Murk

Пять месяцев спустя, Майами

***

— Вы уверены? — Да, мой пациент прошёл курс реабилитации и в состоянии оценивать ситуацию беспристрастно. — В таком случае пригласите мистера Кима сюда. А Вы, Ким Сокджин, можете занять своё место. В тишине зала раздаются только осторожные шаги Тэхёна. Он старается вести себя уверенно, как его учил Сокджин. И вроде всё получается. Но ровно до тех пор, пока он не сталкивается глазами с тем, кого жаждал увидеть пять месяцев! Чонгук сидит вместе со своим адвокатом, положив руки на стол. Он выглядит слегка уставшим и похудевшим. Даже с расстояния видно, что кожа долгое время не получала должного ухода — сухая, обезвоженная. У Тэхёна болезненно сжимаются лёгкие. Он вот-вот расплачется. И плевать он хотел, что это сочтут за то, что он заинтересованное лицо! Чонгук находится за решёткой, вокруг которой выставлена охрана. Будто бы его Чонгук — самый опасный преступник в мире! Но ведь это не так! Почему, откуда такая несправедливость?! Тэхён тяжело вздыхает и продолжает идти, сжимая кулаки. Ким осторожно переводит взгляд на лица, сидящие в первых рядах. Он узнаёт бывших партнёров Джисона, работников его службы безопасности, сотрудников, которые до сих пор ходят в офис компании Кимов на работу. Но всё внимание перетягивает настойчивый взгляд карих глаз, уставившихся на него. Чонгук пользуется каждой секундой, заворожённо любуясь супругом. На самом деле, любоваться особо нечем: Тэхён выглядит не лучше Чона. Он тоже похудел. Взгляд как будто потерял былую искру. Теперь в его глазах виден лишь испуг и печаль. Чонгуку так хочется встать со своего места, подбежать и обнять его, сказать, что всё будет хорошо, но он не может это сделать — запястья скованы металлическими наручниками. Таковы правила в зале суда. На Тэхёне серая хлопковая рубашка и тёмно-синие джинсы. Никаких украшений. Единственное яркое пятнышко — волосы, которые уже заметно отросли и выдают настоящий цвет. Чонгук слабо улыбается, когда видит красноватые пряди. Это хорошее воспоминание об их совместной прогулке. Интересно, вспоминает ли о том времени Тэхён? Тэхён старается откровенно не пялиться на мужа, хотя отчетливо чувствует на себе его взгляд. Тэхён не уверен, что сможет спокойно дождаться конца слушания. Однако какие у него варианты? За минуту, что он находится в этом зале, Тэхён успевает испытать огромный спектр эмоций от ненависти до любви. Столько вопросов! Почему Чонгук ничего не сказал ему?! Почему ушёл в самый нужный момент?! Зачем написал это дурацкое чистосердечное признание?! Разве он должен сейчас проходить через всё это? Разве должен один? Чёртов герой! Чонгук всегда был и остаётся тем, кто сам принимает решения. Так обидно, что Тэхёну тогда не дали права голоса. Решили всё за него. И, чёрт возьми, как же Тэхёна разозлило такое поведение Чонгука. В какой-то момент он принял это за оскорбление, ведь его отец, нет, Джисон, делал всё точно так, не спрашивая Тэхёна ни о чём, не считаясь с его мнением и тем более не ставя его в известность. Но Тэхён обязательно выскажет всё Чонгуку, как только у него появится такая возможность! Тэхён едва сдерживает слёзы, крепко цепляясь пальцами за стойку. Здесь он не для того, чтобы устраивать мужу разборки. — Мистер Ким, — прерывает внутренний монолог Тэхёна судья, — Вы помните, что Вы находитесь в зале суда и должны говорить только правду? — Да, Ваша честь. — У суда к Вам всего два вопроса. В зале Ваш адвокат, мистер Мин, можем начинать? — Да, Ваша честь, — ровным и спокойным голосом произносит Юнги, вставая со своего места и переглядываясь с Тэхёном. — Мой клиент готов. — Благодарю, что ж. Мистер Ким, мы осведомлены о Вашем состоянии и соболезнуем, что Вы вынуждены проходить через это, но нам важно разобраться в ситуации. Вы были свидетелем убийства Ким Джисона? — Да, — нервно сглатывает юноша. Слышать это имя неприятно, несмотря на то, что он много лет считал его родным и близким. — Мы знаем о сложных обстоятельствах, с которыми Вы столкнулись, и суд осведомлен об особенностях Вашего поведения. Вопрос будет не очень приятным для Вас, но постарайтесь вспомнить события того дня, когда Ким Джисон был застрелен. Как это было? Тэхёну не нужно заглядывать в свои подробные показания, расписанные на нескольких листах бумаги или искать поддержки у врача или адвоката. Никакая терапия или помощь со стороны не избавит и не сотрет из памяти то, что сделал Чонгук. Ровно как не сотрёт всё то, что делал с ним Ким Джисон на протяжении всей его жизни. Считает ли он в таком случае Чонгука убийцей? Нет, ни за что. — Да, — едва может выдавить из себя Тэхён, вжимаясь всем телом в деревянную стойку. — Это было намеренное убийство Вашим мужем или самооборона? — Раздаётся неожиданный вопрос со стороны прокурора. — Протестую, — стальной голос Юнги прерывает Кима, как только тот открывает рот для того, чтобы ответить. Он не маленький мальчик и в состоянии защитить своего супруга. — Вопрос неуместный, Вы пытаетесь направить моего подзащитного и надавить. — Суд согласен, господин прокурор, сформулируйте вопрос иначе. — Да, Ваша честь, — кивает мужчина и вновь поворачивается к Киму. — Мистер Ким, поясните, пожалуйста, суду детали, при которых был убит Ким Джисон? Тэхён гулко сглатывает, пытаясь удержаться на ногах. Дыхание учащается. Он поворачивает голову и сталкивается взглядом с Юнги. Тот невозмутимо смотрит на него и едва заметно кивает. Спокойствие Мина, к сожалению, не передаётся по воздуху, но глядя на своего адвоката, Тэхёну становится чуть-чуть легче. Возможно, так работает самовнушение. Он скользит взглядом по залу и натыкается на внимательный взгляд Сокджина. Он не умеет читать по глазам, однако ему кажется, что Ким Сокджин сейчас полностью на его стороне и поддержит всё, что он расскажет. У них есть договорённость. Маленький секрет, о котором не знает Чонгук. Полгода назад, когда Чонгук так тщательно планировал закончить жить по правилам Джисона, он искренне верил, что в суде не будут рассматривать и допрашивать его супруга. Слишком много отягощающих обстоятельств: психическое состояние Тэхёна, посттравматическое расстройство, лечение в клинике у Сокджина. Это была одна из немногих мелких ошибок, допущенных Чон Чонгуком. Но мелкие ошибки, как правило, приносят ещё больше проблем, чем крупные. Суд решил иначе. Тэхёна и правда не трогали пару месяцев — Сокджину удалось убедить судью и прокурора, что Тэхён нуждается в реабилитации в связи с сильным посттравматическим расстройством. И пока Ким Тэхён был спрятан от внешнего мира в укромном уголке под надзором Сокджина и Юнги, Чонгук с каждым днём сильнее переживал о том, как будет чувствовать себя его супруг на допросах. Тэхён хорошо скрывал правду, но лишь до тех пор, пока рядом был Джисон. Теперь же, когда нет рядом этого монстра, способного запугать Тэхёна до заикания, нет нужды надевать маску. Тэхён точно не сможет соврать суду! На него смогут надавить и узнать правду. Узнав истину, суд надолго (если не на пожизненно) закроет Чона в четырех стенах, и тогда Тэхён будет совсем один. Впрочем, как говорит Мин Юнги: пока ты жив, всегда можно все исправить. Стоит ли говорить, что в борьбе все средства хороши? Да, возможно, не самые гуманные, красивые, но они действенные. Всё, что они делали и делают направлено на то, чтобы восстановить справедливость — пусть даже таким изощренным способом. Тэхён как дрессированная собака натаскан по всем вопросам. Юнги не уставал «заниматься» с ним, проигрывая варианты ответов и многочисленных вопросов от судьи, прокурора, полиции и адвокатов. Он был довольно напористым в своих действиях и порой бестактным, но того требовали обстоятельства. В любом ином случае Тэхён посыпался бы как карточный домик, стоило только судье строго взглянуть на него. Сейчас Тэхён хорошо держится, даже с учетом того, что тело выдаёт панику. Пусть судья думает, что это последствия приёма препаратов и шок от того, что он испытывал всю жизнь. Обычно в суде любят жертв, относятся к ним снисходительно. Вот и сейчас никто не торопит Кима. Лишь изредка вздыхает, нарушая затянувшуюся тишину. — Он напал на моего мужа, — старается как можно спокойнее произнести Тэхён, поднимая глаза на прокурора. Тот кивает и что-то записывает у себя в бумагах. Тэхён, пользуясь занятостью прокурора, переводит взгляд на Чонгука. Тот удивлённо смотрит на него, а затем непонимающе хлопает глазами и переводит взгляд на Юнги. Мин по-прежнему спокоен и невозмутим. Он сидит на стуле, внимательно слушая Тэхёна и перебирая пальцы. — Напал? Расскажите подробнее, — осторожно настаивает судья, скрещивая пальцы рук и наклоняясь чуть ближе. — У него было оружие. Он всегда с собой носил пистолет. Я писал это в объяснении, — уточняет Тэхён, ссылаясь на показания месячной давности, когда его активно стали приглашать в прокуратуру для дачи показаний, — в последнее время мы с Чонгуком старались не расставаться. Когда я пришёл, то услышал, как они ругаются в подвале, я пришёл туда. Мой отец уже держал пистолет возле лица Чонгука, — Тэхён снова бросает опасливый взгляд на супруга, мысленно умоляя его подыграть, ведь Чонгук выглядит так, будто впервые слышит эту историю. Хотя, чёрт возьми, так и есть! Они о таком не договаривались. — Джереми, что происходит? — Чонгук наклоняется к своему адвокату, пытаясь говорить как можно тише. — Всё потом, Чонгук, веди себя спокойно, — шёпотом отвечает адвокат и вписывает что-то в свой блокнот. — Мы начали спорить с отцом, вернее, с Джисоном. Я узнал о том, что он не родной отец, и что моя семья… — Да, мистер Ким, суд в курсе ситуации, можете не рассказывать эти подробности. Мы понимаем, — кашляет в кулак судья. — Как так получилось, что пистолет оказался потом у Вашего супруга? — Джисон ударил меня. Дал пощечину, — старается быть убедительным Тэхён, — Чонгук заступился. Началась драка, Чонгуку сильно досталось, он ударился головой и отключился на какое-то время. Чонгук хмурится, будто и правда такое могло быть: потому что он совершенно точно не помнит ничего подобного. — Джисон переключился на меня, стал душить, а потом достал нож. — Секунду, мистер Ким, — прерывает судья, опуская глаза в папку с делом. — Господин прокурор, нож фигурирует в деле, его нашли? — Да, Ваша честь, дом сгорел, но как раз удалось найти нож с отпечатками Ким Джисона и кровью Ким Тэхёна. — Он успел Вас задеть? — Обращается уже к Тэхёну. — Да, Ваша честь, вот здесь, — Тэхён оттягивает ворот рубашки, оголяя небольшой участок кожи, на котором тонкой линией виднеется шрам. Тэхён снова кидает осторожный взгляд на Чонгука, и тот недовольно хмурится. — Насколько я знаю после случившегося Вы позвонили Ким Сокджину, своему психотерапевту? — Да, Ваша честь, всё так. Вернее, почти так. Звонил не я, звонил Чонгук. — Ким Сокджин, можно попросить Вас пояснить ситуацию. Джин встаёт с места и подходит ближе к Тэхёну. В отличие от него он совершенно спокоен. — Вы приехали как только Чон Чонгук позвонил Вам и рассказал о случившемся? — Да, Ваша честь, всё так. — И часто Вы выезжаете к своим пациентам по первому требованию? — Нет, Ваша честь, выезд к клиентам не входит в мои обязанности. Разве что в исключительных случаях. Но мы с Чон Чонгуком достаточно близки, поэтому я приехал, скорее, не только как личный врач Ким Тэхёна, но и как друг семьи. — Вы не вызывали скорую, хотя у Ким Тэхёна была рана, — закидывает вопросами прокурор, и Тэхён начинает нервничать. — Да, мы не звонили медикам, я сам врач. Я осмотрел Тэхёна, рана была не такой глубокой, чтобы потребовалось экстренное вмешательство. Я наложил повязку, а следом отвёз Тэхёна к себе в клинику, — без зазрения совести врёт Джин, — Чонгук остался вызвать полицию. — То есть взрыв в доме Вы уже не застали. — Нет, об этом я узнал из новостей. — Спасибо за пояснение, Вы можете сесть. И Вы, мистер Ким, тоже. — Судья собирает листы в папку и захлопывает её. — Предлагаю сделать небольшой перерыв и прошу коллег пройти в отдельный зал для совещаний. Судья уходит первым, шурша своей мантией, а следом за ним помещение покидает прокурор и адвокат Чонгука. Юнги собирает бумаги и встаёт со своего места. — Юнги? — Шёпотом зовёт Сокджин, и Мин поворачивается, поднимая папку к груди. — Всё…нормально? — Всё хорошо, — спокойно отвечает Мин, а затем поворачивается к Тэхёну и слабо улыбается лишь уголками губ, — Тэхён, не волнуйся, — а затем скрывается за серой дверью в углу помещения. В зале начинаются перешёптывания. Тэхён вздыхает и, не скрывая своего любопытства, смотрит на Чонгука. Тот явно напряжен и чем-то недоволен. Как жаль, что нельзя подбежать к нему, броситься на шею! Они вынуждены сидеть в паре метров друг от друга и просто глупо переглядываться. Они пока даже не могут обмолвиться парой слов. — Не переживай, — отвлекает Тэхёна Джин, — ты молодец. Всё будет хорошо. У Тэхёна только это и есть — надежда, что именно так и будет. Что они всё сделали правильно. Что их ложь во благо.

***

Судья Финч хорошо знаком Юнги по нескольким крупным делам, произошедшим пять лет назад в Майами. Тогда резонансный случай с тем, как молодой успешный мужчина, бизнесмен, убил и расчленил своих жену и двоих детей, а затем закопал останки около отделения полиции, разлетелся не только по всей Америке, но и долетел до Кореи. Юнги читал материалы того дела, что были в открытом доступе, и поражался тому, как долго судья затягивал процесс. Не из-за лени или бюрократии, а из-за желания докопаться до всех деталей и посадить мерзавца. У подсудимого было то, чего не хватает большинству сидящих на скамье — связей и денег. Но даже несмотря на это, зверски убивший свою семью успешный бизнесмен всё равно был осужден сразу на несколько сроков. Когда Юнги и Джереми, адвокат Чонгука, узнали, что суд будет вести именно судья Финч, Мин сразу понял, что легко не будет. Переиграть Финча — это как согласиться сыграть в русскую рулетку. Может, повезет, а быть может, все станет плохо для всех, включая самого Юнги, Сокджина. Для того, чтобы переиграть судебную систему, нужно слишком хорошо знать её. — Хорошо, что появилась возможность допросить Тэхёна, — размеренно произносит судья, пытаясь ослабить галстук вокруг своей смуглой шеи. В неформальной обстановке он может позволить себе быть чуть попроще. — В принципе из его показаний, которые он давал месяц назад, стало понятно, что это была самооборона. Вот только почему Чон не говорил об этом? Он просто говорил, что он убил Джисона. Без объяснения причин. — Возможно, не хотел втягивать Тэхёна? — Предполагает Юнги, прекрасно зная, почему же Чонгук не говорил об этом в показаниях. Наверное, потому что они все это выдумали. — Прости, Юнги, — усмехается прокурор, переходя на личное общение, — но ты заинтересованное лицо, я не могу объективно воспринимать твой комментарии. — Разумеется, я заинтересованное лицо. Я защищаю интересы супруга подсудимого. Моя задача, чтобы его состояние не ухудшилось, а права были соблюдены. У нас нет сомнений в том, что он подвергался насилию, кроме того, опрос свидетелей показал и доказал, что Тэхён не врёт в своих показаниях. — Да уж, — вздыхает судья, хмуря брови, — знал я Джисона. Никогда бы не подумал, что такой уважаемый человек творит такое… Что ж, Мин, со свидетелями получилось хорошо, это твоя заслуга, и, конечно, Джереми, Ваша. Если бы не нашлось такого количества свидетелей против Джисона, на Чоне висели бы сейчас дела о мошенничестве. — Но они технически висят на нем и так, — поправляет судью прокурор. — Конечно, никто не говорит об обратном, но обстоятельств меняют условия его срока. — защищает своего клиента Джереми. — Меня в этой истории смущает сгоревший дом, — снова хмурится судья, всем телом наваливаясь на хлипкий стол, за которым сидят все четверо. — Сгорело буквально всё, включая тела и исключая возможность проведения экспертиз. — Там был взрыв, — напоминает Джереми. — Тоже странно, — вздыхает прокурор, разминая шею, — давайте на чистоту. Каким бы моральным уродом ни был Джисон, в связи с открывшимися деталями его жизни, у него все было по полочкам. Неужели вы думаете, что он не следил за домом? — В подвальном помещении хранились баллоны с газом, — поясняет Джереми. — Об этом говорил Чонгук, и это подтвердили некоторые бывшие коллеги, вхожие в дом Кима. — Это же в пояснении писал Тэхён. — Докидывает фактов Юнги. — В прокуратуре не заведено дело по части поджога? — Нет, — отрицательно мотает головой прокурор, — у нас нет оснований, да и свидетельские показания сходятся: несчастный случай. — Что ж, показания Ким Тэхёна сильно меняют дело, — задумчиво произносит судья, — но это даже хорошо. Можно не оттягивать решение суда. Вопросов нет ни у кого? — Вопросы есть, но, скорее, не к Чон Чонгуку, — озвучивает мысль прокурор. — Тут я согласен, но я читал дело несколько раз, и ориентируюсь на факты и свидетельские показания. Поэтому, господа адвокаты, господин прокурор, вернёмся в зал, и я озвучу решение суда.

***

Судья возвращается в зал через несколько минут после того, как адвокаты рассаживаются по местам за свои столы и начинают одновременно что-то пояснять своим подзащитным, а прокурор занимает своё законное место. Мужчина встает и открывает папку с решением суда, прокашливаясь. У Тэхёна в этот момент холодеют ладони. Страшно услышать решение. Страшно будет, если всё зря. Он смотрит на Юнги, но тот по-прежнему не выражает ни единой эмоции. Чонгук тоже нервничает: это видно по тому, как гуляет его кадык и учащается дыхание. Он мечется взглядом от судьи к прокурору, не понимая, чего ожидать. А у Тэхёна сердце разрывается от того, что Чонгук не понимает ни черта. Тэхён даже не вслушивается в монотонную речь судьи, лишь изредка возвращается в реальность. — Имея на руках полное дело, заключения экспертов, криминалистов, написанные в ходе расследования и прокурорской проверки, учитывая обстоятельства, при которых было совершено данное преступление, и свидетельские показания людей, суд пришел к выводу, что данное деяние можно переквалифицировать из статьи умышленное убийство на статью неумышленное убийство и самооборона, учитывая при этом чистосердечное признание и помощь следствию на всех этапах расследования, в связи с чем суд приговаривает Чон Чонгука к условному сроку в виде 3-х лет наказания и запрету ведения адвокатской деятельности сроком на 3 года, с правом возвращения квалификации. Тэхён хмурится, едва поспевая за текущей речью судьи. Он облегчённо вздыхает, когда слышит про условный срок. Но когда же в таком случае Чонгука выпустят? Он смотрит на супруга: тот не замечает взгляда Кима и внимательно смотрит на судью. — …Подсудимого отпустить после заседания. Мистер Чон, — судья наконец-то отрывает взгляд от папки и смотрит на подсудимого, пока Чонгук поднимается из-за стола, — Вам понятен приговор? — Да, Ваша честь, — кивает Чонгук, едва удерживаясь на ногах. — …На этом объявляю заседание закрытым. — Судья захлопывает папку и глухо стучит молотком. В зале на долю секунды воцаряется тишина, следом за которой следует возрастающий гул. Люди встают со своим мест и что-то оживлённо начинают обсуждать. Тэхён провожает взглядом судью, а следом переключает внимание на прокурора, который пожимает руку адвокату Чонгука и ему самому. Ким не может поверить, что это всё взаправду. Хочется подорваться со своего места, побежать через весь зал, не скрывая своей улыбки и слёз, которые бегут по щекам. Но Тэхён отчего-то не может сдвинуться с места, будто приклеенный к стулу. — Эй, Тэ, — осторожно зовёт знакомый голос со стороны. — Как ты? Тэхён поворачивает голову и видит обеспокоенное лицо Сокджина. Тот садится рядом с ним, укладывая руку на чужом плече и ободряюще похлопывая. — Я что-то…не знаю, — совсем поникшим голосом произносит Тэхён. — Не переживай, всё хорошо, пойдём, я же знаю, ты соскучился, — по-доброму улыбается Сокджин, первым вставая со стула и кивком указывая на Чонгука. Пока они вместе идут через зал заседаний, Тэхён успевает заметить, как прокурор оставляет Чонгука и Джереми, забирает свои документы и выходит вместе с толпой. Юнги обнимает Чонгука, стискивая его в своих объятиях. Тэхён чуть отстаёт от уверенного шага Сокджина. Тот ловко втискивается между Джереми и Юнги, приглашая в свои объятия освобожденного друга. Чонгук крепко обнимает его и хлопает по спине, а Тэхён в это время замирает в метре от супруга, рассматривая его длинные тонкие пальцы на чужой спине. Чонгук переводит взгляд и сталкивается наконец-то с тем, кого жаждал увидеть сильнее всех. Сокджин понимающе усмехается, а затем отходит в сторону, давая возможность Тэхёну подойти. Однако он не торопится, так и стоит на месте, пока Чон сам не делает шаги навстречу. Чонгук сгребает его в свои объятия, заставляя уткнуться лицом в грудь. Он зарывается носом в мягкие красноватые волосы, жадно принюхиваясь, словно волк. Такой тёплый, родной. От Тэхёна приятно пахнет цитрусовым дезодорантом и луговыми травами. Чонгук готов обнимать его целую вечность. А Тэхён и не спешит выпутаться из крепкой хватки, он проделывает с Чонгуком слишком интимные, как ему кажется сейчас, вещи. Тэхён помнит его, правда, не так явственно. Он обнимает мужа, пользуясь случаем, и прикрывает глаза. От него пахнет дешёвым мылом и каким-то цветочным порошком для одежды. Сквозь толщу этих химических ароматов в нос пробивается запах тела Чонгука. Он водит кончиком носа по чужой ключице. Плевать же, что со стороны выглядит странно? — Я так соскучился, — тихо произносит Тэхён, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле, а не является плодом его больного воображения. Чонгук снился ему три раза. И каждый из них заставлял Тэхёна просыпаться в холодном поту. Ведь Чонгук в его снах был другим. — Ничего не скажешь? Чонгук тихонько смеётся, пряча улыбку в чужой макушке. Тэхён отстраняется, но лишь для того чтобы наконец-то заглянуть в глаза мужа. Он смотрит, стараясь не моргать, и Чонгука забавляет такая настойчивость в чужом взгляде. — Я тоже очень скучал, Тэ. Я волновался, как ты. — И ни разу мне не написал, — вырывается первый упрёк, который Тэхён не в силах держать в себе. Он злится, и это чувство вырывается из него не только словами, но и действиями: Тэхён впивается кончиками пальцев в чужую спину. Это совсем не больно, но ему хочется хоть как-то дать понять Чонгуку, что тот был не прав. — Тэ, так было надо, — более строго произносит Чон, зачесывая чужие непослушные пряди волос назад и открывая красивый лоб. — Как надо было и то, что ты меня не посвятил в свой план? — Давайте уйдём отсюда? — Вмешивается в семейные разборки Сокджин. Он как всегда прав, ведь зал суда не самое привлекательное место для того, чтобы обсуждать случившееся. Тем более им есть, что скрывать. — Здравая мысль, — засовывает руки в карманы брюк Юнги, — давайте спокойно поговорим дома. Трепет от столь долгожданной встречи быстро растворяется в тёплом воздухе, пока они едут до дома Чонгука и Тэхёна. Чон сам выбирает водительское место — хочет сразу взять всё в свои руки. Тэхён сидит рядом, отвернувшись от него и наблюдая за пёстрыми вывесками магазинов в окно автомобиля. Кажется, всё самое страшное позади, но почему тогда на душе так тревожно? Сокджин и Юнги что-то обсуждают, сидя на заднем сидении автомобиля. Тэхён не вникает в их беседу, лишь изредка поворачивается, бросая взгляд на сидение заднего вида и ухмыляясь бесчисленному количеству бумаг и папок, которыми обложились эти двое. Тэхён успевает посмотреть и на Чонгука, пока тот сосредоточенно ведёт машину. Тот как будто слишком сдержан и постоянно о чём-то думает. Он будто не здесь. У Тэхёна ощущение, будто он возвращается в их общий дом один, без Чонгука. Это противное чувство преследует его и тогда, когда они обедают все вместе в светлой обеденной зоне, и когда сидят на заднем дворе дома под широким тентом в окружении любимых кустов алых роз Тэхёна, потягивая холодное шампанское. Друзья обсуждают мировые новости, Сокджин рассказывает о том, какие перемены грядут в его клинике в связи с ремонтом и расширением. Юнги настоятельно рекомендует взять отпуск и поехать в Корею, провести время подальше от разъярённого солнца, где-нибудь в горах. Тэхён задумывается об этом предложении. Может, это неплохая идея? Уехать с Чонгуком далеко-далеко, чтобы начать всё с самого начала? Ведь не каждому даётся второй шанс. А у них с Чоном он есть. Надо пользоваться. Тэхён никогда не был в горах. Он даже не представляет, как выглядят лиственные деревья, о которых судачит Юнги, не знает, как ставить палатку и каков на вкус настоящий рамён и кимчи. Странно, что о таких мелочах Тэхён задумывается лишь сейчас, будто бы до этого времени ему было запрещено даже думать о подобном. Тэхён не встревает в разговор. Он молча наблюдает за оживлённой беседой Сокджина и Юнги, покручивая своими пальцами бокал. Ему не хочется перебивать их, тем более когда он видит искренний смех Чонгука на нелепые рассказы. Тэхён ни в коем случае не чувствует себя лишним, однако пользуется случаем и встаёт со своего места, чтобы зайти обратно в дом. — Ты куда собрался? — Неожиданно меняется в голосе Чонгук, поворачивая голову в сторону. — Что случилось? Воцаряется пауза, и Тэхён неловко улыбается. Он не планировал привлекать к себе такое внимание. Ему всего-то нужно было тихо просочиться в дом и подняться в свою…нет, в их спальню. — Я просто хотел переодеться, — не врёт. — Хорошо, возвращайся скорее, — с ухмылкой на лице произносит Чонгука. Тэхён кивает и убегает, чувствуя затылком чужой взгляд. Как только Тэхён скрывается за прозрачной дверью и из виду, Чонгук моментально мрачнеет и наклоняется ближе к друзьям, опираясь локтями о стол. — Вы заставили его врать, — обеспокоенно произносит Чонгук, хмуря брови. — Прости, Чонгук, но это был единственный выход, — пытается убедить Джин. — Не волнуйся, это было осознанное решение. И Тэхёну никак не повредило. — Откуда тебе знать, повредило или нет? — Эй, — вступается Юнги, — остынь, ладно? Сокджин регулярно был с Тэ. Он контролирует его состояние. И Джин прав. Если бы не показания Тэхёна, суд никогда бы не квалифицировал это как самооборону. Поверь, мы перебрали кучу вариантов, но этот был самым надёжным. — Он теперь будет жить с тем, что соврал в суде. — Чонгук, — вздыхает Сокджин, — вся его жизнь — это вранье. В твоих руках сделать так, чтобы он не вспоминал об этом кошмаре и не врал тебе. — Вы меня даже не предупредили. — Предупреди мы тебя, — усмехается Мин, качая головой, — ты бы не согласился. — Ты уехал, оставив Тэхёна. Об этом мы тоже не договаривались, — напоминает Сокджин, — и мы тоже не понимали, как себя вести. — Спасибо, что вы были с ним всё это время. Он в порядке? — Обращается, скорее, не как к другу, а как к специалисту. — Всё будет хорошо, — ободряюще произносит Сокджин. — Предстоит ещё много работы. Но ты ведь понимаешь, что это не документы в офисе перебрать? Ему потребуется много времени. Очень много. — Мне показалось или он отстранённо себя ведёт? — Блин, Чонгук, ты хладнокровно убил Джисона на его глазах. Как ещё он должен себя вести? — Тихо спрашивает Юнги, по-деловому скрещивая пальцы рук. — Я хотел, чтобы он почувствовал облегчение. — Чонгук-и, — устало вздыхает Сокджин, откидываясь на широкую спинку кресла, — это так не работает, к сожалению. Тем более в случае с Тэхёном. Но что сделано, то сделано. Мы…эмм, работаем с тем, что есть. Он будет в порядке. — На твоём месте я бы пошёл сейчас к нему, — предлагает Юнги. Чонгук молчит, обдумывая слова друзей, а затем кивает им и встаёт из-за стола. Ничего страшного, что он оставит их тут вдвоём. В конце концов Ким и Мин — его семья. И пока два друга погружаются в новую тему, Чонгук поспешно поднимается по лестнице и осторожно заглядывает в спальню. Тэхён и правда переодевается: грязная одежда валяется на полу, а сам Ким выходит из гардеробной, поправляя на себе лёгкую бежевую футболку и застывая на месте. Чонгук улыбается, глядя на столь соблазнительного супруга. — Я почти забыл, какие у тебя красивые ноги, — Чонгук подходит ближе, притягивая Тэхёна к себе. — Я почти забыл, как ты делаешь комплименты, — произносит это, и Чонгук заливается смехом. Да, это точно его Тэхён — с нотками сарказма. Чонгук хочет смеяться и дальше, но строгий и нахмуренный взгляд заставляет мужчину взять себя в руки. — Ты хоть знаешь, что мне пришлось пережить?! — Тэхён толкается руками в грудь. — Я чуть не сошел с ума, когда Юнги сказал, что ты не придёшь! Я буквально на стену лез в клинике! — Прости, Тэ, — Чонгук перехватывает тонкие запястья и притягивает мужа к себе, крепко сжимая в объятиях, пока Тэхён барахтается, — так нужно было. — Ты, чертов, блять, герой. — Не стесняясь, ругается Тэхён. Теперь, когда они одни, нет нужды натягивать улыбку и притворяться тихоней, — ты меня одного оставил с такой информацией! — Прости. — Засунь своё прости себе в жопу, — почти в истерике кричит Тэхён. Ему не нравится такое состояние, но он и правда не совсем стабилен в последние несколько месяцев. Это нормально по словам Сокджина. Тэхён хочет верить, что он не сумасшедший и не какая-то безумная истеричка. — Я с тобой. И, Тэхён, — он осторожно касается пальцами подбородка, заставляя Тэхёна посмотреть на себя, — я должен сказать спасибо тебе. Я хотел спасти тебя, быть, как ты только что сказал, чёртовым героем в твоих глазах, но в итоге из этого мрака меня спас ты. — Чонгук аккуратно целует супруга в лоб, и Тэхён прикрывает глаза, переставая сопротивляться настойчивым объятиям. — Я не знаю, что делать дальше, — честно признаётся Тэхён, — как мы дальше будем… — Как обычно, Тэ. Всё будет прекрасно, ты ни в чём не будешь нуждаться, — убаюкивающим тоном произносит Чонгук, согревая своими объятиями. А затем разжимает руки и обхватывает чужие запястья, ведёт Тэхёна в коридор. Тот не сопротивляется, молча следует за мужем, спускается на первый этаж, пока Чонгук рисует словами планы на будущее, –… а пока что мы можем отдохнуть, например, воспользовавшись предложением Юнги о Корее, как тебе, м? — Замечательная идея, я никогда не был в Корее. — Тебе там понравится, — загадочно улыбается Чонгук, в очередной раз наклоняясь к Тэхёну и медленно накрывая чужие губы своими. Тэхён теряется в этом поцелуе, обхватывает шею Чонгука своими длинными руками, прикрывает глаза и всем телом прижимается к тому, по которому скучал… — Мистер Чон, — идиллию прерывает малознакомый голос, и Тэхён вынужденно отрывается и поворачивает голову. Адвокат Чонгука стоит в дверном проёме и ждёт разрешения войти. Чонгук ласково улыбается супругу и тихо шепчет «я на минуту», а затем отходит к Джереми, кивая ему и указывая рукой чуть в сторону. Тэхён как кот следует за Чонгуком, прислушиваясь к разговору. — Я забыл отдать документы, — протягивает толстую чёрную папку Чонгуку, — все права на собственность Ким Джисона, документы, реестры, всё твоё теперь. Можно сказать, что теперь ты — Ким Джисон, — усмехается адвокат. «Глупая шутка», — проносится в голове у Тэхёна. Он переводит взгляд с папки на Чонгука и замечает у того золотистые часы с гравировкой буквы J. Как он раньше не обратил внимание на этот атрибут? Это часы не Чонгука, это часы Джисона, которые тот купил себе, как только получил первую зарплату. Тэхён с ужасом пятится назад, задевая стул. Тот с характерным грохотом двигается и привлекает внимание мужчин. — Чонгук, это… — пристально смотрит на запястье, и Чон, хмуря брови, переводит взгляд на собственную руку, а затем вздыхает и подходит к Тэхёну. — Тэхён, отойди, — звучит дольно резко и отстранённо, что Тэхён поначалу не совсем понимает, к кому обращается Чонгук. Минуту назад его Чонгук был совсем другим — нежным, заботливым, любящим. Меньше минуты назад они мечтали о поездке в Корею, целовались, но сейчас… — я разговариваю с другим человеком, ты задашь свои вопросы потом. Он возвращается к адвокату и подписывает пару бланков, а затем отдаёт их Джереми и пожимает ему руку, обещая позвонить в скором времени. Тэхён всё это время как завороженный смотрит на часы — неестественно выделяющиеся из всего образа супруга. — Чонгук, что это? — Требовательнее спрашивает Тэхён, как только Джереми уходит. — Часы, — спокойно отвечает Чонгук. Ни один мускул на его лице не дрогает. Он тянется рукой к Тэхёну, привлекая его за шею к себе. Тэхён зажмуривается, будто готовится к удару. Но ведь это Чонгук! Какой удар?! Такого не может быть! Удары сердца усиливаются, и Тэхён понимает, что его накрывает паническая атака. У него уже было подобное в жизни. Он уже испытывал такое чувство, когда его трогал Джисон. Но Ким Джисон мёртв. Его больше нет нигде: ни в жизни, ни в кошмарах Тэхёна. Разве что в этой безделушке, которую словно с помойки подняли и принесли в дом. Чонгук слишком ласково гладит по волосам своей рукой в этих пёстрых часах, слишком размеренно дышит над ухом. Тэхён жадно глотает воздух, лежа щекой на плече Чонгука. Он смотрит в окно, за которым плещется океан и покачивается легонько от ветра их белоснежная яхта. Пальмовые ветви шелестят, а дневной горячий ветерок заносит в дом запах бриза. — Успокойся, Тэ, всё хорошо. Тэхён моргает несколько раз, пытаясь избавиться от влаги на ресницах. Всё хорошо проносится в голове как мантра. Он в безопасности, всё наконец-то закончилось. Его никто не обидит. Но странное чувство, смешанное со страхом и непониманием осторожно прокрадывается в нутро и оседает в области живота. — Теперь всё будет хорошо. — Продолжает шептать Чонгук, поглаживая по спине и утыкаясь носом в макушку, — я обещаю тебе, Тэ, теперь всё будет по-другому.