От венчания до тризны.

И без того непростой характер примадонны значительно ухудшился на фоне бушующих гормонов: она, порой поддавшись эмоциям, могла наговорить с три короба, не выбирая выражений. Могла заплакать в ответ на обычное, но приятное "Я тебя люблю", которое трепетно произносил Филипп, а после послать куда подальше. Филиппа такие качели, конечно, напрягали, но он понимал, что Алла в положении и буквально заставлял себя проглатывать большой кусок обиды, терпеть то, на что ранее обязательно бы среагировал. Пугачева ненарочно, но все же проверяла его - осознал ли Фил что-нибудь, пытается ли измениться. Ожидая в ответ на ее колкость бурю эмоций, скандал с битьем посуды, получала лишь его заботу и понимание. - Аллусь, - разбудил он ее рано утром, принеся завтрак на подносе. Где-то раздобыл свежую малину, чтобы порадовать любимую женщину. На подносе - нежирный греческий йогурт, легкий салат, какой она любила, свежевыжатое смузи с бананом, апельсином и ананасом и, конечно же, чашка кофе с двумя кусочками сахара. Киркоров проснулся в девять утра, что по его меркам довольно рано в выходной день и, приготовив все это, ожидал, что она поест, - солнышко мое, я тебе завтрак принес, - тихо, полушепотом произнес он, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Но Пугачева, не обращая никакого внимания, сонно ответила: - Отъебись, я сплю! Филиппа ее реакция не обидела - он даже понимал ее где-то в глубине души. Действительно, о каком завтраке идет речь, если беременная женщина, промучавшись полночи с приступом тошноты, вызванного токсикозом, хочет спать? Он научился причину всех своих обид и несчастий находить в самом себе, и их, на удивление, стало меньше.