До и после

      Рита пыталась не обращать внимания, но его присутствие ощущалось слишком явно. Каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы убедиться, что он все еще рядом, её взгляд встречался с его настойчивыми глазами.              Она не понимала, что именно он хотел. Спросить что-то? Поговорить? Или, может, просто проверить, как она реагирует на его внимание?              Рома, в свою очередь, явно боролся с собой. Его лицо выражало то решительность, то сомнение. В один момент Рита почувствовала, что напряжение стало почти невыносимым.              — Рома, что ты от меня хочешь? — наконец, не выдержала она, резко обернувшись к нему.              — Я вот всё думаю, Тарасенко, а с чего бы тебе хранить фотку какого-то мудака у себя в кошельке? Чё, чувства видать остались, да? — Рома встал напротив неё, его глаза не отрывались от Риты, а голос был тихим, но резким.              Рита почувствовала, как напряжение снова накаляется. Она схватила кошелёк и, не раздумывая, раскрыла его, не собираясь показывать ему содержимое.              — Что я храню, а что нет, вовсе не твое дело, Пятифан! — ответила она, пытаясь скрыть в голосе обиду. — А вот ты вообще чего ко мне привязался?              Он завёл её за пожарную лестницу и прижал к холодной стене. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки, но оно казалось почти неощутимым. Расставив руки по обе стороны от её головы, Рома наклонился ближе, заключая Риту в своего рода ловушку.              — Я всё никак понять не могу, — начал он тихо, но с явным напряжением в голосе. — Ты любишь меня или с ума сходишь? Мне вот не надо вокруг да около ходить, разберись уже со своими чувствами, блять.              — А сам-то! — огрызнулась Рита, сжав кулаки. Её голос дрожал не то от возмущения, не то от волнения. — Ты сам хоть понял, чего хочешь? Или тебе только с меня спросить проще?              Рома замер, будто её слова ударили по самому больному. Его взгляд стал жёстче, но на миг в нём мелькнуло сомнение.              — Я устал уже от всей этой мелодрамы, — его голос стал ещё хладнее, словно он пытался скрыть раздражение за этой фразой. Он отступил на шаг, но его глаза не отрывались от Риты. — Всё время одно и то же — игры, недосказанности, попытки понять, кто из нас тут вообще нормальный.              Рита почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Её настроение резко изменилось, и теперь она смотрела на него с холодной решимостью.              — Так ты устал, да? А я что, должна быть твоя отдушина для всех этих твоих заморочек? — саркастически произнесла она, не сдержав эмоций. — Может, лучше просто по-тихому уйдём друг от друга, если это так тяжело?              — Предлагаешь расстаться? — Рома прищурился, его голос звучал напряжённо, словно он готовился к удару.              — А мы встречались? — парировала Рита, скрестив руки на груди. Её тон был холодным, но в глазах читалась уязвлённость, которую она тщетно пыталась скрыть.              Рома чуть подался вперёд, вновь сокращая дистанцию между ними.              — Знаешь, иногда кажется, что да, — его голос стал тише, но от этого только резче. — Сложно не думать так, когда ты каждый раз делаешь вид, что тебе не всё равно.              — Ты завёлся из-за какой-то фотографии? — Рита вскинула брови, её голос был полон вызова.              — Какой-то? — Рома скривился, как будто она сказала что-то оскорбительное. — Ты хранишь фотку мудилы, с которым рассталась! А судя по твоим рассказам, там нихуя не гуд.              Рита закатила глаза, делая вид, что его слова её не задели, но внутри у неё всё кипело.              — Это вообще не твоё дело, что я храню, — она сделала шаг в сторону, пытаясь выйти из его "клетки", но он не дал ей этой возможности. — Может, я просто не выбросила. Или, может, мне что-то напоминать нужно, чтобы не совершать ошибок.               — Что между нами, Маргарита? — вопрос Ромы прозвучал глухо, как будто он боялся ответа.              Рита на мгновение замерла. Этот вопрос отозвался эхом в её памяти, возвращая к тому далёкому дню, когда похожие слова прозвучали от другого человека.

***

             — Что между нами, Маргарита? — спросил Руслан, глядя ей прямо в глаза.              — Между нами? Мы просто друзья, — усмехнулась Рита, отводя взгляд. Ей тогда было всего пятнадцать, и она считала, что этот ответ должен всё объяснить.              — Просто друзья? — Руслан нахмурился. — Но между нами уже столько всего произошло, мы намного больше, чем просто друзья!              Она тогда лишь пожала плечами, стараясь не углубляться в разговор. Ей казалось, что всё это — временное, лёгкое, не стоящее внимания. Но его слова остались с ней.

***

             Вернувшись в реальность, Рита посмотрела на Рому.              — Ты тоже считаешь, что мы "намного больше"? — тихо спросила она, словно боялась сама услышать ответ.              — Разумеется, блять! — нетерпеливо воскликнул Рома, его голос звучал почти обвиняюще. — Мы с тобой целовались и не один раз. Ты продолжаешь касаться тебя! Я видел тебя в резерве белья! И ты всё ещё считаешь, что между нами нихуя нет?              Рита замерла, его слова эхом отдавались в ее голове. Она чувствовала, как к щекам приливает жар, но не от стыда, а от ярости.              — А ты думаешь, это всё даёт тебе право решать за меня? — резко ответила она, сжав кулаки. — Или ты правда веришь, что пара поцелуев и... этого достаточно, чтобы что-то стало настоящим?              Рома чуть отступил, но его взгляд не стал мягче.              — Я думаю, что это значит больше, чем ты, признание, — бросил он сквозь стиснутые зубы. — А если для тебя это пустое место, то зачем всё это было? Зачем мне всё это?              Рита промолчала, её молчание говорило больше, чем слова.              — Просто признайся, — настойчиво сказал Рома, его голос звучал почти как просьба.              — У нас с тобой всё равно ничего не выйдет. Мы слишком разные, — её слова были тихими, но уверенными.              — Ну и пусть, — не сдался он, не отводя взгляда.              — Моя мама против наших отношений.              — Ну и пусть, — повторил он, на этот раз чуть тверже.              — Ты тянешь меня на дно.              — Стану лучше.              — Я уеду учиться за рубеж, Ром, очень далеко, — её голос чуть дрогнул, но она старалась сохранить спокойствие.              — Будем переписываться, — ответил он, как будто этого было достаточно.              — Ром... — её взгляд стал мягче, но она почувствовала, как сердце сжимается.              — Признайся, — он почти шептал, и в его словах звучала нескрываемая просьба, желание услышать что-то, что могло бы всё изменить.              Маргарита, поддавшись наконец эмоциям, обхватила его лицо своими руками, глаза закрылись, и она поцеловала его так, как снилось ей в самых сладких снах. Это был долгожданный поцелуй — страстный и в то же время неистовый, как если бы все её чувства, накопившиеся за месяцы, вдруг вырвались наружу.              Она давно мечтала об этом, и с каждым их взглядом, с каждым словом, с каждым прикосновением, её желание только усиливалось. Но теперь, когда она прижалась к нему, казалось, что она нашла то, что искала с самого начала — не просто момент, а настоящую связь.              Этот поцелуй был её признанием, её ответом на все вопросы, на все сомнения. Но, несмотря на это, внутри неё оставалась тревога. Ведь даже такой поцелуй не мог гарантировать, что всё будет так, как она мечтала.              Неподалёку раздался кашель, и им пришлось отстраниться друг от друга, поворачивая одновременно головы. Рома нахмурился, а Рита смутилась, стараясь скрыть свои краснеющие щеки.              — Молодые люди, делайте это не в стенах учебного заведения, — строго сказала какая-то старая учительница, оглядывая их презрительно, и, не дождавшись ответа, быстро ушла.              — Молодые люди, ме-ме-ме-ме, — пародировал учительницу Рома, заставив Риту тихо рассмеяться.              — Дурак, — усмехнулась она, кидая на него укоризненный взгляд.              — Пошли-ка свалим с уроков, — предложил Рома, ухмыляясь.              — Так просто? Если мои родители узнают, они будут недовольны, — ответила Рита, сомневаясь.              — Да ты и так уже набита всякими формулами и правилами, как какая-то мягкая игрушка с набивкой, — Рома слегка подтолкнул её, всё больше уверенный в своём предложении.              Рита улыбнулась, но сомнение всё ещё оставалось. Однако, почувствовав, как он берёт её за руку, она не могла сопротивляться и, наконец, согласилась.              — Ладно, пошли.

***

             Идя по улицам посёлка, Маргарита вспоминала о том, как не пожалела о своём решении. Как впервые за столько времени ощутила себя живой. Эти моменты были для неё чем-то особенным, почти забытым, как живая искорка среди серых будней.              Оглядывая окрестности, на лице расплылась счастливая улыбка, полная ностальгии. В её памяти оживали детали — старые дворы, знакомые тропинки, прохладный ветер, пронизывающий меж домов. Всё это было здесь. Её молодость. Её ребячество. Её отношения с тем самым районским хулиганом, с которым всё начиналось так неожиданно и ярко. Он был совершенно другим, не таким, как все остальные, и что-то в его дерзости и смелости манило её.              Те дни были наполнены беспечностью и стремлением к приключениям. С ним она могла быть собой, не боясь осуждения, не скрывая свои слабости и чувства. И хотя всё давно ушло в прошлое, воспоминания о том времени оставались с ней.              Но внезапно её охватила тоска. Всё, что когда-то казалось таким ярким и живым, теперь ушло в прошлое, оставив лишь следы в её памяти. Сейчас этого уже нет. В их отношениях всё оборвалось, как неведомая сила перерезала ту ниточку, что связывала их. И несмотря на все попытки вернуть хоть часть былого, она не была уверена в их дальнейшем общении.              Эта неопределённость, эта тень на будущем, не давала покоя. Хоть она и знала, что ничего не вернётся, чувство утраты было всё равно болезненным. Может быть, Рома был частью её юности, её ошибок и открытий, но теперь всё это казалось таким далеким и почти невозможным.              Хотелось вновь окунуться в тот самый день, когда всё было проще, когда эмоции были настоящими и необработанными, когда мир казался таким огромным и полным возможностей. В тот день, когда её сердце билось быстрее от каждого взгляда Ромы, и она не знала, что будет дальше, но чувствовала, что всё возможно.              Она помнила, как они смеялись, как гуляли по улице, не заботясь о будущем, не думая о последствиях. Всё было живо, и они были частью чего-то важного и настоящего. Это было её время — момент без оглядки, без сомнений, когда она чувствовала, что жизнь начинается с каждым новым шагом.              Но теперь, оглядываясь назад, этот день казался таким недосягаемым, как ускользающий сон.              Она взглянула на свои запястья. Казалось, что там стальные оковы, не дававшие ей полностью покинуть прошлое. Тяжёлые оковы. Неразрушающиеся оковы, которые сковывали её, заставляя вновь и вновь возвращаться к воспоминаниям, к тем моментам, которые она не могла отпустить. Эти цепи были невидимыми, но ощущались в каждой клетке её тела, в каждом шаге, в каждом взгляде на мир.              Каждое движение, каждый момент её жизни был как бы подвешен между тем, что было, и тем, что могло бы быть. Её прошлое, как эти оковы, не отпускало, и даже если она пыталась уйти, оно тянуло её обратно, в те дни, когда всё казалось возможным.       

***

      Рома водил её в разные места. В основном в те районы посёлка, где Маргарита ещё не ступала, а теперь они были для неё новыми, как и сама эта жизнь без правил и предсказуемости.              — Так, говоришь, твои родители разводятся? — спросил он, словно не думал, что это может быть болезненной темой.              — Да, — тихо ответила она, опуская взгляд, как будто это была ещё одна тяжелая истина, которую ей приходилось признать.              — А почему? — довольно резко спросил Рома, даже не задумываясь, тактично ли вышло. Его прямолинейность иногда озадачивала её.              — Ну… представляешь, мама изменяла папе, ну… это можно считать изменой, но и нет одновременно, — она вряд ли ожидала, что сама будет говорить об этом так открыто, но слова сами сорвались с языка.              — Ни хера не понял, — фыркнул Рома, щурясь и пытаясь осмыслить её слова.              — Там очень сложно, — сказала Маргарита, ощущая, как слова теряют смысл в её голове. Это было слишком запутанно, чтобы объяснить, и слишком личное, чтобы легко говорить о таких вещах. Но что-то в этом моменте, в их близости и том, как Рома слушал её, заставляло её чувствовать, что она не одна.              Рита долго объясняла всю ситуацию, пытаясь вложить смысл в слова, которые сами по себе казались неясными и сложными. Она говорила о предательстве, о боли, о том, как её мать запуталась в своих чувствах, и как это повлияло на её семью. Каждое слово давалось тяжело, но она продолжала, потому что чувствовала, что Рома рядом, и, возможно, ему можно довериться.              Рома же молча и терпеливо слушал её. Он не перебивал, не осуждал, но лицо его оставалось довольно хмурым. Он следил за каждым её словом, пытаясь понять, что стоит за её эмоциями. Несмотря на молчание, его взгляд был напряжённым, и в его глазах читалась какая-то неопределённая смесь разочарования и заботы. Он не знал, что сказать, но чувствовал, что эти слова для неё важны, даже если она сама не могла до конца осознать, насколько они тяжёлые.              — В общем, ты понял, короче. Моя мама не могла отпустить прошлое. Точнее, свою истинную любовь, а бабушка настояла на том, чтобы она вышла замуж за нормального, — Рита выдохнула, как будто наконец выговорилась, но её глаза всё равно оставались полны беспокойства.              — Этим нормальным оказался твой батя? — Рома, наклонив голову, взглянул на неё с недоверием, как будто пытался осознать всю сложность ситуации.              — Да, — ответила она, кивнув, чувствуя, как эта правда снова отзывалась болью внутри.              — Пиздец, а не жизнь, — прошептал Рома, его голос был полон недоумения и, возможно, даже сочувствия. Он не знал, как реагировать, но понимал, что всё, что она пережила, не могло быть лёгким.              — Ну понимаешь, оковы прошлого, нити судьбы и все такое, — Рита пожал плечами, пытаясь объяснить.              — Короче, всё то, во что я не верю, — Рома фыркнул, с улыбкой глядя на неё. — Вся эта хрень про "судьбы" и "связи".              — Да. Стой… нет! Ты шутишь, что ли? — Рита прищурилась, не веря своим ушам.              — Тарасенко, ты ж умная, чё за фигня? Ты в натуре веришь в эту всю фигню про "родственные души" и "нити судьбы"? — Рома хмыкнул, как будто сам не мог понять, как можно верить в такие штуки.              — Может быть и верю! — Рита, немного раздражённая его насмешкой, подняла подбородок, как будто пыталась доказать себе, что она права.              — Да ну нахрен! — Рома рассмеялся, качая головой. — Тарасенко, ты чё, совсем поехала?              — А что по-твоему звучит правдоподобнее? — Рита встретила его взгляд, не сдаваясь.              — То, что люди просто ищут себе оправдания, — Рома пожал плечами, его лицо оставалось уверенным, как всегда. — Все эти "судьбы" и "связи" — это просто сказки, чтобы проще было жить.              — А ты уверен? — Рита не отводила взгляда, её голос был всё более уверенным, хотя она не могла полностью объяснить, почему верит в это.              — Да, блять, конечно! — Рома махнул рукой, будто отмахиваясь от её слов. — Всё это твои "судьбы", "родственные души" — просто хрень, чтобы оправдать свои слабости. Люди живут, а потом ищут кого-то или что-то, чтобы объяснить, почему у них не получается. Это всё придумано, чтобы не сталкиваться с реальностью.              — Ну, может, но всё равно мне кажется, что если бы не было какой-то связи, ты бы не был рядом со мной сейчас, — её слова были тихими, но точными. Она не могла объяснить, откуда эта уверенность, но она чувствовала, что есть что-то большее, чем просто случайность.              — Ох, Тарасенко, ты прям по-настоящему в это веришь, да? — Рома резко остановился, повернувшись к ней, его лицо стало напряжённым. — Ты думаешь, мы с тобой тут какие-то души родные? Да пошло оно всё, ты чё, с ума сошла? Это просто случай, и всё!              — Ты правда так думаешь? — Рита взглянула на него с вызовом, её голос стал твёрже.              — Да, думаю, — Рома с досадой отмахнулся, оглядывая улицу. — Всё это дурацкие выдумки для слабых. Все эти "судьбы" и "связи" — тупо сказки, чтобы оправдать свои глупости и ошибочки. Поняла? Не в сказках дело, а в том, что ты реально хочешь!              — Ну и что, если я хочу верить в это? — Рита не сдалась, её лицо оставалось серьёзным, а в глазах играла какая-то решимость.              — Ты что, совсем с ума сошла? — Рома передёрнул плечами, его голос стал ещё жёстче. — Ты что, вечно за этим гоняться будешь, думать, что кто-то тут твой "судьба" и всё такое? Чё ты, как мелкая!              — Ничего я не мелкая! — Рита сразу же подняла подбородок, готовая ответить на его вызов.              — Давай проверим? — Рома остановился перед ней, его фигура резко возвысилась, он смотрел на неё с насмешкой, будто ожидал, что она уступит. Его голос звучал угрозой, а выражение лица было полностью уверенным.              Рита не отступила, её глаза сверлили его, в них была борьба, но и решимость.              — Ты думаешь, что этим меня испугаешь? — она шагнула чуть вперёд, не отводя взгляда.              — Я и не думал пугать тебя, — Рома проговорил эти слова с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.              Прежде чем Рита успела что-то ответить, он резко наклонился и крепко поцеловал её. Его руки моментально обхватили её талию, прижимая к себе с такой силой, что она едва успела отреагировать. Это был поцелуй, полный страсти и решимости, как если бы он хотел доказать, что ничто не может стоять между ними.              Рита, сначала застигнутая врасплох, ощутила его силу и уверенность, и её тело на мгновение отозвалось на его прикосновение. Но потом, почувствовав, как он сжимает её, она не могла не испытать бурю эмоций — от замешательства до огненной ярости.              Но внезапные воспоминания вновь окутали её. Образ того самого, его нежность и слова, которые она так любила слышать, всплыли в её сознании, как будто они были здесь, рядом.       

***

      Руслан целовал её нежно, заставляя бабочек в животе порхать без остановки. Рита растворялась в его объятиях, каждый поцелуй ощущался как что-то магическое, как маленькое чудо. Им обоим было шестнадцать, и мир казался таким большим и необъятным.              — Я так люблю тебя, — прошептал Руслан, его голос был полон нежности и веры в будущее, в которое они оба верили.       

***

             Рита отстранилась, глаза её были полны каких-то невысказанных мыслей. Она смотрела на Рому, который, похоже, не понимал, что с ней произошло.              — Чё не так-то? — Рома, чувствуя её странное поведение, наклонил голову в сторону, его лицо выражало недоумение.              — Всё… нормально, — Рита пыталась вернуть себя в реальность, но её голос дрожал, как будто она всё ещё чувствовала его поцелуй, его слова.              Рита поняла только одну вещь: она не могла забыть свою первую любовь. Несмотря на всё, что было между ней и Ромой, несмотря на то, что происходило сейчас, её сердце всё равно оставалось привязанным к тем дням, когда Руслан был рядом. Время не смогло стереть эти воспоминания, и они по-прежнему жгли её, как огонь, не давая покоя.              Она пыталась закрыть эту главу, пытаясь двигаться дальше, но каждое прикосновение, каждый взгляд, особенно сейчас, с Ромой, возвращали её к тем чувствам, к той боли, которая всё ещё была жива.