Шелкопряд

***

      Маркиза не любит серую реальность. Маркиза любит сказки. Любит ужин больше завтрака, дела больше слов, а прошлое больше любого будущего. Еще любит энциклопедии, яркие глаза, янтарь, трёхцветных кошек, орхидеи, приметы, пышные юбки, полосатые колготки и трагикомедии. Любит гулять ранним утром, любит смотреть в окна, выходящие в Наружность, любит жаркое лето и холодный яблочный компот на полдник, любит надеть все свои украшения и бренчать ими при каждом шаге. Любит громко смеяться и смешить других. Любит тишину поздним вечером и обеденный шум. Любит читать объявления на первом этаже, но никогда не напишет что-то от себя. Любит смотреть людям в глаза при разговоре, ей интересно наблюдать за реакцией собеседника. Любит вышивать на уроках труда и дремать на математике. Любит гадать на игральных картах, костях, монетках, зеркалах, по пламени огня, руке, кофейной гуще и воде. Любит перечитывать заметки в книгах, даже если кому-то покажутся они странными и ненужными. Любит крепкий чай, заваренный почти неделю назад. Любит безразмерные рубашки. Самодельные сережки, узорчатые занавески, сушенные цветы, да и все цветы в целом, бисерные ожерелья, ракушки, первый снег, кучу вопросов, бабочек и мотыльков; любит рассматривать синяки на ногах, считать родинки по всему телу и соединять их в созвездия, любит разглядывать старые фотографии, писать письма друзьям, ковырять болячки на лице, плести сложные косы. Любит меняльники и счастливые улыбки. Любит джаз и виниловые пластинки, но такие редко, где найдешь. Любит корицу в кофе, засыпать под шум дождя, казаться смелой в глазах других, слушать про чужие страхи. Она слишком много всего любит, перечислять можно бесконечно.       А не любит она Проклятую Комнату. Вообще.       Причин много, перечислять придется долго… Но мы попробуем…       Проклятая комната — это вихрь нескончаемых различных эмоций. Их настолько много, что нещадно воротит от такого скопления в одном месте. Все настолько ярко и карикатурно, кажется, что это какая-то дешевая мыльная опера. Вот Русалка случайно наступит на хвост одного из детенышей Кошатницы, так та заохает и заахает. Начнет сначала бормотать, потом все перельется в дикий крик, что захочется мигом выбежать отсюда. Русалка только мило хихикает и извиняется, аккуратно поглаживая хвост кота. Рыжая болтает без остановки, вечно размахивает руками, наровясь что-то уронить или поломать. Даже во сне крутится ее голос в голове.       А еще окна…окна в Наружность. Всякому, кто здесь бывал однажды становилось не по себе. Сразу хотелось отсюда убежать, юркнуть в глубокую норку и не вылезать пока перед глазами не размажется ужасный Наружный пейзаж. Обитательницы комнаты привыкли к такому соседству. Вовсе не обращали внимание на растянутые муравейники Расчесок. Либо свыклись.       Маркизе нравилось наблюдать за другой стороной, за миром расчесочников: как они утром выпрыгивали из подъездных тяжелых дверей, как торопились по своим делам, огибая территорию Дома, как на новенькой площадке резвились дети, как вечером взрослые возвращались по той же дороге с работы с тяжелыми пакетами, набитыми разными вкусностями. У них все по-другому…       Это так, лирическое отступление. Что же там с Проклятой комнатой?        Загадочные надписи и рисунки украшают стены листами, обрывки стихов и фраз развешаны по всей высоте стен, а у самого изголовья кроватей свисают причудливые амулеты и бусы. И от кого они только так оберегаются? Призраков в их комнате не наблюдалось, совсем другой запах в этих стенах. Так бы она почувствовала… Спальное место Маркизы самое простенькое. Матрас с вечно помятым бельем, тумбочка, в которой парочка девичьих причуд и верхняя полка в общем шкафу. Никаких украшений: все чистенько и неказисто.       А может, и Маркиза не привыкла к этому безобразию. В Желтой комнате было спокойнее. Тише. Все как восковые куклы, а тут… А тут жизнь. Настоящая. Никто не боится показаться странным, придурковатым. Непрекращающаяся нервозность Кошатницы, когда Русалка капает жирным супом ей на простынь. Громкое ликование Рыжей после известия о нервном срыве Паучих в Могильнике. Меланхоличность Крысы, которая плевала на все в Доме. Любознательность Русалки.       Русалка… Это тема для отдельного разговора.       Она вечно улыбчивая, светящаяся от собственного счастья, которое ее переполняет. Ее никто не видел плачущей, а если ее настроение и менялось в более плохую сторону, то она старалась быстро переключиться. Как считок: включить и выключить. Только вот интересно, какие же у нее батарейки?       Она ее проводник в новую жизнь. Более красочную. За что Маркиза ее вечно благодарит. Не словами, у нее кишка тонка подойти к длинноволосой и с горящими глазами сказать одну простую фразу: «Спасибо». Всего-то. Пустяки. Только вот у черноволосой ком в горле встает, как только она окликивает Русалку. Видит эти детские, полные доброты и счастья, зеленые глаза. Просто не может, не заложили этого в нее в детстве.       Говорить — вот их главное правило. Которое Маркиза нарушает уже вторую неделю. Ну не может — и все.       Маркиза оставляла ей маленькие подарочки: то бусинки, то пуговки, то цветочки, то ленточки. Все сгодится. И приятно будет.       » — Говорить тут надо много. По поводу и без. Если тебе плохо или хорошо, если тебе грустно или весело, если тебе страшно, если тебе одиноко, если тебя кто-то раздражает, если тебя кто-то обижает. Говори всегда. Даже если в комнате идеальная тишина, хотя такое у нас редко происходит, кто-то да и говорит. Чаще всего это Кошатница, у нее язык без костей. Ей вечно что-то не нравится. Вот и выговаривается. В словах кроется большая магия…это надо знать и помнить. Молчунов у нас не приветствуют…посмотри на Крысу. Она, наверное, и стала Летуном, чтоб поменьше с нами разговаривать. Но ты то говорливая, я уж точно это знаю. Такому голосу пропадать нельзя. Можешь даже запеть, если тебе станет скучно», — учила ее Русалка.       Только вот все равно, в комнате полной людей она чувствовала себя одинокой. Белой вороной. Заговорить было страшно, стыдно. Поэтому притворялась либо вечно спящей, либо вечно занятой. Даже дышать старалась намного тише, чтобы не побеспокоить окружающий ее бардак слов.       За сегодняшний день она выпила слишком много ромашкового чая. Обещанное спокойствие не наполнило ее — только жидкость надула живот.       Ночь была темна и все уже давно спали. Неудобно даже кого-то разбудить и сказать, насколько ей сейчас плохо. Наверное, плохая эта затея — питаться одним чаем и парочкой сигарет. Рацион простой и очень неприхотливый — меньше бывала в столовой. Лишь бы ни с кем из прошлой жизни не встретиться. Бедуинка, наверное, ее прокляла с головы до ног, узнав, что Маркиза, как последняя крыса, сбежала из их комнаты. Перед Куклой тоже стыдно. Все-таки подруги, даже если не очень хорошие. Муху она видела частенько в Проклятой комнате, она приходила потрещать с Рыжей. На нее ей было фиолетово…как бы странно не звучало.       Комната наполняется тенями, дрожащими, неестественно растянутыми. Тени бегают по стене, к которой придвинут ее матрас, и начинает казаться, что за спиной кто-то есть. Маркиза отгоняет от себя непрошенные мысли, что в Проклятой комнате водятся призраки. Она, тонко чувствовавшая эту грань, точно бы знала. А так…       А так это ее воображение отыгрывается на ней.       Стены дрожат и вопят, опадает краска, а под ней — чернота. Дрожит под ней старый матрас и изнемогает от страха пропитанное потом одеяло. Гул в голове не даёт мысли любой проникнуть в разум. Все мешается в колючий клубок, который катается из одной стороны головы в другую.       Тишина. Медленно, боязливо открывает глаза. Это конец? Или все сон? И впервые в голове звучит мысль: «Что же это такое происходит?».       Слышатся чьи-то шаги за спиной и скрип половиц рядом. Резко оборачивается и стукается лбом о лоб незнакомого. Хотя, немного присмотревшись, узнает в этом растрепанном силуэте Рыжую.       Та недовольно морщится от боли и протягивает стакан с какой-то жидкостью.        — Пей, — тихо говорит. — Помогает от бессонницы. Хорошая настойка!       Маркиза мигом осушает стакан.       — Что это за дря, — не успевает договорить, как ее выкручивает наизнанку туда же. Рыжая молча придерживает стакан с желчью, от которой непомерно несло чем-то ужасным.       Наконец, чувствуя, что желудок совершенно пуст, Маркиза падает на подушку. Накатывает чудовищная слабость. Мелко дрожат руки и ноги.        — Проблевалась? Ходить сможешь? — Маркиза кивает. Рыжая тут же встает на ноги, подскакивает к общему шкафу и достает из него чей-то бесформенный свитер. Кидает в Маркизу. — Тогда одевайся и выходи на Перекресток. Буду ждать тебя там.        — На наш? — задает глупый вопрос черноволосая, пытаясь просунуть голову в узкую горловину свитера.        — Нет. Сегодня пойдем исследовать тайны мальчишечьего Перекрестка.

***

      Коридор второго этажа неимоверно непонятный для обитательниц женского этажа. За исключением Рыжей. Она, как юркий крысеныш, за свою жизнь облазила и обчистила все Домовские коридоры. Коридор длинный, как кишка, и окон здесь вовсе нет. Совсем не уютно, как в коробке. Извилистый, как лабиринт Фавна. Грязный, как ближайшая расчесочная помойка.       Холодный пол заставляет неприятно поежиться. Странно, тут так тихо и пусто. Может, она вовсе свернула не туда? А может, она все еще плутает в своем сне…        — Это все сон, — говорит черноволосая в темноту и больно щипает себя за руку.       Ничего не изменилось.       Коридорные надписи сливаются в одно огромное слово на языке, который никогда не знала Маркиза, а сами стены то сужаются, то расширяются. Словно сокращаются, чтобы изрыгнуть чужачку из своей среды. — Значит, точно не сон.       Рыжая ускакала из комнаты сразу, как только сказала, где они встречаются. Перекресток второго этажа. Ей то лучше знавать все прелести мальчишечьего этажа. Она знает его, как свои пять пальцев на руке. Не то что Маркиза, которая боится ступить на их территорию полной ногой, перемещаясь на носочках.       Меньше надо издавать звуков, так шанс, что ее заметят, уменьшается в десятки раз. Надо дышать тише, сглатывать слюни тише, моргать тише — в общем, слиться с бетонными стенами.       Тишина. Запах пыли и сырости. Вот что такое Перекресток ночью. Перекресток освещался двумя настенными лампами. Одна — с бордовым абажуром — освещала угол с телевизором. Вторая — с треснувшим синим плафоном — низенькое продавленное кресло у противоположной стены. А вся центральная часть — с диваном, полузасохшими растениями и двумя девушками — тонула в полумраке.       — Ну, рассказывай, переселенец, — усевшаяся в позе лотоса, Рыжая прикуривает чужую сигарету и протягивает Маркизе. — Что за неведомая блевотница на тебя сегодня напала?        — Да так, перенервничала, — нехотя отвечает черноволосая, всматриваясь в тлеющую сигарету у себя меж среднего и указательного, словно никогда до этого ее там не было. — Это как-то связано с гастритом и вегето-сосудистой…       — Не-не-не… Так не пойдет, — протестует Рыжая, скривившись. — Сложные слова оставим Паукам, а мне по фактам расскажи. Ты что-то видела? Чувствовала?        — Ничего такого не было. Просто кошмары…       — Просто кошмары не снятся. Кошмары нам подбрасывают Ходоки с Той стороны… Говори правду или ты не знаешь наше прекрасное комнатное правило? «Говори всегда и обо всем»…       Маркиза мельком посмотрела на Рыжую. Этот огненный ураган эмоций.       — Мне некомфортно в вашей комнате. Я чувствую себя там лишней, — признается она и зарывает остаток сигареты в соседнюю пальму. — Я как не переварившаяся котлета в желудке, которая вот-вот с желчью выльется наружу…       — Оу, да ты сильна в метафорах, — усмехается Рыжая и подползает ближе, кладя руку на плечо соседке. — Мама Рыжая тебя не бросит и всему научит! Главное, просто доверься мне…       Марикза молчит. Смотрит на пожухшие обои, словно в них было что-то очень интересное. Поглаживает большим пальцем пачку сигарет и не решается закурить вторую. Что-то ее нервирует до жути, отчего часто моргает и пожжевывает сухие губы.        — Ты не будешь пресмыкаться и ползать, характер у тебя другой. Стальной! Надо еще больше его закалить, чтобы такой нервняк для тебя сущим пустяком обратился…       Несказанные слова Маркизы висят в воздухе. В таком тяжелом и горьком.       Может, Рыжая и права?       Черноволосая закаляла себя с первого дня в Доме. Старалась быть на голову выше всех, кого она знала. И не важно, где она была: в Могильнике или в Доме. Только вот вся закалка с возрастом растворилась в тревоге и неуверенности. Да, она старалась держать себя в руках, играть ту роль, которую давным-давно придумала для себя. И тут реально и воображение уже стирают границы…       С того разговора прошел примерно месяц. А может и больше. Рыжая не соврала. Она, как вторая мама, опекала Маркизу и старалась втиснуть ее во все комнатные разговоры. Наверное, у нее появился второй проводник в новую жизнь, который, на этот раз, открывает даже те двери, что заперты на несколько замков.       Таким образом, даже кажущиеся обыденными разговоры могут привести к глубоким изменениям в нашей жизни, если мы готовы открыть для себя что-то новое и необычное.        — Ты же у нас Маркиза, — обходя черноволосую с разных сторон, быстро затараторила Рыжая. Это была Ночь Сказок. По традиции Проклятой комнаты в эту ночь они гадали. — Значит, ты должна соответствовать своей клички… Даже если она тебе досталась от оборвыша Кошатницы.        — Я всю слышу, ржавая! — злится девушка, закутанная в одеяло, как бабочка в кокон. — Еще раз назовешь моего ребеночка оборвышем, я…        — Ага...как будто я ее кота никогда не видела, — отмахиваясь рыжеволосая, пытаясь развязать самодельные бигуди из бывшей простыни на голове у Маркизы. — Русалка сплела тебе прекрасную тику… Если тебе она, конечно, понравится, носи с удовольствием. Она столько бисера из своих запасов на тебя угробила, что на твоем месте, я бы ее даже ночью не снимала.        — А можно из меня не делать Длинную? — завидев перед собой летающую кисточку, набитую ярко-синими тенями, кривиться Маркиза. — Не хочу! Не буду!        — Не будешь ты, как Габи. Успокойся, — заверяет ее Рыжая и начинает колдовать на лице соседки. — Да и к тому же мы ее сегодня в коридоре не увидем. Она предпочитает Ночь Сказок проводить в чьей-нибудь мокрой постели.        — Пора начинать, — проплывает мимо них Русалка с подносом чашек в руках. Присев на грязный ковер, раскладывает битые чашки, сухарики и растаявшие шоколадные конфетки. — Муха должна прийти через пять минут… И, пожалуйста, давайте без подробностей чьей-либо интимной жизни… Мне потом кошмары будут сниться.       Выкрутив голову из цепких пальцев Рыжей, Маркиза одним прыжком оказывает на полу, с противным чмоканьем посасывая сладкий чай. От него исходит приятный запах лета. Прям как в детсве, когда всех ребят отправляли в другой Дом, Дом на море. Когда выгорали волосы на знойном солнышке, пятки вечно были в песке, комары липли к вспотевшей коже, на глаза натянуты розовые очки. Тогда казалось, что лето никогда не закончиться… Как и детство.       Неторопливо тянется к настойке из сушеных яблок и добавляет для еще лучшего аромата к себе в чай. Хитрые бесята тут же затанцевали чечетку в ее зеленых глазах.        — Теперь нашего дворового котика можно смело назвать Маркизой, — хихикает Русалка рядом. — Тебя только стоило отмыть и причесать.        — А еще накрасить, украсить и одежду постирать раз триста в хлорке, — занудничает Кошатница. — Как была блохастой шкодой, так и осталась. Ее красоту можно смыть дегтярным мылом и все. Приплыли!        — Не слушай ее, — протягивая колоду карт, говорит длинноволосая. — Рыжая рассказывала, что ты умеешь ими правильно пользоваться.        — А Крысу мы не ждем? — похватилась Маркиза, крутя головой в разные стороны. Крыса только недавно вернулась из Наружности с новыми заказами и в последние парочку дней в комнате ее не нарисовывалось.        — Она…она отдыхает на Перекрестке, — махает рукой Рыжая. — Она больше по мыльным операм по телику, а не по нашим сказкам. Погоди, — встрепенулась и подбежала к двери. — Убирайте быстро все спиртное!       Каблуки стучат слишком громко, заглушают и стук сердца. Схватив в охапку все разложенные на полу стекляшки, Маркиза прячет их под свои одеялом. В тот же момент в комнату входит Душенька. Блондинистое счастье всего женского крыла. Под конец своей смены ее знатно потрепало. Объём на волосах спал и превратился в масляный блин на макушке, под глазами, черной лужицей, растеклась тушь, а ярко-красная помада вышла из краев, образуя смешные блестящие усики.       Женщина осматривает каждую.        — Что такие нарядные? Праздник какой сегодня?        — У нас этот…как его называют-то…- пытается выкрутиться Рыжая. — Показ мод. Во!        — На ночь глядя?        — Так после вечернего кефира в самый раз.       — Тогда все понятно, — Душенька еще раз осматривает комнату и останавливает свой взор на Маркизе. — Красивые бусики у тебя на голове. Очень миленько. — и с печальным вздохом выходит из комнаты. — Не шумите только. Ночь на дворе уже.