От венчания до тризны.

Филипп сообщил Алле, что ремонт в детской закончен, и сейчас комната активно проветривается. Людмила сделала генеральную уборку, подготовила все необходимое для детишек. И тогда возник вопрос, когда же звонить няне. Алла, увидев, что Филипп вполне нормально справляется, предложила вовсе ее отменить. Но Киркоров настаивал, и няне они позвонили тем же вечером. Им удалось побеседовать недолго, вернулась Наталия Павловна и провела его в ординаторскую. Сама она отдала ему ключи, сняла врачебный халат и куда-то собиралась, стоя перед зеркалом, подкрашиваясь. - Подходите ко мне парни... Я духами пахну, - сделав два пшика парфюма на себя, приговаривала она, - Так, ты останешься в ординаторской, я уезжаю домой. Третьи сутки на ногах. Если что, звони, свой номер я тебе оставила на столе. За Аллу не волнуйся, если что, дежурный врач рядом, сразу придет. - Хорошо, - ответил Фил, взяв со стола бумажку с ее номером телефона, - а дежурный врач - кто? - Я! - ответила Рукосуева, - Сказала же - сразу приду, - и, заметив, как сильно удивился Фил, объяснила, - Живу фактически в соседнем доме, мне надо немного отдохнуть. Если что-то случится, дежурный реаниматолог и хирург предупреждены, это уже без шуток. Но думаю, все будет нормально. А мне надо поспать и душ принять, а то пиздятиной тянет, даже духи не спасают. Филипп не сдержался и негромко захохотал. Все-таки записав ее номер телефона в свою книжку, молча смотрел, как она надевает осеннее, сильно полинявшее пальто. - Вам так не холодно? На улице зима, пальто у Вас осеннее... - как можно тактичнее выразился Фил. - Ты за женой следи, за мной не надо. А то я много зарабатываю, чтоб каждый сезон себе новое пальто покупать! Все, в шесть утра приду. Почувствовав себя неловко, Филипп замолчал. Наталия Павловна быстро собрала сумку, взяла старенький разбитый телефон с трещиной на дисплее и протертыми кнопками, и ушла, оставив Филу ключи от ординаторской. К счастью, ничего страшного ночью не приключилось, все в отделении крепко спали, включая и Филиппа. Наталия Павловна вернулась не в шесть утра, как обещала, а в половине пятого - придя домой в девять вечера, успела привести себя в порядок и поспать до трех ночи. Сразу зашла в палату к Пугачевой, посмотрела на показания приборов - артериальное давление и пульс были в норме. Наталия Павловна сама не знала, почему, но пациентка Алла Пугачева ее сильно зацепила, за нее она чувствовала какую-то особую ответственность, и почему - понять не могла. Хотелось максимально помочь ей, облегчить послеродовой период, насколько это было возможно в ее предклиматическом возрасте. Выйдя из палаты, заведующая направилась в детское отделение: - Где дети Пугачевой и Киркорова? - спросила она у дежурного врача. - Они спят, в боксиках под номером 5 и 6. - Хорошо, - одобрительно кивнула Рукосуева, - с детками все нормально? Не капризничали? Стул смотрели? А желтушку? - Наталия Павловна, с детками все хорошо! Вы не волнуйтесь! Хотите, эпикризы Вам принесем? - Да, принесите, пожалуйста, я желаю ознакомиться. - Хорошо, я принесу через десять минут в ординаторскую. - Спасибо. Рукосуева подошла к большой палате, в которой размещены сразу несколько боксов. Посмотрела через стекло на номер 5 и 6. Детки сладко спали, беспокоиться было не о чем. Улыбнувшись, врач вернулась в ординаторскую. Филипп, кое-как устроившись на диване, тоже спал. Врач накрыла его пледом, но в этот момент он случайно проснулся. - Спи-спи-спи, - шепотом протараторила она, - это я вернулась, не пугайся. Спи, еще рано. - Наталь Пална?.. - Фил протер глаза и, убедившись, что перед ним стоит заведующая, успокоился и снова улегся. Врач тихонечко отодвинула стул, стараясь, чтобы он не скрипел, и присела за письменный стол, включила настольную неяркую лампу, изучая историю болезни пациентки, за которую излишне переживала. Спустя несколько минут дежурный врач, как и обещала, принесла эпикризы деток звездной пары. Листая его, заведующая лишний раз убеждалась в их полном здоровье - как родителей, так и детей. - Вам кофе сделать? - вдруг окликнул ее Фил, все-таки проснувшись. - Ты чего не спишь? Ложись, подреми немного. Я мешаю? - Нет, я просто увидел, что Вы листаете наши эпикризы - на обложке написано "Бокс 5", "Бокс 6", а я знаю, что это наши боксики. Что-то не так? - Нет, все так. Я почему-то излишне переживаю за твою жену. Она мне стала вдруг... дорога. И я хочу понять причину. Вроде бы стандартная ситуация, хорошие роды, здоровые дети. Но у меня к ней интерес. Пока не знаю, может, это из-за ее возраста. А может, мне просто не попадался такой случай еще в практике, и имеет смысл написать научную статью. - Во как! Ну... - замялся Фил, заливая кипятком растворимый кофе, - напишите, если хотите. Потом почитать дадите? Интересно ведь, - сделал он глоток. - А может, я просто впервые встречаю такого папу, как ты - понятное дело, что все отцы любят своих детей. Но, чтобы ночевать в ординаторской, скрючившись вторую ночь подряд... Такого в моей практике не было. Да и в жизни моей тоже, - глубоко вздохнула женщина. - Я иначе и не представляю, - Фил присел на подлокотник дивана, ложкой размешивая сахар в чашке, - Если любишь женщину, на все ради нее пойдешь... Разве нет? - Всякое бывает, - хмыкнула Рукосуева, - вот у меня было иначе. Мой муж, с которым мы были знакомы с детства, выросли в одном дворе и поженились в восемнадцать лет, после моих родов мне изменил. И самое ужасное, что он подцепил где-то венерическую дрянь. А я грудью кормила. Тогда училась на врача, как раз. И когда поняла, что у меня течет со всех щелей, сдала анализы. Спрашиваю у него: "С кем ты трахнулся? Скажи - мне надо знать, от чего лечиться". Не признался. Ну мы развелись. Сразу же. Я-то ладно, а вот дочка... Из-за того, что через молоко передалась ей венерическая хрень, она едва не ослепла - это очень серьезное осложнение. У нее случилось отслоение сетчатки глаз, мне советовали ее в школу для слепых отдать. Я все плакала, вкалывала и покупала ей ведрами черную икру - тогда она стоила не так, как сейчас. Черная икра очень полезна для зрения. Куда я ее только ни водила... Более-менее, Божьими молитвами ситуация наладилась, она закончила нормальную школу, выросла обычным человеком, который от других ничем не отличается. А с Вовой, мужем, я даже не пересекалась. Он просил простить, но... Это здоровье ребенка, понимаешь? Это другое. Это не просто "пойти на блядки". В общем, меня поддержали даже его родители. Какое-то время он навещал дочку, я не препятствовала. Но потом вдруг пропал. Мы жили тогда в Архангельской области, почти в деревне, и дорога к дому пролегала через лес. Когда он нигде так и не появился, мы все вместе пошли на поиски, подключили милицию. И нашли его... В общем, в лесу на него кто-то напал. То ли зверь, то ли человек. Нашли его растерзанное тело. - Жесть какая... - прошептал Фил, - Вы по нему скучаете?.. - Нет. Я его разлюбила сразу же, как только заболела дочь. Любовь как отрезало. Потому что для матери ребенок всегда будет важнее, чем какой-то вонючий хуй. И это правильно. - Ясно... - задумался Киркоров. - Это не значит, что после развода у меня не было любви. Была! И еще какая! Ты представляешь, был мужчина, который меня трижды звал замуж, и которого я очень любила. - Почему тогда замуж не вышли? - Он был из очень обеспеченной семьи, а я ж деревенская, - ухмыльнулась она, - простолюдинка. Его родители видеть меня не хотели рядом с их сыном. А он взял меня за руку и повел в ЗАГС. - Ну вы же поженились? - Нет. Я ушла, чтобы не портить ему жизнь. Потому что он - молодой, красивый, талантливый и перспективный парень. А я - двадцатилетняя девчонка с прицепом. Я не хотела портить ему жизнь. Сказала, что пойду в уборную, а сама сбежала. Он меня четыре часа ждал. Но мы с ним все равно созванивались, он уехал, стал профессором очень уважаемым, читал лекции о строении ядерного оружия в Корее. Куча экспедиций, поездок, командировок. И спустя шесть лет мы встречаемся снова случайно - я вернулась с научной конференции, а он из поездки. И у нас... случилось. Я забеременела тут же. И пошла сделала аборт. - Зачем?! - Фил так возмутился, что невольно вскрикнул, нарушив больничную тишину, - Зачем? Вы же любили друг друга! - Он был женат к тому времени. И у него были дети. Я сделала это, чтобы не рушить чужую семью. - Он узнал об аборте? - Да, я сказала. А он пришел к врачу и морду ему набил, окно выбил от злости. Затем взял меня за руку и повел опять в ЗАГС. Но мы не поженились. - Аттракцион какой-то! - взмахнул руками Фил. - Ну а как ты себе это представляешь? Я что, чужую семью должна рушить? Да, он не любил жену. Но у них были дети. А их нельзя без отца оставлять. В итоге, мы просто созванивались. - А что было дальше? - Какое-то время не виделись, года два, наверное. Я к тому времени в Москву переехала. Он позвонил, мы встретились, прогулялись по парку, пешком дошли до Парка культуры. Он мне говорит: "Представляешь, люди, что здесь живут, каждый день видят эту красоту... Она им надоела, наверное". А я отвечаю: "Да нет, не надоела. Я тут живу". Он так удивился. А мне квартиру уже здесь, рядом с центром дали, я числилась как очень хороший специалист в свои тридцать с копейками. Он спрашивает: "Может, хоть в гости пригласишь?" Ну он зашел в квартиру, я его сразу и выпроводила: "Посмотрел? Теперь иди". - И между вами ничего не было? - Нет. Было потом, когда мы встретились случайно на конференции - он представлял молодых ученых, а я кандидатскую защитила. Решили отметить. Ну, было и было. Я опять забеременела. - И... опять? - Нет, я узнала случайно - выступала с защитой докторской степени и сознание потеряла. Все подумали, от нервов. А он меня на УЗИ потащил. Подтвердилась беременность. Он обрадовался, ведь с женой тогда развелся к тому времени. Клялся мне, что все будет хорошо. Снова - взял меня за руку и потащил в ЗАГС. - И Вы опять сбежали? - Его дети были категорически против меня. Они воспринимали меня как разлучницу, хотя это было не так. И я не хотела, чтобы он разрывался. - Только не говорите мне, что... - Да, сделала аборт. - Не, ну это пиздец! А почему предохраняться нельзя было? Вы же мне сами говорили - ребенок - это не шутка. - Давай объясню азы. Пестик и тычинка, это ладно. То, что женщина должна получать гормоны, ты знаешь? Мужские гормоны, чтобы у нее со здоровьем было все в порядке. Я не могу сказать, что я вообще не предохранялась - спринцевалась. Но этого оказалось недостаточно. - А аборты разве на здоровье женщины не влияют? - Очень сильно влияют, и тут много факторов. Послушай, я ведь никого не призываю следовать своему примеру, наоборот - это то, о чем я жалею. Сильно жалею. Просто тогда была молодая и глупая. И, кстати, женщине легче забеременеть, когда она получает оргазм - потому что тогда больше шансов на выживание сперматозоидов в женской среде. - Так может... позвонить этому человеку? - Он уже умер. Я его всю жизнь любила. Узнала от его сестры, что его не стало. - Я не... - замялся Филипп, вертя в руках чашку, - я не знаю, что сказать. - Словами из твоей песни: "Все это грустно и немного жаль". - глубоко вздохнув, Рукосуева захлопнула медицинскую карту и, встав со стула, подошла к окну. Руки рефлекторно опустились в карманы, она сильно разнервничалась. Пока Филипп устраивался обратно на диване, незаметно стерла выступившие слезы по человеку, которому так и не смогла родить ребенка, по своей угасшей любви и несбывшейся надежде, - Потерпите с Аллой еще день, - вдруг сказала она, все еще стоя к Филу спиной, - Мне надо убедиться, что с ней все хорошо. А завтра я вас выпишу. - Хорошо, Наталия Павловна, спасибо... - тихо ответил Киркоров, укутываясь пледом.