и… другие наши друзья пытались мне помочь на выпускном. Но всё… всё пошло не так, как они хотели… и я… мне очень жаль… я всех их подвела… Доктор Фицджеральд наклонился вперёд, раздвигая скрещенные ноги, но я не воспринял это как знак того, что мы приближаемся к завершению сеанса, как это было раньше. Наоборот, мне невольно показалось, что он стал максимально сосредоточен. – Твои друзья пытались помочь тебе, но ничего не вышло. Это печально, однако вы тогда учились в старшей школе, а с тех пор прошло немало времени. Кроме того, ошибки допускают все, особенно в таком возрасте. Так что тебе стоит забыть о них и идти дальше. Ведь если держать эту боль в себе, ты никогда не сможешь полностью побороть её. Люси стала громко бормотать: «Простите, простите», пока кончики её пальцев медленно заскользили между перьями. Я бросил взволнованный взгляд на доктора Фицджеральда, готовясь схватить Люси за руки, чтобы не дать ей причинить себе боль, но он лишь поднял руку, чтобы остановить меня, после чего наклонился вперёд и произнёс очень спокойным и чётким голосом, в котором чувствовалось столько авторитета и влияния, что к нему невольно хотелось прислушаться: – Люси, а расскажи-ка мне о своей свадьбе. Её дыхание сбилось. Она всё ещё держала голову на груди, но её пальцы перестали смыкаться на перьях. Несколько секунд я слышал только её дыхание, напряжённое, но ровное, пока она обдумывала слова доктора. – Каким было твоё свадебное платье? – задал ей вопрос тираннозавр. Я едва мог разглядеть лицо своей жены из-за волос, что упали на бок, но я уловил движения её глаз, которые метались туда-сюда, пока она пыталась вызвать в памяти воспоминания. – Ну… оно было белым, – наконец слабым шёпотом произнесла она. Тон доктора Фицджеральда стал ещё мягче и по-прежнему вызывал расположение: – О, традиционный свадебный цвет, очень хорошо. Что ещё ты можешь рассказать мне о нём? Она начала убирать руки от крыльев и слегка приподняла голову. Её дыхание стало более спокойным. – Эм… ну, на нём были кружева, и… плиссированная юбка, из-за чего оно немного напоминало мои перья. Один из её пальцев вытянулся вперёд и нежно провёл по перу на левом крыле. – А ещё на нём был воротник с красным камнем. Рубином. Он был прекрасен. – Да, звучит красиво. И это платье всё ещё у тебя? – спросил тираннозавр, попутно добавляя в свой блокнот новые записи. Люси кивнула, и её руки полностью опустились вниз и больше не держались за крылья, а осанка стала заметно ровнее. – Хорошо. Что ещё ты помнишь о своей свадьбе? – участливо поинтересовался доктор. Люси прикрыла глаза. Она по-прежнему смотрела на пол между нами, но всё же сделала глубокий вдох, после чего ответила: – Всё. Я помню о том дне всё. Церемония проходила в нашей местной церкви. Я так нервничала, что не могла сдержать трепета своих крыльев, но мама помогла мне успокоиться. Она сказала, как сильно меня любит и как счастлива за нас с Аноном. Когда она говорила об этом, её крылья начали слегка подрагивать. – Цветы вокруг алтаря были прекрасны, но когда я шла к нему, единственным, кого я видела, был Анон. Всё остальное не имело для меня значения. Был только он и я. Я так отчаянно захотел броситься к ней и обнять, но глаза доктора Фицджеральда безмолвно сказали мне, что ещё рано и нужно подождать, а потому я остался неподвижным, сосредоточив всё своё внимание на словах Люси, которая в этот момент говорила: – Я никогда не думала, что у меня будет такой день. Когда я была подростком, я даже не представляла, что когда-нибудь выйду замуж. Во мне было столько горечи и обиды, что я не хотела ни с кем говорить, кроме своих друзей. Я… я даже пыталась оттолкнуть от себя Анона, когда мы впервые встретились. Я не хотела иметь с ним ничего общего. Но он… каким-то образом прорвался сквозь всё это. Он увидел во мне то, чего не замечали ни мои друзья, ни даже я сама. Он полюбил меня, хотя я не заслуживала его любви. Он принял меня такой, какой я была, и поддержал. Он посвятил себя мне через наш брак и сделал меня счастливее, чем я когда-либо была в своей жизни. Наконец она подняла голову. Её крылья вернулись за спину, а сама она поправила на себе волосы, убирая их в сторону и краем глаза замечая меня, всё ещё сидящего рядом с ней на диване. Она резко повернулась, её глаза расширились, и она сделала вздох. Через мгновение её удивление сменилось слезами, и она бросилась ко мне, обнимая одновременно руками и крыльями и повторяя моё имя сквозь приглушённые рыдания. Я быстро ответил ей тем же, прижимая к себе, пока она выплёскивала наружу все свои эмоции. Слёзы скапливались в моих глазах, когда я говорил ей, что люблю её. Через несколько мгновений я переключил взгляд на доктора Фицджеральда. Он перелистнул страницу в блокноте, выводя несколько новый пометок и снова откинувшись в кресле, скрестил ноги. Когда Люси пришла в себя, она слегка отстранилась и взяла мои руки в свои. Мы сидели, глядя друг другу в глаза. Красивая, нескладная женщина, которая смотрела на меня, была той самой, кого я хотел видеть в своей жизни. Но… кое-что ещё было не решено. Я должен был знать. Должен был во что бы то ни стало спросить у неё. Сделав глубокий вдох, я произнёс: – Люси… почему ты взяла мои таблетки? Она растерянно моргнула и опустила взгляд на пол. Любящая улыбка исчезла с её лица. – Я… мне было очень страшно. Я не знала, что ещё можно сделать. Моё сердце практически разорвалось на две части, когда я задал ей следующий более ужасный вопрос: – И ты… решила свести счёты с жизнью? В одно мгновение её глаза встретились с моими, став невероятно широкими, чем я когда-либо видел раньше, и громко произнесла: – Нет! О боже, нет! Я… это был несчастный случай! Я… я не знала, что они вредны мне! – слёзы снова потекли из её глаз. Я не смог сдержаться, чтобы не обнять её и не притянуть к себе ещё раз. Я по-прежнему не считал себя религиозным человеком, но в этот момент всё, что я мог произнести, было: «Слава Богу, слава Богу». Затем своим помутневшим от слёз взглядом я заметил доктора Фицджеральда, делающего очередные пометки. Он еле заметно кивнул, что доказывало, что тираннозавр пришёл к тому же выводу, что и я: Люси говорила правду. Я ещё крепче прижал её к себе, и моё сердце учащённо забилось. Пустота, которую я ощущал в своей груди последние несколько дней, начала постепенно исчезать. К этому времени мы оба уже пролили немало слёз. Небольшая гора использованных салфеток скопилась на столике перед нами. Когда мы в очередной раз вытерли глаза, я догадался, какая линия вопросов должна последовать дальше. Самое сложное было позади, но теперь нам нужно было докопаться до сути этой проблемы. Доктор Фицджеральд, похоже, думал точно так же, как и я, несмотря на то, что молчал последние несколько минут. – Люси, почему ты испытывала настолько сильный страх, что сочла необходимым принять антидепрессанты Анона? – задал он ей вопрос. Она резко втянула носом воздух, собираясь с мыслями. «Я знаю, что сегодня на тебя обрушился целый вихрь эмоций, дорогая, но, прошу, оставайся сильной ради меня. Потерпи ещё немного», – подумал я, видя, как она смотрит мне в глаза. – После того, как я узнала о твоей встрече с Ридом и Триш… я почувствовала себя ужасно. Я понимала, что твои намерения не были плохими, но… мне было обидно, что ты не можешь мне доверять. В голове промелькнуло воспоминание о разговоре с Рипли. Он тоже как-то поссорился с Самантой из-за того, что держал от неё в секрете свой новый шар для боулинга. Он упомянул, что Саманта была расстроена не из-за шара или денег, а из-за того, что Рипли не доверял ей настолько, чтобы рассказать о нём сам. Я кивнул в знак понимания, но Люси продолжила дальше: – Это была… лишь часть моих проблем. Мне было больно оттого, что ты не можешь мне доверять, но ещё больнее, что ты… не веришь в меня. Я покачал головой. – Что ты имеешь в виду? Я всегда… – попытался произнести я, но она подняла руку, прося дать ей закончить. – Когда ты за моей спиной встретился с ними, мне показалось, что ты не веришь в меня. Я знаю, что мне было тяжело, и испытывала стыд, осознавая какую боль я причинила тебе, а потому изо всех сил старалась быть сильной. Она опустила голову. – Я знаю, ты не хотел этого, но мне показалось, что я тебя подвела. Люси начала дрожать. – Ты встречался с нашими друзьями, восстанавливал старые связи, а я осталась позади со своими глупыми проблемами. Мой страх, моё беспокойство, моё дурацкое выдёргивание перьев… я словно стала тебе лишней… Тут она не выдержала и закричала: – И это всё моя вина! Мои дурацкие, блядь, проблемы! Почему я не могу просто взять и забыть их?! Почему я продолжаю усложнять жизнь всем кто мне дорог?! Она заскрипела зубами, поднося ладони к лицу. Я протянул к ней руку, но она лишь отстранилась от меня. Я замер с открытым ртом и протянутой рукой, не в силах подобрать нужные слова. Я и понятия не имел, что творилось у неё в душе. Люси издала разочарованный стон, а её руки снова опустились на бока. Она продолжала смотреть вниз на пространство между нами. – Я согласилась встретиться с ними, потому что хотела стать сильнее ради тебя. Но… я была к этому не готова. Я гнала от себя мысли и страхи, что снова задену их чувства, что снова всё испорчу… но страх, что я могу потерять тебя из-за своих нелепых проблем оказался сильнее и я… я решила отодвинуть их в сторону. Но когда наступила ночь… я сломалась. Я не смогла продолжать это делать. Мрачные мысли вновь одолели меня. Когда я зашла в ванную, я была очень близка к тому, чтобы начать выдёргивать себе перья, но потом остановилась, потому что знала, что этим снова всё испорчу. И тогда… я увидела твои таблетки. Слёзы снова начали наворачиваться у неё на глазах, однако она всё равно продолжала: – Я не прочитала этикетку. Я не знала, что они опасны для птерозавров. Я знала только, что это антидепрессанты, а я чувствовала себя довольно паршиво. Я… не знала… Она издала болезненный смешок. – Ха! Ещё одна глупая ошибка от такой дуры, как я! Я просто ничтожество, недостойное тебя! Я попытался заговорить. – Люси… я… Наконец она подняла на меня глаза. По её лицу текли слёзы. – Мне так жаль за всё. Я… я хочу исправиться. Правда, хочу. Я хочу стать сильнее ради тебя и ради нашего совместного будущего, я… – она замолчала, обхватив руками живот и едва не упав на пол, после чего проговорила между рыданиями: – Я хочу быть сильной ради нашей семьи… и будущего ребёнка! В одно мгновение я обхватил её руками и притянул к себе так близко, как только мог. Она зарылась лицом в свои руки и зарыдала в агонии. – О боже! Если бы я уже была беременна и сделала это… о боже! Боже! Я обнял её, пока она плакала. Мои собственные слёзы стали капать ей на волосы, пока я нежно успокаивал её, сквозь собственные приглушённые рыдания: – Успокойся, милая, всё хорошо… всё хорошо… Я был сломлен. Единственный звук, который я в данный момент слышал, был голосом моей бедной жены, которая крепко прижималась к моей груди. Я её подвёл, заставил чувствовать себя неполноценной своими недальновидными и глупыми поступками. И всё, что я мог сейчас сделать – это обнимать её и плакать вместе с ней. Мы оба были опустошены. Спустя несколько минут, наши глаза пересохли и рыдания прекратились. Я продолжил держать её в объятиях. Доктор Фицджеральд внезапно заговорил, слегка испугав нас обоих, так как мы почти забыли, что он находится возле нас. – Я вижу, что вы оба испытываете сейчас множество эмоций, и всё же я должен поздравить вас двоих. Вы добились невероятного прогресса, и всё это за какой-то час. Я с удивлением посмотрел на часы из-за плеча Люси. Ого! Вообще-то мы просидели тут час с лишним. Док задержался ради нас! А тираннозавр тем временем продолжил, повернувшись ко мне: – Анон, я думаю, что ты поступил правильно, поделившись своим прошлым с Люси. Для обоих участников отношений жизненно важно быть открытыми и честными друг с другом. В конце концов, если ты не доверяешь самому близкому тебе динозавру, то кому тогда ты вообще можешь доверять? Он повернулся к моей жене. – Люси, ты проявила невероятную силу и мужество, поделившись своими чувствами сегодня. Ты не смогла бы этого сделать, если бы у тебя не было этого в душе, и я благодарен тебе за это. И хотя ты всё ещё страдаешь от своего прошлого, я верю, что ты сможешь преодолеть эти трудности. И с этими словами он встал и закрыл свой блокнот, а затем убрал его вместе с ручкой обратно в портфель. – Теперь что касается вас двоих. Как я уже сказал об этом Анону две недели назад: обычно я не занимаюсь консультированием пар, но могу с уверенностью сказать вам, что уже давно не встречал такую милую супружескую пару, которая бы любила друг друга так же сильно, как вы. И хоть никто из вас не идеален и не безупречен, вы оба пробуждаете лучшее в себе и в своей второй половинке. Если вы и дальше будете оставаться честными друг с другом и оказывать поддержку, то я уверен, что вы оба проживёте счастливую и полноценную жизнь… вместе. Доктор Фицджеральд захлопнул свой портфель и направился через всю комнату к своей шляпе. Мы с Люси достали ещё несколько салфеток, чтобы вытереть остатки слёз, прежде чем встать и попрощаться с ним. У двери он обернулся к нам и с улыбкой ловко подхватил шляпу, и она, скатившись по его руке, взлетела в воздух, приземлившись прямо ему на голову. Закончив с этим, он посмотрел на нас двоих и цокнул языком: – Странно. Обычно этот трюк вызывает бурные аплодисменты. Люси хихикнула, а я лишь коротко усмехнулся: – Ну и ну, а мне-то казалось, что у тебя совсем нет чувства юмора, док. В ответ на это тираннозавр подмигнул мне и с улыбкой вышел за дверь. Оставшись в комнате одни, мы с Люси на мгновение замерли в молчании. Мы оба сегодня многое переосмыслили в своей жизни и умудрились снять со своих плеч тяжкий груз. Когда я повернулся к жене, она посмотрела на меня грустными глазами и открыла рот, чтобы что-то сказать, но я опередил её: – Люси, прости меня. Я никогда не хотел причинить тебе боль или оказать давление своими действиями. Я просто хотел узнать, готовы ли Рид и Триш к воссоединению с нами. Я не думал о том, как это повлияет на тебя, и мне очень стыдно. Она опустила взгляд, прижав руки к груди. – Мне тоже стыдно. За всё. Я была тебе ужасной женой. Я мгновенно заключил её в объятия и произнёс: – Не говори так! Ты всегда была замечательной женой, о которой я только мог мечтать. Ты добрая, любящая, красивая. И у меня с тобой были самые счастливые воспоминания в моей жизни. Кроме того, ты потрясающе готовишь. При этих словах она приглушённо хихикнула у меня на груди. – Ты – весь мой мир, Люси. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами. Да, у нас порой бывают трудные времена, но я знаю, что ты найдёшь в себе силы преодолеть все свои страхи. И что бы ни случилось, я всегда буду рядом и поддержу тебя. Она взялась за мою рубашку и притянула к себе ещё ближе, упираясь лбом в мою грудь. – Я люблю тебя, Анон. И всегда буду любить. В ответ на это я нежно погладил её по волосам, чувствуя, как пустота в моей груди стала заполняться чем-то светлым и тёплым. Может, мы оба и неидеальны, но вместе мы составляем единое целое. Люси захихикала. – Ты опять бормочешь. Она подняла на меня глаза… и улыбнулась. И впервые за последние четыре дня её улыбка была искренней, без обид и горечи. Она стала свободна от боли, которую я причинил ей. Это была улыбка женщины, которая любит меня и которую люблю я. Мы поцеловались. Внезапно стук в дверь заставил нас отстраниться. Мы одновременно повернулись и увидели перед собой вчерашнего доктора – коричневого трицератопса. – И снова здравствуйте, Люси, Анон, – поприветствовал он нас. – Ага, эм, привет… доктор Краузе? – сказал я, пожимая ему руку. – Да, всё верно, – улыбнулся он мне, после чего пожал руку Люси. – У меня для вас хорошие новости. Несколько минут назад я разговаривал с доктором Фицджеральдом, который застал меня на выходе. Похоже, он только что был у вас, я прав? – Да, это было немного неожиданно, но я встречаюсь с ним каждую вторую среду, – утвердительно кивнул я. – А потому он решил заглянуть к нам на приём сегодня, что было немного странно. Доктор Краузе хитро прищурился. – Ну да, Ройс любит проводить такие неожиданные сеансы. В любом случае по его рекомендации и на основании того, что все наши тесты и наблюдения прошли успешно, я готов выписать Люси. Он повернулся к ней лицом. – Разумеется, если вы готовы вернуться домой. Она посмотрела на меня и одарила ещё одной прекрасной улыбкой. – Конечно, я бы очень этого хотела, – радостно сказала она, и я был с ней полностью согласен. Пришло время моей любимой вернуться в наше семейное гнёздышко.