От венчания до тризны.

- Филипп, пройдемте! - весь персонал больницы по звонку Марка главному врачу был предупрежден о скором приезде двух звезд. Санитары мгновенно прикатили каталку и, уложив Пугачеву на нее, повезли в родильное отделение. Филипп бежал рядом сбоку, держа Аллу за руку, которую она сжимала до такой силы, что оставались следы ее пальцев. Закатив роженицу в родильный зал, санитары переложили ее на специальную кровать и ушли. - А-а-а! - схватки становились все чаще, Алле было очень больно, слезы текли из глаз сумасшедшим потоком, и она никак не могла успокоиться, - Филипп, помоги мне! Киркоров понимал, что надеяться не на кого и, собравшись с духом, вспомнил все, чему его учили и что он сам когда-либо читал: - Маленькая моя, все хорошо, ты дыши. Сейчас врач придет. - Я сейчас рожу! - и от отчаяния, безысходности ситуации, заплакала сильнее, - Не уходи! Не уходи! - повторяла она, словно боялась, что Фил, как и санитары, уйдет. - Я здесь, я с тобой, любовь моя. Все будет хорошо! Вдруг двери зала распахнулись, и вошла заведующая отделением - ярко крашеные кудрявые по плечи волосы пшеничного цвета, невысокого роста, чуть полноватая, но очень солидная женщина. Взгляд - уверенный, знающий, прямой, но добрый. На каждом пальце по перстню, которые она снимала, на ходу засовывая в карман врачебного халата: - Ну, и кто мою рыбоньку обидел? - по-матерински спросила она, подойдя к роженице. Заведующая говорила громко, но спокойно, словно эниосугестолог - внушая Алле спокойствие, - Плакать не надо, нервничать не надо. Ножки раздвинь, - попросила она, помогая, - мы сейчас посмотрим, насколько раскрылась шейка матки, - Давно началось? - спросила Наталия Павловна, обращаясь к Киркорову, но не прерывая осмотра. - Минут десять. - Та-а-к, - протянула врач, - воды у нас отошли, хорошо. Раскрытие два сантиметра. Ну что, радость моя! - обратилась она к Пугачевой, которая под ее влиянием немного успокоилась, почувствовав набитую многолетним опытом руку профессионала, - Будем рожать! - Как рожать? - вскрикнула Алла. Боли стали тянущими, приступобразными, а схватки постепенно превращались в потуги, - У меня кесарево должно было быть! У меня не получится! - запаниковала Пугачева. - Все получится, кесарево мы тебе, золотая моя, уже не сделаем, шейка матки открылась. И потуги уже пошли, так ведь? Так что приготовься. Папашку прогоняем? - спросила врач, намекнув на Филиппа, который весь трясся, как осиновый лист, но руку Аллы так и не отпустил. - Умоляю, нет! - Пугачева отрицательно, со всех сил замотала головой, показывая, что будущий муж должен остаться. - Ну хорошо, пусть здесь остается. В зал вошли несколько врачей, на ходу надевая обмундирование. Филиппа тоже заставили надеть тканевую шапочку, стерильную хирургичку зеленого цвета, прозрачные хирургические латексные перчатки по локти и одноразовую маску на лицо. Аллу раздели, наскоро распоров ножницами одежду и, накрыв простыней, повезли в другой хирургический зал, где надо было соблюдать стерильность. Полностью закутанный в спецодежду, у Фила открытыми остались только глаза, которыми он внимательно наблюдал за тем, что происходит, стоя рядом и все также держа Аллу за руку. Ей надели манжету, измеряющую артериальное давление, на предплечье, в нос воткнули кислородные трубки, кнопкой отрегулировали кровать в удобное для естественных родов положение. Врачи суетились, бегая вокруг них с Филиппом, в точном распоряжении выполняя указания Рукосуевой, которой Фил чисто интуитивно доверился, откуда-то зная, что это действительно хороший врач, и она поможет. То же самое чувствовала и Алла.