От венчания до тризны.

На следующей неделе у них были запланированы гастроли в нескольких городах - Ярославль, Переславль, Ростов, а затем и домашняя Москва. На каждом концерте буквально аншлаг, Пугачева рада была петь для своих любимых зрителей, раз за разом вживаясь в образ. Когда на сцену выходил ее муж, публика радостно скандировала "Филипп! Филипп!", и Киркоров был снова счастлив на сцене, даря песню за песней. Особенно ему нравилось, когда подпевал зал - включен минус известной "Ты, ты, ты", а зал поет вместе с Филиппом. Такое взаимодействие зрителя и артиста создавало совершенно уникальную неповторимую энергетику, которая вдохновляла каждого присутствующего. Иногда к нему на сцену выходила Алла и, как когда-то в 1994-95 годах, подпевала ту или иную песню. Их семейная жизнь, хотя и перемешивалась карьерой, все же была счастливой. Они умудрялись грамотно совмещать семью с работой, и дети росли в любви и внимании своих родителей. Но менопауза, которая все активнее разгоралась у Пугачевой, способствовала значительному повышению либидо, а бушующие гормоны требовали отнюдь не нежностей, а наоборот, жесткости и даже внезапности. Оставаясь с мужем наедине, Алла просила его порой о том, что ему было непонятно и даже в моральном плане трудно. Одним вечером, когда они отъехали на выходные в Бережки, чтобы побыть вдвоем, Филипп организовал романтический ужин. Свечи, вино, самостоятельно приготовленные незамысловатые блюда - все в лучших традициях. Ему хотелось сделать ей сюрприз, чтобы она отдохнула, расслабилась. Только вот Алла, хотя и сделала вид, что обрадовалась, желала как можно скорее завершить эту прелюдию и перейти к тому, что так настойчиво требовал ее оголодавший организм. Когда Киркоров пошел в гостиную, чтобы покопаться в серванте в поисках второй бутылки вина, Алла проявила инициативу. К тому времени она снова начала курить, ни за что не опасаясь, таким образом словно заставляя свое частое желание погаснуть под гнетом вредной привычки, хотя такой метод охлаждения работал не всегда. Потушив сигарету в пепельнице, примадонна направилась вслед за мужем. Он уже выбрал бутылку вина и как раз искал штопор. - Дай сюда, - подошедшая к нему Алла попыталась перехватить вино из его рук. Сперва он подумал, что она хочет ему помочь, потому запротестовал - не женское это дело, бутылки открывать: - Аллусь, да я сам! - Да-а-й, - настойчиво произнесла женщина, все-таки вытянув бутылку из его рук. Вопреки его ожиданиям, Алла поставила вино на стол, возле которого они стояли, и коснулась пальцами его щеки, приблизившись, - Филиппчик... - томно протянула она, пока ее пальцы спускались с щеки на шею и грудь. Притянула его к себе, заставив чуть наклониться и подарила возбуждающий поцелуй, языком играясь в его рту. Правой рукой стянула со своего плеча кофту, оголяя часть тела, и Фил мгновенно прильнул к плечу трепетным влажным поцелуем. Горячее дыхание, шепот ласковых слов возбуждали женщину, Пугачева чувствовала, как между ног становится влажно, внизу живота буквально горит. Когда Филипп массировал ее ягодицы, все еще не отрываясь от поцелуя, возбудилась настолько, что томно начала стонать в их страстной ласке. Понимая, что ноги стали ватными от сильного желания, пыталась найти опору и рукой нащупала стол, слегка за него придержавшись. Алла рванула рубашку мужа, не церемонясь с надоедливыми пуговицами и жадно стала прикусывать подбородок, опускаясь влажной тропинкой к его торсу. - М-м-м! - Фил простонал, когда почувствовал, как ее руки шарят по брюкам, расстегивая их, а сама Пугачева, желая сделать что-то очень интимное, встала на колени, - Алл, пойдем в спальню! - попросил он, остановив ее. - Я до спальни не дотерплю! - хрипло ответила чрезмерно возбужденная женщина. Не мешкая, Фил подхватил ее на руки и быстро отнес на кровать, где их безумные, полные желания ласки продолжились. Вмиг одежда улетела в противоположный угол комнаты, и они обнаженные, целуются. Киркоров сжимает ее грудь руками, стоя сзади, прислоняет ее прохладную спину к своей горячей груди и запускает кончик языка в ушко, дразня легкой щекоткой. Алла выгибается, прислоняет его руку к своей промежности, намекая на зону, которой необходимо уделить внимание. Филипп стимулирует налившийся кровью бугорок пальцами, кусает в шею и затем, видя, что она буквально на пределе, резко входит. Помнит, что Алла просила его пожестче, а потому фрикции резкие, глубокие, до самого основания. - Да-а-а! - обняв его за шею левой рукой, Пугачева так громко начала стонать, что Фил, казалось, оглохнет, - Жестче! Жестче! - требовала женщина, ногтями царапая кожу его головы. И Филипп, чтобы ей угодить, дает легкий шлепок по заднице, отчего Алла приходит в моральный экстаз, блаженно улыбаясь. Затягивает его в новый поцелуй и, закрыв глаза, получает наслаждение от того, как он двигается в ней - резко и быстро - и она, подавшись вперед, становится на четвереньки, руками опираясь о постель, - Еще! - Иди сюда, - окончательно сменив нежность на легкую возбуждающую грубость, на маскулинную жесткость, которую так хотела Алла, он приподнимает ее и, снова прислонив к себе, берет за горло, слегка придушивая. Пугачева в восторге кричит, насаживаясь на его член, пытается кусать пальцы, когда он затыкает ей рот ладонью. Но ей словно чего-то не хватает, она, хоть и готова кончить, но ей нужен какой-то триггер, и тогда буквально приказывает: - Назови меня шлюхой! Филипп, умоляю, скажи, что я блядь! Филипп, замедлив движения, убрал прядь ее мокрых волос с шеи, рукой нежно лаская грудь. Ему не послышалось, она действительно просила об этом и, почувствовав, что он замедлился, настойчиво повторила: - Ну же! Пожалуйста! - буквально взмолилась Пугачева. - Алл, я не могу... - в ответ прошептал ей Фил на ухо, окончательно прекратив движение, - у меня язык не поворачивается. Ты моя венчанная жена, любимая женщина, мать моих детей. Какая ж ты блядь? - Ну ради Бога, у меня кончить не получается! - Алла почти кричала в отчаянии, чувствуя, что подступившая волна оргазма куда-то все больше и больше отдаляется, не давая ей ощутить весь кайф их соития. Филипп был в шоке, для него ее желание было неприемлемо, и он просто не знал, что делать. Драгоценные секунды до ее оргазма уже потеряны и, понимая это, Пугачева, словно взбешенная, взяла вазу с цветами с прикроватной тумбы и с диким рыком запульнула от отчаяния со всей дури в стену, где она разбилась на мелкие кусочки, а на стене остался мокрый след от воды, - Твою же мать! - от злости женщина так заорала, ударив рукой по подушке, что Фил просто опешил, - Сука, такой кайф мне обломал! - орала она на него, вылезая из его объятий, - Пошел вон отсюда! - а затем, не дождавшись его реакции, просто слезла с кровати и абсолютно обнаженная прошла в другую комнату, где плюхнулась в гостевую кровать. Филипп остался в спальне, пытаясь понять, что произошло, что это вообще было. Он залез под одеяло, пряча свою немного опустившуюся эрекцию одеялом и посмотрел на след на стене, на осколки от вазы и разбросанные цветы. Нет, конечно, Киркоров понимал, что в климакс у женщин меняется настроение, меняется желание, предпочтение в сексе и позах. Но, что бы женщина разоралась от того, что он не смог ее назвать дурным словом?.. Да еще благим матом? Ему вдруг стало обидно, он не знал, как поступить. Прекрасно понимал, что это эмоции, всплеск, и Алле наверняка было стыдно. Но необходимость в одной конкретной вещи подтвердилась окончательно ее эмоциональным поступком... Пугачева лежала на кровати, буквально рыдая. Эмоции, отчаяние захлестнули с такой силой, что непрерывным потоком стекали слезы на промокшую уже подушку, она плакала взахлеб. В том числе и потому, что понимала, что муж мог обидеться. Затея с романтикой и страстным продолжением просто провалилась, и от этого было еще обиднее. - Мышонок мой... - тихо прошептал Филипп, дотронувшись ее руки. Он, хоть и побаивался к ней приближаться, когда она вела себя столь странно, но почему-то понимал, чисто интуитивно чувствовал, что ей сейчас нужно помочь успокоиться. Его ласка не будет лишней. Он навис над ней, все такой же обнаженный, почти без эрекции и ласково поцеловал в щеку, а затем зарылся носом в волосы, - Что с тобой, любовь моя? Его слова, ненастойчивые робкие поцелуи, ласки, словно исцеляли ее. Она затихла, постепенно успокоившись, лишь иногда всхлипывая, словно заглатывая воздух. - Филь... - Алла повернулась на спину к нему лицом и притянула его к себе, поглаживая лоб и щеки, - прости меня... - слезы текли из ее глаз, ей вдруг стало так гадко на душе, так обидно и больно, что она задела самого близкого человека, - я не знаю, что со мной... - Ну что ты, счастье мое в этом мире... - улыбнувшись, прошептал он и наклонился, целуя ее нежно в губы, - все хорошо. Ты меня прости, я... удивился... - попытался объяснить Филипп, задаривая ее новыми поцелуями, языком слизывая слезы из уголков ее глаз, - прости меня... - незаметно его утешающая ласка переросла в интимную, и Алла снова возбудилась. Только на сей раз желание проснулось от его ласки, от слов, от поцелуев, от робких поглаживаний. Ее штормило, и Филипп понял, чего она хочет, когда теплая ладонь коснулась его живота, а взгляд женщины опустился ниже до его вставшего под острым углом члена. - Я люблю тебя... - прошептала она ему в губы, ногами обвивая его, прижимая его к себе как можно ближе. - Люблю... - вторил ей Филипп, осторожно зайдя в ее лоно, зарываясь пальцами в ее копне, зацеловывая нежными чувственными поцелуями ее лицо, шею, облизывая мочку уха. - М-м-м, - не сдержалась она, негромко простонав. Почувствовав, как он входит, положила его голову себе на бюст, и Фил, воспользовавшись удобной позой, ласкал ее груди ртом, проводя по ореоле языком. Алла застонала глубже, ощутив неторопливые, немного стеснительные толчки, будто он боялся ее спугнуть. Но именно этого - неторопливости, медлительности, нежности - как раз и хотелось. Пугачева возбудилась даже сильнее, чем в первый раз, и вскоре комнату наполнили громкие стоны приближающегося удовольствия, - скажи, что любишь... - шепотом попросила она, глядя ему в глаза. - Люблю... - сразу прошептал он, ускорив темп, - очень-очень тебя люблю, - темп стал таким быстрым, что Алла часто задышала, периодически задерживая дыхание в удовольствии. Сильный оргазм накатил на нее с такой силой, что еле хватило сил остаться в сознании. Прижав его к себе ногами близко насколько можно, затаила дыхание в пиковый момент и с громким стоном, который разнесся по всему особняку, отпустила, наконец, его истрепанную пальцами, шевелюру. Руки дрожали, ослабевшие ноги еле удержались на его талии, он подхватил их и быстрыми толчками достиг своего пика, а затем кончил в ее лоно густой жидкостью, выдавив из себя протяжный стон. Губы искали ее губы, он впился в них глубоким долгим поцелуем, руки ласкали груди любимой женщины, помогая ее телу прийти в себя от слишком яркого наслаждения. Алла все еще тяжело дышала, сердцебиение никак не могло прийти в норму, а ноги так и остались дрожать. Медленно он привстал, но Алла взяла его за ягодицы: - Пожалуйста, не выходи... Побудь еще во мне... - прошептала она сквозь нарастающие вновь слезы, - я прошу... Филипп, выполнив ее просьбу, ласково и продолжительно ее целовал, пальцы гладили ее скулы, щеки. Чтобы она снова не возбудилась, прервал ласку и постепенно вышел. Лег рядом, прижал ее к себе и положил на свою руку, снова затягивая жену в поцелуй. - Спасибо... - облегченно вздохнула прима, положив ладонь в его теплую сильную ладонь, - ты не обижаешься? - Нет, конечно. Я все понимаю. - чмокнул он ее в висок, - Все хорошо, не переживай, - Филипп не позволял чувству вины разгораться в ее душе и ласками глушил ее сомнения. - Я не знаю, что со мной происходит, - вдруг заплакала Алла, - меня так колбасит, мне все время хочется плакать, мне плохо, кажется, что никто меня не любит. И я через секс пытаюсь доказать самой себе, что это не так. - Господи, Аллусь! - Филипп сильно занервничал, - Иди ко мне, котенок мой ласковый, - он обнял ее, пальцем стерев слезы с ее щеки. - Я все время боюсь, что ты кого-то найдешь, что ты бросишь меня... - вконец разрыдалась Алла, уткнувшись лицом в его плечо, - Я очень боюсь, потому что я уже старая. - Аллочка, маленькая моя! - Фил только сейчас понял масштаб трагедии. В период климакса у Аллы обострились все страхи и комплексы, - Я всегда с тобой! Я никогда! Слышишь, - он поднял ее лицо и деликатно "заставил" посмотреть на него, - никогда тебя не брошу! - Филь... - Пугачева ринулась ему в объятия, и он обнял ее, прижав к себе крепко-крепко. В итоге, Фил едва ли не укачивал ее на руках, утешая, говоря слова любви, которые Алла ловила и впитывала с особой жадностью, периодически улыбаясь, - Я очень страдаю, Филь... Меня все время мучают сомнения, ревность. И не знаю, что мне делать... Это после родов началось. Пожалуйста, помоги мне... - Тихо, котеночек... - поцеловал он ее в макушку, - Давай к психологу сходим? - недолго думая, предложил Филипп.