Против всех

      Катя смотрела на побледневшего Николая и понимала, что Малиновский во время непродолжительного телефонного разговора явно не анекдоты травил. Теперь оставалось, собравшись с духом, выяснить правду, какой бы она ни была.       — Коля, что-то с Андреем?       — Пушкарёва…ты это…главное, не волнуйся… Жданов…он в больнице…но с ним…уже…все в порядке, — врать было трудно, особенно, учитывая состояние Кати, которую колотило, как в лихорадке.       — Адрес? — обманчиво спокойный голос, скрывающий за собой ураган эмоций. — Он назвал адрес? Где именно?       После секундного молчания только одно слово:       — Склиф.       Услышав название медицинского учреждения, девушка поняла, что дело плохо.       — Собирайся. Мы едем туда, немедленно, — как ни странно, стресс придавал Кате сил и решимости. А может, она просто разучилась руководствоваться в оценке ситуации одними только эмоциями?       Наспех натянув джинсы, свитер и кроссовки, Пушкарева, увлекая за собой Николая, выбежала за дверь.       Такси двигалось в потоке машин слишком медленно, подобно мухе, застрявшей в меду.       Волнение, поначалу охватившее Катерину, практически сошло на нет, оставив вместо себя лишь звенящую пустоту, которая с каждой секундой захватывала всё большие территории ее сознания. Отрешённо глядя в окно, за которым, как в замедленной съёмке, проползали, мирно засыпающие в вечернем мареве, дома, она раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: почему? Что они сделали не так, если сейчас вынуждены переживать все это? Сейчас проблемы компании, да и ее личные тоже, казались чем-то эфемерным, оставшимся там, в Чапаевском переулке, застыв в безвременье за секунду до лобового столкновения двух автомобилей…              Главный корпус НИИ Склифософского на Большой Сухаревской площади встретил обычной для такого рода заведений суетой.       Николай еле успевал за Катей, которая, выяснив всю необходимую информацию, решительным шагом направилась в отделение реанимации, расположенное в стоящем рядом здании. Он прекрасно понимал, что сейчас творится в душе подруги несмотря на ее непробиваемое внешнее спокойствие. Неизвестность пугала, рисуя страшные картины того, что может ждать за массивными дверями темного дерева, отделяющими ее сейчас от Жданова.       Войдя в коридор операционного блока, они сразу же увидели Малиновского, который, сидя на небольшой жёсткой кушетке, отрешённо смотрел в одну точку перед собой и не сразу заметил пришедших. Но когда Николай сдержанно поприветствовал его, Роман очнулся и с удивлением уставился на симпатичную девушку в белоснежном свитере и синих джинсах, которая с нескрываемым презрением смотрела на него огромными, до боли знакомыми, глазами.       — Екатерина Валерьевна? — не сразу поверил он увиденному.       — Она самая, — нехотя отозвалась Пушкарёва. — Роман Дмитриевич, что с Андреем?       — А Вы как будто не в курсе? — решил съерничать Малиновский. — Не к Вам ли он спешил, дорогая Екатерина?       Чертов циничный ублюдок.       — Сейчас не время и не место для Ваших шуток и подколок, господин Малиновский, — Катя была предельно серьезной. — Я задала Вам вопрос, на который мне очень хотелось бы получить исчерпывающий ответ.       Наградив девушку высокомерным взглядом и на секунду о чем-то задумавшись, Роман всё-таки снизошёл до ответа:       — Андрей попал в серьезную аварию, виновником которой была пьяная в стельку сволочь, которая поссорилась с женой и отправилась, по этому случаю, навстречу приключениям… Все беды из-за баб.       Уловив последнюю, сказанную вполголоса фразу, Николай ухмыльнулся, а Малиновский раздражённо продолжил:       — После Вашего спешного бегства, Екатерина Валерьевна, которое явилось фееричной кульминацией публичной казни Андрея, я всеми силами пытался спасти его от самого себя. Невыносимо было видеть, как день за днём, Жданов, с маниакальным упорством, убивал себя, словно хотел наказать за то, что якобы поступил с Вами очень подло. Я находил его в невменяемом состоянии в таких местах, которые Вам и не снились, и вез домой, каждый раз по пути выслушивая его бесконечные признания в любви к Вам… А потом, поняв, что топить тоску в бутылке не получается и наутро душевная боль неизменно возвращается, прихватив с собой ещё и головную, он подрался, точнее позволил избить себя до полусмерти, специально спровоцировав конфликт, буквально на ровном месте. Привести его душевное состояние в более менее стабильное получилось, но с превеликим трудом. Андрей почти успокоился, а тут снова, как чертик из табакерки, появляетесь Вы…       — Я понимаю, что Вы бы были просто счастливы, если бы я не маячила на горизонте, — не обращая внимания на внутренний мандраж, встала в оборону Пушкарева. — Но увы, Роман Дмитриевич, я всё ещё являюсь единоправной владелицей небезызвестной Вам компании «Никамода» и Вам от меня не избавиться, во всяком случае, пока «Зималетто», окончательно расплатившись с долгами, не встанет на ноги. Поэтому, прошу относиться ко мне с уважением! Прошли те золотые времена, когда Вам безнаказанно удавалось вытирать об меня ноги!       Кто бы знал, как давно она хотела высказать всё, что накипело, этому шуту-переростку, ни в грош не ставящему чувства других людей! Жаль, что при таких обстоятельствах, но стало гораздо легче.       Спустя несколько часов томительного ожидания, которые Катя, Николай и Роман были вынуждены провести в общем замкнутом пространстве больничного коридора, из операционной вышел усталый хирург и, поприветствовав всех, обратился к Малиновскому:       — Я правильно понимаю, что ближайшие родственники господина Жданова сейчас в отъезде?       — Да, они возвращаются послезавтра, — отрапортовал Роман, заподозрив неладное.       — Боюсь у нас нет такого количества времени, молодой человек, — взгляд врача был пугающе серьезным. — Пациент в крайне тяжёлом состоянии и пока я не могу дать утешительных прогнозов. Нужна ещё, как минимум, одна сложная операция, для проведения которой необходимо согласие родственников. На данный момент мы сделали все, что было в наших силах.       С каждым словом хирурга, железобетонное самообладание Кати давало трещину за трещиной пока окончательно не рассыпалось в прах, заставив девушку упасть на колени. Трое мужчин как по команде бросились к ней, помогли подняться и усадили на кушетку. Врач распорядился об успокоительном для девушки.       Спустя 15 минут, когда Катя, при поддержке Николая, немного пришла в себя, из двери служебного входа появилась растрёпанная медсестра, с ходу обратившаяся к мужчине в белом халате:       — Алексей Вадимович! Остановка сердца! Без вас никак…       — Кто?       — Пятая, полторы минуты…       — Черт! — срываясь с места, выругался хирург. — Мы же только-только вытащили его! Аня, адреналин и дефибриллятор! Живо!       Как только медсестра в сопровождении врача, скрылась за дверями операционного блока, сознание Романа острым лезвием полоснула догадка, о ком шла речь… Словно ища поддержки, он перевел растерянный взгляд на Катю, затем на Николая.       — Андрей? — еле слышно задала вопрос девушка. — Они говорили о нем?       Малиновский лишь обречённо кивнул, а из глаз Кати, словно с разрешения этого молчаливого подтверждения, хлынули слёзы. Она плакала молча, не позволяя, рвущемуся наружу, оглушающему крику боли, покинуть запертую клетку ее души. Николай, положив голову девушки на колени, тихо гладил ее по волосам, не зная как помочь.       Спустя несколько минут, вернулся Алексей Вадимович, поспешив успокоить:       — Все в относительном порядке. Мы успели вовремя…       — Отвези ее домой, — обратился к нему Роман. — Уже поздно. Я останусь до утра. Если что, я на связи… ***       Слишком быстро мчит такси, с каждой секундой увозя Катерину все дальше от Андрея. Слишком больно мысленно возвращаться в момент, когда врач, поспешно срываясь с места, скрывается за дверями с надписью «Посторонним вход запрещен». Слишком невыносимо слышать, льющийся из скрытых динамиков, голос Земфиры: «Пожалуйста, не умирай Или мне придётся тоже…»       …Все правильно. Кате не жить без Андрея. Без его обезоруживающей улыбки. Без сумасшедшего блеска карих глаз, таких разных в моменты перемены настроения. Не жить без его таких простых слов, сказанных в тишине гостиничного номера в их первую ночь… «Пожалуйста, только живи Ты же видишь: я живу тобою»       …Какие точные слова… Она может жить только осознанием того, что Андрей жив и что у него все в порядке. Не прося ничего взамен. Катя готова отдать что угодно за то, чтобы всего того, что произошло за прошедшие несколько часов, не было. Чтобы это оказалось всего лишь страшным сном, от которого она никак не может очнуться… «Моей огромной любви Хватит нам двоим с головою…»       …Ее любви хватит. Хватит на двоих. Хватит, чтобы вырвать Андрея из цепких костлявых рук старухи с косой, намертво вцепившейся в свою добычу. Катя просто обязана быть рядом с Андреем, чтобы помочь ему вернуться…       Катя почти засыпает, когда такси останавливается у дома Николая. Сказались переживания прошедшего дня, который наконец-то закончился. Верный друг помогает ей добраться до квартиры и укладывает на диван, где девушка почти сразу проваливается в тяжёлый тревожный сон.       Уже на следующее утро Кате предстоит узнать, что этой ночью сердце Андрея останавливалось трижды и трижды, неимоверными усилиями, его заставляли биться вновь.