От венчания до тризны.

Родители привезли детей на Филипповский переулок в полностью подготовленную для их проживания квартиру, Люся обо всем позаботилась. Не было никаких неприятных запахов после поклейки и разрисовки обоев в детской, новая мебель протерта и готова к эксплуатации, а две кроватки, которые купил Филипп, уже застелены для малышей. Первым делом вымыв руки, Алла пошла кормить их - с дороги детки проголодались и настойчиво плакали. Филипп, заперевшись с Аллой в комнате, помогал ей, чем умел - отвлекал дочку, пока Пугачева кормила сына, обработал Лизе пупок и сменил подгузник, а затем, ловко перехватив Мартина на руки, отдал Лизу матери. Они вполне неплохо справлялись, но все же нуждались в помощи знающего человека, ведь впереди предстояла куча бессонных неспокойных ночей. Наталия Павловна, чтобы не томить супругов, позвонила им вечером и сообщила о своем положительном решении. Она понимала, как никто, что первые месяцы им действительно понадобится помощь. Хотя по профессии врач, должность няни ее не смущала, но только для Аллы - настолько Рукосуева к ней прониклась. Единственное условие, которое она выдвинула, касалось сроков и порядка оплаты: - Алл, я, конечно, помогу. Только у меня будет просьба - до той поры, пока вы другую няню не найдете, потому что у меня все-таки возраст... И без оплаты. - Как так? - искренне удивилась прима, - Не поняла Вас, Вы не хотите получать зарплату? - Я итак у Вас буду жить, питаться! Ну мне совесть не позволяет еще у Вас деньги брать! Это предел наглости, нет, я так не могу. Мне моей пенсии в 10 копеек вполне хватит. Вы согласны? - Ну... - замялась прима - она не ожидала подобного, - Хорошо... Как Вам удобно. А Вы когда сможете приехать? - Да хоть завтра! Дела я свои передала, Вы мне адрес только напишите. - Я лучше за Вами водителя пришлю. Как удобнее - к роддому или на домашний адрес? - Давай к роддому, так удобнее. - Хорошо, завтра Гена за Вами задет. Спасибо еще раз! На следующий день Геннадий привез Наталию Павловну к ним домой. Женщина, прежде жившая в сорока двух квадратах, была впечатлена размахами владений, но деликатно промолчала - о таких вещах не принято говорить. Лишь весьма тактично заметила, что у них очень уютно, на что Алла улыбнулась. Ей выделили комнату, которая по габаритам была почти как ее квартира, и показали, что где находится, чтобы она чувствовала себя более-менее уютно. Рукосуева быстро нашла общий язык с Дородновой, хотя та, услышав ее фамилию, еле сдержалась, чтобы не засмеяться - Люся порой любила пошутить, а тут такой повод! - Экая у Вас фамилия... кучерявая... - заметила Людмила, - Прямо к Вашей должности подходит! - Ну вообще, - ни капельки не обидевшись на комментарий помощницы, ответила Наталия Павловна, - девичья фамилия у меня Захарьина. А Рукосуеву я придумала, когда в мед. поступала - потому что как корабль назовешь, так он и поплывет, а я сразу знала, кем хочу быть. Были варианты "Мохнаткина", "Пиндюрина"... - перечисляла она, загибая пальцы, но Люся так расхохоталась, что, взявшись за живот от смеха, просила ее остановиться: - Все! Все! - задыхаясь от хохота, прерывала она ее, - Хватит, меня еще с "Мохнаткиной" вынесло! - А вот Вы зря смеетесь, под этой фамилией знаете, сколько научных статей написано и издано? Еле отдышавшись от смеха, Люся прошла на кухню и поставила чайник. Когда дети засыпали, две помощницы уходили в квартиру Киркорова, чтобы не сидеть, как мышки в норке, а нормально побеседовать. Затем Рукосуева возвращалась к Алле, которая отходила только тогда от детей, когда кто-то - либо Фил, либо врач - был рядом. Наталия Павловна наблюдала за детками и их развитием, все было нормально. Единственное, что ее сильно напрягало - что Пугачева резко сбросила вес. Нормой считался сброс до десяти килограмм, а Пугачева не просто похудела, она как будто осунулась, и Рукосуева попросила ее сдать анализы и посетить эндокринолога.