От венчания до тризны.

Людмила Ивановна, немного побеседовав с новым охранником, объяснила популярно одно простое правило - Филипп ездит часто и порой внезапно по своим делам, а потому Иван всегда должен быть трезвым. Но, учитывая, что мужчина вел правильный образ жизни, выглядел для своих шестидесяти очень неплохо - подтянутый, без пивного живота, какой бывает у мужчин его возраста, немного коренастый, роста выше среднего, с сединой в пышной шевелюре, для него это правило вовсе не было проблемой. Вернувшись в квартиру Филиппа, где Люся, собственно, жила, она позвонила Рукосуевой и пригласила на чай. Та, убедившись, что супругам не нужна помощь, пришла, поднявшись на пару этажей выше. Людмила вовсе не скрывала своего любопытства, хотя и сдерживалась, чтобы с порога не засыпать ее вопросами. Заварила чай, поставила торт "Эстерхази" на стол и только после того, как ее коллега пригубила чашечку горячего чая, принялась расспрашивать: - Наталия Павловна, можно без экивоков? Мне действительно интересно, Вы не обижайтесь на меня. - Спрашивай! Откручивай уже винтик своего неделикатного любопытства, - ухмыльнулась Рукосуева, - И давай уже на "ты"! Почти год живем под одной крышей, а все "вы"каешь". Можешь меня тоже "Натой" называть, мне так проще. - Хорошо. Вопрос первый - я правильно поняла, что это твой ухажер? - Ух ты! Ухажер! - скривилась Рукосуева, - Блядун и пискокрут еще тот! Но мы были женаты. - Даже так? А это случайно не тот, про которого ты рассказывала на своем дне рождении? - Он, да. Только вот я не все рассказала - зачем? Напрягать никого не хотела. - Значит, развелись вы все-таки по другой причине?.. - допытывалась Люся. - Нет, развелись по той, что я озвучила. Но помимо были и другие факторы. В том числе, его измены. - Так. С этого момента подробнее, пожалуйста, - Дороднова подлила ей новую порцию чая в кружку и, устроившись поудобнее, приготовилась слушать. - Да что рассказывать? Каждый год я со старшим внуком уезжала на месяц-полтора отдыхать - мы с ним то в Карелию, то по Золотому Кольцу, то на Валаам. Я ж люблю путешествовать. А Иван работал, он оставался один. Ну понятное дело, мужик молодой, ему же хочется потрахаться. Вот и гулял. Младше меня на восемнадцать лет, хер еще встает, ему же хочется любви и ласки, а тут жена уехала! - Так говоришь, будто это нормально. - Ну, Люсь, ну что поделаешь? Природа у мужчин такая! Ну что! Да, любил меня, но это никак не мешало ему спать с другими. Возвращаюсь из отпуска, он ко мне лезет, я говорю - нет! Справку покажи, что у тебя все нормально, тогда подпущу! - Ух, как серьезно! - Ну конечно! Я же пизду, извините, не на помойке нашла! Я, что, должна с помоечным мужиком трахаться? Я же не знаю, где он там шлындался в мое отсутствие! Возила его в институт Гамалеи (раньше был такой) все анализы заставляла сдать и он - ну надо же - всегда после моих отпусков чем-то оказывался заражен! - Погоди, я не понимаю его логику - если у него есть жена, то есть, ты, зачем он ходил трахаться налево, а потом хотел трахать тебя? - Ну не знаю... Думаю, ему нужно было, помимо секса как такового, самоутверждение, что кто-то еще по нему сохнет. Он же мальчик красивый, по нему все девки кипятком ссали, мне жуть, как завидовали. - Так, а ты что? - А что? Лечила его! Я же тоже мужика хотела, он же мой муж! Ну, извините меня, я, что, пизду на помойке нашла? Вижу же, что куда-то да с кем-то, пока меня нет и мне, что, зараза нужна? Нет. Я кучу раз его лечила! - Нет, я с тебя херею - тебе твой муж изменяет, а ты водишь его к врачу и лечишь его болячки!.. - Да-а-а, - протянув, кивнула Рукосуева. - У тебя с бошкой-то все в порядке? Другая бы просто не простила и послала куда подальше! - Ну потому что это же мой муж, я его любила, мне хотелось с ним потрахаться. Просто заразы не хотела - сначала вылечу, а потом... - Так, - перебила ее Дороднова, слегка покраснев от столь пикантной информации, обрушившейся на нее в один миг, - у меня другой вопрос: тебе твой муж изменяет с какой-то потаскухой, приносит тебе заразу, а ты его лечишь и после того, как он вылечился, ты с ним спишь? - Ну, Люсь, представь ситуацию - я уезжала, он молодой мужик, что, ему не надо? Конечно, надо. Виню только себя. Я его лечила и мы спали. Тогда была не такая уж старая, мне тоже хотелось его ласки. - А предохраняться, нет, никак нельзя? - Тут уж не знаю! Он не умел пользоваться презиками или не хотел, а мне-то чего - я с ним только после лечения в одну кровать ложилась. - Стоп! Вопрос! - снова перебила ее Люся, - Ты - врач. Ты знаешь, что у мужика такая проблема. Ты-то хоть предохранялась презиками? - Нет. Еще раз - я с ним только, когда он был здоровый. - Понятно… - Один раз я вернулась, спрашиваю у него: "- Вань, был кто-то у нас дома?" "- Нет, никого не было!" А я же чувствую, что был! Мне пиздеть не надо. - Как это - чувствуешь? - Да всегда видно, когда мужик блядует. Чисто женская интуиция, не более. Так вот, беру его телефон, открываю список контактов, чисто интуитивно нахожу номер этой тетеньки, звоню - мне отвечает женский кокетливый голосок: "Аллё!", - изобразив игривый женский голос, произнесла Наталия Павловна, - А я прикалываюсь: "Это сестра Вани звонит! Эта старая сука еще не приехала! Он так по тебе соскучился!" и она мне в ответ: "- Я тоже!" А Ванька сидит рядом со мной, слушает всю эту херню: "Ну что, продемонстрировала свою развитую интуицию еще раз?" "- Нехуй мне пиздеть. Терпеть не могу вранье! И нечего приставать, пока анализы не сдашь!" Он мне все клялся и божился, что любит. Любить-то можно, только вот... - Значит, поэтому развелись? - догадалась Людмила. - Да нет, в изменах я сама виновата. Он правда хороший парень - мозги замечательные, чувство юмора, с ним есть о чем попиздеть! Ну, умница, правда! С ним - хоть куда. Я все понимала. Его просрала, потому что занималась карьерой и внуком. Потом, когда дочь работала, внук вообще переехал ко мне жить и без меня не засыпал. Я ему десяток книжек перечитаю - сама уже устаю! Он только уснет, я клянусь, - улыбнулась Рукосуева, вспомнив, - едва ли не ползком с кровати ползу до двери, чтобы мне хоть немного с мужем побыть. И вдруг: "Ба-а-а-б, ты куда?" Бля-я-ять... Он не давал мне спать с мужем. Это была катастрофа - только я ухожу, ребенок сразу просыпался. - То есть, и внук хотел с тобой побыть, и муж? Вот как у них интересы-то совпали! - хихикнула Люся, - Бедный Ваня. - Бедный Ваня, - закивала головой Наталия Павловна, соглашаясь с Люсей, - Правда. Внуки выросли, а он уже гуляет на всю катушку, ему от меня уже почти ничего не надо. Ненавидел моих внуков, терпеть не мог. Хотя, с ними занимался, но из-за того, что мы с ним не спали... - глубоко вздохнула Рукосуева, - Ване не повезло со мной. Поэтому зачем мужика мучить? Итак жизнь ему сломала. Слава Богу, хоть детей наделал и женился. - А вот то, что ты рассказывала по поводу вашего ребенка... Это правда? - Правда, - глубоко вздохнула Наталия Павловна, вспомнив страшное, - чистейшая, а потому ужасная. Единственное - забеременела я до того, как Ваня начал выпендриваться и по бабам гулять. А когда случилась эта трагедия… - прикусив губу, Рукосуева замолчала, словно не хотела озвучивать самое страшное, самое обидное и больное, что произошло чуть позже. Вытерев выступившие слезы, она молчала несколько минут. И Людмила немного сменила направление, не желая казаться настойчивой: - Ну а сегодня что он тебе сказал? - Да все то же самое. Что соскучился. - Ты не веришь ему? Не любишь? - Даже если верю - все равно - ну ни к чему это. - То, что он у Филиппа теперь работает - как к этому относишься? - Не знаю... - задумалась Наталия Павловна, - Ей-Богу, не знаю. Мне бы хотелось как можно реже с ним пересекаться, - вслух размышляла Рукосуева, - Люсь! А что я могу ему сейчас дать? Да я даже "дать" не могу! Мне лет-то сколько! - Так, последний вопрос, - все еще не унималась Людмила - ей хотелось собрать максимально полную картину, - почему ты все это сразу не рассказала на дне рождении? - А зачем? Во-первых, Алла будет нервничать - она итак Филиппа ревновала, а после моего рассказа вообще от себя не отпустила бы. Нафиг надо! Только нервы ей мотать. И, кстати, это только кажется, что ситуации схожи - в деталях они различны. Ну, а, во-вторых, у них - рыжих - вообще все иначе. Алла же рыжая, - улыбнулась Рукосуева, проглотив маленький кусочек торта. - В смысле - рыжая? - Ну в прямом. Ты знаешь, кстати, что Петр I даже издал указ о том, что на его императорскую кухню рыжеволосых пускать нельзя? Потому что в те времена таких людей побаивались, чуть ли не ведьмами считали. - Ой, и ты веришь в эту херню? - Нет. Я хочу сказать, что даже с медицинской точки зрения люди, чьи волосы рыжего цвета - более плодовитые, у них нет проблем со здоровьем, которые возникают у других людей их возраста. В большинстве случаев, не все, конечно. Вот Алла яркий пример - родить в пятьдесят семь лет. Это же не тридцатилетняя барышня! У них и то не все гладко бывает. А какие детки получились - это же загляденье! Трижды тьфу, чтоб не сглазить! - Все индивидуально, конечно. У них с Филиппом долго не получалось детей иметь, - справедливо заметила Людмила. - А я скажу, что все делается в свой срок - не поздно и не рано, а просто в свое время. Кстати, всех мужиков тоже не сгребаю под одну гребенку, не все они козлы и пискокруты, Филипп - ярко выраженный однолюб. Он ее любить будет, даже если она его убьет. Серьезно, без шуток. И ни за что не изменит. Это довольно редкий тип мужчин, но он, как видно, встречается в жизни. И слава Богу, что Аллочке так повезло. - Теперь понятно... - Ладно, Люсь. Пойду я спать. Устала, да и все, что могла - тебе уже рассказала. По-человечески прошу, не говори Алле. Она мне очень дорога, я ее люблю почти как дочь и не хочу, чтобы она нервничала. - Ну конечно! - понимающе закивала Люся, - Я молчу. - Я тебе больше скажу - за Аллу всех порву. И то, что у нее нет мамы (она умерла), вовсе не означает, что у Филиппа не будет тещи, - в полушутку сказала Наталия Павловна, улыбаясь. - Кстати, мама Аллы, Зинаида Архиповна, очень хорошо относилась к Филиппу, - заметила Дороднова. - Так и я хорошо отношусь! Но все равно буду приглядывать.