От венчания до тризны.

Наталия Павловна, попрощавшись с Дородновой, ушла. Тихонечко, чтобы никого не разбудить, прошла в свою комнату, открыв скрипучую дверь и, переодевшись, легла спать. Только вот сон никак не шел. Рукосуева словно погрузилась в воспоминания о бывшем муже - несмотря на все измены, Иван действительно любил эту женщину. А она не обижалась, насколько это возможно, конечно, априори и даже оправдывала его загулы - потому что искренне винила себя, считала, что он должен быть счастлив. В памяти всплыл эпизод их свадьбы - когда они без каких-либо друзей и родственников тихо отметили свою значимую дату. Вспомнилась первая ночь, день, когда сообщила мужу, что ждет от него ребенка, его реакцию - как он обрадовался и, подняв хрупкую невысокую женщину, закружил в руках, словно пьяный от счастья. Вспомнила, как узнала потом, что он не приехал к ней в больницу навестить после потери ребенка потому что гулял с какой-то женщиной, и их видели соседи, что для нее было вдвойне унизительно - узнать таким образом страшную правду. Потом его попытки оправдаться, покаяние, когда он буквально задаривал ее цветами, а она, переключив все свое внимание на внука, фактически пыталась спастись, найти себе хоть какую-то отдушину. Бутылки водки звенели в ее авоське, когда она пьяная ехала из магазина на велосипеде после работы домой, стараясь не потерять равновесие и не упасть, а, приходя в пустую квартиру, чувствовала запах женских духов, которые муж активно пытался проветрить. Иван не сразу начал гулять. Сперва прощупывал почву - как жена реагирует на его кокетство с молодыми девчонками, словно выпрашивая у нее ревность, внимание, но делал он это так неумело, что у Рукосуевой вызывал удивление и даже легкое недоумение, которое она прятала, чтобы не ущемить его самолюбие. Не дождавшись ответных реакций от тех, кого пытался соблазнить, возвращался к жене, которая его принимала таким, каким есть. И хотя все же он добивался ее ревности, которую она старательно не показывала, в глубине души винила себя за то, что не смогла дать ему семьи и потому все прощала. Единственное, о чем просила - не спать с одной и той же дважды, чтобы не возникала сексуальная привязка и даже намека на чувства. Она едва не спилась после потери ребенка, каждый вечер выпивая по две-три бутылки горячительного на протяжении года, и спасла ее только работа. В один момент, когда пациентка рожала, Наталия Павловна поняла, что у нее с похмелья трясутся руки - это было неприемлемо для такой ответственной должности, как заведующая отделением, пост которой ей недавно доверили, и она перестала, ей хватило сил собрать волю в кулак и остановиться. Отношения с Иваном постепенно налаживались, когда они, казалось, прошли все круги ада от его измен до взаимных оскорблений в порыве скандала - случалось, он замахивался на нее сковородкой, а она, не потерпев подобного, давала больнючие оплеухи. Наталия Павловна взяла себя в руки, начала следить за внешним видом, хорошо выглядеть - для себя, в первую очередь, и муж снова проявил к ней интерес. После долгого перерыва занятия с ним любовью показались ей глотком свежего воздуха, и женщина буквально расцвела. И все испортил один звонок поздним вечером, когда на их домашний номер позвонила его любовница и самоуверенно заявила, что Иван - только ее. Искренне рассмеявшись от такой наглости, Рукосуева громко заявила: "Да забирай!", и на следующий же день пошла в ЗАГС разводиться. В конце концов, выяснилось, что это была не любовница, а женщина, которая по уши, но безответно влюбилась в Ивана и хотела его заполучить всякими, пусть даже аморальными, способами. Когда правда вскрылась, они еще были женаты, но Наталия Павловна, прекрасно понимая, что молодому мужчине нужна нормальная семья, которую она просто была не в состоянии дать по тем или иным причинам, настояла на разводе. Встреча с Иваном спустя много лет подкосила ее, буквально выбила почву из под ног. Она увидела все те же любящие глаза, которые преданно смотрели на родную женщину, его ласковое "Наташенька", как он ее назвал, эхом кружилось в голове, заставляя ее плакать. Возможно, будь ей лет на пятнадцать поменьше, она хотя бы попыталась с ним просто общаться, чисто дружески, ведь не могла быть к нему равнодушной, но Наталия Павловна решила иначе. Женщина горько, но тихо плакала, закутавшись в одеяло и стараясь своими всхлипами ненароком никого не разбудить... По возвращении Филиппа домой, Алла поговорила с ним о случившемся - ведь Киркоров не знал всей ситуации и, понимая, что новый охранник в его окружении может быть неприятен Рукосуевой, думал, как быть - он показал себя достаточно неплохо, и увольнять его не хотелось. Но и Наталию Павловну, к которой он относился искренне хорошо, огорчать не хотел. Выход из ситуации нашла Алла - она предложила оставить все как есть, и Фил согласился.