Murk

Декабрь, Майами, 2023 г. — Возьми, я всё подготовил, — сухо бросает Чонгук, даже не взглянув на собеседника. Он кивает на заднее сидение, заставляя Юнги обернуться. Блестящая чёрная папка одиноко лежит на светлой обивке. И одному только Богу известно, что скрывается внутри. Юнги без слов протягивает руку и забирает документы, поправляет пару выглядывающих из папки листов, а затем убирает её в свою сумку. У него будет достаточно времени, чтобы ознакомиться. — Ты уверен? — Как никогда. — Я не отговариваю, но может стоит... — Не стоит, Юнги. Я всё давно решил и продумал, – крепко удерживает руль кожаными перчатками. — А ты уезжай. Уезжай и не возвращайся до тех пор, пока я не сделаю то, что давно должен был. Тэхёну нужен будет грамотный адвокат. С Джином по поводу лечения я договорился. — Думаешь, это будет хорошим решением оставить его одного на такой длительный срок после того, что ты планируешь? — Всё будет хорошо. — Кто тебе помогает? — Надёжные люди, — слабо усмехается Чонгук, глядя в зеркало заднего вида. На пустыре никого, кроме его тёмной машины с тусклыми фарами, разрезающими темноту. Юнги молчит, и по нарастающему напряжению между ними Чонгук догадывается, что друг обижается. Не так, как обижаются друзья детства друг на друга. Эта обида, скорее, как нечто необъяснимое, неподвластное. — Послушай, я знаю, что ты хочешь помочь. Но чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя. — Я понимаю, да. — Я и так тебя втянул во всё это. У меня нет вариантов, а у тебя — много. — Тебе не кажется, что ты решаешь за меня? — Кажется, — утвердительно кивает Чонгук. — Я осознанно это делаю. Ты мне очень помог, и мне понадобится твоя помощь в будущем. Улетай Юнги, — в очередной раз просит Чонгук, — всё, что ты сейчас можешь, это просто ждать. — Помнишь, когда ты только женился, мы были у тебя дома. Тогда, около бассейна, когда ты рассказывал про Тэхёна? — Помню. — Я тогда сказал, что подозреваю. — Разумеется, помню, — грустно усмехается Чон. — Скажи, если бы я тогда настоял на твоём разводе или стал бы копать под Кимов, ты бы ушёл от Тэхёна? — Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. — Глупый вопрос, я просто...как долго я тебя не увижу? — Я не знаю, — равнодушно старается ответить Чонгук, — может быть, месяца четыре или полгода? Или год. — Это безумие, Чонгук..., — сухо отвечает Юнги и, не глядя в сторону лучшего друга, выходит из автомобиля, хлопая дверцей. Прощание выходит скудным на эмоции. Но так захотел Чонгук. А друзья для того и нужны, чтобы поддерживать твоё решение, даже если не согласны. Во всяком случае так было заведено у Юнги и Чонгука.

***

Дом похож на поле боя. Чистые белоснежные полы испачканы кровью тех, кто покрывал и безмолвно следил за насилием, что творилось в этом доме. Сейчас эти люди бездыханно лежат в луже собственной крови, не двигаясь. Теперь они точно не смогут рассказать о злодеяниях, которые творились здесь. Жизнь – вот та плата, которую они принесли на алтарь, как только перешагнули дом семьи Ким Джисона. Какими удивительными бывают люди, когда ощущают свою безнаказанность. Со временем человек теряет бдительность и перестаёт держать руку на пульсе. Безнаказанные люди думают, что весь мир находится у их ног. Они перестают смотреть на жизнь здраво. Инстинкт самосохранения покидает, а на его место приходит патологическая тяга к беззаконию. Это и есть уязвимое место в стене, которое необходимо подрывать. — Вы серьезно? — Смеётся Джисон, и его голос эхом отзывается от стен в подвале собственного дома. — Вы думаете, что вам сойдет это с рук? Мужчина сидит на стуле, связанный по рукам и ногам. Несколько грузных мужчин стоят вокруг него, безмолвно наблюдая за жалкими попытками развязать узлы. По лбу стекает струйка крови – рана от удара битой. Не смертельно, но неприятно. — Где Чонгук нашёл вас? И где вообще моя охрана, вы, уроды! — Кричит мужчина. Он ёрзает на стуле в надежде сломать деревянные ножки и выпутаться из этих оков. Но молчаливые стражи стоят по периметру подвала и даже не смотрят на Джисона. В отличие от светлого и убранного подвального помещения в доме сына, у Джинсона тут царит полный бардак. Прямо как в его чёрной душе. Для таких как Джисон важен лишь облик, фасад, а всё остальное — мишура. Хлопок двери и шаги по лестнице заставляют Джисона замереть. — Чонгук! Чонгук! Ты, урод, развязал меня, быстро, ты думаешь, это смешно? — Кричит Ким. Чонгук подходит к мужчине и старается действовать быстро, не задумываясь над своими действиями, чтобы не было времени рефлексировать, бьёт наотмашь по лицу. Джисон кривится и хохочет, видимо, не до конца понимая намерения Чонгука. Но сегодня он поставит точку. — И что ты хочешь сделать? Избить меня? Мстишь за себя и за Тэхёна? — Сплевывает кровавый сгусток Джисон и поднимает злобный взгляд. – Хорошо, я был не прав с твоей матерью, Чон, но и ты не прав. — Зачем мне тратить силы на твое избиение? — Без единой эмоции на лице произносит Чонгук, скрещивая руки на груди и напрочь игнорируя любые комментарии, связанные с его семьёй. — Кто эти олухи? — Кивает в сторону мужчин, что стоят в тени. Чонгук переводит взгляд на тех, кто стоит здесь уже больше часа и без лишних комментариев терпеливо выслушивает весь поток дерьма, что льётся изо рта Джисона. Чон игнорирует вопрос. Одно из лучший мучений – неизвестность. Пусть Ким страдает. Дверь снова скрипит, и несколько людей снова спускаются в подвал. Джисон хмурится. Из-за тусклых лампочек едва можно рассмотреть лица. — Забыл меня? — произносит один из мужчин. Он садится на корточки перед Джисоном, разглядывая того с ног до головы. — Помнишь то дело о смерти моей дочери год назад? — Пак Чонху? — Хмурится Джисон, — хах, так это месть. Что, Чон, нашёл обиженок? Молодееец, — скалится мужчина, облизывая губы кровавым языком. Он не успевает рассмеяться, как со стороны кто-то ударяет его в живот, и Джисон скрючивается пополам. — Вонхен, сука, — узнает в длинноволосом черном мужчине очередного клиента Ким, — ты же получил нехилое бабло, или что, Чон предложил тебе больше? Так я дам ещё больше! — Ты разве не понял, что не всё можно купить? — О, Чонгук, давай оставим эти твои речи. Все, кто здесь стоит, были куплены мной. Чонгук вздыхает и в очередной раз замахивается, ударяя по лицу. — Что, не нравится слышать правду? Тебя-то я тоже купил, — грязно смеётся Джисон. — Чонгук, в этом мире всё продается, просто цена у всего разная. Мой сын... — Он не твой сын! — Кричит Чонгук, хватаясь за грудь Джисона. Он подтягивает его к себе прямо со стулом. — Я всё знаю! Джисон молча хмурится, заглядывая в гневное лицо напротив. Чонгук кивает мужчинам, и те распутывают узлы, приковывающие Джисона к стулу, перехватывая за руки Джисона. Тот как пёс порывается вырваться, но Чонгук ударяет его ещё и ещё раз, пока Ким безвольно не повисает. — Удивительно, что такой как ты даже не позаботился о том, чтобы скрыть получше эту информацию, — трясёт рукой Чонгук. — Как ты это узнал? Даже Тэхён не догадался за столько лет, — Джисон сплёвывает слюну, заляпывая каплями крови пыльные ботинки Чонгука. — Ты точно не тот, кому я буду рассказывать о своих методах. Даже из самого молчаливого можно вытянуть правду, — усмехается Чонгук. Джисон просто недооценивает степень судебной экспертизы и психолого-психиатрического исследования. — Твой дружок из клиники постарался? Чонгук не отвечает. Он уверен, что Джину ничего не угрожает, ведь у него надежная защита. С недавних пор. А даже если бы Джисон хотел отомстить, то это было бы проблематично в ближайшие несколько лет. Да, Чонгук все еще наслаждается своим решением. Ему потребовался год, чтобы сделать выбор. Он смотрит на Джисона, но на лице того ни доли страха. Ни единого намека на раскаяние. Может, зря он затеял эту порку и казнь? Может, такие как Джисон и вовсе не поддаются наказаниям? — Вонхо, — обращается к мужчине, что стоит позади Джисона, — телефон. Мужчина кивает и прощупывает Кима, пока тот совершенно не ожидает, достает чужой мобильный телефон и передает Чонгуку. — Какого хера вы собираетесь сделать? Чонгук молчит, отыскивая в списке контактов Тэхёна. Пустая переписка — как банально! Чон усмехается и качает головой. Джисон всегда всё подчищает за собой. Чонгук быстро пишет сообщение и отправляет адресату, а затем показывает экран Джисону. — Я никогда не пишу Тэхёну смс, он поймет, что это подстава, — усмехается Джисон, пытаясь растолкать всех, кто его удерживает. Но силовое преимущество не на его стороне. — Он приедет, — уверенно отвечает Чонгук, — я написал так, что у него не будет выбора. — Хах, что, Чонгук, используешь грязные методы на супруге? Чем ты лучше меня, а? Я всегда знал, я сразу почувствовал в тебе родственную душу! — Ты заблуждаешься, в нас нет ничего похожего. — Куда ты дел мою охрану? — Неожиданно переводит тему Джисон. И Чонгук усмехается. Серьезно? Это всё, что интересует этого урода в текущий момент? — Некоторых я подкупил. Как и ты в свое время. Некоторых убил. — Чонгук смотрит на наручные часы. Он всё ещё нервничает. Но его точка невозврата уже пройдена. Пути назад нет. Всё должно остаться тут, в этом подвале. — Ты врёшь, они не могли, — ехидно расплывается в улыбке. — Тогда молись, урод, и, возможно, кто-то из них тебя спасет.

***

Тэхён колотит в дверь и, не дожидаясь разрешения, заходит в кабинет. — Сокджин, пожалуйста, — запыхавшись произносит Ким, буквально падая на рабочее место Джина, пока тот, недоумевая, смотрит на неожиданного гостя. — Что случилось? — Я боюсь, что с Чонгуком что-то могло случиться. Он после смерти матери сильно изменился, и я не знаю, чего от него ждать. — Тэхён трясущимися руками лезет в карман и достает телефон, а затем пролистывает сообщения, отыскивая лишь одно, и протягивает мужчине. — Приезжай домой, сынок, кажется, ты потерял своего мужа, так вот он со мной. — Джин хмурится, вздыхая, и отрывает взгляд от экрана. — Понимаешь, отец мне в жизни не писал сообщений! — С надрывом в голосе произносит Тэхён, — Чонгук не отвечает на звонки, я знаю, что что-то случилось! — Поехали, — в очередной раз вздыхает Сокджин, а затем поднимается со своего места и срывает со спинки сидения куртку. Он хлопает себя по карманам, отыскивая ключи от машины, после чего кивает Тэхёну в сторону двери. У Тэхёна есть все основания полагать, что произошло что-то ужасное. У Сокджина — нет. Однако у него есть полная уверенность в том, что события последнего месяца действительно отразились на Чонгуке. У них не было времени по душам посидеть и поговорить, хотя Ким был уверен, что Чонгуку обязательно нужно это сделать. Однако вместо сердечных бесед Чон бросил все свои силы на решение текущей проблемы. И даже Юнги обратил внимание на то, что Чонгук слишком рьяно занялся грязным бельём Джисона. С другой стороны, быть идейным человеком не так плохо, верно? Всяко лучше, чем хвататься за пистолет и решать вопросы силой. Несмотря на несколько обещаний, данных Чонгуком Юнги перед его отлетом в Корею, Сокджин всё равно беспокоился об истинных намерениях Чона. Он никогда не делал ставку на свою интуицию, но именно она ему подсказывала, что у Чонгука есть свой план, в который он не посвятил лучших друзей, и рано или поздно этот план будет действовать именно так, как его задумал Чон. Они нарушают несколько правил дорожного движения, обгоняя машины и периодически вылетая на встречную полосу. Им громко сигналят, но Ким отмахивается, будто водители в других автомобилях видят его реакцию. Тэхён напряжённо смотрит на дорогу, вытирая вспотевшие ладони о свои джинсы. — Тэхён, тебе стоит кое-что знать, — начинает разговор Сокджин, съезжая с главной дороги и сильнее давя на газ. Он не уверен в том, что поступает правильно. Но кто, чёрт возьми, вообще знает как правильно поступать в такой ситуации? — Что ещё? — Та женщина в клинике, это не твоя мать. — Что? — Тэхён удивленно смотрит на Джина, поворачиваясь корпусом к нему. — О чём ты говоришь? — Я понимаю, тебе сложно в это поверить. И у тебя, наверное, много вопросов, типа, откуда я вообще знаю о ней, и с чего решил. Но, поверь, это совершенно незнакомая тебе женщина. Твой отец... — Джин, осторожно! — Предупреждает Тэхён, выстувляя руки вперед, и Джин едва успевает снизить скорость перед вставшей на аварийке машиной, а затем резко выворачивает и объезжает машину по газону. Незнакомый мужчина что-то кричит им вслед, но Киму всё равно. — Ты слышал, что я сказал? — Я не верю тебе! — Предсказуемо выдаёт Тэхён, складывая руки на груди. Его протест — это обычная защитная реакция. Психике сложно вот так слёту принять новую информацию и внедрить её в быт. На это нужно время, возможно, даже много времени, и Сокджину это хорошо известно. Вот только у них совершенно нет времени! Они едут по знакомой улице, и Тэхён почти что на ходу отстёгивает ремень безопасности. Стоит Джину повернуть в открытые ворота, Тэхён пулей вылетает из автомобиля и несётся в дом. Джин едва успевает за ним, всё ещё плохо понимая, что ему ждать. Дом пустой. Тэхён не знает, что и думать. Ведь он впервые сталкивается с таким в отцовском доме, где вместо охраны, выставленной на каждом квадратном метре, пустота. Ни единой души. Неприятное чувство всё ещё преследует, а сердце бешено колотится, повышая уровень адреналина. Тэхён идёт вдоль просторной светлой гостиной, в которой идеальный порядок, и оборачивается на шорохи, облегчённо выдыхая, сталкиваясь взглядом с Джином. Тот следует по пятам, догоняя и оглядываясь по сторонам. — Тэхён, послушай меня, это, правда, очень важно. Я знаю, наверное, это должен был тебе сказать Чонгук. Но он сейчас и правда не в самом хорошем состоянии, — Джин пытается поговорить с Тэхёном и останавливает его, хватая под локоть. — Я не верю тебе, это всё бред! Вы, возможно, ошиблись! Я видел документы. — Какие документы? — Все справки, все диагнозы, мама попала в аварию, когда я был маленьким. — Именно, Тэхён. Ты был маленьким. Твоя память просто стёрла старые воспоминания и заменила новыми. — Я по-твоему кто, Дэвид Копперфильд? Я прекрасно знаю, кто моя мать! — Всё ещё не может принять истину Тэхён, вырывая руку из чужой хватки. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказался прав, поверь, — с сожалением в голосе произносит Сокджин. — Но все справки поддельные. Твою мать убил Джисон вместе с твоим… — Нет! Я не хочу это слышать, — Тэхён закрывает руками уши, зажмуриваясь, будто маленький ребёнок. От чего он хочет спрятаться? От правды, которую не знал? Или всегда подозревал, но не давал возможности осесть внутри, считая это плодом больного воображения? — Хватит пудрить мне мозги! Где Чонгук? Я не хочу ничего обсуждать, пока не найду своего мужа. Тэхён недовольно вздыхает и слегка отталкивая Сокджина устремляется дальше. Он заворачивает за угол и замирает, широко распахивая глаза. Сокджин тенью следует за ним и врезается в чужую спину, заглядывая за неё. — Это... — Первым произносит Сокджин, разглядывая несколько безжизненных тел в неестественных позах, разбросанных по белому мраморному полу в лужах крови. — Это охрана отца, — шёпотом произносит Тэхён, часто моргая. Он сглатывает слюну, ощущая, как пересохло в горле. У него темнеет в глазах, и он отшатывается, упираясь спиной в стоящего позади Сокджина. Они молча смотрят за тем, как лужи крови медленно расползаются по полу, приближаясь к их ногам. Время как будто замирает, и Тэхён словно врастает в пол. Кажется, что они простояли бы так целую вечность, гипнотизируя остывшие тела, но раздаётся глухой выстрел, который моментально выдёргивает обоих из гипнабельного состояния. — Это подвал, — сразу догадывается Тэхён и срывается с места. Сердце бешено колотится, и каждый его удар отбивает эхом внутри одно единственное имя Чон-гук. Тэхён на ватных ногах подбегает к двери, ведущей в подвал, и толкает её, прислушиваясь к звукам. Он осторожно сбегает по ступеням и замирает в нескольких метрах, увидев супруга. Тэхён вздыхает, когда понимает, что с Чонгуком всё в порядке. Он оглядывается по сторонам, наконец-то привыкая к тусклому свету и делая пару шагов к центру помещения. Четверо незнакомых мужчин удерживают его отца, изгвазданного в пыли и собственной крови. — Папа, — он делает пару шагов вперёд, но Чонгук останавливает его рукой. — Что вы делаете? Чонгук! Ты... Тэхён замолкает и поднимает взгляд на Чонгука. В глазах напротив — ярость, сплошная бездна. Тэхён на миг пугается. Он не узнаёт Чонгука. Что тут случилось, пока его не было рядом? Кто подменил любимого человека? Тэхёна потряхивает. Он сжимает кулаки, в надежде, что это поможет ему взять себя в руки. Он испытывает настоящий животный страх. Здесь его отец. Здесь его Чонгук. И оба, кажется, не в себе. Чонгук считывает с чужого лица ужас, будто хищник чует слабого. Он подходит ближе, заставляя Тэхёна сделать глубокий вдох и задержать дыхание. — Всё хорошо, Тэ, — успокаивает супруга и приобнимает его, гладя по макушке. У Тэхёна от стресса перехватывает дыхание и закладывает уши. Он утыкается носом в ворот рубашки, вдыхая аромат знакомого одеколона. Хоть что-то родное должно успокоить его! — Что ты делаешь, Чонгук? Пожалуйста, перестань, — шепчет Тэхён, глядя на кровавое месиво на лице отца. Сокджин бесшумно спускается по лестнице, останавливаясь и наблюдая на расстоянии за тем, что происходит в подвале. Он вздыхает, переглядываясь с Чонгуком, пока тот успокаивает Тэхёна, медленно поглаживая его по взъерошенным волосам. На самом деле Джин догадывался, чем может кончиться попытка Чонгука всё держать в своих руках. Они вместе планировали по закону решить вопрос. Сделать так, как сделали бы это законопослушные граждане. Люди, которые ценят себя, своих близких и те, кто уважают букву закона. Юнги всегда был тем, к кому Чонгук прислушивается и за кем всегда следует, несмотря на тот ад, в который его окунуло. Однако Джин сразу догадался, что всему приходит конец, в том числе и ангельскому безграничному терпению Чонгука. Рано или поздно этот нарыв должен был прорваться и выплеснуться наружу со зловонным гноем. Сокджин хорошо понимал, чем кончится эта история для Чонгука. Он также прекрасно понимал свою роль в этой игре, и сейчас, стоя в тёмном подвальном помещении, вынужден просто наблюдать за происходящим, чтобы вовремя сделать то, что он должен. То, что он пообещал Чонгуку. Чонгук нежно целует Тэхёна в щеку, пытаясь вселить в него уверенность. Почему-то это не успокаивает, и Тэхён ещё сильнее начинает переживать. Из глаз текут слёзы, и Тэхён в панике пытается вытереть их рукавами, но Чонгук перехватывает его пальцы и сам протирает мокрые от слёз щёки. Солёные слёзы попадают на сбитые костяшки, и Чонгук щурится от неприятного ощущения жжения в обеих руках. Но это всё сущие пустяки по сравнению с тем, что они пережили. Это мелочь по сравнению с тем, что пережил Тэхён за всю свою жизнь. — Почему ты плачешь? — Тихо произносит Чонгук, приподнимая Тэхёна за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Всё будет хорошо, я же обещал, что позабочусь о тебе. — Чонгук, ты не можешь, — произносит Тэхён, будто уже заранее зная, что собирается сделать Чон. И почему каждый считает своим долгом сообщить Чонгуку о том, что он может? Это так злит! Только он знает, что действительно он может! Только он знает, на что он способен. Он вздыхает и отпускает Тэхёна. Он немного на взводе, и сейчас не время выяснять отношения. Они обязательно поговорят с Тэхёном — после всего этого ада. А пока что у него есть дела поважнее. Чонгук подходит к Джисону и рывком притягивает его к себе. Мужчина не в силах сопротивляться, падает на колени, в очередной раз сплевывая слюну и вытирая грязным рукавом рубашки лицо. Тэхён делает шаг навстречу, тут же останавливаясь. Это глупое, иррациональное желание спасти отца всё ещё слишком велико в нём. Это не истинное желание Тэхёна, это всего лишь годы тренировки. Он как натасканная собачонка бежит к своему хозяину. К счастью, Чонгук прекрасно понимает причину таких действий. Сокджин потратил не один час своего времени, чтобы рассказать, как проявляется такая созависимость в отношениях. Это как невидимая нитка, которая постоянно натягивается между Джисоном и Тэхёном, заставляя второго двигаться. Чонгук хорошо понимает, что ставя сейчас на колени Джисона, он проделывает то же самое и с Тэхёном. Он усмехается, глядя на искривлённое лицо Кима-старшего, а затем оборачивается, пытаясь проследить за взглядом этого урода, что едва способен стоять перед ним. Чонгук видит за своей спиной Тэхёна, что без сил падает на колени, опираясь руками о пол. Хочется всё бросить и подбежать к нему. Но какая-то неведомая внутренняя сила сопротивляется. Это вызывает волну ненависти. Отторжения. Джисон и правда сущий дьявол, раз настолько привязал к себе Тэхёна. Фантастическая невидимая связь. Это будет покруче магии. Джисон переводит взгляд на Чонгука и смотрит на него так, будто не боится вообще. Как будто даже не догадывается, что тот собирается делать. Для него это все не больше, чем очередное представление и попытки Чонгука показать характер. Пусть показывает, раз ему особенно нужно это. Джисон начинает хохотать, и смех разносится по подвалу. — Ты прав был, — хрипит Джисон, — прав был, когда сказал, что мы с тобой не похожи. Посмотри, я отобрал у тебя почти всё, а ты всё ещё терпеливо стоишь тут и думаешь, как тебе поступить, — смеётся Джисон, — ни один человек не смог бы смотреть на то, как умирают его близкие, как страдает его любимый, как родной отец трахает своего сына, — неистового хохочет мужчина, озвучивая наконец самые противные факты их семейной идиллии. Чонгук бледнеет на глазах. Он больше не сжимает кулаки, стоя смирно возле стены, больше не убеждает себя, что можно решить вопросы разговорами. Он срывается как коршун, налетая на Джисона с кулаками, а следом заваливает его на цементированный шершавый пол, усаживаясь сверху и придавливая своим весом. Чонгук бьёт без разбора по лицу, с каждым новым ударом заводясь ещё сильнее. Джисон подначивает, успевает гоготать между ударами и совсем не сопротивляется. — Чонгук, Чонгук, — где-то на фоне кричит Тэхён, умоляя прекратить, — пожалуйста, Чонгук, перестань, он же тебя провоцирует, неужели ты не слышишь. Тэхён подрывается и шаткой походкой ковыляет к Чонгуку. Его слабые руки успевают коснуться напряженной спины, но Сокджин перехватывает Тэхёна под грудь и оттаскивает дальше. — Папа перестань, — кричит Тэхён, барахтаясь в чужой хватке, — перестань его провоцировать, умоляю. — Его крик постепенно переходит в истерику, неприятно разрезая тишину. Он захлебывается в собственной панике, и ощущает, будто Чонгук наносит удары ему, а не отцу. Вот она — всё та же болезненная связь. Но именно её хочет разорвать Чонгук. Перерубить к чертовой матери, чтобы не осталось ни следа. Чонгук замирает, как только слышит, что Тэхён давится собственными криками. Он отшвыривает Джисона в сторону и, убеждаясь, что его крепко будут удерживать другие пара рук, разворачивается и подходит к Тэхёну. — Тэ, — спокойно зовет Чонгук. — Это не твой отец. Слышишь? Тэхён ничего не отвечает, только молчаливо хлопает ресницами, уставившись на Чонгука. Он уже слышал сегодня подобное от Джина. Но не поверить Чонгуку он просто не может... — Это не твой родной отец. Это твой дядя. — Чонгук достает из заднего кармана брюк сложенный вдвое листок и протягивает Тэхёну. Тот переводит взгляд на мятый листок бумаги и несколько секунд просто гипнотизирует его глазами. Стоит ли ему читать? Он трясущимися руками забирает бумажку у Чонгука и разворачивает, наклоняясь и вчитываясь. — Это тест ДНК, — поясняет Чонгук, видя непонимание на лице супруга, — Джисон не твой отец. Тэхён несколько раз перечитывает заключение. Он не понимает, что испытывает в данный момент. Облегчение? Или, наоборот, ещё больший ужас? А где его настоящие родители? Что с ними случилось? Почему он совсем их не помнит? На секунду Тэхёну кажется, будто всё это сон. И даже Чонгук, стоящий напротив, нереален. Он хмурится, сжимает глаза и пытается рассеять наваждение. Однако Чонгук продолжает забивать гвозди в крышку его персонального гроба. — Та женщина в больнице, — продолжает спокойным тоном Чонгук, — это не твоя мать. Тэхён снова перестаёт себя контролировать. Из глаз потом текут слёзы, а ноги подкашиваются. Он сминает листок бумаги, откидывая в сторону, и Чонгук успевает перехватить мужа под руки перед тем, как он заваливается на него. — И всё это, — Чонгук проводит рукой по щеке, касаясь пальцами подбородка и заставляя посмотреть на себя, — не твоя вина. Тэхён глотает слёзы, смахивая их руками. Он ничего не видит и не понимает. — Почему ты такой наивный, Тэ? — Вопрос риторический, но Чонгук всё равно озвучивает его, поглаживая невесомо по щеке, — я о тебе позабочусь, ты просто верь мне, ладно? — Чонгук, нет, — одними губами шепчет Тэхен, хватаясь за чужую руку. Но Чонгук не слушает или, скорее, не хочет сейчас слышать любимого. Он отцепляет Тэхёна и подает знак Джину, чтобы тот крепче держал Тэхёна. Он снова оказывается лицом к лицу с Джисоном, хватает того за шкирку и тащит по шершавому полу, как мешок с цементом, бросает около Тэхёна, и тот испуганно подбирает ноги. Он подскакивает, пытаясь вырваться, но Джин крепко окольцовывает его и отводит на безопасное расстояние. Чонгук сегодня не церемонится. Он молчалив. — Чонгук, — осторожно напоминает Джин, догадываясь, что хочет сделать друг, — мы так не договаривались. — Заткнись, — холодно отчеканивает Чон, дёргая Джисона за рубашку и принуждая встать на колени. — Не договаривались о чём?! — Кричит Тэхён, — Чонгук, что ты хочешь сделать? — Хочет повыделываться перед тобой, сынок, — подает голос Джисон, хрипя. — Не смей к нему обращаться, — выплевывает Чонгук, хватая за волосы, — не смей его так называть. Он тебе не сын. — Чонгук тянет за волосы и заставляет Кима поднять голову. Чонгук небрежно хватает пальцами подбородок и заставляет смотреть на Тэхёна. — Видишь? Это единственный сын твоего родного брата, которого ты убил и присвоил себе всё, что у него было. Ты не достоин ничего. Ты не стоишь ни единой слезинки Тэхёна. — И что же ты собрался делать? Убьешь меня? — Без страха в голосе шепчет Джисон. — А зачем такому как ты жить? — Снова дергает на себя и отшвыривает его в сторону. Он знает, что Джисону некуда бежать. У того нет сил, нет возможностей, но даже при таком раскладе он умудряется чувствовать себя богом. Чонгук искренне удивляется, как же в него не верит этот урод! Как сильно он ошибается! Пока Джисон давится очередной порцией смеха, не сводя похотливый и липкий взгляд с испуганного Тэхёна, Чонгук окончательно теряет терпение и понимает — сейчас лучшее время, чтобы разрубить эту больную связь, придуманную воспалённой фантазией Джисона. Чонгук достает пистолет из-за спины, снимая с предохранителя и направляя прямо в лицо Джисону. — Чонгук! — Испуганно кричит Тэхён. — Всё в порядке, Тэ. — Уоу, — нервно усмехается Джисон, глядя на дуло пистолета в паре сантиметров от своего лица. Чонгук желает увидеть раскаяние и страх. Он ждёт этого. Но даже сейчас, стоя на коленях, весь в крови и грязи, Джисон чувствует себя победителем. Ни капли раскаяния в содеянном. Чонгук вообще сомневается в том, что Джисон понимает, что сотворил, — ты не сделаешь этого. Не при Тэхёне, — переводит взгляд на мальчишку. Но Чонгук не поддаётся на провокации и лишь пристально следит за мужчиной. — Чонгук, прошу, не надо, — устало просит Тэхён. Чон спиной чувствует панику Тэхёна, но мысленно убеждает себя не вестись на эмоции супруга. Ему надо соблюдать хладнокровие. — Чонгук, что тебе даст моя смерть? — Усмехается Джисон. — Давай договоримся? Чонгук усмехается уголком губ. Наконец-то наступила одна из стадий принятия. И вот уже Джисон пытается пойти на сделку. Чонгук дурак. Но он не собирается совершать ещё одну сделку с дьяволом. Он больше не хочет быть дураком. — Чонгук, умоляю, — плачет Тэхён, и эта истерика мужа — единственное, что заставляет Чонгука не медлить, ведь единственный, кто получает здесь удовольствие от происходящего, только сам Чонгук. Оружие в его руке греется и вот-вот взорвётся от накала. — Ты не выстрелишь, — шепчет Джисон, уверенный в том, что после всего пережитого смог взрастить в Чонгуке то же, что и в себе — искаженное восприятие действительности и умение держать под контролем. — Ты не сможешь. И Чонгук ведь говорил, да, как же он ненавидит, когда ему говорят, что он не сможет? — Чонгук, — зовёт ещё один голос, — Сокджина. — Чонгук, пожалуйста, давай сделаем иначе! — Умоляет супруг, захлебываясь в слезах. Тэхён такой умный. Он всё прекрасно понимает. — Будь милосердным к Тэхёну, — просит Джисон, усмехаясь и горделиво поднимая подбородок. — Хочешь, чтобы он видел твою слабость? Рука и правда трясется, но это вовсе не из-за сомнений. — Нет, — наконец прерывает молчание Чонгук, глухо сглатывая, — хочу, чтобы он наконец увидел, что ему ничего не угрожает. — Хах, но ты не... *БАХ* Джисон не успевает договорить, как оглушительный выстрел разносится по всему помещению, эхом отлетая от бетонных стен. Тело безвольно падает на пол, а из лба вытекает тонкая струя крови. На миг воцаряется тишина. Никто не смеётся, не растягивает свою дурацкую тонкую улыбку. Ничей липкий взгляд больше трогает его Тэхёна. Чонгук осторожно наклоняется и касается пальцами сонной артерии. Ему надо убедиться и удостовериться. Пустота и тишина. Он переводит взгляд на мужчин, что стоят в тени, позади тела, и кивает им. Те молча и без лишних вопросов подходят к трупу и подбирают его с пола. Будто всё это отрепетировано. Чонгук поворачивается и буквально ловит Тэхёна, выскользнувшего из рук Сокджина. Тот несколько секунд пристально смотрит на тело отца, а затем его будто прошибает током — он начинает барахтаться в руках мужа и колотить его по груди. — Что ты сделал? Зачем? Зачем это!? — У него сбивается дыхание, но безумное желание выплеснуть весь свой гнев даёт о себе знать. Чонгук понимает: Тэхёну нужно очиститься от этого, освободить себя. Он стойко выдерживает все едва ощутимые удары, только хмурится от громкого сорванного голоса. И когда Тэхён спустя несколько минут всё ещё неистово ругается и царапается, Чонгук перехватывает его руки, крепко сжимая. — Успокойся. Успокойся, Тэхен, — повышает голос Чонгук, а следом вынужденно даёт пощечину Тэхёну, чтобы усмирить его. Тот замирает, поднимая на супруга заплаканные покрасневшие глаза. Он с шоком смотрит на мужа, вытягивая свою руку из цепкой хватки и прикладывая ладонь к щеке, — извини, это вынужденная мера. Тэхён замолкает, всё ещё удерживая руку на щеке. Он вздыхает, наблюдая за мужем, и нервно сглатывает. Он всё ещё боится. Только теперь Чонгука. — Всё теперь хорошо. Теперь всё будет по-другому. — Эта фраза застревает в голове Тэхёна, и как заезженная пластинка повторяется в его сознании. Он не замечает, что происходит вокруг и даже не помнит, как его выводят из подвала. Тэхён приходит в себя в машине Сокджина, сидя на заднем сидении и прислушиваясь к разговорам за дверцей. — Мы не договаривались, что ты сделаешь это у него на глаза, ты с ума сошел? — Он должен был видеть, — безапелляционно произносит Чонгук. Тэхён едва может узнать в таком ледяном тоне своего любимого мужчину. — Чтобы что? — Ты сделаешь то, о чем я тебя просил? — Игнорирует вопрос друга Чонгук. — Да, Чонгук, — нервно отвечает Джин, — я сделаю. Но то, что сделал ты, не облегчит мне работу. — Сокджин тихо матерится и садится на водительское сидение, захлопывая дверь. — Я на тебя очень надеюсь, Джин. Чонгуку стоит больших усилий не смотреть через окошко туда, где, притаившись, словно мышь, сидит Тэхён. Это всё выглядит страшным сюрреалистичным сном в глазах Кима. Он просто безмолвный зритель в этой детективной истории. С утра они проснутся с Чонгуком и вместе посмеются над больным воображением Тэхёна. Машина резко набирает обороты, увозя Тэхёна прочь из родного дома. Резкие движения заставляют Тэхёна выпрыгивать из собственных фантазий. Он боится обернуться, но пристально смотрит в водительское зеркало заднего вида и видит там тёмную фигуру. Так символично. И так грустно. Его Чонгук остался там. Он один, и Тэхён испытывает тоску. Проходит секунда, и следом гремит взрыв, отражаясь огненным пламенем во влажных коричневых зрачках. Джин резко тормозит, крепче сжимая руль. Он смотрит туда же, куда и Тэхён, а затем вздыхает и случайно сталкивается с чужим испуганным взглядом. — Всё будет хорошо, Тэхён, не переживай. У Чонгука всегда есть план. Он снова давит на педаль, и автомобиль увозит их дальше от того места, где огненные языки пламени беспощадно терзают белые балки знакомого дома, перекрашивая их в черный и погружая во мрак. Тэхён упирается холодным лбом в стекло автомобиля, закрывает глаза в надежде увидеть что-то успокаивающее, пока его сердце бешено бьется о грудную клетку, но воображение тут же рисует огромные клубы яркого пламени, которое врезалось ему в память несколькими минутами ранее. Он глупо улыбается, слизывая с губ солёные слёзы и думает о том, что искренне желает, чтобы этот огонь уничтожил всё, что когда-то напоминало ему о родном доме. Автомобиль Джина медленно заезжает на территорию чужого дома и скрывается под навесом. Ким глушит мотор и какое-то время сидит неподвижно, удерживая руль. — Нам пора, Тэ. Нас кое-кто ждёт. Тэхён без вопросов следует за Сокджином в дом. Окна плотно занавешены шторами, свет горит только на первом этаже. Джин открывает дверь ключом и пропускает Тэхёна внутрь. Уже с порога вкусно пахнет едой и сладкой выпечкой. Сокджин запирает дверь на несколько замков. — Ты закрываешь дверь? А если Чонгук придёт? — Обеспокоенно спрашивает Тэхён, разуваясь и отдавая верхнюю кофту мужчине. — Чонгук не придёт, — спокойно произносит Джин. — Ч-что? Что значит не придёт? — Тэхён взволнованно переспрашивает, следуя по пятам за Джином и останавливаясь на пороге комнаты, — что значит Чонгук не придет, Джин? Сокджин вздыхает и забирает с небольшого столика бокал с виски. Он молча проходит к дивану и садится в самый угол, роняя затылок на мягкую спинку. Тэхён всё ещё ждёт ответа и уже хочет обрушить новую порцию вопросов, но замирает, как только видит, кто заходит в комнату. — Юнги? — Привет, Тэ. Поговорим?