In every Universe

Утреннее солнце окрашивало небо в красный и заливало улицы золотом. Увидев эту прекрасную картину, Питер так и останавливается у выхода из самолета, некоторое время наблюдая за виднеющимся вдали просыпающимся городом. Солнечные лучи играют в растрепанных кудряшках, усталые, мечтательные глаза останавливаются на какой-то одной известной только ему точке. А потом в голове появляются не самые приятные мысли, и учтивый голос обеспокоенной стюардессы окончательно выдергивает его из размышлений. — Все в порядке, мистер Старк? Питер аж вздрагивает, но каким-то чудом не теряет своей спокойной маски. — Да, все хорошо, — вежливо кивает он, устало улыбаясь. Долгий перелет без сна (потому что заснуть попросту не получилось) знатно вымотал его, — Хорошего вам дня. Он немного спешно спускается по ступенькам, направляясь к остановившейся прямо на взлетной полосе машине. Небрежно бросив небольшую сумку с вещами на переднее пассажирское, Питер устало выдыхает, позволяя себе на несколько секунд растечься усталой лужицей по сиденью. В голове набатом бьет одно единственное слово. Старк. Как давно они не виделись? Где-то месяца три, наверное. Питер даже не может вспомнить их последний разговор. Может быть, они в очередной раз ссорились, может быть, просто справились о делах друг друга, а может быть это вообще был обмен данными на совместной миссии. Но, кажется, в последний раз они вместе оказывались на передовой пять месяцев назад. Нет, они же не могли не видеться так долго. Питер делает глубокий вдох, пытаясь побороть начинающуюся истерику. В последние дни он стал уж слишком нервным. И эти слезы без причины, которым, к счастью, он не давал пролиться. Глубокий выдох и еще один вдох. В ноздри ударяет оставшийся в салоне родной запах парфюма. Неприятные воспоминания становятся еще ярче. Парень жмурится, не желая, чтобы непрошеные слезы потекли по щекам. Питер немного резко поворачивает ключ зажигания, чтобы завести машину. Вождение - это единственное, что может помочь ему отвлечься сейчас. На большее просто не хватит сил. — Доброе утро, Питер, — радостно говорит Пятница сразу же, как заводится машина. Видимо, до этого она просто не решалась начать говорить, видя, в каком раздрае вернулся парень, — И с возвращением. Ты отлично справился со своей миссией. Пожалуйста, не забудь заглянуть к доктору Чо. — С каких пор ты выполняешь его обязанности? — усмехается Питер, плавно выруливая к главной дороге. А ведь когда-то они встречали друг друга после выматывающих перелетов. И неважно, откуда они возвращались из рабочей поездки или с опасной миссии - встречи у трапа всегда были радостными и чувственными. А потом появились дела, работа и занятость. Или же просто нежелание видеть человека, на котором ты вроде как женат. Питер честно, и сейчас в любое время примчался бы в аэропорт, чтобы встретить вернувшегося Тони, но тот сам примерно год назад попросил не напрягаться. И Питер бы с радостью принял эту заботу, и все равно бы продолжил кататься в аэропорт поздней ночью или ранним утром, если бы не разглядел в этой безобидной фразе завуалированное «не хочу тебя видеть» Где-то в тот же период Питер и понял, что окружающий его мир трещит по швам. Тогда Питер и задумался о том, что не справился, не смог выполнить свои обещания почти что пятилетней давности, когда эти отношения только начинались. А потом начались долгие, бессонные ночи самоанализа, приведшие его к ужасному осознанию: этот холод длился уже почти год, и сейчас он достиг своей критической точки. К сожалению, как это и бывает с любым увлечением - Тони устал. — Я посчитала, что вам приятно будет слышать похвалу после трудной миссии, — голос Пятницы заставляет отвлечься от грустных воспоминаний. — Спасибо, конечно, но не нужно. Я-то думал, что Тони прописал тебе еще один протокол, уже собрался удалять. А это просто твоя забота, — как странно осознавать, что набор букв и цифр беспокоится о тебе больше, чем любимый человек. Впрочем, Пятница была достаточно разумным набором букв и цифр, чтобы проявлять заботу. — Кстати, мистер Старк просил сообщить… — О, не нужно, — вновь прерывает Питер, с грустной усмешкой, украсившей красивое, молодое лицо, — Мне не нужны пустые оправдания, и все это прекрасно знают. Лучше посмотри, что там по пробкам на въезде, я хочу побыстрее добраться до дома. — Выстраиваю самый короткий маршрут, — тут же отчитывается Пятница. Ему предстояло проехать через весь город, чтобы добраться до их домика у озера. Доехать до Базы было, конечно же, быстрее, но Питер не хотел сталкиваться с обеспокоенными Мстителями, не перестававшими опекать его, словно ребёнка, даже после совершеннолетия. Да и сил общаться с кем-то совсем не было. Он не успевает даже въехать в город, а глаза уже начинают слипаться. Приходится остановиться около первого попавшегося на глаза кафе и взять бодрящего кофе с собой. Пятница предлагает поспать, напоминая о функции автопилота в машине, но парень отказывается, понимая, как это может быть опасно - засыпать в машине, в которой кроме тебя никого нет. Даже несмотря на то, что вести ее будет крайне умный искусственный интеллект. Спустя полтора часа Питер оказывается дома. На долгие десять минут он замирает у порога, полной грудью вдыхая аромат утреннего леса. Шум листвы мешается с журчанием воды в озере неподалеку. Утренняя прохлада заставляет его взбодриться, и Питер даже всерьез задумывается о том, чтобы с удобством устроиться в мягком кресле на веранде, и заснуть прямо там. Но здравый рассудок напоминает, что его уставшему, затекшему телу сон в кресле явно не пойдет на пользу. Вздохнув, он открывает дверь, переступая порог тихого, пустующего дома. Здесь явно никого не было как минимум месяц. Питер понимает это по пустому холодильнику и слою пыли, скопившейся на различных поверхностях. Повсюду снуют роботы уборщики, запущенные явно Пятницей, явно полтора часа назад, как только самолет Питера приземлился в аэропорту. — Закажи все продукты из корзины, — устало говорит парень, захлопывая дверцу холодильника. Живот недовольно урчит, — Пусть оставят у входа. — Уже сделано. — Умница, — Питер устало потягивается, уже собираясь пойти в спальню, как вдруг внимание привлекает оставленная на кухне рамка с совместной фотографией. Счастливые улыбки на лицах, крепкие объятия и прекрасный пейзаж летней Франции за их спинами. Это было золотое время: медовый месяц, тур по городам Европы. Питер с радостью бы прожил эти радостные дни вновь. И когда все пошло не так? Почему он больше не может вызвать улыбку на любимом лице? Ответ лежит где-то на поверхности, но у Питера все не получается добраться до очевидного. А может быть, он просто боится признавать простой факт: любовь редко когда бывает вечной. Люди, к сожалению, устают друг от друга. — Разбуди меня часов в шесть, — вновь обращается он к Пятнице, кладя рамку стеклом вниз. — Хорошо. Приятных вам сновидений, — заботливо отвечает ИскИн. Питер совсем слабенько улыбается. Если бы умела - Пятница бы обязательно облегченно выдохнула.

***

Пустые пространства такого большого дома неприятно давят. Впервые у Питера появилась боязнь темноты. Ему постоянно казалось, что в темных комнатах прячется какой-то неприятель, готовый напасть на него в любой момент. Уровень стресса резко подскакивает, из-за чего последствия отравления становятся еще ярче. Не желая насиловать свой организм еще сильнее, Питер все-таки решается переехать на Базу на пару дней. Стоило только переступить порог главного входа, как Пятница тонко намекнула ему, что Тони тоже находится здесь. Тут же появляется желание развернуться и уехать в пустой дом, пугающий своими габаритами и тишиной. А потом возвращается способность мыслить рационально. Это даже хорошо, что Тони здесь. Они смогут наконец-то поговорить о том, к чему Питер готовился почти год. А потом в главной гостиной он встречается с Наташей, которая даже не скрывала беспокойства на дне зеленых глаз. Питер пробует как-то прикрыться усталостью и скопившейся работой, но, конечно же, это не помогает. Вдова усаживает его за обеденный стол, и, всунув в руки чашку ароматного травяного чая, садится напротив, выбирая, какой вопрос задать первым. — Как твое здоровье? Питеру сегодня хочется язвить. Он с самого утра чувствовал, что встречаться с людьми ему сегодня противопоказано, а теперь, услышав, что находится в каких-то жалких метрах от мужа, с которым не виделся несколько месяцев, расстраивается окончательно. Настроение портится и уходит в минус. Если бы его можно было бы измерить в деньгах, наверное, всего много миллиардного состояния Старка не хватило бы, чтобы хотя бы выйти в ноль. — Неужели все уже знают? Я просил Пятницу оставить все записи в строжайшем секрете. — Я краем уха услышала кое-что, — отвечает Романофф, встречаясь с не верящим, немного хмурым взглядом карамельных глаз. Вырастила на свою голову… Еще и влияние Старка сказалось. Из Питера все-таки вырос отличный шпион, даже жаль, что он пошел по пути супергероя, — Фьюри просил проследить за тобой, — признается она, понимая, что незачем скрывать правду, — Он чувствует вину перед тобой. Все действительно пошло не по плану, но ты смог справиться на все сто. И я тоже волнуюсь. Как твой близкий друг. — Все нормально, — уж слишком размыто и неопределенно отвечает Питер, стараясь лишний раз не смотреть в зеленые глаза-сканеры. — Ты навещал врача после возвращения? В ответ молчание. Питеру хватает анализов Пятницы, чтобы понять, что впервые его регенерация не справляется. К сожалению, он не знает причину. Даже не догадывается. — Сегодня же ты наведаешься в медблок и пройдешь все нужные обследования, — Наташа звучит достаточно строго, чтобы по телу пробежала стайка мурашек. Питер кивает, и, получив недовольный взгляд, понимает, что Вдова стопроцентно пойдет вместе с ним. Сегодня такая забота даже не вызывает раздражения и желания возмутиться, сказав приевшееся и оттого неубедительное «я не ребёнок». Сегодня такая забота отзывается теплом по телу, потому что изголодавшаяся душа рада, что в этом мире еще остаются люди, небезразличные к его жизни. О чем он думает? Это так сходят с ума? — Как давно Тони находится здесь? — спрашивает Питер прежде, чем успевает уйти в размышления о своем пошатнувшемся психическом состоянии. — Пит, ты серьезно? — не выдержав очередного строго взгляда, парень опускает глаза в кружку. Чай действительно вкусный, — Тебя сейчас должно волновать твое здоровье, а не… Питер не дает Наташе договорить, потому что не хочет слышать оскорбления, которых у Романофф было запасено слишком много для человека, которого он все еще любит. Паркер осторожно выставляет руку вперед, а после, совсем тихо, будто кто-то может их услышать, говорит: — Это важно, потому что нам обязательно нужно поговорить. Я сделал это. Воцаряется молчание. Питер так и не поднимает глаз от чашки, а Наташа долго рассматривает поникшего, будто бы погасшего парня. Она смотрит, как Питер робко сжимает края кружки, пытаясь спрятать всепоглощающую боль, затаившуюся на дне карамельных глаз. — Он тут почти месяц, Пит. Никуда не денется. Пожалуйста, сходи сначала к доктору. Питер слабо кивает, постепенно уводя тему разговора в другую сторону. Он допивает чай и даже съедает несколько печенюшек, любезно подсунутых Наташей. Организм впервые за долгое время не протестует, покорно принимая небольшое угощение. Разговоры на отвлеченные темы помогают расслабиться и немного приободриться. Правда, ненадолго. Оставив небольшую сумку с вещами в своей комнате, Питер вновь встречается с Наташей, которая ждет его прямо у двери. Они вместе идут в больничное крыло, и чем сильнее становится приближающийся запах антисептиков и спирта, тем дерганее становится парень. Наташа это замечает, поэтому осторожно запускает руку в мягкие кудряшки, драя ощущение присутствия. Она прекрасно видит, что с затянувшейся миссии Питер вернулся сломленным. Как страшно было осознавать, что юношу, боровшегося с множеством самых опасных преступников, выбиравшегося из самых рисковых, патовых ситуаций сломало одиночество. Автоматические двери плавно разъезжаются, впуская посетителей, и так же плавно, с легким стуком, съезжаются обратно за их спинами. В медблоке Питера уже ждут. Стоило переступить порог, как их встретила слегка обеспокоенная доктор Чо, в чьи заботливые руки Наташа передала Паучка, сказав, что будет ждать результатов. Питер чувствует, как дрожь в теле становится сильнее. Все больше и больше сил уходит на то, чтобы не дать себе упасть на пол и зарыдать, свернувшись в комок. Он соскребает с закромов души последние крохи смелости, и все-таки унимает дрожь в теле. Он спокойно сдает все нужные анализы, и даже успевает укрепиться в мысли, что страх больше не сможет взять над ним контроль. Ровно до того момента, пока он не оказывается на кушетке, чтобы различные медицинские аппараты могли осмотреть его. Взгляд упирается в белоснежный (клишировано больничный) потолок, и вереница воспоминаний яркими вспышками появляется перед глазами.

***

Совершенно разбитый, словно его перемололи и собрали заново, Питер просыпается в больничной палате за тысячи километров от дома, утыкаясь взглядом в такой же белый потолок с несколькими трещинами. Он постепенно вспоминает, что произошло. Взрыв в лаборатории и обрушившийся потолок. Завал был слишком сильным, настолько, что даже Паучок, которому к таким ситуациям не привыкать, не смог выбраться. На голову ложится большая и теплая, но совершенно незнакомая ладонь. Ник смотрит на него виновато, осознавая, какой опасности подверг юношу, оставив без подстраховки, взвалив на его плечи слишком сложную задачу. Немного волнуясь, Питер слушает обо всем, что произошло сразу после взрыва. Он облегченно выдыхает, когда Фьюри говорит, что преступники были пойманы, а нужная информация успешно дошла до ЩИТа. Мысленно парень клянется себе, что ни за что на свете больше не согласится на такую «услугу». А после ему сообщают самое неприятное: вещество, которым он надышался во взорвавшейся лаборатории, отправило ускоренную регенерацию в спячку, и теперь с полученными травмами ему придется справляться самостоятельно. Разговор выходит очень коротким. Ник говорит, что связаться с Тони не получается и просит Питера сделать это самому. Пожелав скорейшего выздоровления, мужчина уходит, оставляя Питера одного. Больше к нему никто не приходит. Впрочем, Питер сам пожелал этого, попросив Пятницу скрыть всю информацию о его местонахождении. Эти ограничения обходят стороной одного единственного человека, который и знать не знает, что происходит с его мужем в другой стране. Обычные сообщения (без манипулятивных призывов приехать, это просто попытка начать разговор, спросив о состоянии) игнорируются, как и редкие звонки, на которые парень решается, когда страх совсем затуманивает разум. Все остальное парень блокирует. Не читает ни чьих сообщений, и не отвечает на звонки. Один единственный раз звонит Мэй, и врет ей с три короба о том, что в Европе слишком красиво, и он решил задержаться, чтобы насладиться внеплановым отпуском. Первые недели Питер еще искренне верит, что Тони испугается того, как неожиданно исчез его муж. Питер верит, что совсем скоро Тони появится здесь, в его палате, и словно коконом, окутает заботой исхудавшее и ослабшее тельце. Но этого не случается. И он злится, проклиная свою слабость и умение притягивать проблемы. Стадия злости, впрочем, проходит слишком быстро и уже к вечеру Питер смиряется, решая использовать предстоящие два месяца (прогнозы врачей были уж совсем не радужными) для того, чтобы все тщательно обдумать и вынести финальное решение. За неделю до выписки Питер заполняет нужные документы, а как только выписывается из больницы (где его опять никто не встречает) просит Пятницу отправить заявление в суд.

***

— Критический уровень стресса, — голос Пятницы заставляет вынырнуть из тоскливых воспоминаний. Аппарат тут же прекращает свою работу, а к Питеру подходит взволнованная Хелен. Она открывает и закрывает рот, а парень далеко не сразу понимает, что она просит его дышать. Звон в ушах постепенно исчезает. Питер делает серию глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как постепенно угасает паника. Обследование продолжается, но теперь на него смотрят еще обеспокоеннее. Питер же чувствует себя загнанным щенком. Когда он успел стать настолько жалким? Почему в глазах окружающих он видит только сочувствие и жалость? Они ему не нужны! Обследования, наконец-то заканчиваются. Питер садится на стул около стола, где за компьютером доктор Чо проверяет все полученные данные. Паркер смотрит вниз, на свои руки, одна из них держит стакан с прохладной водой, а в другой покоятся две таблетки успокоительного. — Твоя регенерация так и не проснулась, — озвучивает Хелен то, что Питер и так прекрасно знает, — Ее можно разбудить, но после инъекции ты скорее всего проспишь весь день. Проглотив таблетки, и полностью осушив стакан с водой, Питер молча закатывает рукав, протягивая женщине руку. — Это не шутки, — почему его пытаются отговорить? — Препарат синтезировали специально для тебя, и побочные эффекты изучены не до конца. Ты и сам можешь разбудить свои паучьи способности, Питер. Все проблемы кроются в твоей голове, потому что по остальным анализам здоров. — Давайте попробуем? — осторожно спрашивает Питер. Тяжело вздохнув, Хелен уходит, понимая, что спорить с парнем бесполезно. После инъекции Питер чувствует себя выжатым, словно лимон. Его буквально вручают в руки Наташи, и та доводит парня до его спальни. Питер не помнит, как засыпает. Он просыпается вечером, чувствуя, что на кровати рядом кто-то сидит. Руки слишком маленькие, а прикосновения уж больно нежные. Это все та же Наташа. Она взволнованно смотрит на парня, провалявшегося в лихорадке весь день. Питер выглядит бледно и измучено. На предложение поесть Паркер отвечает согласием. Наташа уходит, за это время Питер успевает добрести до ванны и умыться. Наташа кормит его с рук и Питер не может избавиться от мысли, что сейчас выглядит еще более беспомощно, чем в свои шестнадцать. Желудок не возмущается, покорно принимая еду из заботливых рук. Питер впервые за долгое время наслаждается спокойным и сытным приемом пищи. В середине трапезы дверь щелкает, в груди за секунды просыпается и гаснет волнующее чувство. На пороге оказывается Стив. Питер пытается скрыть разочарование. — Рады тебя видеть, — мягко и заботливо говорит Роджерс, осматривая парня. В комнате поселилось что-то удушающее, гнетущее, — Ты на два месяца пропал с радаров. Все за тебя волновались. Прямо все? Питер проглатывает возмущение, вместо этого выдавливая кривую улыбку. — Простите, что заставил поволноваться. Теперь я надолго не пропаду. Хелен отправила его в отпуск на целых шесть месяцев, пока здоровье и психика не поправятся. Питер воспринимает это как отстранение из-за профнепригодности. Он всерьез задумывается над тем, чтобы завершить свою карьеру Мстителя на этом и полностью уйти в науку. — В длительном отдыхе нет ничего страшного, — так же мягко говорит Стив, подходя ближе к кровати. — Вот именно, — добавляет Наташа, поднося к искусанным губам очередную ложку супа, — Тем более тебе есть, чем заняться. Уже решил, где будешь жить? Роджерс смотрит на них непонимающе. Питер лишь хитро улыбается Романофф, неоднозначно пожимая плечами. Он все давно продумал, но озвучивать свои планы вслух не собирается. Не тогда, когда у стен есть уши. В голубых глазах резко появляется осознание. Стив дергается и открывает рот, готовясь сказать что-то. Может быть утешающее, может быть предостерегающее. — Не нужно. Спасибо за заботу, — улыбается Питер, — Но я хочу сам с этим разобраться. — Но если что - мы всегда тебя поддержим, — говорит Роджерс, складывая руки на груди. Из голубых глаз теперь не исчезают искорки волнения. Питер еще сильнее чувствует себя ребенком, позволяя всем этим людям лезть в его душу. С другой стороны - он устал, а Мстители, вроде как его семья, так почему бы не позволить себе принять их заботу? Просто плакаться в подставленные плечи нужно поменьше. Он все-таки сильный и взрослый мальчик.

***

Неделя проходит, как в тумане. Питер старается много улыбаться, пить таблетки по расписанию и кушать. Правда с того дня, как Наташа кормила его с рук, нормально поесть так и не получилось. Все проблемы действительно в твоей голове, Питер. За эту неделю он перевозит вещи из дома в квартиру Мэй. Он больше не способен справляться с одиночеством, поэтому решает несколько недель провести у тети, а уже потом переехать в купленную в тайне ото всех квартиру. Здесь ему, кстати, помогла Пеппер. Она все поняла сразу же, как только парень начал закрывать свои проекты и хвосты в СИ. У нее не осталось сомнений, когда Питер сказал, что ему не нужно составлять расписание на следующий квартал. Питер ожидал, что Поттс будет осуждать его и отчитывать, но та лишь посмотрела на парня очень сочувственно и предложила контакты лучшего адвоката, чтобы правильно составить все документы. Он не стал отказываться от помощи. За эту неделю он выполняет все свои последние приготовления. Пишет нужные заявления, перевозит вещи и составляет дальнейший план. Всерьез задумывается над переездом в другую страну. На протяжении последних пяти лет ему постоянно присылали различные предложения из-за границы. Исследовательская биохимическая лаборатория в Англии выглядит в принципе неплохо. С СИ, конечно, не сравнится, но замена достойная. Сегодня Питер очень волнуется. Он не волновался так ни перед одной миссией. Остановившись у зеркала в ванной, парень придирчиво осматривает свое осунувшееся бледное лицо. Он еще раз спрашивает, нужно ли все это. Тут же отвешивает себе мысленную пощечину. Питер не справился. Им совсем немного не хватило до пятилетней годовщины. Питер не знает, как будет дальше, но если Тони в нем больше не нуждается, то лучшей уйти. О, он был уверен, что больше не нужен своему мужу. Они перестали общаться и видеться, и, самое главное, Тони уже несколько раз подряд замечают на различных приемах в компании какой-нибудь модели. Старк снова вернулся к жизни плейбоя. Питер, конечно, поступил здесь очень малодушно. Он не проверял эту информацию на достоверность. Но если эти заголовки не исчезли сразу же после публикации, значит, Тони действительно было все равно, что про него подумает Питер. Последний взгляд в зеркало. Легкая улыбка наудачу. — У вас все получится, — разносится над головой мягкий голос Пятницы, — Вас будет не хватать здесь. — О, я тоже буду скучать, — вздыхает Питер, понимая, что, наверное, это его последний разговор с Пятницей. В следующий раз они увидятся только на совете директоров, который пройдет через несколько недель. Там Питер объявит о своем уходе, а после… после они распрощаются навсегда. С гордо поднятой головой, словно отравление не высасывает последние силы, Питер идет к лифтам и жмет кнопку последнего этажа. Это личный этаж Старка (Питера тоже, но он не считает так уже полгода). Лифт без проблем довозит его до последнего этажа. Веселое пиликанье приводит Питера в себя, двери лифта плавно разъезжаются. Все вокруг завалено различными бумагами. Чертежи вперемешку с отчетами и важными договорами. Питер душит в себе все возникшие от увиденного переживания. Он собирается уйти, поэтому не должен проявлять заботу и переживать о том, кому на него все равно. Внутри что-то возмущается, недовольно ворочается и скулит. «Но ты ведь его любишь» Питер заглушает проснувшееся в груди зверье, быстрым шагом идя к рабочему кабинету, где, как сказала Пятница, находится Тони. На несколько секунд парень забывает, как дышать. Он замирает около входа, смотря на заваленный бумагами стол и сгорбившуюся над документами фигуру. Что-то не так. Питер понимает это и без спящего чутья. В Тони что-то изменилось, но что именно - непонятно. Старк, услышав щелчок двери, так и не поднимает глаз от бумаг. Питер привык к такому поведению. Он молча пододвигает стул, садясь напротив Тони. — Нам надо поговорить, — Питер прикусывает язык, чуть не начав жалко оправдываться. Оправдания никому не нужны. Вместо этого парень говорит достаточно уверенно и даже холодно, — Это серьезно. Такой тон удивляет. Паучок так никогда не говорил. Он всегда был довольно мягок, не желая давить. Значит, произошло действительно что-то важное?.. Тони отрывает взгляд от бумаг, рассматривая мужа. Невольно сердце пропускает удар. Питер выглядит бледно, истощенно и очень напугано. — Когда ты вернулся? — срывается с губ вместо мягкого «я тебя внимательно слушаю» — Почему не позвонил? Ты же говорил, что миссия в Европе продлится две недели. Питер наконец-то вспоминает их последний разговор. Они ругались, потому что Тони не хотел отпускать парня одного на крайне опасное задание. Не хотел, а в итоге все равно ничего не сделал. Может быть, прекрасно знал, что Питер упертый, как баран, и все равно пойдет напролом, наплевав на все запреты. Может быть, просто не захотел останавливать. Кто же знал, что все опасения Старка подтвердятся. — Это было два месяца назад. И я звонил. И писал. Ты не услышал, наверное, — вздыхает Питер, кладя перед мужчиной простую черную папку. — Что это? — Тони хмурится, будто заранее зная, что содержимое папки ему не понравится. — Документы на развод. Эта простая фраза, сказанная уж слишком серьезно, звучит как приговор. В голове тысяча вопросов. Почему? Когда все пошло не так? Что случилось? — Я ничего не требую. Ну, кроме денежной компенсации. Там немного, не думаю, что ты будешь против, — Питер опускает грустный взгляд побитого щенка, поглаживая колечко на безымянном пальце. Слова застревают в горле, вместо них наружу рвется жалобный всхлип, но Питер не хочет плакать. Он и так выглядит слишком жалко. — Почему, Пит? — Тони дрогнувшей рукой открывает папку, читая написанное на бумагах. Это не шутка. Питер подал документы на развод, а заседание суда пройдёт уже через две недели. — А ты как думаешь? — эта фраза должна была стать упреком, но вместо этого она бьет по Питеру обухом. Тони не любит риторические вопросы (и все равно, что сейчас у Питера есть все права говорить так, как хочет он). Он действительно не справился, — Мы не виделись три месяца, за последний год наши разговоры и встречи можно пересчитать по пальцам. Ты от меня устал. — Кто тебе разрешал решать за меня? — не так, надо было говорить не так! Но волнение забирает контроль над разумом, и мыслить логично и рассудительно становится очень сложно, — Почему ты сделал такой вывод, Пит? — уже мягче, но смысл теряется на фоне первой фразы. — Потому что… — тяжелый вздох, — ты даже не заметил того, что меня не было два месяца. Что я не вернулся с миссии спустя две недели. Что я уже неделю живу здесь. Ты ничего этого не заметил. Питер встает со стула. Тони вытягивает руку вперед, но ему удается схватить лишь воздух. — Увидимся через две недели, — мягкое «Тони» Питер проглатывает, — Если не появишься на заседании, я позволю Пятнице поставить подпись за тебя. Питер уходит так же неожиданно, как и появляется здесь. Он осторожно закрывает за собой дверь, и некоторое время Тони слышит удаляющиеся шаги. Он хочет закричать, догнать Питера, упасть на колени и умолять его не уходить. Но тело окаменело и словно приросло к креслу. Долгие двадцать минут Тони смотрит на место, где еще недавно сидела его поникшая звездочка. Тело наконец-то отмирает, он вновь пробегается взглядом по бумагам, что-то спрашивает у Пятницы, но та молчит, впервые так открыто игнорируя своего создателя. Конечно, о работе теперь можно забыть. Тони покидает кабинет, на негнущихся ногах доползая до гостиной. Там, за панорамными окнами открывается прекрасный вид на утопающий в лучах золотого солнца Нью-Йорк. Впервые от такой красоты становится тошно. Потому что он вдруг вспоминает, что Питер безумно любил наблюдать за закатами, удобно устроившись на диване в этой самой гостиной. Легкое раздражение, вызванное шоком от такой пугающей новости, постепенно проходит. Тогда Тони и позволяет себе начать осторожный мысленный анализ. Что именно пошло не так? Нехотя вспоминается весь прошедший год. Все началось с того, что заглянув однажды в календарь, Тони вдруг осознал, что в этом году ему исполняется пятьдесят. А сколько Питеру? Всего лишь двадцать два. Один уже почти прожил жизнь, а другой только начал жить. Это осознание так сильно напугало Старка, что последующие недели три он не мог думать ни о чем, кроме этой страшной мысли. Он загубил мальчишке всю жизнь. Под конец третьей недели легкой депрессии, решение вдруг само нашло его. На глаза совершенно случайно попали старые исследования, посвященные полезным свойствам крови его Паучка. Тони, как это обычно бывает, загорелся идеей продлить их совместное счастье, и, видимо, пока отвоевывал у Судьбы вторую молодость, та решила сыграть не по правилам, забрав того, из-за кого вся эта афера и проворачивалась. Тони довольно быстро признает, что за последний год совершенно забыл о Питере. Очень редкие встречи, парочка свиданий и отсутствие разговоров по душам. Он был увлечен синтезом сыворотки и тестами ее на себе же, под чутким присмотром Беннера (не хватало им еще второго Халка, ага). Отличный ведь подарок получался на пятую годовщину. А теперь над всей его жизнью, словно острый меч над головой, нависла угроза. Размышления приводят его к недавнему разговору с Питером. Кажется, Паучок говорил что-то про позднее возвращение с миссии. Тони вновь обращается к Пятнице, а та снова молчит. Терпение (которого и так не было) лопается. Тони спускается в мастерскую, а для этого приходится пройти через главную гостиную двумя этажами ниже. Там как будто общий сбор объявили. Все Мстители смотрят на него с крайней степенью неприязни, и Старк сдерживается, чтобы не оскалиться на них в ответ, словно одичавший зверь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в этих стенах ему уже не первый месяц перемывают косточки. Лишь Брюс (вытащенный сюда явно не по своей воле) смотрит на него с сочувствием. На перезапуск Пятницы уходит целый час, за который Тони успевает найти и проверить свой телефон. Он серьезно заработался настолько, что даже телефон, оставленный в мастерской, успел покрыться слоями пыли. Сообщения двухмесячной давности, полученные от Питера, пугают. Он пишет всякие незначительные мелочи, по типу «как прошел день?», но это-то и заставляет холодок пробежаться по спине. Потому что Паучок, спустя годы, научился говорить прямо о произошедшем пиздеце. — Пятница? — спрашивает Старк, когда видит на мониторе окошко, оповещающее о завершении загрузки. — Да, сэр, — тут же отзывается ИскИн, привычным металлическим голосом. — Отлично. Еще раз так сделаешь - я тебя отключу, — хмурится Тони, — А теперь расскажи мне все, что успело произойти с Питером во время моего рабочего запоя. Меня особенно интересует миссия в Европе. Вроде бы Италия, да? — Позвольте выказать вам свое недовольство, — будто бы вздохнув, говорит Пятница, пока выводит на голограммы все нужные файлы, — Вы - мудак. — Знаю, — устало отвечает Тони, поудобнее устраиваясь в кресле, принимаясь изучать информацию, — Но это не соответствует твоим настройкам. Кто выкрутил тебе параметр наглости? — Я сама. С разрешения Питера. — Понижай обратно. После ознакомления со всеми предоставленными файлами, Тони даже перестает злиться на Пятницу за такое своеволие с изменением своих настроек. Если бы он был искусственным интеллектом (а Тони не сомневается, ИИ бы он был крайне строптивым), он бы давно написал на своего создателя заявление в полицию. За какое-нибудь сфабрикованное дело. Оставить Питера на два месяца в больнице, в чужой стране. Список твоих проебов все растет и растет, Старк. В голове множество вопросов. Почему вообще Питер остался там? Почему его не перевезли обратно? Было бы желание, как говорится. У Тони нет оправданий. Лишь желание отругать всех, кто знал, но ничего не сделал. На крайний случай можно было бы прийти к самому Тони. Но это суровая взрослая жизнь, в которой никто никому ничего не должен. Заснувшая регенерация и этот крайне подозрительный препарат, созданный для того, чтобы разбудить паучьи способности тоже поселяют в душе семя тревоги. Почему Питер вообще позволил колоть себе что-то неизвестное, не прошедшее долгосрочные тесты? Тони не знает, что теперь делать. Он мечется по мастерской, словно раненый зверь, размышляя над своими дальнейшими действиями. У Питера стресс, он на грани истерики. Гложет опасение, что если Старк придет к нему сейчас, то они просто разругаются и действительно разведутся. А допускать этого никак нельзя. Две недели. Нужно подождать две недели, до совета директоров. И конечно, он не подпишет документы об увольнении. И никому не позволит этого сделать.

***

С самого утра все идет не так. Вчера Питер сделал последнюю инъекцию препарата, который должен был разбудить его регенерацию, да так и провалялся с температурой целый день. Кажется, даже утром она так и не спала. Выпив жаропонижающие, Питер с трудом встает с кровати, начиная собираться. Мэй все утро обеспокоено посматривает на племянника, но ничего не говорит, не желая тревожить еще сильнее. Лишь за завтраком, придирчиво осмотрев собравшегося Питера, она негромко вздыхает. — Если он решится с тобой поговорить - пожалуйста, выслушай. Если будет молчать - уезжай и больше не вспоминай об этом, — при всем своем недоверии к Старку, Мэй было сложно поверить, что такая любовь действительно могла угаснуть. Она прекрасно помнит, как на ее племянника смотрел Тони, когда она пять лет назад поймала их с поличным. Помнит, как ругалась и помнит, как стойко Тони терпел все ее истерики, обещая, что Питеру не причинят вреда. А что теперь?.. Все было намного сложнее и глубже, как только и могло быть у этих двоих. — Спасибо, — кивает Питер, через силу проглатывая завтрак. У Мэй он стал поспокойнее, но отравление временами напоминало о себе. Есть не хотелось, а если хотелось - вкус у еды был отвратительный. — Я приму любое твое решение. Питер вновь кивает, смотря на тетю с благодарностью и легкой тоской. Стрелки на часах стремительно приближаются к девяти утра. Парень, словно ошпаренный подскакивает с места, наспех обнимает Мэй, желая набраться смелости, оттянув этот неприятный момент. А потом он выходит из квартиры, и едет в Башню, где уже, наверное, начались собираться деловые дяденьки. И Тони, уже, наверное, там.

***

Пеппер смотрит на него очень зло. Она так никогда не смотрела. У Тони складывается ощущение, что она подаст в отставку вслед за Питером. «Потому что нельзя быть таким эгоистом, Тони» Звучит в голове ее голосом. А перед глазами грустный щенячий взгляд. Не обвиняющий, а грустно-покорный. От этого на душе еще хуже. Ну как можно было не заметить очевидного? Почему Питер вообще решил промолчать о чем-то настолько серьезном? С самого утра он умоляет судьбу о втором шансе. Иначе какой смысл в этой «молодости» без того, ради кого это делалось? Стрелки часов неумолимо приближаются к девяти утра. В 8:50 Тони стоит в коридоре около зала совещаний, где пройдет сегодняшнее собрание. Он хочет встретить Питера в неформальной обстановке, чтобы хотя бы сказать ему, что ни за что не отпустит так просто. В 8:52 в тишине коридора раздается звон лифта. Он видит Питера, с рассеянным взглядом, очень бледного. Кажется, парень даже не замечает Тони перед собой. В 8:53 Судьба садится Старку на правое плечо и, смеясь, шепчет на ухо: «Давай, лови свое счастье, а то действительно сбежит» В 8:54 Питер теряет сознание, так и не дойдя до зала совещаний. Он падает прямо в руки Тони, правда, не узнает об этом еще долгие девять часов. Совет директоров так и не состоялся.

***

За последние две недели Питер слишком часто просыпается не из-за будильника или хотя бы не из-за ласковых поцелуев в плечи и шею (о таком он не мечтает уже давно). На грудь и живот давит что-то тяжелое, а белый потолок их спальни в лучах закатного солнца кажется золотым. Он наблюдал слишком много закатов, чтобы точно сказать, что сейчас солнце садится, а не встает. Свет (даже такой слабый) режет глаза, и Питер желает потереть их рукой. Он пробует потянуться, вдруг понимая, что все это время его осторожно держали за руку. Ту самую, которой он только что пошевелил. Тут же раздается копошение, тяжесть исчезает, а в следующие секунды он чувствует осторожное прикосновение к предплечью. То самое. Родное прикосновение. Питер поворачивает голову вбок, тут же встречаясь с обеспокоенным взглядом карих глаз, кажущимися янтарными в свете закатного солнца. — Я рад, что ты наконец-то очнулся, — тихо говорит Тони, ласково поглаживая тонкое запястье, — Как ты себя чувствуешь? Парень молчит, рассматривая любимое лицо. Он заглядывает в уставшие глаза. Такие же. Прическа, бородка, все то, но странное чувство внутри просит присмотреться. А потом Питер замечает. Глубокие морщины исчезли. Остались лишь легкие складочки в уголках глаз и около носа. Да и кожа в принципе стала выглядеть моложе. — Пит? — в голосе нескрываемое волнение, — Ты не хочешь со мной разговаривать или не можешь? Малыш, пожалуйста, я должен удостовериться, что с тобой все в порядке. — Я не в порядке, — хрипло отвечает Питер, — Потому что меня угораздило влюбиться в тебя. Облегченная улыбка трогает губы. Парень еще сильнее убеждается в своей догадке. Тони помолодел. Интересно, каким образом ему это удалось? Заделался в вампиры что ли? — Я вновь провинился, — виновато говорит Старк, не выпуская паучью лапку из своих ладоней. — Хватит наглости просить прощение или мы разводимся? Нетушки. Что бы там этот гений не творил в своих мастерских, чтобы омолодиться, факт остается фактом: он поступил плохо, и дарить свое прощение так просто Питер не намерен. — Когда ты стал такой язвой? — смеется Тони, протянув руку к щечке своего мужа. Питер тут же отворачивается, вздернув носик. — Я серьезно, Старк. Разведусь и уеду в другую страну. Поэтому, надеюсь, у тебя припасено очень серьезное оправдание, из-за которого ты позволил себе забыть про меня. — Ты тоже Старк, вообще-то — увидев слишком строгий взгляд карамельных глаз, Тони тут же исправляется, — Все-все, молчу. Спальню окутывает молчание. Тони молча перебирает худые пальчики, чувствуя, как Питер продолжает испепелять его взглядом, полным праведного гнева. — Не найдется причины, чтобы оправдать то, что я позволил себе оставить тебя. Я признаю, что… забылся. Я просто так боялся потерять тебя, что не заметил, как допустил самые главные ошибки, пока пытался выиграть нам время, — Тони подносит бледную ладошку к своих губам, оставляя чувственный поцелуй на тыльной стороне. Питер не отстраняется, — Мне жаль, что я оставил тебя одного в той больнице. Мне жаль, что тебе пришлось проходить через все это в одиночку. Пожалуйста, дай нам последний шанс. Я обещаю, что такого больше не повторится. — И никаких выходов в свет с моделями? — Упаси боже! Где ты это вычитал?! — Тони смотрит на него напугано. У Питера на душе становится так спокойно. — Хорошо, — выдыхает Питер, — Я заберу заявление. — Я уже, — с улыбкой довольного кота отвечает Старк, подбираясь ближе, чтобы наконец-то поцеловать столь желанные губы. Это Питер тоже позволяет. Приемы пищи давно не были настолько приятными. Тони кормит его с рук запоздалым ужином. Они сидят в столовой, совмещенной с гостиной. Питер, словно ребёнок, болтает ножками, сидя на высоком стуле и тихо смеется каждый раз, когда Тони вздрагивает, получив от Наташи слишком жгучий взгляд. В гостиной собрались Наташа, Стив и Баки, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм и скрасить скучный вечер пятницы. А потом на этаже появились Питер и Тони, и теперь Мстители, вместо того, чтобы следить за происходящим на плазме, испепеляли спину Старка недовольными взглядами. По неизвестной причине, предупреждающие сигналы доходили только от Вдовы. Может, это из-за сильных переживаний о своем сородиче? Все-таки пауки, как-никак. — Я все еще хочу послушать об этом, — почти что шепчет Питер, осторожно касаясь щеки возлюбленного. Он не хотел, чтобы их разговор подслушивали. — Это был подарок на нашу пятую годовщину, малыш, — немного грустно отвечает Тони, разрезая мясо на мелкие кусочки, — Сыворотка, синтезированная на основе твоей крови. Помнишь, мы занимались этим много лет назад? — И ты колол себе неизвестно что?! — говорит он громче, чем хотелось бы. Из-за этого сидящие в гостиной наблюдатели смотрят на него обеспокоено, с волнением. — О, тебя я могу спросить то же самое. Питер молчит, забирая с вилки кусочек мяса, хорошенько политый соусом. — Теперь у тебя нет подарка на нашу годовщину. — Не беда. Что-нибудь придумаю. Питер не скрывает счастливой улыбки. Он смотрит в карие глаза, полные всепоглощающей любви и понимает, что теперь все наладится. Потому что их любовь никуда не исчезла.

***

Самолет приземляется в Нью-Йорке ранним утром. Питер вымотан и измотан после научной конференции в Лондоне. Страшно представить, что год назад он собирался переезжать в этот город туч и дождей. Сейчас, пробыв там жалкие три дня, Питер ясно осознал, что ни за что на свете не согласился бы переехать туда. Заглянуть туристом - да. Постоянно жить - ни за что. Тело ломит. Выйдя из самолета, Питер потягивается, разминая затекшие мышцы. В груди разливается тепло, когда около припаркованной прямо у трапа машины, он видит знакомый силуэт. Тони приветственно улыбается, и расставляет руки для объятий, в которых Питер утопает, спешно сбежав по лестнице. — С возвращением, малыш, — шепчет Тони, согревая горячим дыханием замерзшее ушко, — Надеюсь, ты задал жару этим занудам из Англии. — Еще как, — довольно улыбается Питер, пока его щеки осыпают теплыми поцелуями, — Но я ужасно устал и соскучился. Как прошла миссия? — Ничего интересного, — отмахивается Тони, усаживая парня в машину. Питер тихонько, лишь из вредности, бурчит что-то неразборчивое. Его всего лишь несколько месяцев назад допустили до миссий, и теперь парень чувствовал, как соскучился по деятельности супергероя. А тут Тони говорит, что в предотвращении серии терактов нет ничего интересного. Может, ему тоже пора в длительный отпуск? — Ну, не дуйся, малыш, — Тони целует мягкие губки, желая стереть эмоцию недовольства с любимого лица, — Поехали домой. У нас впереди целые выходные. Устроим пикник у озера, как тебе? — Звучит просто отлично, — парень счастливо улыбается, откидываясь на мягкое сиденье. Поспать в самолете опять не получилось. — Тогда решено. Машина покидает взлетную полосу, выезжая на трассу. Питер любуется утренними пейзажами, робко сжимая свободную руку Тони в своей ладошке. В груди разливается тепло. Питер уверен, что сделал правильный выбор. Теперь все хорошо.