Лирика против сталкера

У Сергея Белозёрова день не задался с самого начала. Мало того, что почти весь техотдел, не считая витающей в облаках Тани, действительно разбрёлся кто куда, фактически свалив на него всю работу – так теперь он, как нашкодивший мальчишка, вынужден выслушивать лекцию Валентины о дисциплине и порядке на повышенных тонах. Все в их конторе знают: если Валя не в духе – тушите свет. Даром что самое доброе, мягкосердечное и понимающее создание всея ФЭС – если её довести, мало не покажется никому. Сегодня вот чем-то «отличился» он – понять бы ещё, чем именно… -Белозёров, ты вообще соображаешь, что такое «заместитель начальника лаборатории»? - разошедшись не на шутку, Антонова только что молнии в него не мечет, - Это значит, что когда Андрея нет – все его обязанности ложатся на тебя, дорогой мой. А у тебя, извини, полный раздрай и разброд. Кто обещал держать связь с Андреем и Оксаной? И почему Белая в рабочее время торчит где угодно, но только не в твоём отделе? Это пока только я увидела – и, заметь, ни слова не сказала Галине Николаевне. Пусть она хоть часть забот с себя сбросит и уделит время подготовке к свадьбе. Так что не вынуждай меня жаловаться ей или Круглову. Понял? -Понял, - упавшим голосом повторяет Сергей, которому крыть и правда нечем. Только вот почему ему кажется, что Валя сердится из-за чего-то куда более серьёзного и личного, чем бардак в лаборатории? – Извини, больше не повторится. Но ты-то что с утра не в духе. Труп сложный на столе? -Сплюнь! – патологоанатом в сердцах замахивается диктофоном, который всегда носит при себе, и удерживается от рукоприкладства только из страха повредить дорогостоящую технику, - Мне вчерашнего директора магазина с огнестрелом хватило. Ты, кстати, трасологическую экспертизу провёл уже? -Как раз собирался идти. -Вот и иди давай. А, и вот ещё что, - Антонова наконец понижает голос, но мягче он от этого не становится, - В конце рабочего дня тебе позвонит Лена Шустова. У неё к тебе дело первостатейной важности и такой же секретности. Узнаю, что кому-то проболтался, особенно Игорю – станешь моим новым пациентом. -Шустова? – ничего не понимающий Белозёров впадает не просто в шок, а в самую настоящую прострацию, - А ей-то что понадобилось два года спустя? -Уж поверь мне, не на твою великолепную персону любоваться, - кривится судмедэксперт, будто увидела самое отвратительное на свете насекомое, - После того, что ты учудил перед её увольнением, я вообще удивляюсь, как её не тошнит от одного твоего имени. Но ситуация, как я поняла, безвыходная – настолько, что она готова просить помощи даже у тебя. И в твоих интересах не болтать об этом направо-налево и тем более её не обижать. Всё ясно? -Куда уж яснее, - раздосадовано бурчит мужчина и, взяв со стола предполагаемое орудие убийства, действительно направляется в тир проводить экспертизу. Что за вожжа Вале под хвост попала? Да, бывало, коллегам доставалось от неё за наплевательское отношение к рабочему графику, собственному здоровью и технике безопасности, особенно в отсутствие Рогозиной. Но чтобы она хоть раз так разошлась как сегодня – да в жизни он такого не припомнит! Чутьё подсказывает эксперту, что причина такой антоновской ярости кроется как раз-таки в Елене и её неожиданной странной просьбе. У них с Шустовой по необъяснимым науке причинам никогда не ладились отношения. Хотя кого он обманывает, тоже мне – «необъяснимые»… Просто Лена пришла работать в ФЭС в самый тяжёлый для него год – тогда он узнал об измене жены, запил, но в самый последний момент, когда перед ним всерьёз замаячила перспектива увольнения, взял себя в руки, обратился к хорошему частному наркологу и вернулся к нормальной жизни, подав на развод. Правда, Шустовой, которая как раз сама тогда только-только разошлась с Игорем, успел наговорить гадостей в ответ на безобидные попытки помочь. Ох, что он ей только в сердцах не орал! «Пшла отсюда, тошнит от тебя, сама свою семью сохранить не смогла – а туда же, лезешь со своими нравоучениями» было самым мягким, что ей не посчастливилось услышать. И – естественно – после таких его выкрутасов из ходячего лабораторного энерджайзера она превратилась в снежную королеву, перестав удостаивать его словом или взглядом, а ещё через несколько дней – тихо уволилась из ФЭС и вернулась в свой НИИ. И вот теперь ей внезапно что-то от него понадобилось. Видимо, что-то действительно критически важное, раз она переступила через своё отвращение и, пусть и через Валентину, обратилась к нему за помощью. Только вот как он ей поможет? И как ему вообще заговорить с ней, не терзаясь чувством собственного ничтожества и вины за цирк, который ей пришлось наблюдать незадолго до увольнения? Экспертиза даётся Сергею с трудом. Только с четвёртой попытки ему удаётся прийти к выводу, что да, из этого самого пистолета и стреляли в директора, нашедшего последний приют в холодильнике у Антоновой. Мысли эксперта крайне далеки от злосчастного оружия и крутятся вокруг одной отдельно взятой бывшей коллеги с холодными усталыми серыми глазами и ледяным голосом, которая должна позвонить с минуты на минуту и рассказать о том самом деле. Трель телефона в кармане форменного халата раздаётся уже тогда, когда Белозёров, успевший по всем правилам отчитаться о проделанной работе начальству и получить разрешение уйти домой, уже собирает вещи и отчаивается дождаться хоть чего-то. -Да, Белозёров слушает, - отзывается равнодушным безэмоциональным тоном, хотя собеседница по ту сторону трубки в этих качествах ему сегодня явно сто очков вперёд даст, - Привет, Лена, давно о тебе не слышал. Да, Валя меня предупредила, что ты позвонишь. Так? – слышит, судя по всему, слишком жёсткую отповедь и посему оставляет церемонии, переходя к сути разговора, - Что у тебя случилось? Кто? Ага, записываю. Литвинова Анжелика Витальевна, она же Лирика, девятнадцать лет, второй курс филфака, ведёт блог в Инстаграме. Хорошо, всё пробью, в свободное от работы время постараюсь отследить знакомых и статистику в соцсетях, но не факт, что получится вычислить сталкера. Нет, не отказываюсь. Как только что-то узнаю – сразу отзвонюсь, договорились. Всего хороше… - договорить он не успевает: видимо, Шустовой он настолько противен, что она сразу же отключилась, сообщив самое главное. Вот почему с ней всё так по-дурацки? Сама её проблема не кажется мужчине чем-то из ряда вон выходящим. Да, сталкинг и слежка – вещи, к сожалению, обыденные и распространённые, а призвать за такое к ответу или хотя бы установить личность преследователей удаётся далеко не всегда. Не повезло Пашкиной знакомой, это точно – и хотя бы помочь ей действительно надо, потому что сколько таких историй начинаются обыкновенной несчастной любовью, а заканчиваются особо тяжкими преступлениями? Правда, почему младший Шустов не обратился с этим к отцу? Впрочем, ладно: личные дела этой семьи – уж точно не его забота, а получить от самой Елены или (ещё хлеще) от Антоновой за сование носа куда не надо он точно не хочет. Значит, просто делает что может и держит бывшую коллегу в курсе. «И заодно придумаю, как всё-таки попросить у неё прощения за тогдашнее скотство,» - напоминает о себе совесть, которая у Сергея, прозванного за глаза теми же Леной и Валей Кощеем, всё же имеется. -Лик, я тебя совсем не понимаю! – высокая, красивая рыжая девушка с роскошными кудрями и в зелёном платье с неподдельным удивлением таращится на подругу. В большую перемену они оккупировали подоконник между вторым и третьим этажами университетского корпуса – обычное убежище всех студенток филфака – для обсуждения вселенски важных вещей, - За тобой ухаживает такой романтик, подарки дарит, цветы приносит, чувствами твоими интересуется – а ты нос воротишь. Может, всё-таки подумаешь головой? -Вообще-то я как раз ей и думаю, - огрызается Литвинова, сдвинув на нос очки и сердито сдувая с лица отрастающую фиолетовую чёлку, - Если человек влюблён и хочет сблизиться – он сделает шаг в открытую, а не будет прятаться за маской анонимности, ещё и намекать непонятно на что, вороша прошлое. -Ой, ну и разборчива же ты, подруга, - фыркает Нина, - Спустись на землю – идеальных мужчин не бывает. У всех есть свои недостатки, а если так перебирать – один не подходит, другой – можно и совсем одной остаться. Не боишься? -Гораздо больше боюсь связаться с психованным недоумком вроде этого сталкера, - Лика ещё злее щурит глаза, - И не ищу я никакого идеального, меня и как есть устраивает. Например, просто общаться с Шустовым, от которого хотя бы знаешь чего ждать и который точно не предаст и не подставит, потому что друг, а не какой-нибудь там… -Ну конечно, как я забыла-то, Пашенька же у нас святой! – рыжая фурия театрально закатывает глаза, - Только вот боюсь тебя расстроить, ты для него – свой парень. Ходячая жилетка и поставщик домашки по английскому. А тусить он при этом всё равно будет со своими старшекурсницами. -Зато, по крайней мере, он всегда рядом, когда мне плохо и нужна помощь, - тихо, но твёрдо отзывается Лика, - И это куда ценнее, чем все эти цветочки и записочки не пойми от кого. -Ой, ну ладно, я предупредила, - машет рукой Нина, - Слушай, я тут с одним парнем познакомилась, он с четвёртого курса и у него есть одинокий скучающий друг. Не хочешь составить компанию? -Так, а вот это – без меня, - Литвинова теряет последние капли терпения и, подхватив рюкзак, поднимается с насиженного места, - Желаю классно провести время, но, пожалуйста, даже не пытайся больше работать свахой. Мне пора, ещё к Покровской зайти надо. -Ну-ну. Смотри, не скуксись там от скуки, - качает головой заклятая подруга. Доведённая до ручки блоггерша, пулей промчавшись по лестнице, внезапно ловит себя на том, что ушла совсем в другую сторону от кабинета научной руководительницы. А и пусть… Всё равно ей надо остыть и прийти в себя, а то с такой головой какое там обсуждение курсовой работы? Вся эта эпопея со сталкером за три дня успела вконец вымотать ей нервы, а тут ещё Нинель со своими советами и подколами… Да пусть себе забирает этого непонятно кого хоть с доплатой, если ей так нравятся эти пафосные красивые жесты с налётом жути! И ещё Шустова приплела не пойми зачем… Какое ей дело до их дружбы? Впрочем, ей этот товарищ никогда особо не нравился – но почему сегодня она ни с того ни с сего так резко высказалась? Лика берёт в гардеробе пуховик, выходит из филфаковского корпуса и несётся дальше, не сбавляя темпа и не разбирая дороги. Злость, досада и страх переполняют девушку настолько, что лишь через десять минут она вдруг застывает, как вкопанная, перед ещё одним знакомым зданием. Сердце, ещё не отошедшее от недавнего эмоционального всплеска, колотится как бешеное, стоит ей осознать, куда привели её ноги. Физический факультет. Вотчина Шустова. Вот с какого перепугу, а? Что она здесь вообще забыла?! А вот и он сам выходит – лёгок на помине. Один, без друзей-приятелей и упомянутых Нинкой пассий с выпускного курса. Каким-то шестым чувством сразу замечает её и спешит навстречу, едва не скатившись по скользким ступеням: -Лик, что такое? На тебе лица нет. Опять сталкер? Он уже к тебе на филфак заявился? Девушка молча качает головой и вдруг, подчинившись эмоциям, подаётся навстречу: -Паш, я так устала… - бормочет, уткнувшись в его непробиваемо-непромокаемую синтепоновую куртку. Тут парень понимает, что дело совсем швах. Чтобы Лика Литвинова – и так расклеилась? Хотя оно и неудивительно – с такими-то детективно-романтическими приключениями у кого угодно нервы сдадут. Нет, её надо срочно отвлечь, успокоить, а как минимум – увести из этого многолюдного шумного места. -Пойдём домой, - он на автомате берёт её за руку и тут же замирает, ожидая возможного скандала. Но как ни странно, этого не происходит – девушка руки не отдёргивает, только в бессилии прикрывает глаза. Впрочем, сейчас это его только радует – значит, ему всё-таки доверяют, раз позволили себе расслабиться…