От венчания до тризны.

Несмотря на то, что Алла довольно быстро успокоилась в его объятиях и заснула, Филипп провалиться в сон не смог - он лежал, все также крепко прижав к себе жену, и размышлял о последних событиях. Когда он думал, ему показалось, что Алла ревнует, выяснилось, что вовсе не показалось - на гастролях в Ярославле прима за кулисами едва ли не устроила истерику, когда Киркоров со сцены поздравил Распутину, с которой выступал дуэтом, с днем рождения: - Какого хера ты ее "Аллочкой" назвал?! - негодовала примадонна, нервно расхаживая по грим-уборной, которую им с Филиппом выделили. - В смысле? Ее же в жизни Алла зовут! Вот и поздравил! В чем проблема? - недоумевал Фил. - Ты пялился на ее сиськи! Она одевается как шалашовка, а тебе это только нравится! Обнимаешься с ней, когда поешь! Что, на молоденьких потянуло? - Аллусь, ты чего? - Филиппа ее теория даже рассмешила. Он подошел к жене и, захохотав, ласково прижал ее к себе, - Я тебя люблю! Зачем мне кто-то? - Ты знаешь про такого Фаринелли? - вдруг спросила Алла, - Оперный певец-кастрат. Так вот если не хочешь, чтобы я тебе что-то подрезала, - показала она ему кулак перед лицом, который он тут же поцеловал, - не делай то, что трактуется двояко. А то ты тоже запоешь высокими нотами, понял? - Понял-понял, солнце мое, - улыбнулся Фил, - Я и забыл, что ты у меня такая ревнивая... Этот маленький незначительный эпизод, которому он тогда не придал никакого значения. А Пугачева тем вечером выкурила всю пачку, вспомнив его нежное "Аллочка" по отношению не к ней. При мысли о возможной измене руки тряслись, это была самая больная тема, и на ней, по сути, базировались все ее страхи. Самое интересное, что в этой ситуации Пугачева не чуралась внимания других мужчин - как прежде одевала юбочку покороче, при танце и активных движениях на сцене приподнимая ее как бы ненароком так, что запросто можно было разглядеть нижнее белье в ту секунду, что юбка колыхалась. Но Киркоров слова ей не сказал и вытерпел даже тогда, когда она дружески поцеловала Буйнова чуть ниже носа, едва ли не в губы. Кулаки сжал, но претензии задавил в себе. Единственное, что он себе позволил - легкий намек на длину ее юбочки, но и это внезапно переросло в страстный дикий внезапный секс, где они, заперевшись в гримерке, издавали такие шумы, что все равно за дверью было слышно. Грубо говоря, ситуация с ее ревностью его абсолютно не напрягала, тем более, поводов он, в отличие от самой Пугачевой не давал. Но этим вечером Филипп осознал простую вещь - даже если в отношениях что-то не так, меняться должны оба партнера.