Not So Golden \\ Не такой Золотой

В начале августа тренеру удалось добиться для Жана одноместной комнаты в общежитии, чтобы уже к моменту возвращения команды он был адаптирован. А пока Реманн предложил свою комнату для гостей, чтобы оградить Жана от прессы и всей этой неразберихи, связанной с его переходом. Идея принадлежала Джереми. Может, это и не было истинной причиной, но он не посмел сказать тренеру, что у их нового игрока какие-то серьёзные проблемы. Рано или поздно он узнает об этом, но Джереми предпочёл бы, чтобы это произошло позже. Реманн всё ещё выглядел неуверенным во всей этой затее: врачи подтвердили, что Жан, скорее всего, будет готов к началу сезона, но из-за отсутствия надлежащих медицинских показаний, исходя лишь из записей Эбби, которые были единственным источником правды о состоянии здоровья Жана, это не было пуленепробиваемым прогнозом. Реманн позвонил тренеру Морияме, чтобы получить недостающие записи о Жане, и тот, переслал его запрос ответственным лицам, но тренер не видел никакого ответа ни по электронной почте, ни по телефону. Он пытался дозвониться до Гнезда в поисках свежих новостей, но его игнорировали по всем линиям. После победы Лисов на чемпионате, было объявлено, что Рико покончил с собой, не в силах смириться с потерей чемпионского титула, только тогда Реманн прекратил попытки. Было ли это из уважения или по какой-то другой причине, Джереми не мог сказать. Нокс снова общался с Альварес, хотя они так и не обсудили то, что произошло в день игры. Девушка не стала извиняться, а парень не мог ничего сделать, чтобы исправить ситуацию, поэтому они просто продолжали жить как ни в чём не бывало, но до конца года сохранялось неприятное напряжение. Джереми был почти счастлив, когда они попрощались на лето, ведь Альварес и Лайла отправлялись домой. На полдня он почти поверил, что чувствует себя более расслабленным без всех вокруг, но вскоре понял, что одиночество в медленно пустеющем кампусе — не самое подходящее занятие для его беспокойного ума. Переживания превратились в кошмары, а кошмары — в бессонные ночи. В итоге он стал переписываться с ними каждый день, чтобы не сойти с ума. Жан должен был приехать через пару дней. Всё станет известно сразу после его появления. В день икс Джереми с раннего утра был на взводе. Он сверялся с часами каждые двадцать минут и вынужден был поставить телефон на беззвучный режим, так как девушки заваливали его сообщениями в групповом чате. Их распирало любопытство, хотя Джереми должен был забрать Жана из дома Реманнов поздно вечером. Он не винил их. Девочки тоже волновались. План на день состоял в том, чтобы показать Жану окрестности и устроить небольшую встречу, приветствие для них двоих, но только после того, как защитник будет обустроен, накормлен, не слишком утомлён, иначе встреча с Жаном откладывалась на следующее утро. Джереми молился, чтобы Жан помог поскорее покончить с этим, он не мог представить себе ещё одну бессонную ночь на грани приступа паники. Около полудня, когда Джереми вынимал из духовки замороженную пиццу, в кармане зажужжал телефон. Он торопливо вытащил его и чуть не уронил на пол, но в конце концов неуклюже поймал в полёте. Парень нажал кнопку приёма и поднёс телефон к уху. — Джез, — Реманн заговорил серьёзным тоном, прежде чем Джереми успел поприветствовать его. — Тренер! — произнёс парень, стараясь говорить с энтузиазмом, но в итоге всё равно вышло нервно. — Как дела? Жан уже с вами? — Он был уверен, что если рейс не задерживается, то защитник уже должен быть в доме тренера или, по крайней мере, на пути к нему. — Тебе следует прийти сюда, — сообщил Реманн. — Что? Сейчас? — Джереми посмотрел на свою пиццу, затем на часы и уже потом на свои грязные треники. — Э-э… Может где-то через час? — Сейчас, сынок, — ответил мужчина и повесил трубку. Джереми сделал пару глубоких вдохов, но это не помогло. Что-то было не так. Тренер никогда не был таким хладнокровным, если только кто-то серьёзно не провинился. По какой-то причине Джереми чувствовал, что этот кто-то — он. С Жаном что-то было не так. Что-то, о чём Кевин им не сказал. Джереми переоделся в джинсы и взял ключи от машины. До места назначения было двадцать минут езды от общежития, но Джереми нажал на педаль газа чуть сильнее, чем позволял закон, и доехал за пятнадцать. Парень закрыл машину, положил ключи в карман и помчался к слишком знакомым зелёным дверям дома Реманнов. Ему не пришлось долго ждать, пока Клэр Реманн не открыла дверь с обеспокоенным лицом. — Миссис Ре, здравствуйте. Тренер позвонил и… — Прошу, Джереми, проходи. Джеймс ждёт тебя в гостиной. — Здорово, спасибо. Извините за беспокойство. Миссис Ре, всё в порядке? — Джереми снял ботинки и вышел в коридор. — Тебе стоит поговорить с Джеймсом. — Она озабоченно нахмурила брови, и Джереми с полной уверенностью понял, что облажался. Сердце заколотилось в горле. Что могло случиться такого, что не только тренер, но и его всегда приветливая жена стала чересчур загадочной. Был ли Жан вообще там? Может, он отменил встречу в последнюю минуту, и поэтому все были так раздражены? Джереми вошёл в гостиную, и глубокий хмурый взгляд Реманна развеял все надежды, что удастся выкрутиться. — Тренер. Что случилось? — сразу же задал он вопрос. — Жан в гостевой комнате. Я сказал ему, что ты возьмёшь его на обед, — Реманн махнул рукой в сторону длинного коридора. — Разве вы не хотели, чтобы он пообедал дома? — Джереми растерянно огляделся по сторонам в поисках детей тренера, которые обычно уже вовсю крутятся вокруг него. Без них дом казался странно пустым и тихим. — Думаю, тебе лучше пойти к Жану, — тренер сказал это вместо ответа. Выражение его лица было неразборчивым. Он выглядел расстроенным, по-настоящему расстроенным. — Скажем так, есть некоторые моменты, которые изменили планы семейного обеда. — Моменты? — Джереми уставился на двери гостевой комнаты, словно за ними скрывалось какое-то ужасное существо, а не их новый игрок. — Какие моменты? — Скоро ты всё поймёшь, — Реманн говорил спокойно, но его хмурый взгляд не внушал доверия. — Присмотри за Жаном до конца дня, пожалуйста. Нам нужно время, чтобы всё уладить, хорошо? — Уладить? — Джереми чувствовал себя глупо, повторяя за тренером, но в этом не было никакого смысла. — То есть, конечно. Мы можем поговорить позже. Я схожу за Жаном. — Удачи, малыш, — Реманн кивнул и переключил своё внимание на телевизор, игравший на заднем плане. У Джереми не было сил гадать, что имел в виду его тренер. Всё в нём уже было на пределе, и каждый шаг по коридору к дверям гостевой комнаты приближал к панике. Дойдя до спальни и сделав ещё один глубокий вдох, выпрямив спину в менее испуганной позе, он постучал в дверь. Ему ответила тишина, поэтому Джереми добавил: — Жан? Это я, Джереми. Я приехал за тобой. Можно войти? Сказанное «да» прозвучало так тихо, что его можно было не услышать, но Джереми всё равно толкнул дверь и прошёл дальше. Посреди комнаты стоял парень. Рядом с ним на пол была брошена сумка, не больше чем тренировочная у Джереми. Одетый во всё чёрное, он никак не вписывался в дружелюбный, светлый, похожий на гостиничный интерьер. Чёрные волосы — единственная чёрта, которая указывала на то, что это тот самый игрок, с которым Джереми столкнулся на корте пару недель назад. По сравнению с человеком, которого возносили на пьедестал как одного из величайших в истории экси, стоящий перед ним парень был лишь тенью того, что запомнилось Джереми. Жан был значительно выше него, он сгорбился, словно пытаясь сделать себя меньше. Однако его попытки стать невидимым были тщетны: никто не смог бы разглядеть Жана, даже если бы попытался. Его обычно волнистые, почти чёрные волосы были сбриты до миллиметра, а кожа черепа была белой как бумага. Даже при строгой стрижке оставались участки, длина которых казалась неравномерной, что придавало облику странность и создавало впечатление, будто Жан заболел какой-то особой болезнью, но больше всего шокировало лицо Жана. Джереми не мог отрицать, что Моро и раньше был объективно красивым, но теперь всё это было потеряно из-за пожелтевших синяков, покрывавших его лицо, и множества бросающихся в глаза порозовевших шрамов. Один шёл от подбородка к правому глазу, заметно глубже остальных, второй пересекал переносицу и переходил на левую щёку, третий короткий — на подбородке, почти идеально параллельный правому. Его нос также казался немного более искривлённым, чем раньше. Что за несчастный случай привёл к такому набору странных повреждений? Или, скорее, кто всё это сделал? Это определённо не было результатом ДТП. С каким чудовищем столкнулся Жан? Джереми захотелось схватить его и трясти в поисках ответов. Трясти до тех пор, пока он не сможет разобраться во всём этом безумии, в которое они с Кевином оказались вовлечены. Если это было Гнездо или, скорее, кто-то в нём, то он не мог понять, как Жан позволил этому случиться и ничего не сообщил. У Джереми всё переворачивалось внутри при одной только мысли о том, что кто-то целенаправленно делал такие вещи сначала с Кевином, а теперь и с Жаном. Это было уже слишком. Ему стало плохо. Его бы стошнило прямо здесь, на бежевый ковролин, и он навсегда испортил бы этот интерьер. Это была только вершина огромного айсберга, о котором так таинственно говорил Кевин. Это был тот самый бардак, в который он их втянул и о котором его предупреждала Альварес. Во что бы ни был вовлечён Жан, он теперь тоже в этом замешан. Он, команда, тренер, его семья и… Джереми будет плохо. — Извини, — пробормотал он и вышел из комнаты, не дожидаясь реакции Жана. Джереми бросился в соседнюю ванную и с громким стуком закрыл за собой дверь. Он понимал, как невероятно груб по отношению к парню, но ничего не мог с собой поделать. Наклонившись над унитазом, он ожидал встретить рвоту, но ничего не произошло. Его ломало, и он почувствовал, как знакомое и непреодолимое чувство приступа паники овладевает им. Он сел на пол и изо всех сил попытался углубить дыхание, потому что сейчас было не место и не время для этого, но ничего не получалось. Джереми запустил пальцы в волосы и потянул за пряди светлых волос, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что удержит его в этом времени и пространстве. Не для того, чтобы отрешиться от мира на полу ванной комнаты в доме своего тренера. Он сделал ещё один хриплый вдох, когда резкий стук в дверь снова вернул его к реальности. — Открой дверь, Джез. — Минутку, — Джереми прислонился спиной к ванне и снова сделал несколько глубоких вдохов в свои лёгкие. — Сейчас. Я знаю, что ты там делаешь. Впусти меня. — Тренер пару раз дёрнул ручку двери, но Джереми, видимо, догадался запереть её. В конце концов парень поднялся на ноги и, немного шатаясь, пустил тренера внутрь, тут же закрыв за ним дверь. Джереми сел на край ванны, глядя на Риманна с извиняющимся видом. — Тренер, я не представлял. Я действительно не знал… — начал он оправдываться. Это была катастрофа. — Я знаю, Джереми, — он положил руку на плечо парня и попытался успокоить дрожащего Джереми. — Мне жаль. Я не хотел доставлять вам неприятности. — Неприятности? — Тренер поднял бровь. — Мне кажется, Джереми, ты всё понял неправильно. Я не сержусь на тебя, мой мальчик. Я не злюсь ни на тебя, ни на Дэя, ни, не дай бог, на этого бедного слезливого Жана. Я злюсь на того, кто это с ним сделал, слышишь? Я так зол, что могу прямо сейчас поехать в Западную Вирджинию и потребовать ответов от этого ублюдочного тренера Мориямы. Ты понимаешь? Дело не в тебе. Дело в том, что случилось с этим мальчиком. Я никогда не понимал бреда Ваймака о том, что он собирает игроков с богатым прошлым. С ними трудно иметь дело, у них обычно проблемы с отношениями и они хреново умеют работать в команде. Но сегодня, увидев Жана в аэропорту, у меня в груди что-то оборвалось. Посмотри на меня, Джереми. Смотри, — он сжал плечо Джереми, и глаза парня снова заблестели. — Думаю, нам пора перестать смотреть в одну сторону, хорошо? Этому мальчику нужна помощь. — Как мы можем помочь? Как мы можем помочь Жану? Я даже не знаю, с чего начать, — Джереми уставился на своего тренера с паникой в глазах. — Как мы можем ожидать, что с ним всё будет в порядке после того, что случилось? Его лицо, оно… Реманн медленно покачал головой. — Джереми, если ты согласен со мной, делай шаг за шагом, но сначала глубокий вдох, парень, — он подождал, пока Джереми выполнит его приказ, и продолжил: — Я хочу помочь этому мальчику, но я для него всего лишь старый старикан, в отличие от тебя. Ты будешь его партнёром, так что если ты не можешь этого сделать, скажи мне сейчас. Мы не будем спасать Моро за счёт тебя. Если ты скажешь, что не можешь этого сделать, тогда мы посадим Жана на первый же самолёт до Пальметто, а с Ваймаком всё уладим. Джереми некоторое время молча смотрел на мужчину, обдумывая его слова. Он боролся с внутренней борьбой, которая грозила расколоть его пополам. — Тренер, я не знаю, — это был тихий и почти честный ответ. Тренер выждал ещё одно молчаливое мгновение, прежде чем сжать плечо Джереми в ободряющем жесте. Блондин старался не читать слишком многого в выражении его лица, но ему казалось, что он разочаровал Реманна своей трусостью. И всё же подвести кого-то было легче, чем всепоглощающая паника, которую Джереми испытывал, думая о том, как распорядиться жизнью и Жаном в ней. — Всё в порядке, малыш. Всё в порядке. Вероятно, с Дэвидом ему будет лучше. У них есть опыт в таких делах, и у него есть Дэй. Не кори себя за это. Я постараюсь найти билет для Жана. Мне нужен только этот день, хорошо? Ты можешь присмотреть за Жаном на один день? Он, наверное, голоден, а я не могу оставлять его в доме. Девочки расплакались, как только увидели его. — Да… Да, я могу, — Джереми кивнул и сделал ещё один глубокий, но дрожащий вдох. — Мне очень жаль, и спасибо вам, тренер. — Всё в порядке, Джереми. Мы найдём другой способ поддержать этого ребёнка, хорошо? Не волнуйся об этом. — Да, конечно, — он только кивнул, набрался храбрости и снова поднялся на ноги. Тренер вышел из комнаты, и Джереми последовал за ним. Реманн ободряюще кивнул ему напоследок и повернулся, чтобы вернуться в гостиную, а Джереми остался стоять перед полуоткрытой дверью в комнату для гостей. Подойдя ближе, он понял, что Жан стоит на том же месте. Его глаза по-прежнему были прикованы к ковру перед ним. Казалось, он застыл, как изваяние. — Привет, — робко сказал Джереми, войдя в комнату во второй раз, на что Жан даже не сдвинулся с места. — Извини, мне нужно было выйти на секунду. Кажется, я слишком много выпил вчера вечером. Ты же знаешь, как это бывает, — он нервно рассмеялся и отчаянно попытался не смотреть на лицо Жана, потому что знал, что забудет, как говорить, как только увидит, в каком оно состоянии. — Я знаю, что мы виделись на корте и всё такое, но не думаю, что нас когда-нибудь должным образом представляли друг другу. Я Джереми Нокс, — Джереми протянул руку в знак приветствия. Глаза Жана молниеносно метнулись к ней, но затем вернулись к месту на полу. — Ты, наверное, голоден, почему бы нам не… — Я не хотел их пугать, — неожиданно сказал Жан, его голос был хриплым, как будто он давно им не пользовался. Джереми был поражён. — Дети. Я о тех маленьких девочках. Я не хотел заставлять их плакать, — Жан снова поднял глаза, на этот раз на Джереми, и что-то в груди парня сжалось при виде серых печальных глаз. — Мне очень жаль, — Жан говорил осторожно, с прекрасным намёком на французский акцент. — Всё в порядке, Жан. Ничего не случилось. Наверное, они просто были удивлены, — Джереми осмелился сделать шаг к задней стенке, и это вызвало ещё один быстрый взгляд и лёгкое нахмуривание тёмных густых бровей. — Я был рядом с зеркалами. Я знаю, как я выгляжу, — Жан ответил с лёгким укором в тоне, и, к удивлению Джереми, ему было гораздо легче справиться с лёгким хамством, чем с неожиданной и слишком вежливой застенчивостью Жана. — Да… гм, насчёт этого… — он почувствовал, что ему не хватает слов. Парень так привык общаться с репортёрами, и многие говорили, что красноречие — это его дар, но сейчас оно подвело его в полной мере. Джереми чувствовал себя не более красноречивым, чем уличный конус. — Тебе не нужно лгать. Всё в порядке, — тихо произнёс Жан, пытаясь взять свою враждебность под контроль. — Да. Это не так. Я имею в виду… Жан? Что случилось? — Джереми не мог сдержаться. Он снова уставился на лицо Моро. Злобная чёрная татуировка на его скуле была закрыта пластырем, в отличие от ужасно длинного шрама на другой щеке. Он выглядел так, словно швы сняли совсем недавно. — Кевин не рассказывал? — настороженно спросил Жан, голос которого выдавал его удивление. — Нет. Не совсем. Он ничего особенного не сказал. Только то, что это был несчастный случай. Жан говорил под нос с грубым французским акцентом: — Это… Это была моя вина, но это неважно. Это всё заживет. Я смогу играть, ты можешь отправить меня на корт. Я докажу свою пригодность, — сказал Жан и сжал пальцы, на которые Джереми до сих пор не обращал внимания. Даже его руки перенесли насилия. Все пальцы были немного искривлены, а два из них так и вовсе перестали заживать после переломов. Жан говорил об игре, и Джереми не мог даже представить, как он надеется удержать ракетку. — Если это слишком отвлекает, я могу прикрыть их, — он поднял глаза на Джереми и на мгновение задержал взгляд на его лице, чтобы получше рассмотреть. — Эта глупая женщина заставила меня снять пластырь. Сказала, что без них рана заживет лучше, но это ерунда. Всё будет хорошо. — Это ерунда? — повторил Джереми, живо вспомнив фразу, сказанную Жаном по телефону. — «Бывало и хуже?» — Да. Я в порядке, — вновь ответил Жан и сжал кулаки, пытаясь справиться с дрожащими пальцами. — Ты в порядке, — Джереми повторил ещё раз, слишком напряжённый, чтобы разобрать хоть какое-то предложение. — Нет, — он поднял голову, и вид у него был более чем готовый. Готовый к чему? К новому удару? У Джереми открылся рот. — Я… не хочу, чтобы тебе было больно. Я не хочу причинять тебе боль, хорошо? — Нокс говорил осторожно, оставляя Жану возможность всё отрицать. Джереми надеялся, что он всё неправильно понял, но Жан застыл на месте, даже задержал дыхание на некоторое время, прежде чем ответить. — Тренер, вероятно, так и сделает, у него есть на это полное право. Я заставил его детей плакать, — Жан замолчал, но остался сидеть ровно. Он всё ещё выглядел готовым к ссоре, несмотря на свой тон. — Жан, нет, — Джереми покачал головой. Ему казалось смешным, что тренер будет на него сердиться, но о том, чтобы он хотел причинить кому-то вред, не могло быть и речи. — Тренер не причинит тебе вреда. Мы здесь не… не обижаем людей. Разве Кевин не рассказывал тебе о нас? — Я кое-что слышал, — холодные серые глаза Жана почти смело смотрели на Джереми. — Кевин — ненадёжный источник. — Ну, тогда я надеюсь, что я надёжный источник, потому что здесь действительно всё не так. Если это то, что произошло в Гнезде… если твои раны… — Я же сказал, что это моя вина. Гнездо здесь ни при чём, — Жан надулся в нетерпеливой и грубой манере, которую Джереми видел во время его появления на корте. — Ладно. Мы не будем сейчас говорить о Гнезде, но мои слова остаются в силе. Джереми сделал ещё один шаг вперёд, желая похлопать Жана по бицепсу, как сделал бы с любым другим нервничающим первокурсником, но в отличие от мальчиков и девочек, которых он подбадривал, Жан оступился на полшага назад, его взгляд был прикован к руке, которая ещё даже не была полностью поднята. Джереми замер на месте и уставился на человека перед собой. Грубость, которую ещё мгновение назад он едва не принял за высокомерие, теперь превратилась в то, что должно было быть ясно с самого начала. Непреодолимый страх. Жан расширил глаза, ужасаясь малейшему движению Джереми. Как этот человек мог играть в экси с такими рефлексами, Нокс не мог понять. Вместо того чтобы задуматься об этом, он просто опустил руку обратно и подождал, пока взгляд защитника вернётся к его лицу. — Здесь мы никого не бьём, понимаешь? — Да, — механически согласился Жан, напоминая голос в телефоне. — Хорошо. Ты хочешь есть? — Жан покачал головой. — Ну, я собирался пообедать до того, как пришёл сюда, так что как насчёт того, чтобы съездить в кафе? Ты можешь взять пиццу или что-нибудь ещё. Если ты не голоден, тебе не обязательно съедать всё. — Парень кивнул в ответ. — Хорошо, прекрасно, чудесно. Тогда пойдём, — Джереми вышел из комнаты с замиранием сердца, веря, что парень последует за ним так же, как он следовал за своим предыдущим капитаном. — Будьте осторожны, парни, и держитесь подальше от города. Нам не нужны стервятники, которые будут вас преследовать, — произнёс Реманн, когда они проходили мимо гостиной. Джереми кивнул ему, а Жан, казалось, снова окаменел. Как и прежде, его глаза были прикованы к ковру, но по сравнению с тем, как он подошёл к Джереми, в нём не было ни капли напускной враждебности. Не было той уверенности, которую пытался показать Жан. Перед Реманном его пальцы заметно дрожали, а все мышцы казались напряжёнными, готовыми в любой момент броситься в бегство. — Простите… — сказал Жан, и тренер выглядел таким же растерянным, как Джереми пару минут назад. — Ваши дети. С этого момента я буду держаться от них подальше, — объяснил он. Его глаза по-прежнему были устремлены в пол, а тело лишь наполовину повернулось к мужчине. — Не беспокойся об этом. Клэр уже успокоила их. С ними всё будет в порядке, — тренер нахмурился, чтобы выглядеть более уверенным. На отсутствие реакции Жана мужчина поступил так же, как и планировал Джереми. Большинство Троянцев поступили бы точно так же, потому что привыкли к их трогательным методам сплочения команды. Сжатия, «дай пять», игривые удары были их языком любви, поэтому тренер двинулся, чтобы, вероятно, сердечно похлопать его по плечу. Он только поднялся с дивана и сделал шаг к защитнику, когда Жан вдруг согнулся пополам в глубоком поклоне. Дрожь в его пальцах перешла в дрожь всего тела. Джереми и тренер наблюдали за ним с открытыми ртами. — Я приму любое наказание, которое вы сочтете уместным, — тихо объявил Жан. — Жан, сынок. Что, чёрт возьми, ты делаешь? Это что, шутка? — Реманн переместил ногу, чтобы подойти ещё ближе, но рука Джереми со словами «не надо» заставила его остаться на месте. Тренер ошарашенно смотрел между ними, надеясь, что кто-нибудь объяснит, что всё это значит, но Джереми лишь смотрел в ответ с непонимающим выражением лица. Он не знал, что происходит, но был уверен, что Жан находится ровно в одном шаге от того, чтобы сорваться, и будет лучше, если все останутся на своих местах, не создавая лишней суматохи. — Жан. Эй, Жан, — Джереми пытался говорить мягко, но поведение Жана не менялось. — Не будет никакого наказания. Я же сказал, что здесь тебя никто не тронет, ясно? Ты ни в чём не виноват. Ну же, Жан, прекрати эти глупости. — Жан? — тренер подсказывал ему, но при этом старался не шевелиться. Жан слегка приподнял голову, и его взгляд переместился с пола на уровень коленей тренера, но при этом держался подальше от лица мужчины. Он явно не хотел смотреть на него прямо. — То, что говорит Джереми, — правда. Ты думаешь, я собираюсь наказать тебя? Причиню боль? Потому что ты напугал Эмили и Роуз? — Это единственный вариант. Я совершил ошибку, поэтому буду наказан, — Жан ответил с уверенностью человека, объясняющего, что небо голубое. — Тренер никогда не сделает тебе ничего плохого, Жан. Он не причинит тебе вреда. Никто не причинит. Тренер не… — запротестовал Джереми, ошеломлённый тем, как легко Жан принял тот факт, что кто-то собирается сделать с ним Бог знает что, потому что какие-то дети испугались. — Ты можешь быть его фаворитом, но ты не можешь говорить за хозяина. Жан ответил торопливым и горячим голосом. Его глаза, внезапно засиявшие, встретились с глазами Джереми, и у него снова перехватило дыхание. В этих серых глазах горело столько эмоций, сколько Жан ещё никогда не проявлял. Словно кто-то щёлкнул в нём выключателем. Джереми вообще не помнил, чтобы кто-то смотрел на него с такими эмоциями. Может быть, однажды, когда он пытался освободить загнанную в угол уличную кошку, у которой лапа застряла в заборе. Хотя он лишь пытался помочь, животное всё время шипело и царапалось. Глядя на Жана, Джереми увидел не одно сходство с тем котом, что испугало ещё больше, ведь это означало, что Кевин прав. С другой стороны, о том, что Кевин прав, Джереми не был готов даже думать, не говоря уже о том, чтобы действовать в этом направлении. — Жан, сынок, прекрати это дерьмо. Выпрямись и посмотри на меня хоть раз, ладно? — Реманн нахмурился и вернул хмурый взгляд на место. Жан нехотя перевёл взгляд с Джереми на тренера и выполнил просьбу. Несмотря на то, что он старался изо всех сил, зрительный контакт, казалось, прервался через несколько секунд. — Что ты только что сказал? — Реманн наклонил голову, безуспешно пытаясь поймать взгляд Жана. — Мне жаль, — Жан говорил не громче шёпота. — Я… Я могу быть лучше. Обещаю. Простите… — Его руки крепко сжали материал тренировочных штанов, скрывая всё ещё присутствующую дрожь. — Моро, соберись, — тренер говорил всё жёстче, теряя терпение от невнятного бормотания француза, и Джереми очень хотелось, чтобы он прекратил, потому что Жан вдруг стал ещё меньше. Больше ссутулился. Готовый принять удар. — Что ты только что сказал Джереми? — Я сказал, что он не должен говорить за вас, несмотря на своё положение, — тихо перефразировал Жан. — Мне не следовало этого делать. Мне жаль. — Ты использовал слово «хозяин», не так ли? — уверенно спросил Реманн и подождал, пока тот кивком подтвердит, что они действительно не ослышались. — Так ты называешь тренера Морияму? Хозяин? — Да, господин, — Жан снова опустил глаза на ковёр. — Как бы вы хотели, чтобы я обращался к вам? — Я не хозяин. Ни в каком смысле, так что больше никогда не употребляй это слово при мне, понял? — Реманн подождал мгновение, пока всё это дойдёт до него и он соберётся с мыслями. Его усы зашевелились, и он сжал челюсти, подавляя гнев. Судя по тону и языку тела, он был готов взорваться. Жан, напротив, стоял как вкопанный, и только его неглубокое дыхание выдавало панику, в которой он пребывал. — Я уже сказал тебе, что я тренер Реманн. Можно обращаться на «вы», «сэр» или просто «тренер». Я бы предпочёл, чтобы ты не называл меня Джеймсом, но мы можем поговорить об этом через некоторое время, если тебе так удобнее. Только без «хозяина», хорошо? — Да, сэр, — Жан кивнул так, что половина его тела последовала за движением и напомнила Джереми скорее небольшой поклон, чем вежливое покачивание головой. — Хорошо, и как бы я ни был благодарен тебе за то, что ты не позволил Джереми нагрубить тебе, он прав в своих словах. Никто не причинит тебе вреда, если ты этого от меня ждёшь. Единственное наказание, которое ты можешь от меня ожидать, — это несколько дополнительных кругов на тренировке, или если ты сильно облажаешься, тебя усадят на скамейку запасных. Больше ничего, ты меня понял? — На скамейку запасных? И я не буду играть? — глаза Жана неожиданно метнулись к тренеру и остались там. Они были широко раскрыты в шоке, как будто отстранение от игры было гораздо более жестоким наказанием, чем любое насилие. — Вы действительно это сделаете? Экси всегда был хорошим козырем, — эхом прозвучало в ушах Джереми, и от этого ему снова стало плохо. Это был не козырь, а слабое место Жана. Кевин, очевидно, знал, как использовать это в своих интересах. Он ненавидел это и ненавидел то, что Кевин рассказал ему об этом. Он уже знал, что никогда не воспользуется этим знанием по назначению, но в глубине души чувствовал, что это оружие, которое он может случайно использовать против Жана и вечно ненавидеть себя за это. Получить информацию и увидеть, с какой лёгкостью Жан подчинится, было ужасающим сочетанием. Это заставляло чувствовать себя очень могущественным, ведь такой простой трюк давал возможность контролировать другого человека. Джереми не хотел этого и даже не хотел знать о Жане ничего подобного. — Только если облажаешься, малыш. Только если не будет другого выхода, понял? — тщательно проговорил Реманн, изучая лицо Жана на предмет признаков понимания. — Да, сэр, — машинально ответил Жан и снова опустил глаза, вероятно, напуганный бравадой внезапного зрительного контакта. — Хорошо. Теперь иди и не беспокойся о детях. С ними всё будет в порядке. Жан кивнул, и они молча вышли из дома. На крыльце он снова остановился и внимательно изучил лицо Джереми, который всё ещё был слишком потрясён, чтобы комментировать происходящее. Мысли в его голове неслись вскачь, и он лишь молча смотрел на Жана. — Мне очень жаль, — осторожно сказал Жан. — Я не должен был так разговаривать с тобой. — Всё в порядке, Жан, — Джереми пренебрежительно махнул рукой, заставив парня вздрогнуть. Он не хотел об этом думать, иначе у него случится ещё один приступ, который он не сможет себе позволить. Он обещал тренеру один день. Он мог взять себя в руки на один день. Только не думать об этом. — Эй. Ты в порядке. Пойдём. Давай уедем отсюда. Джереми медленно залез в машину, но Жан немного замешкался, прежде чем сесть на пассажирское сиденье. — Кажется, здесь небезопасно, — заметил Жан, оглядывая грязный салон старого автомобиля. — Это настолько безопасно, насколько это возможно. Я отличный водитель, так что не волнуйся, — не успел Джереми повернуть обратно с подъездной дорожки, как Жан уже крепко держался за ручку двери. Джереми подумал, не сказать ли ему, что он слишком драматизирует ситуацию, но решил, что сейчас не время для шуток. Он старался не отвлекаться от дороги и не чувствовать себя ужасно неловко из-за тишины в машине. Когда он повернулся лицом к Жану, чтобы спросить, можно ли включить музыку, ему пришлось открыть рот. Жан, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают, потому что выражение его лица хоть и осталось беззастенчивым, а хмурый взгляд рассеялся, но челюсть напряглась. На его лице появилось выражение безмолвного благоговения. Глаза следили за каждым деревом, мимо которого они проезжали, с таким блеском, какого Джереми раньше не замечал. Это был не Жан Моро, которого он знал раньше или видел по телевизору. Это был человек, скрытый за толстой стеной страха, прикрытого агрессией. Истинный взгляд на Жана проявился прямо здесь, и Джереми был заворожён этим. Заворожён тем, насколько мягким может быть такое жёсткое лицо. Кто-то громко посигналил, и Джереми, вернув внимание на дорогу, в последний момент вывернул машину, которая медленно выезжала на другую полосу, готовая столкнуться со встречным транспортом, обратно на свою полосу. — Чёрт. Это было близко, — пробормотал себе под нос Джереми, а затем оглянулся на Жана, который снова напрягся в своём кресле. — Извини за это. — Отличный водитель, да? — тихо спросил Жан, и Джереми не смог удержаться от того, чтобы не улыбнуться ему в ответ. — Да, обещаю, я очень хорош. Ты не возражаешь, если я включу радио? — спросил он, всё ещё улыбаясь язвительному комментарию, который можно было считать первой шуткой Жана. Тот покачал головой и снова отвернулся. — Какие-то предпочтения? — он снова покачал головой. — Хорошо. Джереми включил радио, и из динамиков полилась песня о нежных дамах. Через мгновение, когда он осмелился ещё раз взглянуть на Жана, к его разочарованию, прежнее выражение лица исчезло. В конце концов они остановились у пиццерии, расположенной немного в стороне от города. Он знал это место благодаря различным однодневным поездкам, которые он совершал с командой и подругами. Пицца была среднестатистической, но достаточно вкусной, чтобы никто не жаловался, и достаточно дешевой, чтобы не беспокоиться. Джереми вышел из машины, как только они припарковались, но Жан остался сидеть на месте. Джереми открыл заднюю дверь машины и наклонился внутрь. — Эй, ты в порядке? Ты идёшь? — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — его голос звучал слегка удивлённо. — Да… Ведь мы сказали, что хотим поесть, верно? — Джереми выглядел удивлённым. — Ты сказал, что хочешь поесть, — поправил его Жан. — Ну, да, но ты ведь можешь сопровождать меня? Взять что-нибудь небольшое? Не могу поверить, что ты не голоден после стольких путешествий. Лично я всегда очень голоден, после самолёта. — Проводить тебя? — Жан внимательно изучал его лицо, словно чувствуя какой-то подвох. — Да? Не могу же я оставить тебя сидеть здесь, верно? — Нокс попытался ещё раз улыбнуться, но улыбка вышла не такой, как ожидалось. — Я могу подождать, — упрямо сказал Жан и перевёл взгляд с Джереми на улицу. — Что не так, Жан? Ты не любишь пиццу? Разве не все любят пиццу? Дело в месте? Она действительно вкуснее, чем кажется. Я ел здесь уже десятки раз и до сих пор жив, — Джереми всё ещё упрямо улыбался. Жан пошутил, так что, возможно, они смогут поладить. Может быть, Джереми всё же удастся всё провернуть, несмотря на их весьма неловкое начало. — Я могу подождать. Тебе не обязательно брать меня с собой. Можешь запереть двери, если не доверяешь мне, — защищался Жан, скрестив руки. — Господи, Жан, — Джереми сел обратно в машину. — В чём дело? Почему ты не хочешь зайти внутрь? Жан молчал ещё долго, его пальцы нервно подергивали, и тут в голове Джереми что-то щёлкнуло. — Это из-за твоей внешности? Ты не хочешь пугать людей? — Жан неловко пошевелился на своём сиденье, и это был тот ответ, который Джереми хотел получить. — Ты мог бы сказать мне об этом. Я не думаю, что кто-то будет против, и я не позволю им говорить о тебе, но если хочешь, мы можем пойти куда-нибудь ещё. — Я не голоден, — твердил Жан, полностью уклоняясь от ответа. — А я голоден, — Джереми сказал громче, чем ожидал, и заметил, как Жан слегка передёрнул плечами в ответ. — Прости. Извини. Я просто… устал и проголодался. Сегодня не мой день. Мы можем просто перекусить, пожалуйста? — Я подожду в машине, — повторил Жан и остался невозмутим. Джереми взвесил свои возможности, но всё же вышел из машины. Он взглянул на ключ и подумал, не запереть ли Жана, но решил иначе. Он зашёл в пиццерию и заказал большую маргариту на вынос, не зная, какую любит Моро. Джереми сел у окна, из которого открывался вид на машину, и достал телефон. После одного гудка трубку подняли. — Джереми. С ним всё в порядке? Он не ответил ни на одно моё сообщение. Он не берёт трубку. Что-то случилось? Я пока ничего не слышал об аварии самолета, но он не подавал признаков жизни. Тренер Реманн должен был позвонить Ваймаку, но от него тоже ничего не слышно. Я не хотел тебе звонить, потому что предполагал, что ты будешь с Жаном, и не хотел, чтобы Жан подумал, что ты шпионишь за ним. Он такой параноик. И… — Кевин? — Джереми довольно долго слушал этот неистовый разговор, прежде чем прервать его: — Эй, чувак, почему бы тебе не сделать глубокий вдох для меня, хорошо? — Кевин всё же послушался, но продолжил почти с той же настойчивостью. — С ним всё в порядке? Он с тобой? Что-то случилось? Могу я поговорить с ним? Скажи ему, что он — невозможный осел с головой в заднице, раз не отвечает на мои звонки. Я схожу с ума. — Я это слышу, — Джереми не мог не улыбнуться про себя. Он считал Кевина и Жана хорошими друзьями, но только бесконечные разговоры Кевина прояснили ему, как сильно он заботится о друге. Как сильно он любил Жана и какая огромная ответственность лежала на Джереми, ведь Кевин доверил его ему. — Он здесь. Он цел и невредим. Не могу сказать, что с ним всё в порядке. — Слава богу, — Кевин не удивился сдержанности Джереми. — Я предупреждал тебя, не волнуйся об этом пока. Он привыкнет к тебе. Ему просто нужно время. — Не сомневаюсь. Полагаю, так бывает после того, как на человека напали, верно? — Джереми услышал, как его голос перешёл в незнакомые тона горького сарказма. Кевин промолчал на это обвинение. — Всё ещё нечего сказать, Кевин? Ты действительно не счёл нужным сообщить нам, в каком состоянии он прибудет? — У тебя есть его медицинская карта, — буркнул Кевин в ответ. — Медицинская карта, в которую заглядывали только врачи. Детали, доказывающие, что Жан сможет играть. Никто не упоминал об изуродованном лице, и я даже не хочу знать, что случилось с его волосами. — Это не имеет отношения к экси. Я не понимаю, почему ты расстроен. Он может играть так же хорошо, как и раньше, даже со шрамом на лице. Если ты беспокоишься о пиаре, то фанаты Моро в любом случае будут есть с твоей руки и… — Ради всего святого, Кевин, — Джереми ненавидел свой гневный голос. Он напоминал ему отца. Джереми пообещал себе, что больше никогда не позволит своему характеру взять верх над ним, и вот он уже здесь. Кричит по телефону. — Тебе не кажется, что мне было бы полезно знать, как он выглядит? — Нет, не кажется, — легко признался Кевин. — Ты не тупой. Я сказал тебе, что с ним произошёл несчастный случай и что у него было много триггеров. Я полагал, что ты знаешь, во что ввязываешься. Ты заверил меня, что справишься с этим. Я не знал, что пара шрамов может стать для тебя такой проблемой. Жан всё тот же. Он может играть так же хорошо, если не лучше, если ты дашь ему время и свободу для выздоровления. Джереми захотелось закричать. Рассказать Кевину, как нелепо он звучал и как вид задней линии всё изменил. Как-то, что Жан Моро вне камеры и вне корта был таким цельным человеком, настолько ошеломило его, что вызвало приступ паники. Увидеть актуальную фотографию должно было стать решающим шагом в процессе вербовки. Вместо этого он чувствовал себя глупо. Ведь несмотря на то, что Кевин постоянно твердил, что Жан будет в порядке и сможет играть, он не ошибся. Лицо Жана не имело к этому никакого отношения. Внешность Жана не мешала экси, а экси было причиной его перевода. По какой-то причине в голове Джереми возник безумный план, что он виноват перед Жаном. Возможно, Кевин тоже был виноват. Может быть, он и был виноват перед Жаном, но он чувствовал себя нелепо из-за того, что позволил шрамам Жана стать спусковым крючком для его срыва. Заявить, что Жан Моро — это слишком для него. Жан Моро больше не был одним из избранных сыновей экси. Он также не был тем жестоким ворчуном, за которого его принимали. Жан Моро был молодым человеком с багажом, который теперь был написан на его лице в виде шрамов. Шрамы, от которых Джереми безжалостно отвернулся. — Ты прав, — в конце концов, сказал он, вместо всего остального. — Я не сожалею, что не сказал тебе. Я говорил тебе, что Жан заслуживает шанса, и я был уверен, что он его получит. Для меня сейчас главное — сделать всё возможное для Жана, Джереми, и я отказываюсь сожалеть об этом. Кроме того, ты видел Джостена. Он похож на абстрактную картину, и люди его любят. Но это не делает его менее раздражающим маленьким дерьмом. Забудь о шрамах Жана. Просто помни, через что он прошёл, прежде чем получил их. Пусть шрамы служат тебе ориентиром, но не затмевают его сущность, хорошо? — Чёрт возьми, Кевин, это неправдоподобно проницательно с твоей стороны, — попытался отмахнуться от него шуткой Джереми. — Я абсолютно серьёзно, Нокс. Расскажи подробнее. Что там происходит? — Он напугал детей тренера, а потом извинился, но также сказал Реманну, что примет любое наказание. Они поговорили об этом. О том, что мы не будем заниматься подобными вещами. Что мы не причиним ему вреда, — Джереми глубоко вздохнул. — Что, блядь, происходит в Гнезде, Кевин? Они… избивали вас, ребята? — Иногда, — Кевин ответил совершенно прямо, к удивлению Джереми. У него возникло неоспоримое чувство, но при этом его желудок опустился при этом подтверждении. — Было много разных наказаний. С Жаном это случалось чаще, чем со мной. Помнишь, я говорил тебе, что Жан находится в другой ситуации, чем я? Так вот, это довольно сильно повлияло на то, что мы пережили в Гнезде. Думаю, с моим отъездом дела у Жана пошли хуже. Впрочем, я мало что знаю о том времени. Возможно, я смогу связать тебя с Рене. Ты помнишь нашего вратаря Рене Уокер? Именно её мы можем поблагодарить за то, что она вытащила Жана. Теперь она точно сможет рассказать тебе о нём больше. — Вытащила его? Ты опять за своё, Кевин. Даёшь мне обрывки правды, а потом оставляешь без целой картины. Это отстой. Я не знаю, смогу ли я работать с тем, что ты мне даёшь, — Джереми положил голову на руку. — Я думал, ты сказал, что сможешь это сделать. Джереми. Ты сказал мне, что уверен, — в голосе Кевина звучала тревога. — Я думал, что уверен, но потом увидел Жана и теперь не думаю, что смогу. Прости, Кевин, но… — Джереми поднял взгляд от стола к своей машине, и ему потребовалось целых пять секунд, чтобы понять, что что-то было не так. Жана не было на пассажирском сиденье. Жана вообще нигде не было видно. — Послушай, Джереми, ты не можешь этого сделать. Чёрт, я должен был догадаться. Мы не можем швыряться Жаном, как будто он какая-то горячая картошка, которая никому не нужна. Ему нужна постоянная обстановка. — Чёрт, — Джереми вскочил на ноги. — Блядь. — повторил он, суматошно оглядывая парковку. — Что? Что случилось? — Кевин был встревожен. — Жан ушёл, — с полной уверенностью заявил Джереми. — Что, блядь, значит, он ушёл? — Я оставил его в машине, чтобы купить пиццу, и теперь он исчез, — Джереми вышел из заведения, не обращая внимания на женщину, машущую ему рукой, что пицца уже почти готова. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря «оставил его в машине»? Он не чёртова собака, чтобы оставлять его в машине. Я специально просил тебя не оставлять его одного. Я говорил тебе, что у него появятся дурацкие идеи. Чёрт, Нокс, клянусь, если… — Ты сказал «надолго»! Меня не было столько, сколько мы разговаривали по телефону. Сколько? Десять минут? Куда он мог деться? Джереми быстро обошёл припаркованные машины, стараясь не паниковать Это было похоже на то, как в своё время он потерял младшую сестру в Walmart. За исключением того, что Жану было не пять, а больше двадцати, а рост составлял почти два метра, и его было довольно трудно не заметить. — Он попытается вернуться в Гнездо. — Что? Зачем ему это делать? Ты знаешь, как далеко находится Западная Вирджиния? У него есть деньги на самолёт? — Джереми крутил головой во все стороны, но Жан был словно слился с землёй. Ни малейшего намёка на то, куда он направился. — Не думаю, что у него есть, но не стоит его недооценивать, он найдёт способ. Джостен добрался автостопом из Колумбии в Пальметто, так и Жан найдёт дорогу обратно в Западную Вирджинию. Они одного сорта маньяки. — Кевин, ты не помогаешь. Я вешаю трубку. Мне нужно сесть в машину и поискать его. Я перезвоню тебе, когда появятся какие-нибудь новости. Не дожидаясь ответа, он завершил разговор и бросил телефон на пустующее пассажирское сиденье своей машины. Джереми резко нажал на педаль газа и выехал с парковки. Парень объездил близлежащие улицы вдоль и поперёк, размышляя, как человек с такой узнаваемой внешностью мог исчезнуть в таком пригородном районе. Вдохновлённый упоминанием Кевина об автостопном приключении Джостена, он примерно через час наконец остановился на заправке, которая, по его расчётам, была ближайшей на пути в Западную Вирджинию. Он сразу же подошёл к скучающему продавцу и попытался успокоиться. Сейчас ему не нужно было, чтобы кто-то заподозрил или вмешался в их дела. Он всё ещё надеялся, что просто найдёт Жана, бродящим по окрестностям. Привлечь полицию или, возможно, средства массовой информации было равносильно открытию врат ада. — На какой номер? — вместо приветствия спросил мужчина, чем выбил Джереми из колеи. — Что? — буркнул он. — Какой насос? — он чуть не закатил глаза. — Я не… — он оглянулся на свою машину, но покачал головой. Ему нужно было взять себя в руки. — Слушайте, я кое-кого ищу. Вы случайно не видели парня? Он высокий, очень короткие тёмные волосы, одет во всё чёрное. — Множество людей входят и выходят отсюда в течение всего дня. За последние несколько часов я мог бы назвать вам трех парней, которые подходили бы под это описание. — Мужчина облокотился на стойку, выглядя ещё менее заинтересованным, чем раньше. — Это важно. Прошу вас. Парня, которого я ищу, трудно не заметить. У него шрам на щеке. — Джереми указал на правую щеку, примерно там, где у Жана был самый большой шрам. — О! Парень со шрамом! — произнёс мужчина, наконец-то немного притихнув. — Да, я видел его. Выглядел как чёртов преступник. Я думал, он попытается что-нибудь украсть, — мужчина неодобрительно покивал. — Он был здесь? Вы видели, куда он пошёл? Есть вероятность, что он сел с кем-то в машину? — и без того нервное сердце Джереми забилось быстрее. — Что с тобой? Что он тебе сделал? Мне не нужны здесь проблемы, — он вдруг стал внимательно разглядывать Джереми с ног до головы. Парень не выглядел так, чтобы быть вовлечённым в преступную деятельность, но, видимо, его мускулистые руки вызывали достаточное беспокойство, чтобы он засунул одну руку под прилавок, вероятно, в поисках спрятанного где-то пистолета. — Он мой друг, — Джереми быстро заговорил, надеясь успокоить подозрительного работника магазина. — Мы ехали на озеро с компанией друзей, передохнули в пиццерии неподалёку отсюда и вроде как потеряли его, — он солгал с дружелюбной ухмылкой. — Пожалуйста, просто скажите мне, если он уже ушёл с кем-то другим, тогда я не буду тратить время на его поиски. Я не хочу, чтобы ему пришлось добираться до общежития, если он всё ещё где-то здесь. — Общежитие? Этот парень — студент колледжа? — Он приподнял бровь, но после ещё одного внимательного взгляда на Джереми его руки вернулись на стойку. — Да. Я могу показать вам свой студенческий билет, если хотите, — Джереми начал рыться в карманах в поисках бумажника. — Он попросился в туалет, даже ничего не купил. Я подумал, что он что-то взял. Потом видел, как он ушёл в заднюю часть здания. После этого я не видел, чтобы он проходил мимо главных окон, так что либо его кто-то подобрал там, либо, возможно, он всё ещё там. Не думаю, что он далеко уйдёт, судя по тому, как он хромает, — Джереми уже шёл к дверям, когда мужчина закончил свой рассказ. — Спасибо чувак, — пробормотал он, и продавец тоже что-то сказал, но Джереми это уже не волновало. Может быть, Жан всё ещё был там. Он быстро обошёл здание и не знал, чего ожидал, но это точно не была чёрная куча, сидящая на обочине. Жан обхватил голову руками, отчего его лицо полностью скрылось, и единственным ярким пятном в море черноты были его ладони, защищавшие голову, которая висела между коленями. — Жан! — громко позвал Джереми, слишком довольный тем, что нашёл его, чтобы беспокоиться о том, что Жан снова вздрогнет, и ускорил шаг. Однако что-то было не так. Жан вскинул голову, но вместо ожидаемой паники при виде приближающегося Джереми увидел лишь мёртвый взгляд. Такая реакция ему не понравилась. — Жан. Эй. Почему ты так убежал? Я волновался, — Джереми затормозил на последних шагах, стараясь изо всех сил не спугнуть парня. — Прости, — сказал Жан и повернул голову так, чтобы смотреть вдаль, прочь от Джереми. Его глаза всё ещё не были живыми, а вся поза была вялой. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Джереми присел, чувствуя себя странно, нависая над спиной у парня. Жан промолчал, словно не услышав вопроса. — Жан. Эй, — Джереми обратился к нему, надеясь вернуть внимание, и придвинулся чуть ближе. Он медленно повёл рукой в его сторону, надеясь, что темп и всё ещё достаточно большое расстояние дадут понять Жану, к чему он клонит. Он надеялся, что такое движение не покажется ему угрожающим. — Я позвонил хозяину, — произнёс Жан через мгновение, и даже его голос теперь казался далёким. Привычный французский акцент стал ещё сильнее, чем Джереми слышал его раньше. — Я знал, что не должен был этого делать, но решил, что если извинюсь, он пришлёт за мной кого-нибудь. Он должен был простить меня. Он всегда прощал. — Джереми застыл на месте и ждал, когда Жан продолжит. — Он сказал, что я сам виноват. Что мне больше нет места среди Морияма, и я не должен стараться вернуться снова, — Жан снова опустил голову, почти спрятавшись в коленях, и Джереми осмелился сделать ещё один шаг, балансируя на грани, так что его протянутая рука оказалась достаточно близко, чтобы коснуться Жана. — Хочешь вернуться? Я сказал Кевину, что он не может заставить тебя присоединиться к нам, если ты этого не хочешь. Послушай, Жан, я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Я слышал, что тренер Морияма уходит в отставку, поэтому в команде появится кто-то новый, и я уверен, что они примут тебя обратно, если ты этого хочешь. — Уходит на пенсию? Хозяин? — Жан нахмурился и перевёл взгляд на Джереми. В них мелькнула искра страха, но в основном это было просто неверие. — Они не могут. Команда принадлежит ему. Без него Вороны будут ничем. — Ну, я уверен, что это большая потеря и они справятся. У него замечательные игроки, так что даже с новым тренером они будут в полном порядке. Джереми натянуто улыбнулся, стараясь звучать как можно более убедительно и ободряюще. Он знал, что не должен этого делать. Не должен подбадривать его, не должен вмешиваться и даже не думать о том, чтобы обещать ему, что всё наладится, когда он планирует посадить его на ближайший самолёт домой. Он не собирался брать на себя ответственность за Жана. Он действительно не собирался этого делать, но как можно было не сделать этого, когда Жан так отчаянно нуждался в чьей-то заботе? Как он мог не захотеть облегчить его состояние, если Жан выглядел так. Такой крошечный, сломанный и просто печальный. Тот самый маленький уличный кот, мокрый от дождя, лохматый и грязный. Жан на тротуаре вызывал у Джереми такую же реакцию. Он не мог представить, что чувствует Жан, потеряв команду и получив запрет на возвращение. Троянцы были его большой неблагополучной семьёй, всем, что у него было на протяжении почти всего года. Жан явно не хотел оставаться в Калифорнии, но и в прежней команде ему были не рады. Это было душераздирающе. — «Потрясающие игроки»? — Жан беззлобно фыркнул. — Никого не осталось. Кевин ушёл и играет с этими… а теперь ещё и Рико… — Жан прикусил нижнюю губу, пока она не побледнела. Кевин упомянул, что отношения Жана и Рико были сложными. Он также попросил его не лезть не в своё дело, поэтому Джереми просто сжал губы, проглатывая все вопросы, которые оставались без ответа. — Я сожалею о твоей потере. Я не могу представить, каково это — потерять лучшего друга, — сказал он осторожно. — Лучшего друга? Он был моим братом, — резко ответил Жан. — Он был смыслом моего существования, а теперь его нет. Я всегда был никчёмным, но теперь у меня нет цели. Я потерял свою семью, свой дом и своё имя, — он перечислял почти со злостью, и Джереми отметил, что действительно добавил «драматичность» в список черт, который он получил от Кевина. — Эй. Он глубоко вдохнул. Вероятно, это было плохое решение, но что поделать, если выбор был невелик. Он должен был это сделать. Он обещал и должен был позаботиться о Жане. Не из-за Кевина, хоть это и было правильно, Джереми хотел быть тем человеком, который поступает правильно. Он протянул руку, сократив расстояние между ними, и осторожно взял Жана за предплечье. К его удивлению, тот не сдвинулся ни на дюйм. — Эй, дружище. Мне очень жаль, но ещё не всё потеряно. Я обещаю. Не могу представить, как тебе тяжело, но у тебя есть шанс начать всё с чистого листа. Новое начало. — Сердце Джереми забилось быстрее. — Мы не Вороны, но мы всё равно хорошие люди, обещаю. Мы не сможем заменить тебе Рико, Кевина или любого другого твоего друга, но мы постараемся сделать всё возможное, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома, хорошо? — Джереми медленно и нежно провёл большим пальцем по ткани длинного рукава Жана. Тот замер, остановив движение, и тут его неожиданно пронзила пара ледяных глаз. — Ты тоже не хочешь, чтобы я был здесь, — холодно сказал Жан, полностью игнорируя утешения Джереми. — Это неправда, — возразил парень, но его желудок нервно сжался. Неужели Жан случайно узнал о его намерениях? — Ты согласился только из-за Кевина. Ты даже не дашь мне играть. Твой тренер уже говорит о том, чтобы посадить меня на скамейку запасных, — Жан нахмурил брови. — Можешь убить меня прямо сейчас, если это то, ради чего ты меня сюда привёз. Джереми уставился на него с изумлением. — Никто не собирается сажать тебя на скамейку запасных, Жан. Поверь мне, в наших интересах, чтобы ты играл. — Ты очень часто просишь меня доверять тебе, — Жан звучал удивительно сердито для того жалкого состояния, в котором он находился. Джереми не возражал. К своему удивлению, он в любой день променял бы грустного Жана на разъярённого. — Я даже не знаю тебя. — Справедливо, — кивнул он и медленно убрал руку. — Так как насчёт того, чтобы позволить мне доказать тебе это? Побудь здесь подольше и увидишь, — Джереми растянул губы в улыбке. Не совсем в той, которую он использовал для поднятия настроения в команде, но примерно такой же. Тёплая, обнадёживающая, совершенно забывающая о его собственных чувствах и сомнениях. — Позволь мне поиграть, — неожиданно потребовал Жан. — Что? Сейчас? — Да. Позволь мне доказать тебе, что я чего-то стою, — Жан напрягся ещё больше, но его глаза, казалось, вновь обрели бодрость. — Тебе не нужно ничего мне доказывать, Жан. Ты уже в команде, — Джереми попытался рассмеяться, несмотря на решительное выражение лица Жана. — Значит, ты не даёшь мне играть, — Жан поднялся на ноги. — Значит, мне нет смысла оставаться здесь. — Жан, — Джереми почувствовал себя беспомощным, но тоже встал. — Не будь ребёнком. Ты знаешь, что тебе нельзя играть. Я не могу выпустить тебя на корт в таком виде. — Je m'en fous! Все ваши врачи слишком мягкие. Я в порядке, — Жан вышагивал по парковке. — Отведи меня в корт. Я могу играть. Джереми молча наблюдал за ним, взвешивая варианты. Кевин говорил ему, что Жан упрям, но это не было обычным односторонним упрямством. Казалось, Жан был одержим идеей сыграть в этот день. То ли для того чтобы Джереми увидел, что он станет хорошим вложением денег, то ли для того чтобы доказать, что, вопреки его собственным словам, он не бесполезен и не всё для него потеряно. Джереми не знал, но он мало что мог сделать. Он мог сказать Жану «нет», что, как он уже знал, не было его сильной стороной, или попытаться выторговать себе выход из этой катастрофической затеи. — Двадцать минут. Не больше. Ничего сложного. Пара упражнений, а потом мы пойдём за едой, — Джереми был недоволен собой. — Двадцать минут? T'es con ou quoi? Что я должен сделать за это время? — Жан шёл прямо на него, видимо, совершенно забыв о своём прежнем страхе. — Соглашайся или нет. Двадцать минут, чтобы продемонстрировать всё, что нужно, или смирись с этим, — серьёзно сказал Джереми. Когда Жан открыл рот, чтобы возразить, он сжал кулаки. — Я вижу твои сломанные пальцы, и ты хромаешь, так что не думай, что я это упустил. Я не позволю тебе нанести себе ещё больше увечий только потому, что ты переживаешь, Жан. Я не только твой друг, но и твой капитан. Я буду делать то, что в интересах команды и твоих тоже. Так что не стесняйся проклинать меня по-французски, если тебе это нужно, но ты получишь двадцать минут и ни секундой больше, — произнёс он твёрдо, хотя это был скорее блеф, потому что на самом деле он совсем не был уверен в своих словах. Если бы Жан заговорил с ним ещё раз, он бы, наверное, позволил ему играть столько, сколько он хочет, если бы ему от этого было легче. Однако Жан, похоже, купился на это: он снова застыл на месте, а его глаза быстро пробежались по позе Джереми, от его сжатых рук до насупленных бровей. — Мне говорили, что ты будешь другим. Ты должен был быть капитаном-солнечный лучик, — сказал он тихо, почти про себя. — Что это значит? — Кевин сказал, что ты будешь милым. Джереми поморщился. — Я и есть милый. Это и есть я хороший, — он устало вздохнул и потёр лоб. — Я просто голоден и устал, а ты не облегчаешь мне задачу, убегая, Жан. — Похоже, я делаю это постоянно, — произнёс парень ещё тише. — Делаешь что? — Вызываю в человеке самое худшее, — Жан отвернулся и по старой привычке провёл забинтованными пальцами по своим отсутствующим волосам. — Ты… Не надо, — Джереми вздохнул, полностью смирившись. — Давай, Моро, выпустим тебя на корт. Уверен, они уже выбросили пиццу в мусорное ведро. Придётся разогреть ту, которую я разморозил на обед. Парень кивнул и последовал за Джереми, как только они уселись в машину, у Нокса зазвонил телефон. Кевин. Он забыл сообщить ему об этом. Джер зажал телефон между ухом и плечом и выехал с заправки. — Он у меня. — Он у тебя?! Почему ты не сказал мне сразу? Я собирался воспользоваться старыми контактами Воронов, чтобы узнать подробности об этом ублюдке. Он в порядке? — быстро заговорил по телефону Кевин. — Я же говорю тебе сейчас, не так ли? — Джереми взглянул на Жана, который уже внимательно смотрел на него. — Это Кевин, — он сказал это только для того, чтобы Жан не подумал, что у него есть какие-то секреты. — Он возле тебя. Дай мне поговорить с этой упрямой задницей! — потребовал парень. — Он хочет поговорить с тобой. — Жан с подозрением посмотрел на Джереми. — Ты не обязан, если не хочешь, — добавил он, к неудовольствию Кевина. — Джереми, дай мне Жана. Я имею право поговорить с ним. — Если бы он хотел поговорить с тобой, он бы взял трубку, — огрызнулся Джереми, чувствуя, как снова вспыхивает его характер. — Он не остановится, пока не услышит меня. Он такой упрямый, — милостиво сказал Жан, протягивая руку. — Мне всё равно… — Джереми прикусил язык, чтобы не сказать лишнего. — Как скажешь. Нокс передал телефон и сосредоточился на дороге. Даже если бы он хотел подслушать, у него не было бы такой возможности, потому что, как только телефон коснулся уха Жана, он перешёл на французский. Джереми даже не знал, что Кевин говорит по-французски, но это не имело большого значения. Он слушал разговор как фоновый шум. Глубокий голос Жана был довольно спокойным, и он больше слушал, чем говорил. Было много «да», и через мгновение он передал телефон обратно. Джереми увидел, что он всё ещё находится в режиме вызова, и снова зажал телефон между плечом и головой. — Теперь ты счастлив? — Что с тобой сегодня происходит, Нокс? Ты ведёшь себя совсем не так, как обычно. «Я… даже не знаю, с чего начать», — хотел сказать он, но вместо этого крепче сжал руль и ответил: — Я устал и голоден. Вот и всё, Кевин. Всё в порядке. Могу я повесить трубку, пока не попал в аварию? — Да, да, только не спускай с него глаз. Я ему ни капельки не доверяю. Ты можешь остаться с ним на ночь? Он опять наделает глупостей. — Не наделает. — Откуда ты знаешь? Ты знаешь его сколько? Пять минут? Он снова попытается вернуться. — Нет, не попытается. Он теперь Троянец, — Он взглянул на Жана, который всё ещё внимательно наблюдал за ним. Жан больше не пытался ничего сделать, ему ничего и не оставалось. Самое худшее, что могло случиться, — это то, что он позвонит Кевину, чтобы тот приехал и забрал его, но пока этого не произошло, Джереми был уверен, что Жан не натворит глупостей. — Не беспокойся об этом, Кевин. Жан теперь под моей ответственностью. — Джереми, ты не можешь… — Пока, Кевин, — он повесил трубку и бросил телефон в подстаканник. — Клянусь, не знаю, как бы ты выдержал, если бы он всё время был рядом. — Он был лучшим из возможных вариантов, — прокомментировал Жан и отвернулся к окну, завершив разговор. Джереми попытался бы вытянуть из Жана ещё что-нибудь, но у него уже не было настроения разговаривать. Корт и домой. Таков был план. Максимум час до того момента, когда он сможет что-нибудь поесть. Его желудок нещадно урчал. Вскоре он остановился перед стадионом, и Жан беззвучно последовал за ним. — Я проведу для тебя экскурсию в следующий раз, когда мы будем здесь. А пока вот шкафчики. Они ещё не написали твоё имя, но это будет сделано со дня на день, — Джереми указал на один из шкафчиков, и Жан долго смотрел на него, не двигаясь. Джереми уже собирался спросить, в чем проблема, но тут до него дошло, что за всё это время он совсем забыл сказать Жану о смене номера на футболке. На красной двери красовалась большая и ярко-жёлтая цифра двадцать девять. — Чёрт. Я забыл тебе сказать. Слушай, я понимаю, что это очень важно, но у нас Клара уже носит третий номер, и для неё это была неприятная тема. Если ты скажешь, что этот вариант неприемлем, я попробую поговорить с ней, — быстро произнёс Джереми. — Я всё ещё буду играть? — спросил Жан, не отрывая взгляда от своего нового номера. — Да… а есть какое-то правило насчёт номеров и игры в Гнезде? — Чем меньше номер, тем больше игрового времени, — объяснил Жан, и Джереми был шокирован тем, что не понимал этого раньше. На самом деле так и было, и он никогда не задумывался о том, что игроки, с которыми он встречался на корте, обычно носили номера ниже десятого. — Здесь такого правила нет. Но, как уже было сказано, если это мешает… — Мне всё равно. Просто дай мне поиграть, — сказал Жан и открыл шкафчик, который был совершенно пуст, если не считать красного троянского полотенца, аккуратно сложенного на полке. Позже Джереми подумает о том, что это было на удивление легко, но сейчас у них была другая проблема. — Твоего снаряжения ещё нет. Они заказали его на более поздний срок. Ты не должен был играть, — объявил Джереми и, заметив нахмуренный взгляд Жана, повернулся на пятках. — Я постараюсь найти для тебя защитное снаряжение на запасном складе. Сегодня мы не собираемся делать ничего особенного, так что всё должно быть в порядке, даже если ты не в очень хорошей форме. — Я могу обойтись и без него, — легко согласился Жан. — Только через мой труп. — Джереми начал рыться в ящике с защитой в поисках того, что подойдёт Жану по размеру. — Я и так подвергаю себя опасности из-за ярости тренера, который вообще тебя сюда пустил. Он бы меня в клочья разорвал, если бы увидел тебя без снаряжения, — парень достал несколько защитных щитков, принадлежавших ранее Глену, который был немного выше и крупнее Жана, но на данный момент они должны были подойти. Когда он повернулся к Жану, в его глазах снова была паника. — О чёрт, прости, чувак. Я не хотел этого говорить. Тренер… он не делает этого, это была просто шутка, но ты всё равно должен их надеть, хорошо? Думаю, ещё нужно взять рубашку и шорты Глена. Я клятвенно обещаю, что мы их стирали. — Ладно, — только и ответил Жан, когда схватил вещи и начал разбирать их из беспорядка, в котором они были. — Сейчас вернусь, — Джереми подошёл к кладовке и, прежде чем достать вещи Глена, достал свой телефон и позвонил тренеру Реманну. — Джез? Ты можешь вернуться, если хочешь. Чрезвычайная ситуация устранена. С детьми всё в порядке. И с Клэр тоже, — мужчина сказал это так спокойно, как будто был более расслаблен, чем пару часов назад. — Мы оставляем его у себя. Пожалуйста, скажи, что ты ещё не позвонил Ваймаку, — прошептал Джереми, нервно оглядываясь на двери. — Мы… почему ты шепчешь? — Не хочу, чтобы он меня услышал. Это… Ты звонил Ваймаку? — Нет, не звонил. У меня не было возможности, и я подумал, что ты передумаешь. — Что? — удивлённо воскликнул Джереми. — Джереми, несмотря на твою улыбку, я знаю, что внутри ты очень нервничаешь. Я знал, что ты мне перезвонишь, точно так же, как знал, что у тебя был приступ паники в той ванной. Потому что я знаю тебя, Джез. Иногда тебе бывает страшно, но ты не можешь оставить людей в подвешенном состоянии. Это противоречит самой твоей сути. Жан… это много, но, возможно, Дэй был прав. Может, мы — подходящее место для него. Правильная среда для того, чтобы такой человек смог восстановиться. Чтобы увидеть, что экси может быть чем-то другим. Не только наказания, правила и грязные победы. — Может быть, — Джереми вздохнул. — Да, может быть. Мы разберёмся с этим, Джез. Я горжусь тобой. Когда вы двое отправитесь домой? — Пока не знаю. Я перезвоню вам, когда мы будем в пути? — Конечно, малыш. Только не задерживайся. — Да, сэр.