От венчания до тризны.

Конечно, жить стало проще, когда изменился Филипп. Но чтобы изменилась и Алла, нужна была помощь специалиста. Хотя, беременность и роды пошли ей явно на пользу: почувствовала, что у нее есть самое дорогое - семья, Алла чуть поменяла свою манеру поведения, убрав ненужную, порой излишне подчеркнутую, высокомерность и элементы гордости. Но для решения оставшихся проблем нужна была помощь психолога. Филипп на мгновение задумался - действительно, что такого в том, что бы в порыве необузданной страсти назвать женщину нетипичным словом, да еще когда она буквально умоляет об этом? Думал и никак не мог найти ответ. Конечно, он любил Аллу и видел в ней любимую женщину и мать своих детей, но никак не то, чем она просила его назвать. Киркоров вдруг понял, что под этим пустяком что-то скрыто. Что-то, что прощупать он не мог, а осознать или боялся, или не хотел, и потому ему самому требовалась помощь компетентного специалиста. Тянуть с визитом они не стали, Пугачева сама достаточно измучилась от своих страхов. Был период, когда она искренне возненавидела сцену, глядя как на Филиппа вешаются толпы фанаток, а сердце ее разрывалось от кипящей в крови ревности. Чисто подсознательно она словно мстила, когда заигрывала с тем же Буйновым. Но со стороны это смотрелось настолько странно, что Филипп даже и не думал ревновать. Позвонив знакомому специалисту, супруги поехали на назначенную встречу в район Таганки на следующий же день. Приветливая администратор встретила гостей, предложила им чай и проводила в кабинет, где должна была состояться беседа. Спустя некоторое время в кабинет вошел специалист и поздоровался с клиентами: - Здравствуйте, Филипп Бедросович. Здравствуйте, Алла Борисовна, - удобно расположившись в кресле напротив за письменным столом, он продолжил, - Итак, с какой проблемой вы ко мне пришли? - Владлен Николаевич, - Алле не терпелось выговориться, и она начала первая, - помогите нам, пожалуйста. Я очень сильно ревную мужа, прямо невыносимо. - Так, интересно. Филипп, а у Вас какая проблема? Тоже ревность? - Да нет... У меня почти нет ревности просто потому, что есть абсолютное доверие к моей жене. Бывает, проскользнет какое-то неприятное чувство, кольнет где-то в груди, но я не реагирую так, как Алла или как я, но раньше. У меня скорее проблема интимного характера. Аллусь, можно я расскажу? - Рассказывай, - одобрительно кивнула прима. - Я не могу свою жену в постели, в порыве страсти, назвать нецензурно. Хотя знаю, что иногда ей это нравится. - Как именно? - напрягся Владлен Николаевич, - Можно конкретно? - Вчера Алла попросила назвать ее "шлюхой" и "блядью". У меня язык не повернулся. - Так, понятно... Алла Борисовна, давайте начнем с Вас. Как удобнее - чтобы Вы беседовали со мной тет-а-тет или же вы друг друга не стесняетесь? - Я не стесняюсь, но можно приватную беседу, пожалуйста? Морально не готова. - попросила Пугачева. - Хорошо. Филипп Бедросович, пожалуйста, пройдите в зону релакса. Пока Вы ждете своей очереди, можете присесть в массажное кресло. Также в Вашем распоряжении чай, кофе, телевизор, книги, печенье. - Ладно. Аллусь, - обратился Фил к ней, - ты только не нервничай, хорошо, котенок? - ласково поцеловав ее в губы, Филипп вышел из кабинета. Дождавшись, пока он закроет дверь, специалист продолжил: - Алла Борисовна, извините за прямоту - это часть моей работы - но я вижу, что Вы находитесь в преддепрессивном состоянии. И мне необходимо понять причины, чтобы помочь. Давайте по пунктам, - открыв на компьютере портфолио клиентки, Владлен Николаевич продолжил, - В Вашей анкете указано, что у Вас есть дети, которые родились недавно. Недавно - это когда? - Лизоньке и Мартину скоро восемь месяцев. - Угу, - задумчиво ответил психолог, сделав какую-то пометку в блокноте, - То есть, не так много времени после родов прошло. Скажите, как давно у Вас эти приступы? Ревность постоянная или эпизодическая? Оправданная или беспочвенная? - Эпизодическая беспочвенная, а обострилось после наступления климакса. Я и раньше ревновала, но сейчас просто крышу сносит. И от повышенного либидо в том числе, - замявшись, Пугачева пояснила, - у меня просто... менопауза наступила и как раз все очень обострилось. - Понятно... Плаксивость, раздражительность? - Да. Почти постоянно. Как Филипп меня терпит - не знаю. - И Вы на фоне этого боитесь, что он Вас... что? - Что может плюнуть на все, на все мои закидоны и бросить... - Так. Ну с причиной ревности мы разобрались - страх одиночества. Страх быть брошенной. Понятно, - покрутил он шариковую ручку, - А что насчет того, что Ваш муж говорил по поводу интимной жизни? - Да я не знаю, просто был момент, мне захотелось. Я попросила, а он не смог назвать меня так. - И что Вы сделали? - Вазу запульнула. Ушла. Поплакала. - Чем закончилось? - Любовью... Он пришел меня утешать, и мы занялись любовью. - Помогло? - Да. Но потом мы поговорили, и стало гораздо легче. - Я Вас понял, - призадумавшись немного, специалист продолжил, - Сейчас я позову на такую же беседу Вашего мужа. Вы не могли бы, пожалуйста, подождать? Я обязательно с Вами еще побеседую. Встав со своего места, Пугачева прошла в зону релакса, где до нее отдыхал Филипп, расположившись в массажном кресле. Владлен Николаевич пригласил Киркорова войти, и тот сразу зашел в кабинет. - Итак, Филипп Бедросович. С Вашей супругой ситуация мне ясна. Теперь давайте с Вами разбираться, - глубоко вздохнул психолог. - Давайте, - без тени какого-либо волнения уточнил Фил. - Скажите, вчера был единичный случай, когда в порыве страсти Вас попросили нецензурно назвать? - Да. До этого такого не было. - Угу. И какая реакция у Вас была? - Ну-у-у, - замялся Филипп, - я удивился. Да у меня просто язык не поворачивается так называть свою жену! Ну что это такое! - Ну так это же была игра. Сексуальная, но игра. Партнеры периодически могут делать то, что им приятно. - Почему Вы так прицепились к этой ситуации? Меня она совсем не напрягает. - Зря. Потому что Ваше поведение говорит о том, что вчера Вы эту эмоцию загасили, не назвали, словно от чего-то прячась. И я хочу понять причину. Скажите, Вы жену раньше ревновали? - Ну конечно! Она очень красивая, талантливая. Как ее можно не ревновать? - Повод давала? - и, заметив, что Филу не хотелось об этом вспоминать, настоял, - Давайте откровенно! Я ведь ради Вас же стараюсь. - Давала... повод, - нехотя ответил Киркоров, скрестив руки. Тема ему была неприятна. - Что конкретно она делала? - Ну блин! - шикнул Киркоров, - Ну юбки короткие надевала, флиртовала с мужчинами из нашего окружения, с друзьями. - Та-а-к, - психолог продолжал раскручивать, докапываясь до сути, - Что еще? Если была оправданная ревность с Вашей стороны, может, были вопросы об измене? Ни разу не подозревали? - но Филиппа этот, казалось бы простой, вопрос буквально взбесил. Он стиснул зубы, отвел взгляд. Задета слишком больная тема. Особенно, когда Фил знал ответ. - Что Вы хотите, что бы я ответил?.. Это все в прошлом. Сейчас другая жизнь. - Да. Но она влияет на Вашу настоящую. Вы не хотите, чтобы я Вам помог? - Мне кажется, Вы... - глубоко вздохнул Филипп, - лезете не в свое дело. Извините, конечно. - То, что Вы не можете слово нецензурное произнести в контексте сексуальной игры, уже говорит о наличии психо-травмы, и довольно сильной. - Я что, психически больной, потому что жену в постели "блядью" не назвал? Вы серьезно? - Филипп, казалось, был возмущен таким странным выводом. - Я не говорю, что Вы психически больной. И диагноз ставит врач, психиатр, а я всего-навсего психолог и говорю о наличии глубокой травмы у Вас. Которая мешает Вам жить, - заметив, что клиент все больше от него закрывается, не решаясь бередить рану, психолог разбередил ее сам, - Я скажу Вам, что Ваше поведение - защитная реакция. Вы не хотите даже думать о том, что Ваша жена могла поступить так, как вписывается в определение этого же слова. Вы не хотите помнить о том, что она Вам изменила. Правильно? Киркоров вскочил со своего места и подлетел к столу психолога. Смотрел на него безумными глазами, оперевшись руками о его стол, не зная, что ответить. Но слезы, ручьем потекшие из глаз, были гораздо красноречивее. Этот самоуверенный докторишка, каким его представлял Фил, копнул слишком глубоко, задел то, на что даже намекать нельзя. Психолог встал из за стола, налил из кулера воды и, подойдя к Филу, протянул стакан ему. - Я понимаю, это очень неприятно. Но надо закрыть старую тему, чтобы она не мешала жить, - видя, как смотрит на него Киркоров, с каким презрением, отступил, - Нет, если хотите, живите с ней дальше. Это же Ваша травма, в конце-то концов. Мне-то что? - Мне невыносимо больно от этого, - сквозь слезы прошептал Филипп, - я пытался об этом забыть... А Вы мне опять напомнили. Зачем? Чего Вы добиваетесь? - От боли нельзя бегать. Ее надо прожить. Проживите ее здесь и сейчас и навсегда забудете. Это не так мучительно, как каждый раз гасить в себе это. Представьте, сколько сил и энергии Вы тратите на то, чтобы забыть. Оно Вам надо? Филипп больше не мог сдерживаться - он так разрыдался вопреки собственным ожиданиям, что едва ли не сполз на пол. Пытался успокоиться, снова загасить в себе все чувства, но пробившийся фонтан эмоций никак не успокаивался. Копившаяся годами обида прорвалась, словно назревший гнойник, и Киркоров просто не мог справиться со своими чувствами. - Алла мне изменила с этим... - взахлеб плакал Фил, вспоминая, как жена танцевала с Галкиным, держала того за руку, обедала с ним в ресторане, целовала в щеку и губы якобы дружески, а Филипп на это смотрел и ничего не мог сделать, потому что все оборачивалось громкими выяснениями отношений, он не был в силах вернуть любовь любимой женщины, - Изменила, а сама сказала, что ничего не было! Лгала мне! Глядя мне прямо в глаза - лгала! А я знал! Чувствовал! - Где это происходило, Вы знаете? - задача психолога была подначивать еще больше, чтобы Филипп в полной мере прожил эту боль, чтобы он мог от нее избавиться. - В "Балчуге"... Алла уехала с Истры, когда Никита меня ветрянкой заразил. Я месяц болел, у меня температура сорок неделю держалась, а она уехала в отель! - Филипп плакал, сидя на полу, руками прикрыв лицо, словно маленький обиженный мальчик, которому было очень-очень больно. - Почему она уехала? - Чтобы не заразиться... Она не виновата, правильно поступила, - защищал ее Фил, - Но именно тогда, когда я болел, когда чуть не умер… именно тогда она с ним трахалась! - Она, будучи замужем, Вам изменила. Как Вы к этому отнеслись? Как это назовете? - Блядство. - сквозь зубы произнес Фил, выговорив ненавистное слово. Он рыдал, вспомнив все в мельчайших подробностях, весь ад, который длился с самого начала ее отъезда до развода. Сколько унижений, слез. И Алла плакала и ревновала его ко всему, что движется. А затем сама провоцировала ревность к себе, которая заканчивалась диким скандалом, где Филипп оказывался крайним. - Вы простили ее? - Да, - все еще сглатывая слезы, ответил Киркоров, - простил. Потому что очень люблю. - после этих слов плач потихоньку начал затихать. Он приподнялся и сел на диван. Психолог протянул ему коробку салфеток, и Фил привел себя в порядок, вытерев крупные слезы. Выпил протянутый стакан воды. Сделал глубокий вдох, чтобы как можно скорее прийти в норму, успокоиться. - Вы хотите с этой женщиной жить? - Конечно. Это уже другая Алла, она поменялась после... - задумался Фил, - после моего дня рождения, когда мне исполнилось тридцать девять. Я готов оставить прошлое в прошлом. И уже оставил, если бы Вы не напомнили! - Если бы я не напомнил, ситуация прошлого так бы и терзала Вас, - пояснил психолог, - Как думаете, Алла Вас любит? - Я в этом не сомневаюсь. - твердо произнес Филипп, - И хочу с ней быть до самой моей смерти. - Ну, а если любимая женщина попросит в порыве страсти назвать ее нецензурно? - улыбнулся психолог. - Ну, если только в порыве страсти, - заулыбался в ответ Фил, - больше поводов она мне не даст так ее называть. Я это знаю. Но да, назову, если ей так хочется. Еще и по попе шлепну. - захохотал он. Ему и вправду стало легче, Фил отпустил ситуацию и прошлое окончательно. - Алла Борисовна! - приоткрыв дверь кабинета, психолог пригласил приму. Едва зайдя на порог, женщина увидела, что муж сидит весь зареванный и буквально в шок попала. - Филя, что с тобой? - бросилась она к нему. Но в ответ Киркоров ее только крепко обнял, поглаживая по макушке. Он все еще тихо всхлипывал, но уже не плакал. Лишь прижал Аллу к себе, как самое большое сокровище, как самое ценное в его жизни. - Все хорошо, - улыбнулся он, отодвинувшись чуть от нее, - я тебя очень люблю. - Алла Борисовна, будьте добры, повторите, пожалуйста, то, что Вы мне поведали о своем страхе. Вы готовы? - попросил психолог. - Да... - сдавленно ответила прима. Она вцепилась в руку мужа, словно ища в нем поддержки, и он сжал ее в ответ, словно показывая, что рядом, - Филь... я очень боюсь, что ты меня бросишь. Боюсь, потому что я уже... - прикусила она губу, сдерживая подкатывающие слезы, - я уже старая, - все же вымолвила она, - мне страшно, что я тебе надоем. - Глупенькая моя, - нежно улыбнулся Филипп, поглаживая ее теплой ладонью по щеке. - Я потому и веду себя так иногда... развратно, чтобы ты лишний раз меня приревновал, чтобы понял, что я могу быть интересна, чтобы ты не ушел. - Но я очень люблю тебя. И никуда не уйду... - обнял он ее, утешая. Алла не сдержалась и заплакала, прижимаясь к нему ближе. Ей так было важно слышать, что он думает, было важно объясниться. И он понял. Его любовь исцеляла ее, она нашла в нем поддержку. И, казалось, уже ничто не было страшно. Алла смогла принять себя и свой возраст, избавиться от этого ненужного комплекса. - Алла Борисовна, - обратился к ним психолог, - Ваша гиперактивность в сексуальном плане обусловлена наступлением менопаузы. Я могу Вам посоветовать безрецептурные препараты, но они убирают либидо напрочь. Как хотите? - Нет уж, спасибо, - улыбнулась в ответ Пугачева, - мы с этой проблемой сами справимся. - Хорошо. Если есть что-то еще, о чем Вы должны поведать друг другу, самое время это сделать, - настаивал психолог. - Филь... Я должна тебе сказать нечто очень важное, - Алла смотрела в глаза мужа и понимала, что больше скрывать не может, - Тогда, в 2001 году, когда мы отчаялись иметь с тобой детей... Я заморозила яйцеклетки. На будущее. - На какое будущее? - Филипп напрягся, вспомнив, что в этот год появился Галкин и тогда же Алла переехала в отель. - Филечка, - словно прочитав его мысли, Алла поспешила их опровергнуть, - просто! Без задней мысли! Я заморозила, чтобы иметь детей. - Чтобы... иметь их от Галкина? - эта догадка была еще хуже, чем факт измены. Лицо Фила сильно изменилось, глаза пропитались горечью, от улыбки ни следа. - Нет! - воскликнула Алла, - Клянусь - нет! Сам подумай, это же не логично замораживать свой материал после первого встречного! Я тогда просто хотела сохранить саму возможность иметь детей. Ты мне веришь? - она дотронулась его щек руками, смотря ему в глаза. - Верю. - кивнул он головой в ответ, - Верю, Аллусь. - а затем глубоко вздохнул, - Иди ко мне. - ласково обнял ее, поглаживая по вспотевшей от стресса спине, - Маленькая ты у меня еще, - ухмыльнулся он, - Только кажешься непробиваемой и несгибаемой. А на самом деле, добрая, ранимая и очень ласковая маленькая девочка. Кто бы мог подумать, что у тебя столько лет душа плачет?.. - произнес он, успокаивая ее. Плечи женщины тряслись от страха и плача, она все ближе прижималась к нему, ища поддержки, - Люблю тебя, мой глупенький маленький мышонок... - ответил Филипп, улыбнувшись сквозь слезы. "Душа болит, а сердце плачет, А путь земной еще пылит. А тот, кто любит — слез не прячет, Ведь не напрасно душа болит." *