От венчания до тризны.

Алла совершенно не боялась, что близость может как-то навредить плоду или спровоцировать выкидыш. Точнее, боялась, но не сильно - окончательно пустив ситуацию на самотек, она наслаждалась его чувственными желанными и горячими прикосновениями, поцелуями, желанием, которое накрыло с головой. Потащила Филиппа за собой на кровать, взяв за ворот рубашки, сняла с себя объемную кофту и затянула бывшего мужа в глубокий поцелуй. Трепетной влажной дорожкой поцелуев он спускался с губ до груди, одним движением избавил ее от бюстгальтера, языком провел по ореолам, в то время как умелые руки быстро стянули с ее ног леггинсы. Оставаясь в одной рубашке, которую Алла так сильно цепляла, что, казалось, рано или поздно порвет, он осторожно вошел в нее и начал неторопливо, сдерживая свою страсть, двигаться. Женщина извивалась под ним, притягивая ногами еще ближе, глухо стонала от получаемого удовольствия. Но в один момент что-то резко поменялось - наслаждение вдруг сменилось сильным спазмом, сопровождаемый болью, как будто внутри что-то свело. Алле стало больно, и она зажмурилась в приступе, повернувшись на бок. Филипп, несмотря на сильное возбуждение, сразу прервался, выйдя. Почувствовал, что что-то не так. Заметил, как она сжимает от боли простыню и прикусывает губы, чтобы не издать ни единого, с трудом сдерживаемого, стона. - Аллунь, что случилось? - он перепугался, и Алла уже не смогла сдержать протяжный приглушенный стон, в приступе скрючиваясь и поджимая под себя ноги. - А-а-а!.. - не выдержала она, вцепившись со всей силы в простыню и матрас, - Больно! - в этот момент Пугачева сильно испугалась. Испытываемые ощущения на раннем сроке, в целом, имели место быть и связаны с тем, что матка увеличилась и при половом акте становилась ограниченно подвижной. Алла, хотя и помнила про такую вероятность, тем не менее, характер боли напугал до такой степени, что о продолжении уже речи не шло. - Аллочка, где больно? - испуганный Филипп не знал, чем ей помочь. Боялся, что сделал что-то не так и, как-то рефлекторно, заметив, что она прижимает руки к животу, стал его целовать, - Живот болит? - Да... - сдавленно ответила женщина, убрав одну руку, словно позволяя ему помочь ей. - Прости, ради Бога... - шептал Фил, вперемешку целуя то руку, то низ ее живота, - Аллусь... Он лег между ног и, массируя ее похолодевшие ладони, ласково и, стараясь неторопливо, зацеловывал низ живота. На удивление, это помогло. Спазм постепенно затих, Алла успокоилась. Глубоко вздохнув от облегчения, она остановила его поцелуи, погладив по волосам. - Филь, все... Все прошло, - тихо прошептала женщина, - извини, я тебя напугала... - Как ты? - устроившись щекой на ее животе, спросил Киркоров. - Все нормально. Очевидно, спазм какой-то... - от того, как он лежал - на ее животе, ласково поглаживая руку, словно успокаивая, Пугачева подумала о своем секрете. И лавина слез, не сдержавшись, покатилась из глаз. Снова ей пришлось прикусить треснувшую губу, чтобы не зарыдать при нем, ведь это испугало бы Фила еще больше, - пожалуйста, не лежи на моем животе... - собравшись с силами, стараясь, чтобы голос не дрожал, попросила она его, - мне тяжело. - на самом деле, ей стало не по себе от такого недвусмысленного заботливого действия. Когда Филипп приподнялся, Алла кинулась ему в объятия, из последних сил стараясь не разрыдаться. Сжимая пальцами рубашку на его спине, заплакала так, что он опешил и молча укачивал ее на руках, словно маленькую, не зная, что еще предпринять для того, чтобы ее успокоить. - Филипп... - всхлипывая, произнесла Алла, все еще комкая сорочку, - мне страшно... - Маленькая моя, ну что ты... Я рядом, - утешал он ее, поглаживая по волосам и ближе прижимая к себе. А затем, почувствовав, что ее трясет, накрыл одеялом и снова обнял, - Все хорошо.