До и после

      Сердце у Риты колотилось так, что казалось, оно сейчас вырвется наружу, а каждый новый поцелуй только усиливал это чувство. Она сама не могла поверить, что вновь и вновь позволяет ему прикасаться к её губам, с какой-то странной легкостью и будто не осознавая, куда это их обоих может завести.              Внутри неё бушевала целая буря противоречий. Они ведь даже в отношениях не были. Да что там отношения — они даже толком друзьями не успели побывать. Они знали друг друга уже давно, но их общение всегда оставалось поверхностным, наполненным редкими шутками, лёгкими подколами и спонтанными встречами.              Она хотела оттолкнуться, дать себе глоток воздуха и всё обдумать, но его руки на её талии удерживали её, и в этом присутствии было нечто, что заставляло её сомневаться, стоило ли вообще сопротивляться. Он развел её бедра коленом и устраивается между них. С его губ то и дело вырываются всякие ругательства и хриплые стоны.              На миг она открыла глаза, увидев его сосредоточенное лицо так близко, что, казалось, они делили одно дыхание.              — Ром… — едва слышно прошептала она, наконец чуть отстраняясь. — Что мы вообще делаем?              Он смотрел на неё с лукавой улыбкой, но в его взгляде мелькнула искра чего-то серьёзного, почти нерешительного.              — Понятия не имею, — ответил он, стараясь удержать лёгкий тон, но его голос звучал хрипло. — Но, может, не будем разбираться прямо сейчас?              Не успела она ответить, как он накрыл её новым поцелуем, с новой волной страсти и желания. Отчаяния. Рите казалось, что его руки были везде, как и её, в целом, тоже. Хотелось ощущать каждый сантиметр тела. Ощущать, что всё это реально.              Ромина рука проскальзывает под Ритину рубашку, касаясь обнажённой кожи, он резко втягивает в себя воздух.              — Блять, Рита, — шумно выдыхает он.              Маргарита открывает глаза и теряет дар речи при виде его взгляда. Голодный. Жадный. Слегка опьяненный. Но главное — сдерживающий себя.              Рома мягко прислонился лбом к её, пальцы едва заметно скользнули по её лицу, словно запоминая каждую черту — от нежной линии скулы до подбородка.              Его дыхание было таким тихим, что Рите казалось, она слышит только гул собственного сердца. Она не могла оторваться от его тёмных глаз, в которых читалось что-то, к чему она не была готова.              Он смотрел на неё с неожиданной нежностью, которую она не привыкла видеть, тем более от него.              — Почему ты разрешаешь мне? — прошептал он ей прямо в губы, едва касаясь их. — Почему говоришь, что ненавидишь меня и в итоге позволяешь прикасаться к тебе?              — Не знаю, — прошептала Рита, чувствуя, как голос слегка дрогнул.              Её собственные противоречия запутывали её всё больше, но ответить по-другому она не могла. Рома усмехнулся, хотя в его взгляде мелькнуло что-то неуловимо грустное.              — Ты слишком сложная, — выдохнул он, качая головой, словно сам с этим не мог смириться. — С тобой всё непредсказуемо.              Рита улыбнулась краешками губ, чувствуя странное облегчение от его слов, потому что сама себя она понимала не лучше. Ей нравилось ощущать его рядом, но она боялась себе признаться в этом, ведь всё, что происходило, казалось ей настоящей бездной, в которую она погружалась, не зная, что найдёт на дне.              Раздался новый раскат грома, словно подчёркивая этот момент.              Она даже не заметила, как их рубашки оказались на полу, и её кожа теперь ощущала каждое прикосновение его тёплых рук. Рома двигался уверенно, дерзко, словно проверяя её границы и одновременно заботясь о том, чтобы она чувствовала себя комфортно.              Его прикосновения были пропитаны смелостью и страстью, которую она, конечно, ожидала от него. Казалось, что каждое движение, каждая линия, которую он очерчивал своими пальцами, пробуждали в ней новую волну чувств. Рита никогда не чувствовала себя настолько уязвимой и открытой, но одновременно — настолько желанной.              Он смотрел на неё, как будто она была его единственной реальностью. Скользил взглядом по её телу, то и дело останавливаясь на её груди. Ромина рука потянулась к её бюстгальтеру, но Рита перехватила его запястье.              — Лучше не надо, — упрекнула она.              Рома замер на мгновение, когда она перехватила его запястье, но его лицо озарила хитрая, почти волчья улыбка. В её словах он услышал не столько отказ, сколько осторожное предупреждение, и это лишь разжигало его любопытство.              Не произнося ни слова, он наклонился к ней, и его губы снова накрыли её в страстном поцелуе, которым он хотел сказать больше, чем смог бы словами. Это было переплетение их чувств, неуверенности и внутренней борьбы. Рита отвечала на поцелуй с таким же пылом, несмотря на все свои сомнения, словно её сдерживающие стены разрушались одна за другой.              Она ощущала, как всё вокруг исчезает, оставляя только его присутствие рядом.              — Если ты только скажешь… — начал было Рома, его голос был тихим и почти умоляющим, но Рита тут же его перебила.              — Даже не думай, Ром, — она нахмурилась, придавая взгляду холодную решимость. — Я не твоя очередная подружка, которую ты можешь смело брать, — в её голосе зазвучали нотки раздражения, смешанные с тревогой.              — Не порть момент, — отозвался он, слегка напрягаясь.              — Если я не скажу, ты ведь сделаешь то, чего я не хочу, — её слова были полны сомнений, и он почувствовал, что она всё ещё ставит между ними невидимую преграду.              Рома нахмурился и встретил её взгляд твёрдо.              — Я никогда не делаю что-то без разрешения девушки, — ответил он серьёзно, стараясь донести, что он понимает её опасения. — И тем более не с тобой, Рита.              Рома помолчал пару секунд и наконец произнес:       — Хочешь остановиться? — озадаченно спросил Рома, глядя на неё.              Рита тихо кивнула, и он тут же поднялся, оставляя ей пространство. Она потянулась к своей рубашке, подняла её с пола и быстро надела, пытаясь спрятать лёгкий румянец смущения, охвативший её щеки.              — Прости, что я так... — прошептала Марго, обнимая себя, словно защищаясь от собственных чувств и эмоций. Ей казалось, что она разрушила всё это лёгкое, трепетное мгновение, которое связывало их.              Рома вздохнул и, слегка улыбнувшись, покачал головой, успокаивающе проводя рукой по волосам.              — Всё нормально, — ответил он мягко. — Правда, Марго, не загоняйся по этому поводу.              Рита напряглась, опустив взгляд и тяжело вздохнув. Она заметила, как Рома раздражённо втянул воздух, будто стараясь сдержаться, но решила не поднимать эту тему.              — Что не так? — заметил он, нахмурившись.              — Всё нормально, — отозвалась она спокойно, стараясь отвести глаза, но её голос звучал слишком тихо, словно выдавая её неуверенность.              Рома нахмурился ещё сильнее, и в его тоне послышались нотки раздражения.              — Вечно ты врёшь... — потер переносицу Рома. — Рит, хватит быть такой гордой, просто скажи, что тебя волнует, блять, и всё, — его слова прозвучали резко, но, несмотря на его грубость, в глазах можно было разглядеть искреннее беспокойство.              Рита подняла глаза на него, чувствуя, как её сердце сжалось.              — Я перегнул палку? Сделал тебе больно? — в его голосе слышалось напряжение и явное беспокойство.              — Нет, — тихо ответила она, покачав головой.              — А что тогда?! — спросил он, не скрывая раздражения, но его глаза по-прежнему искали ответ, словно надеясь понять, что происходит у неё на душе.              Рита сжала руки, избегая его взгляда.              — Просто... личное, — прошептала она, еле слышно. Слова повисли в воздухе, оставляя между ними тяжелую, неопределённую тишину.              — Это связано с тем мудаком? — его вопрос ударил в самое сердце, заставив Риту вздрогнуть и напрячься.              — О чём ты? — с недоверием спросила она, не веря, что он решил затронуть эту тему.              — Я о твоём бывшем, — сказал он, слегка приглушённо, словно сам не хотел развивать разговор. — Помнишь, та фотография? Я вообще не собирался об этом говорить, но сейчас... думаю, время настало.              Рита нахмурилась, её взгляд потемнел, и голос прозвучал хрипло и холодно.              — Нам не за чем говорить о моём бывшем, — сказала она с явной твёрдостью, стараясь закрыть эту дверь, которая, казалось, лишь приносила боль.              — Вы разошлись не на… — Рома замялся, подбирая слова, — …не на дружеской ноте?              Рита опустила глаза, едва заметно кивнув.              — Он не хотел нашего расставания, — тихо произнесла она, отводя взгляд. — Но пришлось.              Рома внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что она скрывает за этой отрешённостью.              — Прямо так и пришлось? — уточнил он, всё ещё чувствуя, что в её голосе проскальзывает невидимая боль.              — Мама была против моих отношений с ним. Прямо как с тобой, — горькая усмешка скользнула по её губам, но глаза оставались серьёзными.              Рома нахмурился, внимательно наблюдая за её реакцией.              — Значит, тебя это не остановило тогда, как и сейчас? — произнёс он с лёгкой усмешкой, но в голосе проскользнула тень сомнения. — Ты вроде не из тех, кто слушает чужие указания.              Рита вздохнула, опуская взгляд.              — Тогда это было... по-другому, — она помолчала, словно подбирая слова. — Я не сразу осознала, что мама была права.              Марго подошла к своему рюкзаку и достала оттуда свой кошелек. Она достала оттуда фотографию и взяла со стола фонарик, показываю фотографию ему.              Рома молчал, внимательно разглядывая фотографию, на которой Рита и её бывший парень казались счастливыми. Он заметно стиснул зубы, и Марго почувствовала, как напряжение в комнате усиливается. Она выждала несколько секунд, прежде чем продолжить.              — Мы расстались почти год назад, но он не прекращает мне названивать и просить вернуться к нему, — её голос стал чуть тише, почти не слышным. — Он правда хороший, просто... сейчас с ним что-то не так, он словно с катушек слетел. С ума сходит.              Рита почувствовала, как её грудь сжалась от воспоминаний, и она посмотрела Роме в глаза, с каждым словом ощущая, как это тяжело.              — Это единственный человек, которого я по-настоящему боюсь, — произнесла она с тяжелым вздохом. В глазах было что-то большее, чем просто страх — там была давняя боль, и Рома это понял. Он молчал ещё минуту, переваривая сказанное.              Затем, не сдержавшись, он тихо, но уверенно произнес:       — Я не дам ему причинить тебе боль. Никогда.              

***

      

      Рома остался стоять в центре своей комнаты, ощущая, как тяжело на душе. Взгляд его задержался на месте, где только что стояла Рита. Он вздохнул, стиснув зубы до скрежета, и прошел к окну, сдвигая занавески в сторону, чтобы взгляд упал на дождливый вечер. Внешний мир отражал его внутреннее состояние — ту же бурю, тот же хаос.              «Нахер ей вообще эта фотка?!» — прокачался в его голове один и тот же вопрос, не давая покоя. Он знал, что не имеет права на ревность, что ей нужно время, чтобы все это забыть, но… фотографии — это был уже другой разговор. Это было не просто воспоминание, а что-то, что она держала при себе, что-то, что продолжало напоминать о человеке, с которым она была, даже если они давно не были вместе.              Он снова глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от мыслей, но не смог. Тот парень, её бывший, был проблемой. Он был не просто частью её прошлого, он был частью того, что сейчас угрожало их отношениям. Рома не собирался быть тем, кто будет сидеть сложа руки и смотреть, как этот тип вмешивается в её жизнь.              «Если он продолжит угрожать ей, я не буду молчать», — твердо решил он. В его голове мелькнула мысль о том, что она нуждается в поддержке, в защите, и он был готов это предоставить. Не как друг. Как большее.              Рома встал у окна, сжимая кулаки, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Он не мог избавиться от мысли о той фотографии — изображении из её прошлого, которое она продолжала хранить, как какой-то нелепый напоминание. Он знал, что это был её выбор, и что это, наверное, что-то значило для неё, но почему, черт возьми, она продолжала хранить его?              «Почему она не выбросила эту фотографию, если с ним всё давно кончено?» — снова и снова вертелся этот вопрос в голове Ромы. Он не мог с этим смириться. Чувство ревности словно нарастало, сдавливая грудь, и он начинал сомневаться в себе.              Маргарита была умной, сообразительной девушкой, которая, как он думал, могла бы не совершать таких ошибок. Но сейчас он чувствовал, что что-то в ней сломалось. И что-то не так с её отношениями с тем парнем, раз она продолжала хранить эту фотографию. Он знал, что не должен лезть в её личную жизнь, но это раздражало его до глубины души. Он не мог понять, почему она так привязана к чему-то, что, по его мнению, должно было быть давно забыто.              «Может, ей нужно время? Может, она не готова отпустить его?» — в голове мелькали мысли, но каждая из них только подливала масла в огонь его ревности. Рома вряд ли мог бы объяснить это себе, но она казалась ему всё более недоступной, как если бы прошлое не отпускало её, а он только мучился в этом беспокойстве.              «Может быть, я не должен был вообще лезть в её личную жизнь», — думал он, стиснув зубы. Но вот эти нерешенные вопросы продолжали терзать его, и он не мог отпустить их.              Рома продолжал стоять у окна, его взгляд был затуманен, а пальцы нервно сжимали край подоконника. Он снова и снова представлял себе эту фотографию, её лицо, улыбающееся на фоне того парня. И что самое болезненное — на ней была его куртка. Каждый раз, когда он пытался отогнать мысли, они возвращались с удвоенной силой.              Он пытался найти логическое объяснение тому, почему она не должна была хранить эту фотографию. Ведь это было, как напоминание о её прошлом, которого он, по сути, никогда не знал и не мог понять. Прошлое, о котором она никогда не рассказывала.              «Почему она держит это?» — этот вопрос не покидал его.              Злость, которую он чувствовал, не была направлена только на того парня, но и на себя. Он был раздражен не столько тем, что её бывший был на этой фотографии, сколько тем, что эта фотография могла иметь для Риты какое-то значение.              Он не знал, почему, но это вызывало у него чувство предательства. Он вдруг почувствовал себя чужим, неважным человеком в её жизни, тем, кто не имеет права даже надеяться на что-то большее.              «Она была с ним. Она делала такие вещи, как одевать его одежду, улыбаться ему, быть частью его мира», — Рома почти физически ощущал эту боль. Он не мог с этим смириться.              Он закрыл глаза, вбирая в себя тот момент, когда она показала ему фотографию. Его кулаки сжались. Он с трудом подавил желание вырвать из её рук тот снимок и уничтожить его.              Но, может быть, в этом и был его самый большой страх: если бы она решила оставить того парня в своём прошлом, она бы давно сделала это. А значит, что-то в её сердце всё ещё оставалось привязанным к нему. И это была самая болезненная мысль из всех.              Сердце сжалось от ревности, но Рома знал одно — он был готов бороться за неё, несмотря на всё.