От венчания до тризны.

Филиппа ее поступок удивил настолько, что он посмотрел на Макса, словно жалея того в глубине души: потерять такую женщину, как Алла Пугачева - это надо же еще умудриться… Не найдя, что ответить, но все же забрав букет, юморист поспешил на выход. Дождавшись, пока он скроется из виду, Пугачева обратилась к Киркорову: - Ты зайдешь, наконец? Или как? - оставив дверь открытой, она прошла в глубь квартиры, в прихожую. - Все нормально? - закрыв за собой, спросил Филипп. - Теперь да, - вздохнула Алла, - Не обращай внимание, настроение ни к черту. Чай будешь? - Если только с долькой апельсина, - улыбнулся певец. - Ты извини, - ставя чайник и доставая из шкафа заварку в жестяной банке, - что я так твоим букетиком распорядилась. Мне, конечно, приятно, но он был очень в тему. Не обиделся? - Ни в коем случае, - улыбнулся Филипп. Он подошел к ней сзади и, без какого-либо подтекста ласково обнял ее, прижимая к себе за талию и зарываясь руками в балахон. Прошептал нежное, - люблю тебя, мой бегемотик... - он сам не понял, почему произнес именно это слово, оно словно вырвалось из подсознания, именно "бегемотик", а не привычное "солнышко". Сказал и сказал, без какого либо умысла, но с такой же искренней любовью. Мгновенно развернувшись, Пугачева влепила ему такую пощечину, что хлопок был слышен в дальней комнате, локтем зацепив жестяную банку с размаху, что та упала, рассыпав чай. Ее поступок словно защитная реакция - Алла вдруг испугалась, что он все знает... Это был просто эмоциональный всплеск, секундный порыв. Осознав, что натворила, так испугалась, что ее застрясло. Филипп стоял, все еще повернув голову в сторону, поджав губы, чтобы не заплакать от сильной обиды - он ведь ничего такого, по его мнению, не сказал, а получил такой удар, что в ушах зазвенело. Повел челюстью, дотронулся ладонью подбородка, тихо произнес: - Я не хотел тебя обидеть... - и снова поджал трясущиеся от нарастающей обиды губы, отвел взгляд. - Филя, прости... - словно придя в себя, прошептала Пугачева, - Макс вывел меня из себя, я на тебе сорвалась... Тебе больно? - коснулась она ледяной ладонью его горевшей щеки, - Иди ко мне... - ласково обняла его, но Фил стоял, словно вкопанный, пытаясь пережевать обиду. Руки сами потянулись к ней, обнимая, и он наклонил голову, целуя ее в макушку. - Ты меня прости... Я ляпнул, не подумав, - все-таки справившись с обидой, ответил он, руками сильнее прижимая любимую женщину к себе. - Что, - ухмыльнулась прима, - я так сильно поправилась? - Нет... Не знаю... - Фил не знал, что ответить, чтобы не получить новую оплеуху. Молча собрал с пола рассыпанный чай и выкинул его в мусорное ведро, - Может, мне в другой раз прийти?.. - Я прошу тебя, останься... - тихо прошептала Алла, а затем ухмыльнулась, - обещаю - бить больше не буду. - Что там с чаем? - вдруг вспомнил Филипп, простояв в объятиях с ней чуть больше минуты, словно закрывая тему, - Давай помогу тебе. Филипп не спрашивал, почему Алла решила отметить новоселье (а это была официальная причина, почему она его позвала) одним лишь чаем, а не бутылочкой красного сухого. Словно прочитав его мысли, Пугачева сама ответила: - Кроме чая тебе, увы, ничего больше не предложу, а то мы всякий раз, когда выпьем, спариваемся. - Позволю себе заметить, что последние несколько раз были на трезвую голову, - вполне логично заметил Киркоров, - Да мне неважно, в общем. Главное, с тобой рядом побыть, - улыбнулся он, взяв ее за руку. - Скажи мне, что любишь... - вдруг попросила Пугачева, смотря ему прямо в глаза. Она словно хотела убедиться в правильности своего решения рассказать всю правду. - Можно не словами?.. - вдруг спросил Филипп, заметив в гостиной синтезатор. Алла сразу узнала мелодию, едва он сыграл для нее вступление. Это была "Я за тебя умру", которую Фил спел ей год назад. Не став перебивать, прима с нескрываемым удовольствием слушала его музыкальный ответ до последней ноты. Когда он закончил играть, присела ему на колени и ласково поцеловала. - Ответ принят. Мне нравится. Послушай, что я сочинила недавно, - Алла наиграла недавно сочиненную мелодию, наблюдая за его реакцией. Филипп слушал внимательно, а затем спросил: - Это мне? - Ну... Скажем так, в создании этого шедевра ты принимал непосредственное участие! - засмеялась Алла, прижимая его голову к себе, - Тебе хоть понравилось? - Очень нежная музыка. Ласковая такая. Напоминает колыбельную, если честно. - улыбнулся он. - Останься этой ночью со мной... - тихо произнесла Алла, уткнувшись носом в его кудри. Ей так захотелось заснуть в его объятиях, чувствовать себя в них словно защищенной, а потому спокойной, - Или пацан занят сегодня вечером? - вдруг спросила она, потрепав бывшего по макушке. - Останусь, конечно, сам хотел напроситься. Только, пожалуйста, не называй меня пацаном. - Почему? - Это слово происходит от "поц". То ли с иврита, то ли с идиша означает "хуй" в конкретной матерной форме. А меня так в школе дразнили. - Да ладно? - искренне удивилась Алла, - Ты серьезно? - Да. Называли "поц курчавый". Потому что я был выше всех в классе... - И, к тому же, курчавый, да? - засмеялась прима. - Угу, - в ответ улыбнулся Фил, поправив ее прядь, - Аллусь, можно тебя спросить? Только без тумаков. - Ну попробуй... - напряженно произнесла Пугачева, встав с его колен. - Ты как-то поменялась. Стала другой. Я не знаю, как объяснить... Но... У меня такое чувство странное... - Что, состарилась? - Нет. Наоборот. Ты похорошела. Я заметил это еще в июле на "Славянском базаре", думал об этом. - И что надумал? - Мне кажется, я понял, в чем дело...