От венчания до тризны.

Спустя несколько недель крошек стали беспокоить колики - сами по себе явления не опасные, но появляющиеся чаще всего ближе к вечеру, мешающие им спать. В таких ситуациях помогала врач - легким, еле ощутимым массажиком снимая деткам болевой синдром, после чего они успокаивались и засыпали. Прошло почти три месяца, как Аллу выписали из роддома. Детишек полностью перевели на кормление смесью, которая легко усваивалась детским организмом. Молоко у матери, как и следовало ожидать, пропало. В одну из ночей Филипп проснулся от сильного детского плача. Пока Наталия Павловна в гостиной кормила смесью из бутылочки мальчика, а его уставшая, вконец обессиленная, мама спала, Фил пошел помогать. Зайдя в детскую, которая находилась совсем рядом от спальни, буквально за стенкой, взял дочку на руки и принялся напевать песенку, успокаивая малютку: - Лизочек, маленькая моя, - ласково, едва касаемо, чтобы не поцарапать ее нежную кожу жесткой щетиной, поцеловал Филипп, - тише-тише, - успокаивал он Лизу, - тише-тише... "Ти лети, лети, детски спомен жив, връщаш ни отново в онзи чуден свят. Ти лети, лети, миг отне щастлив, връщаш ни години, минали назад." Алла проснулась - ее словно что-то выбило из сна. И хотя не слышала каких-либо криков, потому что Лиза к тому времени уже довольно быстро успокоилась, убаюканная заботливым папой, Пугачева, накинув халат, но все также босиком, прошла в детскую. Филипп укачивал дочку, напевая мотив болгарской песни, и Алла, облокотившись о входную дверь, улыбнулась: - Такой болгарин-болгарин! Филипп, держа девочку на руках, повернулся к ней и улыбнулся. Затем поцеловал убаюканного ребенка и положил в кроватку, направился к Алле. У Пугачевой внезапно возникло чувство дежавю, да такое сильное, что из груди сердце чуть не выпрыгнуло, выстукивая неровный частый ритм, она мгновенно побледнела, и ноги подкосились. Сон, который она вспомнила, сбылся в точности до мелочей, до ее же собственных слов и песни, что Фил напевал, и от всего этого почва под ногами буквально ушла. Руки затряслись, а сама женщина покрылась холодным потом. Ей вдруг стало страшно... - Алл! Аллочка! - Филипп успел подхватить ее на руки буквально в последний момент, когда она уже потеряла сознание. Усталость, изнеможденность, бессонные ночи, все сыграло роль. И, как вишенка на торте, сон, сбывшийся в точности до деталей. Взяв женщину на руки, Филипп отнес ее в спальню и положил на кровать, - Аллунь, не пугай меня! - Фил так испугался, что не знал, что делать. К счастью, она постепенно приходила в себя, открыв глаза, - Ты как? Маленькая моя?.. - Филь, ты не представляешь... Я видела это во сне... Видела... - шептала она, но Киркоров не понимал, о чем идет речь. - Что у вас случилось? - в комнату вошла Наталия Павловна. Заметив, что Алле плохо, вернула ребенка в кроватку и направилась обратно к ней, - Аллочка, девочка моя, что с тобой? Филипп, принеси ей воды, пожалуйста. Пока Киркоров побежал за водой, Наталия Павловна считывала ее пульс, а затем помогла приподняться. - Все, - произнесла врач, глядя, как жадно Алла пьет воду, - так не годится. Вы так на пару совсем загнетесь - один вкалывает до кровотечений из носа, другая в обмороки падает от недосыпа! Езжайте-ка вы, ребятки, отдохните. Мы с Людмилой Ивановной справимся. - Да как-то, - замялся Киркоров, - неудобно Вас об этом просить, мы итак почти три месяца Вас дергаем. - А это не обсуждается. Это не совет, а конкретное врачебное наставление. Алл, ты же не хочешь спорить со своим лечащим врачом? - Ну а куда мы поедем? - удивилась прима, уже окончательно придя в себя. - Куда угодно! Лучше, где есть море и пальмы. Но хотя бы ваша Истра - она тоже сойдет, там воздух. - Тогда поехали вместе! - предложил Фил. - Нет! - категорично ответила врач, - Вы поедете вдвоем и никаких детей! Побудьте наедине, вы устали. Отдохнете, отоспитесь. И не спорить! Воспользовавшись небольшой передышкой, какую им предоставили две верные ответственные помощницы, Алла и Филипп добрались, наконец, до ЗАГСа. В присутствии двух случайных свидетелей расписались без лишнего пафоса и уехали на Истру. Там действительно было хорошо - середина марта, весна уже наступила, и свежий прохладный воздух придавал новые силы. Алла совсем не боялась оставить детей на двух помощниц, тем более одна из них - дипломированный врач. А дипломированного врача искренне заинтересовала ситуация, какую ей поведала Пугачева и, воспользовавшись случаем, Наталия Павловна задала конкретный, но немного неожиданный для Люси вопрос: - Людмила Ивановна, все хотела у Вас спросить насчет Вашей родственницы в деревне - чем дело-то кончилось? - Вам Алла рассказала? - догадалась Дороднова. - Да, но не рассказала, а поделилась Вашей проблемой. Я, как врач, могла бы дать совет. - Да там... - махнула рукой Люся, - В общем, я приехала, а девочка сбежала. - Куда сбежала? - удивилась Рукосуева. - Узнала, что я везу тесты, написала записку и уехала: "Папа! Ты намеки понимаешь? Твоя беременная дочь." - Ужас какой... А куда она уехала? - Она испугалась, что отец заставит ее сделать аборт: у нее суровое монастырское воспитание, шаг вправо-шаг влево - расстрел. А тут такая новость! - Да уж... "Крошка дочь к отцу пришла, и спросила кроха: "Две полоски хорошо?" Папе стало плохо".* - Ну вот так примерно и было. Она уехала к бабушке, а та поняла, что девочка беременна только, когда пузо дальше носа расти стало. В общем, родила, все нормально, живет с этим мальчиком и ребенком. Отношения с отцом у них, конечно, попортились, но думаю, просто нужно время. - Нужно было вовремя беседу с ребенком проводить о предохранении! - Да кто бы спорил!.. Ну там тоже не все однозначно. А у Вас? Дети, сестры, - вдруг полюбопытствовала Людмила, - есть? - этот вопрос она давно хотела задать, да как-то не было подходящего момента. - Есть дочь, двое внуков. Была сестра... - заметно загрустила Наталия Павловна. - По Вам и не скажешь, извините... Я думала, у Вас никого... - У нас с дочерью натянутые отношения, она поступила неправильно. Я ее поступок не одобряю и даже, как врач, осуждаю. - Нет такого, чего бы мать не смогла простить своей дочери, я думаю. - Люся, она увела из семьи мужчину. И не просто увела, а у женщины, которая долгие годы болеет раком! Я понимаю, если бы она влюбилась в холостого - ради Бога, разводись с отцом своих детей, живи с кем хочешь! Но она стала общаться с женатым, да еще таким! А ты знаешь, между прочим, - внезапно Рукосуева перешла на "ты", - что мужчина является неким переносчиком онкологии? Объясню на пальцах - если у этой женщины был рак груди, то у бабы, с которой он трахается после, тоже будут проблемы! И у моей, кстати, уже проблемы есть - у нее миома матки. Это не вопрос кармы или чего-то такого, я в это не верю, это хуйня полная! Это чисто медицинский вопрос! Тем более, женщина так болеет! Дайте ей, извините, нормально умереть, а потом - сходитесь и ебитесь! Нет, блять! - затронутая тема была настолько больной, что Рукосуева не сдержала эмоций и повысила голос, но затем, вспомнив, что спят дети, мгновенно понизила тон, - В общем, эта тема очень больная. А я - врач, я людям жизни спасаю, по первому профилю еще и реаниматолог, акушерство это уже потом было. Я врач, а моя дочь вот так поступает! И это после того, как я вложила в нее всю душу, как ее вылечила в детстве от слепоты! Мало того, что люди в той семье были венчанные, так этот мужик - козел, блять - еще повторно венчался на моей дуре! А та женщина умерла! Все, не хочу эту тему обсуждать! - Ну а сестра? - не унималась Люся. - Сестра... Старше меня была на шесть лет. Очень умная, чистый технарь, любила, когда все по полочкам. Она в науку пошла, а я в практику. Она статьи писала, а я людей лечила. Однажды она заболела, подхватила какой-то вирус. Я ей говорю: "Галь, приезжай к нам, в Москву, мы тебя вылечим!" - она тогда в Самаре работала, нас жизнь из Архангельска разбросала. Все упиралась, лечилась не пойми чем. В итоге, приехала. Я ее встречаю, вижу - дело плохо. Поехали ко мне домой, я ее обнимаю и чувствую, что она на моих руках слабеет... Я говорю: "Галь, ты чего?" А она меня так ласково гладит по лицу, так нежно, смотрит на меня. Я ей: "Галь, ты перепутала! Я не Гоша!" Гоша - это ее муж. А она... слабеет у меня на руках и умирает... Как я орала... Как я орала... - смахнув выступившие слезы, Рукосуева продолжила, - банальное воспаление легких, которое можно было на раз-два вылечить у нас, а она, будучи дипломированным врачом, лечилась хер пойми чем. - Как же так?.. - А вот так! Свои мозги другому не засунешь! Ладно, Люсь, - вздохнула Наталия Павловна, - пойду наших деток проведаю. Мы с тобой заболтались.