In every Universe

Is this love that I’m feeling? Is this the love, that I’ve been searching for? Is this love or I’m dreaming? This must be love Cause it’s really got a hold on me.

Питер, прикрыв глаза, кружится в неспешном танце по спальне. Босые ступни утопают в мягком ворсе ковра, тело плавится от теплых прикосновений заботливых рук. Он наслаждается низким голосом мистера Старка, негромко подпевающим песне. Они неспешно танцуют в комнате, уставленной их совместными фотографиями из разных уголков мира. Питер откровенно наслаждается этим вечером, крепко сжимая чужую ладонь. Тони улыбается, поправляя свою руку на талии Паучка. Парень мило краснеет, пытаясь спрятать смущенный, горящий взгляд за взъерошенными кудряшками. Питер робко улыбается в ответ, и Старк тянется вперед, желая поцеловать манящие, невинные губки. В отместку собственному эгоизму можно и украсть первый поцелуй у этого невозможного мальчишки. Все равно Питер Паркер достанется ему. Неважно, сколько времени пройдёт. Питер краснеет еще сильнее. По потемневшему взгляду он понимает, что собрался сделать Тони. Но парень не отстраняется. Лишь улыбается еще шире и хитрее. Ну, все, сам напросился. Но поцелуй так и не случается. В следующие секунды, когда Тони почти коснулся желанных губ, посреди спальни появляется искрящийся портал, заставляя Питера испуганно отпрыгнуть от мужчины. Музыка останавливается. Стрэндж, как ни в чем не бывало, выходит из портала, смотря на Тони немного хмуро, мол, не нарушай временные линии. Старк в ответ лишь хмыкает и складывает руки на груди. Он готов спорить и драться, но понимает, что это бесполезно. Просто невозможно смотреть на мальчишку, понимая, что ему предстоит пережить через несколько месяцев. Невозможно смотреть на шестнадцатилетнего Питера с оленьими глазками, понимая, как долго Паучок будет терпеть старковский эгоизм и не способность признать очевидное. — Приготовления окончены, — не без радости сообщает Стивен, — Теперь Питеров можно вернуть в их временные линии. Питер грустно вздыхает, не желая признавать, что в глубине души он надеялся на то, что Стрэндж не сможет разобраться с последствиями необдуманных экспериментов с использованием древних заклинаний. Но в итоге наступает время возвращаться домой. Он напоминает себе, что у этого Тони есть любящий его Питер, это неправильно - рушить чужие отношения. Тони подходит к погрустневшему Паучку, запуская руку в мягкие кудряшки. — Я вас не забуду, — тихо говорит Питер, бросая крайне смущенный взгляд из-под ресниц. Ну что за очарование. — Еще бы ты меня забыл, — усмехается Старк, — Каждый день видимся. — Вы же знаете, о чем я. — Все будет хорошо, Питер. Главное верь в себя, в своего Тони. И не отчаивайся. Даже если кажется, что это конец. Даже если чутье вопит, — добавляет он шепотом, — После всех испытаний, выпавших на твои хрупкие паучьи плечики, Судьба подготовит для тебя прекрасный подарок. Я тебе обещаю. Он игриво подмигивает Питеру, и тот выдавливает из себя спокойную улыбку. После Питер встает на носочки, совершенно невинным поцелуем утыкаясь в щетинистую щеку. Тони вновь быстро шепчет парню на ушко: — Я люблю тебя в любом времени, в любой Вселенной, Пит.

***

— Я надеюсь, больше таких ошибок не будет, — хмурится Тони, смотря на такого же хмурого, как и он, Стрэнджа. — Подумай над моими словами, — вздыхает Питер, привлекая к себе внимание. Как грустно смотреть на такого хмурого, закрытого Старка. Питер прекрасно понимает все опасения и страх. Но, видимо, у него так и не получилось убедить этого строптивого гения в том, что все риски оправданы. Что нужно наслаждаться каждой минутой вместе, а не прятаться по углам. — Мы уже все это обсуждали, — Тони подходит к повзрослевшему Паучку, и, отпустив себя, гладит мальчишку по щеке. Сколько бы лет не прошло, для него Питер навсегда останется непослушным мальчишкой, его Паучком, — Это невозможно, Пит. У нас разница в три десятка. В три! — Все невозможное возможно! — как-то отчаянно, чуть ли не топнув ножкой, говорит Питер, — Ты просто боишься! И он, не прощаясь, явно обидевшись, шагает в портал. К своему невероятному Тони, который каким-то чудом еще не прикован к постели и способен полностью удовлетворять все запросы своего молодого возлюбленного. В это действительно было сложно поверить. Он бы сказал, невозможно. А потом из портала выходит его шестнадцатилетний Питер. Он обводит мастерскую осторожным взглядом, останавливаясь на задумчивом и даже немного злом мистере Старке. Вот он и дома. С губ срывается тоскливый вздох. Сказка закончилась. — Я по вам скучал, мистер Старк, — тихонько говорит парень, поднимая на мужчину полный надежды взгляд. А Тони вдруг непроизвольно морщится, потому что оказывается, за прошедшие три дня успел привыкнуть к мягко сказанному Тони, в котором разом крылись все признания в любви, и простому обращению на «ты». Питер воспринимает эту эмоцию по-своему, поэтому тут же отшатывается, смотрит виновато-виновато, и чуть ли не всхлипывает, приготовив уже три тысячи сбивчивых извинений. — Я тоже скучал, карапуз, — мягко говорит Старк, делая несколько шагов вперед, чтобы оказаться рядом с парнем, — Твоя взрослая версия - ходячий ураган. Не вырастай таким непослушным, ладно? — Конечно, мистер Старк, — на губах кривая, грустная улыбка, — Нам надо поговорить об этом. — Надо бы… — нехотя отвечает Тони, нервно запуская руку в собственные волосы. Он молча смотрит на Питера и ждёт. А это ведь Тони здесь старший. Он и должен начать говорить. Но вместо этого, как истукан, пялится на мальчишку, ожидая, когда он озвучит их приговор. Потому что страх оказался сильнее, вынуждая волнующегося Паучка решать самому. Подобрать нужные слова оказалось очень сложно, потому что в настоящем они ни разу не говорили ни о чем подобном. Питер умело прятал свою слегка одержимую влюбленность, а мистер Старк умело делал вид, что ничего не замечает. Так и жили. Пока в один день Питер не поменялся местами со своей более взрослой версией. И, как оказалось, в будущем Судьба воплотила в жизнь все невозможные фантазии Питера, которые он придумывал перед сном, любуясь развешенными на стене плакатами с Железным Человеком. Действительно звучало как сюжет дешевенького ромкома, но, к ужасу Тони и счастью Питера, это было их совместное будущее. И Питер, как кажется, поступил по-взрослому. Со всем самопожертвованием, на которое способен, он взял в руки черный маркер и смело перечеркнул все их совместное, какое только могло быть. Поступил ответственно, ничего не скажешь. — Вы - взрослый состоявшийся мужчина. Я - подросток, большинство действий которого продиктовано бушующими внутри гормонами, — хорошее начало, серьезное, — Д-давайте будем честны, — а голос все равно предательски дрожит. Потому что Питер не хочет говорить все это. Он не хочет отказываться от их будущего, — Это не наше будущее, а события, произошедшие в одной из параллельных Вселенных, коих миллионы. Мне было очень приятно посмотреть на то, как все могло бы быть, но… нам это не нужно, ведь так? Давайте оставим все как есть? То, что произошло, вас ни к чему не обязывает, — он тут же исправляется, — Нас… не обязывает. А в дрожащем голосе, в печальных карамельных глазах так и читалась мольба: «Пожалуйста, остановите меня. Я так люблю вас… просто боюсь вашей реакции. Остановите меня! Остановите!» Но Тони этого не замечает. Или же просто делает вид, что не замечает. — Звучит разумно, — кивает Тони, взъерошивая мягкие кудряшки, — Не устал после путешествий сквозь время? — Дни были сумасшедшими, — тихонько выдыхает Питер, — Я, наверное, пойду спать. Вам тоже не помешает, время уже позднее. — Конечно, Паучок. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мистер Старк. Питер немного спешно покидает мастерскую. Тони кажется, что вместе с этим расстроенным мальчишкой его жизнь покидает что-то очень важное.

***

С Базы Питер сбегает на следующий же день. Всю ночь он провел без сна, ворочаясь на слишком мягкой кровати, думая, как все могло бы быть. Если бы Тони его остановил, попросил прекратить нести эту чушь. А потом… потом был бы поцелуй и обычно к этому моменту на глаза уже наворачивались слезы. Питеру было физически больно, потому что он своими глазами видел множество совместных фотографий, обжитый этаж на Базе, совместную гардеробную. Он все это видел и теперь завидовал, кусал локти и выл от отчаяния. Где-то там далеко-далеко остались счастливые Питер и Тони, у которых впереди счастливое будущее. Это подростковая любовь, Питер. Такое проходит. Пытается он убедить себя утром. Не получается. Поэтому единственное, кажущееся верным в такой ситуации решение - спешно собрать вещи и уйти. Соврать Мэй, что у мистера Старка много работы и важные деловые поездки. Тетя только рада будет, если Питер пораньше вернется домой. Так и проходит четыре месяца, за которые он ни разу не виделся с мистером Старком. Проснувшись в день экскурсии с грызущим чувством волнения, Питер понимает, что время на мысленном таймере вышло. Сегодня обязательно что-то случится. Что-то очень страшное. Чутье, несмотря на все то, что говорил Тони из будущего, никогда его не обманывает. Весь этот суматошный день Питер осмысливает запоздало, по кускам, во время коротких передышек между финальными актами. Происходит что-то непонятное, но очень страшное. Война - одним словом. А что с людьми происходит на любой войне? Правильно, они умирают. Перед глазами небо неизвестной планеты, под спиной жесткая земля. Ноги не держат, потому что их уже нет. Он рассыпается мучительно медленно и очень болезненно. Но с губ не срывается ни одного болезненного стона или крика. Лишь страх в карамельных глазах и тоска. Это было ошибкой - посмотреть на мистера Старка и встретиться с таким же тревожным взглядом карих глаз. Страх охватывает его. Питер хватается за мужчину, он боится предстоящей смерти, чувствуя накатывающую истерику. Но та просто не успевает начаться. Ее душит смирение. Он ведь изначально знал, что это не их будущее. Ему соврали. Нагло и очень жестоко. — Простите. Последний взгляд на неизвестную планету, и перед глазами встает тьма. Питер рассыпается пеплом на Титане, так и не успев сказать заветное «люблю». Он рассыпался с четким пониманием того, что все эти фотографии в рамочках и неспешные танцы в спальне - не про него. Единственное, о чем Питер жалеет - тот не случившийся поцелуй.

***

« — Я просто знаю, как тебе будет больно. Поэтому каждую минуту борюсь с желанием со всей дури приложить сковородку об твою гениальную голову. Не понимаю, зачем ты заставляешь страдать и себя, и твоего Питера. Смирись. И насладись прекрасными деньками вместе с ним…» Тони совсем недавно понял всю боль и глубокий смысл, которые Питер из будущего вкладывал в эти тоскливые фразы, временами проскакивающие в его веселой и вызывающей речи. А еще он понял, что все эти пейзажи далеких Галактик умещались в одной паре карих глаз. Питер рассыпался у него на руках и все, что Старку осталось - любоваться этими безжизненными (как и его любовь) пейзажами. После, вернувшись на Землю, он просто закрывал глаза, и космические панорамы сами появлялись на обратной стороне век. Возвращаться было мучительно. Складывалось ощущение, словно весь мир замер, погрузившись в скорбь. Будто бы минута молчания превратилась в целые дни. Общаться с кем-либо не было ни сил, ни желания. Все дни теперь были посвящены горьким воспоминаниям и обвиняющим выводам. Его предупреждали. И что он в итоге сделал? Пропустил все советы мимо ушей, и Питер умер на его руках разочарованным. Он умер, так и не получив желанную сказку. Потому что рассказчик из Тони так себе. Возвращаться в Башню желания нет, потому что она находится прямо в центре опустевшего города. Оставаться на Базе тоже не хочется, потому что все здесь слишком дотошные, пытающиеся залезть прямо в душу, о чем никто не просил. Поэтому Тони сбегает. Прямо как Питер когда-то давно (на самом деле всего лишь полгода назад). Нужное место находится очень быстро, Тони сам проектирует дом, погружаясь в работу с головой. А строят его еще быстрее, чем рисуются чертежи. Все подстрекало к скорейшему переезду. В день отъезда, он, наверное, тысячу раз проходит мимо спальни Питера. К этой самой простой серой двери тянет, словно магнитом. И Тони, словно орел над добычей, целый день кружит по округе, пока совершенно неожиданно не хватается за ручку и не заходит внутрь. Тут же включается слабое освещение, давая возможность рассмотреть легкий хаос, оставленный Питером. Сваленные на столе тетради и учебники, смятое одеяло, лежащее то ли на полу, то ли на кровати. Складывается ощущение, словно Питер собирался вернуться сюда. Полный едкой усмешки голос в голове услужливо напоминает: «Питер не вернется. Он рассыпался у тебя на руках, а ты ничего не смог сделать. Так и просидел молчаливым наблюдателем, пока мальчишка страдал» — Питер оставил вам сообщение, сэр, желаете посмотреть? — очень вовремя говорит Пятница, отвлекая от собственных сжирающих разум мыслей. — С этого нужно было начинать, милая, — усмехается Тони, складывая руки на груди. Он ждёт, что перед ним сейчас появится экран с текстом, или что Пятница укажет ему на завалы, и скажет, в какой книге искать заветную бумажку, исписанную круглым, немного скачущим почерком. Но ни одно из ожиданий не оправдывается. Свет становится еще слабее, а по спальне вдруг начинает бродить взволнованная голограмма Паучка. Сердце ухает, падая куда-то в пятки. Из-за бледных цветов проекции и плохого освещения, кажется, что перед ним стоит живой Питер. Его целый и невредимый Паучок. Парень продолжает наматывать круги по комнате. Он ходит от кровати к письменному столу и обратно, не прекращая жестикулировать. — Нужно выговориться. Никто не узнает. Просто рассказать о наболевшем, это же нормально, — кажется, Питер не понимал, что запись уже идет, — Всем рано или поздно нужно выговориться. Вернусь завтра с экскурсии и удалю запись. Все хорошо… нельзя копить отрицательные эмоции в себе, их нужно выпускать, — он делает глубокий вдох, — Пятница, включай запись. — Запись идет уже минуту и сорок три секунды. Питер испуганно подпрыгивает, замирая на месте. Этот испуг, отразившийся на личике Паучка очарователен. Тони не сдерживается. Он протягивает руку, желая погладить мягкую щечку, но рука проходит сквозь изображение. Точно, это же голограмма. — Не знаю, как начать, — совершено неожиданно говорит Питер, — Все эти четыре месяца внутри скреблось какое-то тревожное чувство. А последнюю неделю оно словно взбесилось. У меня в голове набатом бьет одна единственная мысль «у тебя мало времени, у тебя мало времени!» Я устал от этого, если честно. Наверное, поэтому ноги сами привели меня на Базу. Я бы хотел поговорить с вами, но, к сожалению, именно сегодня вы куда-то уехали. Все это время Питер смотрел прямо на Тони. Будто бы изначально знал, где именно он будет стоять. Парень проходит вперед, к двери. Тони поворачивается, следя за взглядом Паучка. Тот смотрит в окно. Может быть, в тот день из него была видна луна, а может быть, небо было усыпано звездами. Тони не знает, и, если честно, речь сейчас не об этом. — Все должно было быть не так. Я почти сразу же пожалел о своих словах, но сказанного, увы, не вернешь. Я не перестаю представлять то, как вы могли бы остановить меня, схватив за запястье. Я бы посмотрел на вас грустным взглядом, а вы бы, наверное, сказали, что я несу полную чушь. Я бы криво улыбнулся, а потом… ах, нет, я опять думаю не о том! — Питер хмурится, и очаровательно топает ножкой. Тони хочет его остановить. Он хочет попросить продолжить говорить, потому что ему действительно интересно, что могло бы быть дальше. Если бы ему только хватило смелости в тот день. Запись резко обрывается, и Старк даже успевает испугаться. Неужели все? Но вскоре голограмма появляется вновь. В этот раз Питер сидит на кровати, сминая в руках краешек одеяла. — Меня жрет изнутри пугающее чувство. Будто я скоро умру. Вам такое знакомо? Думаю да, — горько усмехается Питер, — Поэтому, думаю, вы прекрасно понимаете, каково мне сейчас. Понимает. Очень хорошо понимает. — В темноте ночи, страдающий от предчувствия скорой смерти, я не побоюсь этого сказать - я вас люблю, мистер Старк. Безумно, до одури. Вы себе представить не сможете, насколько сильно! — Питер вдруг смеется, — А знаете? Если завтра ничего не произойдет, я принесу эту запись вам. Скажу, что напился, и мы вместе над ней посмеемся, — он вдруг встает, подходя к шкафу. Все веселье резко исчезает с молодого лица, — Но если вы все-таки увидели эту запись по какой-то другой причине. Значит, мое предчувствие меня не обмануло, и значит, вы по мне скучаете. А значит, это вам нужнее, чем мне, — он указывает на шкаф, — Тут спрятаны все мои чувства к вам. Обещайте не смеяться и отнеситесь с пониманием. Там, в коробке, всякие важные мелочи и мой дневник. Забирайте, если не боитесь сумасшедшей подростковой любви, — на губах играет горько-сладкая улыбка, — Я знаю, что не обладаю такой удачей, чтобы мое будущее было настолько счастливым. Уже скучаю по вам, — последний, смелый взгляд прямо на Старка, — Люблю вас тысячу раз. Запись заканчивается. Свет в комнате становится ярче. С губ невольно срывается: — А я тебя - три тысячи… На дне шкафа Тони действительно находит простую картонную коробку. Он усаживается прямо на пол, начиная рассматривать сохраненные Паучком вещи. Наверху самый первый костюм Питера, который Тони рассматривает с ностальгической улыбкой, чуть позже бережно откладывая в сторону. Дальше идут различные фигурки и распечатанные фотографии. Простые, рабочие дни. Совместные приемы пищи, работа в мастерской. Здесь очень много взглядов обожания, брошенных тайком, пока один из них не видит. Тони подолгу рассматривает каждый из снимков, тут же решая, что нужно заказать рамку для каждой фотографии. А на самом дне коробки он находит пухлый дневник, исписанный вдоль и поперек. Его начали вести много лет назад, с их первой встречи, когда Тони забрал Питера в Германию, на разборки с Кэпом. Переезд откладывается на утро, потому что у Тони уходит вся ночь, чтобы полностью ознакомиться с содержимым дневника. К утру Тони лишь сильнее уверяется в том, что является последним идиотом на планете. Собственные чувства не дают покоя. Ему хочется крепко-крепко обнять Питера, прижать к себе и прошептать на ушко, что все будет хорошо. Ему хочется утешить Паучка, пообещать, что этот кошмар закончится. Но, к сожалению, он только начался.

***

Коробка лежит на переднем пассажирском сидении. Тони всю дорогу поглаживает ее края. Это успокаивает, но в то же время напоминает о существовавшем, упущенном шансе на счастье. Дом выглядит отлично. Многовековой лес вокруг и большое озеро. И никаких лишних людей, и никаких напоминаний от оставшегося за спиной полуразрушенного города. Тони думает, что Питеру бы здесь понравилось. Он бы восторженным щенком бегал по берегу, любуясь озером. Определенно точно он сразу потащил бы Старка на пикник, и тот ни за что бы не отказал Паучку. Увидеть его счастливую улыбку для Тони было бы наградой. — Пятница, — говорит он сразу же, как только переступает порог дома, — Покажи оставленную Питером запись. — Изображение будет некорректным, сэр. Неподходящая обстановка. Так одна из гостевых спален превращается в точную копию питеровской спальни на Базе. Он перевозит сюда все - начиная мебелью и заканчивая выцветшими плакатами. С этого момента Тони медленно, но верно начинает сходить с ума. Он, честно, старается заглушить скорбь. Он пытается разобрать старые идеи и наработки. Пытается сделать что-то, что бы могло помочь оставшейся половине населения Земли. Но многочисленные разработки не помогают. Тони, кажется, перепробовал все: работа, всевозможные хобби, и даже управление компанией. Ничего не помогало. Окутанный многодневной усталостью он все равно начинал видеть юный, полупрозрачный силуэт, чувствовал, как маленькие ручки осторожно гладят плечи. А потом родной голос мягко шептал на ухо: — Вы хорошо поработали, мистер Старк. Но теперь пора отдохнуть. В такие дни Тони обычно видел один и тот же сон. Он находился в этом же доме, только в кровати его встречал Питер. Его можно было потрогать, обнять, поцеловать. С ним можно было поболтать обо всем и ни о чем одновременно. В этих снах проходили все самые лучшие дни. Обычно Тони просыпался очень резко. Это больно ударяло по истерзанной душе. А потом он долго-долго размышлял. Такие сны - ненормальны. Галлюцинации (даже те, которые были вызваны усталостью) тоже были тревожным звоночком. Но Тони ничего не предпринимал. Старался много не думать о своей утрате, и, в принципе все. Он скучал. Радовался этим мимолетным явлениям и приятным снам после. Словно в награду за упорный труд. Каждый раз, когда он приходил к этой мысли, сидящий где-нибудь неподалеку Питер тихонько смеялся. Он напоминал Тони про завтрак, а после исчезал. До следующего раза, когда Старк будет валиться от усталости.

***

«— Вы бы рискнули жизнью, чтобы спасти целый мир? Только отвечайте честно. Меня устроит любой ответ. Тони задумчиво постукивает указательным пальцем по поверхности стола, боясь заглянуть в глаза этому слишком мудрому, будто бы всезнающему юноше. — Нет. Я еще не закончил все свои дела. Да и какой из меня спаситель мира? Это больше подходит какому-нибудь Стиву Роджерсу, но никак не мне. Питер мягко улыбается и подходит ближе. Он разворачивает стул, на котором сидел Тони и, оперевшись руками об подлокотники, заглядывает Старку прямо в глаза. Все так же мягко и без осуждения. — Где-нибудь через год или полтора, пожалуйста, снова задайте себе этот вопрос. И добавьте туда еще один вопрос и один ответ: ради кого бы вы это сделали? — он оставляет на лбу Тони совершенно невинный поцелуй. — А ответ-то какой? — хмурится Тони, наблюдая за слишком веселыми эмоциями на лице Паучка. — Я бы сделал то же самое» Питер немного ошибся со временем. Тони задавал себе эти вопросы чуть ли не каждые полгода, но полный смысл этого диалога до него дошел лишь спустя пять долгих лет. Когда к нему заглянули старые друзья. Он будто знал, что сегодня произойдет что-то неприятное. Потому что Питер с самого утра находится рядом. Сидит на пустой половине кровати, когда Тони просыпается. Он желает мужчине доброго утра и напоминает про завтрак. Потом сидит на столешнице и мило болтает ножками, пока Старк готовит. И вот сейчас: с ногами устроился в кресле, пока Скотт сбивчиво объясняет ему свою задумку. Тони размышлял о чем-то подобном, но доказательств не было, поэтому он и не стал развивать эту идею дальше, считая ее заведомо неудачной. Вместо того, чтобы попытаться понять чужие объяснения, он постоянно отводил взгляд в сторону, туда, где в мягком кресле сидел Питер, очаровательно скрестив стройные ножки. Тони пытается найти на его лице подтверждение своих мыслей. Но мальчишка, наоборот, выглядит очень воодушевленным. Ему эта идея явно нравится. Наташа подозрительно косится на него, устремившего свой взгляд в пустое кресло. Тони перехватывает ее взгляд, и на выгнутую бровь лишь грустно улыбается. «Каждый сходит с ума по-своему» Тони уверен, если бы не Питер, сидящий в кресле напротив, служащий очень хорошим напоминанием о собственной протекающей крыше, то он ни за что бы не согласился на эту авантюру. Тони, в принципе, и не высказал явного согласия. Сказал, что попробует и спровадил непрошеных гостей восвояси. Питер лишь усмехнулся, продолжая смотреть своими невинными глазками. Паучок уже все знает, потому что он - чертова проекция старковского подсознания. А в глубине души Тони уже все для себя решил. Все гениальные идеи приходят поздно ночью, когда город, дом или квартиру окутывает тьма. Это нерушимый закон. Во всем виновата череда случайных событий. Поздний ужин, забытая на полке их единственная нормальная совместная фотография. Питер за спиной тихо посмеивается, говоря, что выглядит на этом снимке уж очень напугано. А дальше ноги сами несут его к проектору. Он озвучивает Пятнице свои задумки, прося сгенерировать модель. Тони ни на что не надеется и не строит ожиданий, и так зная, что идея слишком глупая, слишком невозможная. «Все невозможное возможно!» Звучит в голове обиженный голосок его Питера. Пятница заканчивает конструирование, выводя перед создателем финальную модель. Увиденное настолько поражает его, что он падает в кресло, так вовремя оказавшееся рядом. — Твою мать… Тишину нарушает заливистый хохот Питера. Мальчишка карикатурно держится за живот, чуть не развалившись на полу. — Видел бы ты свое лицо, — говорит он, утирая несуществующие слезы. После Паучок усаживается на подлокотник чужого кресла, мягко обнимая за плечи. Они вместе смотрят на билет в их совместное, счастливое будущее. Питер вдруг отстраняется. Запечатлевает теплый, влажный поцелуй на виске, и улыбается ослепительно ярко. — Видишь? Только ты и подходишь для спасения целого мира ради одного паука-неудачника из Куинса, — сегодня эти выдуманные прикосновения ощущаются очень ярко. Как никогда раньше, — Я бы сделал то же самое. И после этих слов Паучок окончательно исчезает из своего «мавзолея». Как бы сильно Тони не уставал, на плечах не появляются осторожные прикосновения, а ласковый голос не шепчет «пора спать». Тони не сильно расстраивается по этому поводу. Потому что встреча с настоящим, не выдуманным Питером уже маячит на горизонте.

***

За считанные секунды База превращается в поле финального сражения. Из многочисленных порталов выходят те, кто несколько минут назад вернулся к жизни. Тони бегает взглядом по знакомым и не очень лицам, пытаясь найти одно единственное. Замечает мелькнувшую знакомую фигурку в нанокостюме, и успокаивается, понимая, что все было не зря. Первая за пять лет встреча происходит в разгаре боя. Питер оказывается рядом совсем неожиданно, прикрывая спину в нужный момент. Когда опасность миновала, Паучок нерешительно замирает в нескольких шагах от Старка, начиная взволнованно болтать обо всем, что с ним произошло. Вся короткая, взволнованная речь пролетает мимо ушей Тони. Он смотрит на непрозрачное, налитое кровью лицо, делая несколько не очень твердых шагов вперед. А в следующие секунды заключает Питера в крепкие объятия, шепча на ухо что-то приятное и успокаивающее. В принципе, это весь их разговор. Дальше следует легкий поцелуй в щеку (больше от эмоций, чем от настоящих, всепоглощающих чувств). Они обмениваются обещаниями обсудить все немного позже, когда закончится бой, и… их разносит на разные концы поля. Они теряются из виду, лишь иногда видя смутно знакомые силуэты друг друга. Оставалось лишь гадать, действительно это был тот самый человек, или просто кто-то другой. Питер, крепко держа в руках перчатку бесконечности, с одного конца поля несется на другой. Его подхватывают, всячески помогают и прочее, прочее, прочее. Он вроде в безопасности, а чутье все равно просыпается. Оно чего-то просит, шепчет так настырно, а Питер не может разобрать слов. Камни сверкают на свету всеми цветами радуги. Голос чутья становится отчетливее. «Забери их» Он действует словно на автомате. Пальцы сами тянутся к перчатке, подцепляя два камушка. Те уж очень легко выползают из лунок, устраиваясь в броне из наночастиц. Ну… в этом ведь нет ничего плохого? Питер не стремится к балансу во Вселенной и вроде как его кожа не фиолетовая. С этого момента события снова мешаются в кучу, пока чутье снова не взрывается, превращаясь в навязчивый писк в голове. Его окутывает мощнейшей волной страха и паники. Такого животного страха Питер не испытывал никогда. Ноги сами несут его в неизвестную часть поля, туда, где виднеется силуэт фиолетового титана и человека в желто-красной броне. Он успевает в последние секунды. Видит поблескивающие камни на чужой броне, понимает, что никто ничего не понял, потому что камни, находясь порознь все равно почему то работают. За считанные секунды Питер оказывается рядом. Он берет Тони за свободную руку и впечатывается в губы неумелым, требовательным поцелуем. Не отстраняясь друг от друга, выступая связующим мостом для силы камней, они щелкают вместе. Тело пронзает болью. Вспышка.

***

В спальне очень свежо. До ушей долетает шум листвы многовековых деревьев и заливистое пение птиц. Питер чувствует крепкие объятия на талии и теплое дыхание куда-то в шею. Будто бы он снова оказался в той сказке. Парень сладко потягивается, и, повернувшись в теплых руках, встречается с довольной улыбкой и счастливым, полным тепла и любви, взглядом карих глаз. — Доброе утро? — шепчет Питер, несмело пододвигаясь еще ближе. Тони довольно мурчит ему на ухо, — Я не знаю это место. Как мы вообще тут оказались? Вчера я определенно точно заснул в мастерской. — Это наш дом, — просто отвечает Тони, осторожно касаясь чужого подбородка, чтобы в следующую секунду сорвать с губ тягучий, сладкий поцелуй, — Я построил его… недавно. Думаю, тебе тут понравится. — Наш? — глаза Паучка загораются, — Когда вы успели? В голове не укладывается. Счастливая улыбка так и не сползает с губ. Питер, как обычно, болтает обо всем на свете, а Тони с удовольствием слушает этот лепет ни о чем, иногда срывая с губ мальчишки очередной поцелуй. Они не торопятся, провалившись в кровати где-то сорок минут после пробуждения. Живот Питера очень громко и требовательно урчит, и только тогда Тони размыкает крепкие объятия. Лишь для того, чтобы в следующую секунду подхватить Паучка на руки и унести - сначала в ванную, а после на кухню. Пока Тони готовит завтрак на двоих (в стенах этого дома такое, конечно же, происходит впервые), Питер успевает осмотреть два этажа дома. — Мне очень нравится, — выносит он свой вердикт, останавливаясь около кофеварки, чтобы тоже принять участие в приготовлении завтрака, — Но что за комната на втором этаже, закрытая на ключ? — Оу… — Тони чуть не отправляет золотистый блинчик на пол, — А вот про нее мы поговорим уже лицом к лицу, когда действительно окажемся дома. Чтобы подзатыльник, который ты мне отвесишь, был настоящим. Питер смотрит на Старка, как на сумасшедшего. Он хмурится, пытаясь осмыслить сказанное, а после задает такой пугающий вопрос. — А сейчас мы… не лицом к лицу? — Мы в моем сне, Пит, — Тони тянет руку, касаясь груди парня. Там, даже сквозь футболку очень хорошо ощущались очертания двух выпуклых шрамов, — И я не выпущу нас отсюда, пока мы не поговорим. Так, как ты мечтал по ночам, рассматривая плакаты с моим изображением. — О боже… Питер кое-как доносит кружки до стола, а после поднимает на Тони смущенный и одновременно с этим напуганный взгляд. С довольной улыбкой, растянувшейся на губах, Старк наблюдает за тем, как румянец ползет по белоснежной коже, поднимаясь от плеч к щекам. — Я слушаю, дорогой, — невозмутимо отвечает Тони, еще сильнее вгоняя Паучка в краску, — Но можно просто Тони. — Д-дурак! — смущенно бормочет Питер, усаживаясь на стул. Тони отвлекается от плиты, чтобы подойти к расстроенному Паучку и быстро поцеловать его в покрасневшую щеку. — Ты ведь сам оставил мне свои чувства на хранение, — настроение сегодня романтическое, так почему бы не сказать Питеру парочку приятных комплиментов, — Они мне очень помогли, спасибо. Теперь же я просто хочу отблагодарить тебя. В этом нет ничего постыдного. Питер очаровательно поджимает губки, совсем быстро чмокает излишне довольного Тони в подбородок, а после напоминает про блины, которые вот-вот сгорят. Старк не торопится, в ответ осыпая шею мальчишки жадными поцелуями-укусами. Это его сон. Здесь не сгорит ни один блинчик. Как только перед Питером оказались тарелки с ароматным завтраком, он понял, что голод во сне был очень даже реальным. Тони почти не ест. Он любуется Питером: тем, как он с большим энтузиазмом уплетает блины, иногда добавляя в тарелку кусочки клубники (ягод в доме не водилось, но это сон, в котором есть все). Еще больше Старку нравится, как органично Паучок вписывается в интерьер дома. Изнутри так и гложет приятное чувство - теперь так будет всегда. — Почему вы не едите? — скромно спрашивает Питер, слизывая ягодный сок с пальцев. Тони так и не отрывает глаз со смущенного от такого внимания Питера. Хочется сказать ему что-то на грани приличного, чтобы румянец на щеках стал еще отчетливее, чтобы в карамельных глазах появились опасливые огоньки. Потому что Питер, несмотря на смущение, определенно наслаждается всем этим. — Я не очень голоден, — просто отвечает Тони, пожимая плечами. Питер поджимает губки, но ничего больше не отвечает, возвращаясь к завтраку. В голове никак не умещались события… последнего дня? Для него-то прошло всего несколько часов. И если в начале дня он привычно прятал свои чувства куда поглубже, сдерживая скулеж от очередного незаинтересованного взгляда, полученного от мистера Старка, то сейчас… Сейчас все было по-другому. Было очень непривычно видеть нескрываемое обожание на дне коньячных глаз, получать счастливые улыбки и ощущать все эти чувственные, немного жадные поцелуи на всем теле. Питер бы мог снова удариться в грустные мысли, и убедить себя в том, что это все выдумка, но изредка всплывающие воспоминания о финальной битве не давали разрастись начинающейся тоске. Это все было реальностью. Все эти взгляды, улыбки и поцелуи - все по-настоящему. После завтрака они идут на озеро. Питер с наслаждением гуляет по берегу, любуясь открывшимися пейзажами. Тони молчаливо следует за парнем, пытаясь составить в голове свою речь. Вскоре Питер падает на прохладную, чуть влажную после росы траву, упирая свой восторженный взгляд в чистое небо. Все так же не сказав ни слова, Тони осторожно садится рядом, а в следующую секунду Питер хватает его за запястье, заставляя лечь рядом. Пальчики поглаживают запястье, вырисовывая контуры двух выпуклых шрамов на предплечье. На другой руке наверняка такие же. Не желая думать о грустном, Питер осторожно вкладывает свою ручку в большую, теплую ладонь. Руки сжимаются, пальцы переплетаются крепко-накрепко. Чувствуя необычайный прилив смелости, Паучок устраивает кудрявую макушку на широкой груди и прикрывает глаза, слушая мерное биение сердца. — Мне действительно жаль, что я струсил в тот день. Мне жаль, что тебе пришлось так долго убеждать себя, что у нас нет будущего, что все, что ты видел - одна большая выдумка. Я боялся и сполна заплатил за свой страх. Серьезно, в какой-то момент я был уверен, что сошел с ума. Везде видел твой силуэт, — Питер, не открывая глаз, тянет руку к чужому плечу, чтобы успокаивающе погладить, напомнив, что все неприятности закончились, — Но теперь, когда наше совместное счастливое будущее наступило, я настроен очень серьезно. Веришь? — Ммм… — будто бы издеваясь, тянет мальчишка, — Прямо клянетесь? Прямо вот я вам так нужен? — Пит, не говори глупостей. Я буквально не могу жить без тебя. Просто я эгоистичный баран, который способен признать очевидное только тогда, когда это самое очевидное заберут. Впрочем, ты сам знал, в кого влюблялся. Я твой целиком и полностью, со всеми своими хорошими и плохими качествами. Но я обещаю, что приложу все усилия, чтобы ты встречался только с моими хорошими сторонами. — Меня все устраивает. И ваше обожание, и эгоизм, — тут же улыбается Питер, поднимая голову, чтобы выпросить еще один чувственный поцелуй, — Давайте… останемся здесь на пару дней? Так много всего произошло. Я не готов вновь оказываться в этом… дурдоме. — Да ладно, хочешь заставить близких еще дольше переживать о тебе? — Тони покрепче обнимает стройную талию. Конечно, он и не думал отказывать Паучку в его просьбе. Он и сам хотел остаться. Неужели они не заслужили маленькой передышки? — Неужели… Там все так плохо? — карамельные глаза округляются в испуге. — Нет, — как-то неоднозначно отвечает Старк, — Не бойся. Мы можем позволить себе задержаться. Чем бы ты хотел заняться? Питер улыбается счастливо и радостно, начиная перечислять все свои планы на ближайшую пару дней. Тони опять слушает вполуха, больше наслаждаясь тем, как чисто звучит голос его Питера.

***

Тело окутывает неимоверная усталость. Питер утопает в мягкой кровати, постепенно приходя в себя. Он слышит писк всевозможных аппаратов жизнеобеспечения, а в нос резко ударяет запах спирта. Чужая рука заботливо поглаживает грязные, спутавшиеся кудряшки и только сейчас Питер явственно ощущает, что рядом кто-то сидит. Все накопленные силы уходят на то, чтобы открыть глаза. От дневного света и яркой улыбки, растянувшейся на любимом лице, Питер тут же слепнет. — С возвращением, Пит, — хрипло смеется Тони, так и не переставая гладить парня по голове. Зрение постепенно фокусируется, и Питер с легким отвращением осматривает больничную палату. Все стерильно светлое, чистенькое и блестящее. Рядом с их койками парень замечает несколько хаотично расставленных стульев, которые раньше определенно точно находились у стены. В глаза слишком резко бросается чужая смятая постель и полупустые капельницы, с покачивающимися трубками. — Вы сошли с ума? — вместо приветствия спрашивает Питер, смотря бледное, уставшее лицо, — Я сомневаюсь, что вам можно вставать. — Давай без нотаций, малыш, — наигранно обижается Тони, потрепав Питера за щечку, — Я хотел, чтобы ты проснулся от моих прикосновений, а не от этого отвратительного запаха. — Спасибо, — улыбается Питер, целуя запястье, которое устроилось около его губ, будто выпрашивая поцелуй. Двери разъезжаются, но Питер даже не дергается и не поднимает взгляда на вход. Он наслаждается осторожными поглаживаниями и ощущением присутствия. Тут же Паучок чувствует на себе несколько обеспокоенных взглядов. — Тони, — звучит осторожный голос Стива, — Вернись в кровать. Вам обоим нужен покой. — Я чувствую себя вполне удовлетворительно, — хмурится Старк, тут же отвлекаясь на Питера, который закопошился, желая сесть, чтобы посмотреть на посетителей. Полностью доверившись чужим рукам, парень позволил усадить себя. — Это не значит, что ты можешь самовольно вставать, — продолжает Роджерс. Тони вновь хмурится, покрепче обнимая Питера. — Успеете еще наобниматься, — усмехается Баки, не сводя глаз с парочки, — Серьезно. Может быть, вы сейчас и выглядите нормально и чувствуете себя сносно, но лучше не рисковать. — Но почему? — не понимает Питер. — Потому что это камни. К тому же, вы не видели, в каком ужасном состоянии вас сюда доставили. Фу. Совершенно неожиданно Питер вдруг тихонько смеется, ненадолго устраивая голову на плече Старка. Он осматривает бледную кожу чужих рук, замечая еле заметную дрожь. — Вам правда лучше вернуться в свою кровать, — выносит свой вердикт Питер, поднимая голову, чтобы заглянуть в обеспокоенные карие глаза, — Я никуда не денусь. Больше Тони не капризничает. Питер вновь сдерживает легкий смешок, как только в голове появляется эта слишком смелая мысль. В ожидании врача парень расспрашивает Стива и Баки обо всем, что произошло за дни, пока они были без сознания. Питер узнает, что целую неделю они не могли прийти в себя, а их показатели постоянно скакали, несколько раз приближая их к критической точке. Питер слушает об этом с ужасом, где-то в середине пугающего рассказа получая я-же-говорил взгляд от Тони. Врач выписывает им постельный режим. Питеру - на три дня, а Тони - на целую неделю, на что тот почти сразу же очень ярко возмущается. Все играет против него. У Питера ускоренная регенерация, и меньшее количество камней в теле. Тони не хочет быть параноиком, но он боится, что по прошествии трех дней, Питер уйдет. И не вернется. Еще и эта хитрая улыбочка, играющая на губах Паучка, не вселяет уверенности. Спустя три дня Питера действительно отпускают, а выглядит он на все сто. О прошедшем ужасе напоминает лишь еле заметный шрам над губой, спрятавшийся в складочке под носом. Тони с тревогой смотрит на то, как Паучок собирает свои немногочисленные вещи, рассуждая вслух о том, что нужно навестить Мэй. Он радостно скачет по палате, и выглядит уж слишком непринужденно. Настолько, что Тони не выдерживает, хватая тонкое запястье, как только парень оказывается в зоне досягаемости. Он тянет Питера на себя, заставляя упасть себе на колени. Паучок тихонько вскрикивает, удивленно смотря на отвлекшегося от книги (ну, а что еще делать на больничном?) Старка. — Если хочешь увидеть Мэй, пусть она приезжает сюда. Я тебя не отпущу, — безапелляционно заявляет Тони, — Хотя бы пока меня не выпустят отсюда. — Но почему? — смеется Питер, склоняя голову вбок, — Я, может быть, хочу домой. — Я соскучился, — звучит слишком грустно. Питер замолкает, смотря в грустные коньячные глаза. Хватка на запястье постепенно слабнет, пальцы осторожно поглаживают выпирающую косточку. — Не покидай меня, — это становится последним ударом. Питер тут же жалеет, что вообще задумал очередную проверку на чувства. Он нервно прикусывает нижнюю губу, а после наклоняется вперед, целуя немного резко, с большим раскаянием. Тони довольно улыбается, притягивая мальчишку покрепче к себе. — Хорошо, — сдается Питер, — Я приглашу Мэй сюда. Но мне все равно нужно перенести вещи. — В мою спальню, — тут же добавляет Старк, облизываясь после поцелуя, словно сытый кот. Питер не может скрыть смеющейся улыбки. — Хорошо, — тоже соглашается парень, — Я скоро вернусь, — легкий поцелуй в щеку, — Не скучай. Нехотя Тони отпускает Паучка. Тот подхватывает сумку с заправленной койки, и уходит, сказав, что вернется через несколько минут. Тони вновь возвращается к книге, но сосредоточиться на чтении не получается. Он смотрит на запястья, где под кожей прячутся Камни, из-за которых они все так настрадались. Он испепеляет шрамы хмурым взглядом, посылая телу призыв восстановиться побыстрее, чтобы потом сгрести Паучка в охапку и уехать вместе с ним домой.

***

Рядом на сидении находится не коробка, а живой и счастливый Питер, с интересом рассматривающий пейзаж за окном. Это ощущается очень правильно - возвращаться домой с Паучком, а не с задавившей плечи скорбью и скопленными сожалениями. Тони останавливает машину прямо у входа. Пошарив в бардачке, он достает небольшую связку, состоявшую из металлического ключа и брелка с пауком. Ключ вскоре оказывается у Питера в руках. Изначально на той самой двери не было замка. Просто в какой-то момент Тони заметил, что стал слишком много времени проводить в чужой спальне, из раза в раз просматривая последнее сообщение Паучка. Это пугало, тогда Старк и решил установить замок на двери. Он постоянно выбрасывал ключ куда-нибудь, но тот всегда находил его. Когда ключ возвращался, Тони заглядывал в спальню, просматривал сообщение, перечитывал дневник, а после вновь выбрасывал связку от греха подальше. — Как я и обещал. Беги, посмотри на ту комнату. Я пока припаркую машину и подготовлюсь к твоим тумакам, — Тони карикатурно морщится. — Сомневаюсь, что там что-то ужасное, — Питер запечатлевает легкий поцелуй на щеке возлюбленного. Изнутри его уже неделю грызло предвкушающее чувство. Как бы он ни пытался подступиться к Тони, тот молчал, так и не сказав, что именно находится в запертой комнате. Старк лишь опускал виноватый взгляд и сжимал паучью лапку в своих руках. Питер этого не понимал. Что же такое находится в этой комнате, если Тони чувствует такую вину? — Не разбрасывайся словами, — немного грустно отвечает Тони, — Все, беги. Иначе заберу ключи, и больше никогда не узнаешь, что там было. Питер маленьким ураганом выбегает из машины. Меньше чем за минуту он преодолевает нужное расстояние, замирая у самой обычной деревянной двери. Легкое волнение поднимается в груди. Питер вертит в руках резиновый брелок, желая отсрочить момент, когда узнает последнюю тайну закончившегося кошмара. С легким вздохом он сует ключ в замок, поворачивает два раза и давит на дверную ручку. Питер входит внутрь, да так и замирает на пороге. Это его комната. Точно такая же, какой он оставил ее в свой последний день. Смятое, почти упавшее с кровати одеяло, сваленные в большую кучу учебники и тетради на столе. Плакат у кровати, верхний правый уголок которого надо уже давно подклеить. Это не укладывается в голове. За пять лет ничего не изменилось. Единственное, что определенно точно было не так - шкаф. Питер точно оставлял его закрытым, но сейчас его дверцы были открыты, а не дне виднелась та самая коробка. Потрепанная, почти что развалившаяся от старости. Когда оцепенение проходит, Питер несмело подходит к шкафу, доставая коробку. Он усаживается на пол (прямо как Тони много раз до этого) и начинает рассматривать содержимое коробки. На самом верху, поверх костюма лежит его пухленький, потрепанный дневник. Питер пролистывает страницы, вдруг замечая на некоторых разворотах вложенные белые листы, исписанные ровным, немного угловатым почерком Тони.

«Ты просто не можешь себе представить, как я перепугался, услышав твой запыхавшийся голос и звуки воды рядом. Признаю, злость затуманила мне разум. Я сам виноват, что отпустил тебя в «свободное плавание» без должной подготовки. Прости. Я никогда не забуду твой расстроенный взгляд, на той крыше, когда забрал у тебя костюм. P.S. Конечно, это не к месту, но та пижама смотрелась на тебе очень миленько»

Губы трогает легкая улыбка. Питер мельком пробегается взглядом по развороту. Здесь действительно было написано про события с паромом. Питер даже маленькую зарисовку сделал, с карикатурным паучком с грустной мордашкой. С замиранием сердца он переворачивает следующую страницу. Бой со Стервятником.

«НИКОГДА. Никогда больше не смей поступать так безрассудно. Мне страшно представлять, что было бы, если бы ты сорвался с такой высоты. Я не притрагивался к алкоголю целый год, но твои записи невозможно читать без стакана виски. Да, даже если я делаю это уже не в первый раз»

Чуть ниже, на этом же листе было приписка

«Я безумно скучаю по тебе, Паучок»

Питер пролистывает еще несколько страниц. Найденные записки совсем небольшие и не такие интересные. Парень уверен, что в этом дневнике спрятано еще много откровений, но найти их не дает щелчок двери. Он поворачивает голову, солнечно улыбаясь остановившемуся у самого входа Тони. — У тебя есть топор? — спрашивает Питер, борясь с рвущимся наружу хохотом. Тони дергается уж слишком напугано. — Все настолько плохо, милый? — Старк тут же опускается рядом, сев на колени. Паучок тихонько усмехается, будучи уверенным: еще одно неправильное слово - и Тони начнет вымаливать у него прощение. — Нет, — ободряюще улыбается он, — Я, конечно, удивлен, что ты перевез сюда мою спальню, но… это трогательно. И дневник мне понравился. Я могу потом дочитать те записки, которые ты оставил? — Конечно, малыш, — Тони запускает руку в мягкие кудряшки, расслабляясь, — но зачем тебе топор? — О, это для другого. Скажи лишь одно: тебе очень важно сохранить эту комнату? Старк придирчиво осматривает спальню, в итоге останавливаясь взгляд на улыбающемся Паучке, прижимающим к себе дневник, как главное сокровище. — Нет. Зачем, если ты тут, рядом со мной? Пора строить будущее, а не тонуть в прошлом. — Тогда потом узнаешь, — хитро улыбается Питер, целуя возлюбленного в нос. После он встает с пола и уходит, сказав, что проголодался. Тони покидает спальню следом за парнем. Коробка так и остается лежать на полу. Рядом с ней разбросаны фотографии в рамках и фигурки, которые успел рассмотреть Питер.

***

Спустя пару дней, разобравшись с работой, свалившейся словно снег на голову, Тони выходит из своего кабинета и отправляется на поиски Питера, чтобы позвать мальчишку ужинать. Но Питера в доме не оказывается. Тони замирает посреди гостиной на первом этаже, чувствуя нарастающее чувство паники. Он делает глубокие вдохи, пытаясь считать находящиеся в комнате предметы. Рука тянется к шрамам на запястье. Спокойствие слишком резко окутывает его. Что-то внутри подсказывает, что неугомонного Паучка надо искать на улице. Тони забирает со спинки дивана теплый плед, и выходит во двор. Деревья приветственно шелестят своими ветвями. Озеро блестит в свете луны. Тони осматривается, не замечая никого вокруг. К счастью, чувство паники не появляется в груди. Его успокаивают тепло, разлившееся по запястьям и мерцание камней, выглянувших из-под кожи. Чуть вдалеке, на песчаном береге Тони замечает свет от костра и копошащуюся рядом тоненькую фигурку. Питер внимательно осматривает конструкцию костра, прежде чем подкинуть туда еще несколько толстых веток, чтобы пламя стало еще сильнее. С озера веет холодом, но парень не успевает замерзнуть. На плечи совершенно неожиданно падает теплый плед. Две большие руки обнимают за плечи, поправляя теплую ткань. — Ты меня напугал, малыш. Что это? — Тони смотрит на костер. — Это то, зачем мне понадобился топор, — Питер указывает на кучу хлама, сваленного в углу. Там Старк замечает учебники и тетради, которые раньше лежали на столе, плакаты, фигурки и прочий хорошо горящий хлам, — Пора отпустить прошлое, как ты думаешь? Тони молчит некоторое время, рассматривая танцующие искорки костра. — Хорошая идея, — кивает он, целуя Питера за ухом. После Тони отстраняется, подходя к сваленной горе хлама, — Хочешь попробовать первым? — Не думаю. Это твоя скорбь, а не моя. Тони молча кивает, рассматривая содержимое той самой коробки. — Малыш, ты серьезно? — усмехается он, держа в руках извлеченные из рамок фотографии. — Это не совместные фотографии, а глупость, — безапелляционно заявляет Питер, — Когда меня не было, соглашусь, они были неплохи. Но теперь я здесь, почему бы не сделать нормальные снимки? — Какой у меня жестокий Паучок, — с легкой грустью говорит Старк, отправляя в огонь несколько фотографий. Затем он подбрасывает туда несколько фигурок, предварительно спросив, действительно ли Питер готов расстаться со своей коллекцией. Когда вещей остается ровно половина, Питер наконец-то присоединяется к нему. Он берет стопку плакатов, без раздумий бросая их в костер. Получив добавку, огонь разгорается еще сильнее, выпуская в воздух сотню маленьких искорок. Они одновременно отходят подальше, чтобы языки пламени не задели их. Смеются. Питер поворачивает голову, любуясь танцующим пламенем, отражающимся в глазах Старка. За несколько минут они докидывают в огонь оставшиеся вещи, а после, взявшись за руки, долго наблюдают за тем, как костер постепенно гаснет. Наблюдая за играющими в ночи языками пламени, Тони бросает в костер последнюю вещь - металлический ключ, предварительно отцепив его от связки с брелком.

***

Диван в гостиной сдвинут, чтобы освободить больше места. Питер утыкается носиком в плечо Тони, вдыхая запах костра. Они оба пропахли дымом, и перед ужином неплохо было бы заглянуть в ванную. Но оказавшись дома, освежающий душ и ужин захотелось отложить. Все равно им некуда торопиться. Питер тянет Тони в гостиную. Они освобождают место. Тони понимает все без слов, когда Паучок укладывает одну из лапок ему на плечо, а другу вкладывает в теплую ладонь. Он просит Пятницу включить музыку. В следующие секунды по гостиной разносится приятная, но слишком уж спокойная мелодия. Тони сразу же думает, что это что-то из времен Роджерса. Ему, наверное, понравилось бы. Легкое возмущение исчезает сразу же, как только он видит легкую улыбку на губах Питера. Ну, если Паучку нравится, значит, Тони тоже. Покрепче обняв свое сокровище за талию, он начинает неспешный танец.

You'll never know how many dreams I've dreamed about you Or just how empty they all seemed without you.

Питер негромко напевает запоминающийся мотив себе под нос, прижимаясь кудрявой макушкой к широкой груди. Он утопает в объятиях родных рук и иногда забывает переставлять ноги. Настолько ему хорошо и спокойно. Подняв голову, Питер расплывается в широкой улыбке, потому что от всепоглощающей любви, плещущейся на дне карих глаз, по телу разливается приятное тепло. — Люблю тебя тысячу раз, — негромко шепчет Питер, неотрывно смотря Тони в глаза, где сменяется сотня радостных эмоций. — А я тебя - три тысячи. Тони сам тянется за очередным поцелуем, в котором Питер ему не отказывает, крепко обняв за плечи.

So kiss me once, then kiss me twice Kiss me once again It’s been a long, long time.

Сегодняшний день - начало их совместного будущего, которое до недавнего времени казалось невозможным. Они прошли этот долгий, тернистый путь, и теперь впереди сверкает только счастье.