Лирика против сталкера

Последние несколько дней Игорь не успевает удивляться перманентно благодушному настроению сына. Куда делся оболтус, которого из пушки к первой паре не разбудишь, который отмахивается от любого родительского совета, как от назойливой мухи, и на все вопросы отвечает «угу» или «ага»? А тут – здрасте вам! Уже неделю Пашка просыпается раньше него, ещё и успевает соорудить что-нибудь на скорую руку, чтобы «два криворуких холостяка», как с иногда с иронией называют они сами себя, не умерли с голоду на работе и учёбе. Впрочем, старшему Шустову в холостом положении куковать остаётся совсем немного. Подумать только – полковник Рогозина согласилась выйти за него замуж! Да заикнись ему кто об этом пару лет назад – он, далеко не робкого десятка мужчина и опытный оперативник, только зажмурился бы от ужаса. Видимо, всё-таки правильно он тогда не испугался и не бросил попыток завоевать эту женщину. Собственное счастье, вопреки стереотипам, не превращает капитана в слепого ко всему прочему дурака, а совсем даже наоборот. Порхающее состояние сына крайне напоминает Игорю его собственное. Никак Пашка всерьёз влюбился, что ли? Конечно, о девушках в их разговорах речь и раньше шла – но этот юный конспиратор всякий раз лишь морщился и рукой махал на его расспросы. И в такой эйфории не пребывал… -Паш, ну ты мне хоть расскажешь о своей прекрасной незнакомке? – за завтраком он всё-таки не удерживается от расспросов, с любопытством пытаясь понять по выражению лица выросшего отпрыска, о чём тот думает. -Пап, придёт время – и ты всё узнаешь, я вас даже познакомлю, - к его удивлению, парень даже не думает ничего отрицать или смущаться, - Сейчас пока ещё рано. -Вот даже как, - отец уважительно кивает, - Ну ладно, удачи. Только смотри – учёбу не запускай, а то плакала твоя стажировка у нас в ФЭС, о которой ты так мечтал. -Пап, я же Фигаро, забыл? Фигаро тут, Фигаро там – и всё всегда успевает, - беззаботно смеётся Пашка, - Ладно, я побежал, у меня первой парой как раз коллоквиум по информатике. -Ни пуха ни пера… Фигаро, - возвращает усмешку Игорь. Как же всё-таки быстро взрослеют дети… Вчера ещё на Лену бочку катил, когда они вместе жили, потом по учительнице своей вздыхал, и вот – не успели оглянуться, уже к первой сессии готовится и, кажется, настоящей возлюбленной обзавёлся. «Да и я, что уж там, не молодею,» - грустно вздыхает капитан, собираясь на работу и поймав взглядом собственное отражение в зеркале, - «А впрочем, грех жаловаться – такой подарок судьбы в моём-то возрасте!» - и, успокоив этим себя, тоже выходит из дома. Его любимая, сколь бы ни отвечала ему взаимностью, на работе остаётся строгим справедливым начальством – а значит, ни к чему у неё выговоры зарабатывать. Младший же Шустов пребывает в приподнятом настроении практически весь оставшийся день. Выполнив устную часть того самого коллоквиума на «очень хорошо», сдав на проверку письменную и отсидев ещё две пары, он решает не изменять своим привычкам и зайти на филфак за Ликой. Между ними что-то ощутимо изменилось за эти несколько дней, и он будет полным идиотом, если затормозит и бездарно всё профукает. Тем более, сталкер молчит и не высовывается четвёртый день – значит, у неё нет причин так волноваться, как в начале недели, когда он прямо-таки эвакуировал её, напуганную и выдохшуюся, из студгородка… Как бы ни хорохорился Пашка перед самим собой или перед той же Леной – Лика ему всегда нравилась. И он даже не исключал такой возможности, что это взаимно. Другое дело, что с её вечной настороженностью, язвительностью и тяжёлым характером, да ещё и учитывая нарисовавшегося на горизонте анонима, никогда не поймёшь, что у неё на уме и как с ней сблизиться. Дружить было проще – ну что они, не найдут, в самом деле, о чём поговорить или даже уютно помолчать, когда тишина не в тягость, а наоборот, умиротворяет? Но то, что Литвинова, она же Лирика Витальевна, она же гроза филфака сразу его зацепила – это факт. При воспоминании об их первой встрече ему нестерпимо хочется расхохотаться в голос. Из всех его знакомых только она могла такое отчебучить, и к гадалке не ходи! Тогда, полгода назад, парень спешил на семинар по английскому, который должна была вести та самая Вероника Покровская. Узнав, что в институте преподаёт его первая подростковая любовь, он чувствовал себя просто трёхэтажным болваном. Разумеется, от его чувств ничего не осталось, кроме воспоминаний – но английский он знал из рук вон плохо, а выглядеть дураком перед некогда дамой его сердца всё равно не хотелось. Каково же было его удивление, когда вместо преподавательницы он обнаружил в пустой аудитории только девчонку ростом дай бог полтора метра с кепкой, с совершенно немыслимой фиолетовой шевелюрой и пронзительными зелёными глазами. -Привет, в смысле, здрасте… - как к ней обратиться, он не знал: вдруг она не студентка, а замена какая-нибудь, просто выглядит так юно, - А Вероника Валентиновна…? -Сегодня я за неё. Но зачёт приму только у Дина Винчестера или Джона Ватсона – и то только при условии идеального британского произношения, - усмехнулась незнакомка, но, увидев вытянувшееся в изумлении лицо парня, поспешила внести ясность, - Шучу. Покровская сейчас придёт. Я её курсовичка, а она материалы к вашей презентации в преподавательской забыла, меня попросила кабинет посторожить. Ты ведь с первого курса? -Ну да, – с глупой улыбкой кивнул Шустов: её специфическое чувство юмора он не мог не оценить. -Тогда подождём. Сейчас придёт, я и пойду восвояси. Тебя как звать-то, мистер первокурсник? -Павел. -Очень приятно. Я Лика. Уточнишь про полное имя – получишь в глаз. -Понял-понял, без вопросов, - Пашка уже вовсю смеялся вместе с новой знакомой. С нею определённо стоило пообщаться поближе… -Эй! Привет! – нынешнему Шустову приходится резко вынырнуть из воспоминаний: к нему на всех порах спешит та, кого он так ждал и о ком, собственно, замечтался, - Ну ты как? Сдал свою информатику? -Надеюсь, - на вопросах подруги ему удаётся сосредоточиться с трудом: сейчас гораздо легче просто ей любоваться. Оказывается, когда она не злится и не пытается защититься от всего мира, ей очень идёт её творческий псевдоним. Лирика как она есть – юная, хрупкая, отчаянная и такая сейчас безмятежная… Всё, он, кажется, влип окончательно и бесповоротно, - Слушай, Лик, давай прогуляемся сегодня пешком, а? Погода такая классная, не то что вчера. -С удовольствием, - девушка сияет довольной улыбкой. Много ли надо двум безбашенным студентам для счастья? Очень много – три квартала до дома, вступающая наконец-то в свои права весна, свободный вечер, рука в руке и никаких тревожных мыслей. Поглядывая украдкой на Лику, Пашка радуется, как ребёнок: всё-таки и он ей симпатичен явно больше, чем просто по-дружески. Но пока лучше не спешить. Вот вычислят сталкера, поставят его на место – тогда и можно будет о главном подумать. А пока – достаточно просто быть рядом, как сейчас. Поздняя мартовская магия сопровождает их всю дорогу. До того самого момента, как они поднимаются на четвёртый этаж и Лика обнаруживает под дверью их с Ниной квартиры белый конверт без обратного адреса. -Твою-то… - парень еле сдерживается, чтобы не выругаться при Лике. А ведь так чудесно всё начиналось. -Глупо было думать, что он успокоится, - шепчет побледневшая Литвинова, подняв конверт с пола. -Давай откроем, - Шустов, как может, пытается её приободрить, - Лик, ну не бомба же там. Спокойно, я рядом. Трясущимися руками девушка приоткрывает конверт и обнаруживает в нём свежераспечатанные глянцевые фотографии. Узнав одну, торопливо прячет «бомбу» за спину и опускает глаза: -Н-ничего… Дурь какая-то… Это н-неважно, - но заикается при этом так, что Пашка убеждается совершенно в обратном: -Всё хорошо. Я не буду лезть в твои личные дела. Но нам нужно будет об этом поговорить, когда ты успокоишься. Без этого мы его не вычислим, понимаешь? Литвинова с благодарностью кивает. Парень, как и обещал, больше не задаёт никаких вопросов, только молча её обнимает на прощание. Дождавшись, пока он уйдёт, девушка мышкой шмыгает в квартиру и с облегчением выдыхает: Нины нет, у неё сегодня пять пар, значит, хотя бы какое-то время можно не притворяться и поплакать. А для слёз поводы, к сожалению, точно найдутся. Узнать бы уже, кто этот мерзавец, испортивший ей такой короткий и счастливый день и пытающийся испортить жизнь. Она торопливо вынимает из конверта фотографии и пристально рассматривает. Первая сделана несколько дней назад, определённо – вот она стоит у физфаковского корпуса, куда пришла на автомате и откуда потом её забрал Паша. Но вот вторая… Именно второе фото и стало причиной её испуга там, у входной двери. Именно поэтому она так спешила выпроводить друга прочь и не могла открыть конверт при нём. Ничего криминального, на первый взгляд, в кадре нет – обычное старое здание среднестатистической провинциальной общеобразовательной школы. И у этого здания – она, только ещё подросток лет шестнадцати. На самом деле, не так уж сильно она изменилась по сравнению с десятым классом – такая же невысокая, худенькая, с яркими зелёными глазами, в джинсах и спортивной толстовке. Разве что очки в более тонкой оправе и на месте кислотно-фиолетового короткого каре – тёмно-русые прямые волосы до плеч. Девчонка как девчонка, ничего, как говорится, сверхъестественного. Но в памяти Лики тут же всплывает точно такая же фотография в чужом Инстаграме, а самое главное – комментарии к ней. -Это русская версия Хатико? -Хатико стал человеком и сменил пол? -Анжелика без короля… -Жди до пенсии! -Какая гадость, - уже повзрослевшая Лика с омерзением отбрасывает фото прочь. Порвать бы – да нельзя: вдруг пригодится в качестве доказательства? И ведь на самом деле, ничего страшного тогда не случилось. Глупо, гадко, по-детски – да, но не конец света. Тогда почему этот сталкер, кто бы он ни был, так настойчиво напоминает ей именно о последних школьных годах? Сначала кукла Аня, теперь это… Но вот этот конверт ей мог прислать только один человек. Которого ни по каким законам логики не должно здесь быть и которому тем более неоткуда знать, что она – ладно, хватит уже врать самой себе – по уши втрескалась в Шустова. И ведь ему всё равно придётся всё объяснять и вообще непонятно как смотреть в глаза после сегодняшнего детского сада. -Какая же ты сволочь, Горский, - шепчет Лика сквозь еле сдерживаемые слёзы, убирая «вещдоки» в сумку. Ещё не хватало, чтобы эта ерунда Нинке на глаза попалась!