От венчания до тризны.

До приезда Пугачевой решили ничего не говорить - незачем ей нервничать. Достаточно было того, что всех остальных на фоне сильного стресса трясло с головы до пят. И тем не менее, Рукосуева, понимая, что Людмиле тяжело, сдержалась и только поздно вечером, уложив детей спать, позволила себе расслабиться куревом. Облокотившись о перила веранды, она жадно курила, затягиваясь сигаретами, которые ей любезно предоставил Филипп. Сделала еще затяжку и, не выпуская бычок, прислонила руки к лицу, не сумев сдержать накативший рев от случившегося утром. Случись что с их детьми - она бы не пережила, любила их почти как своих. Случись что с детьми по вине Ивана - никогда бы себя не простила. Выкинув потухший окурок куда-то в кусты, она утерла слезы, катившиеся бешеным потоком по ее щекам, и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. - Натуль, - Люся, заметив, что Рукосуева излишне нервничает, подошла к ней и ласково обняла, - все, успокойся. Все хорошо закончилось!.. - Люсь... я бы никогда себе этого не простила!.. - обнимала она Дороднову, и новая волна плача захлестнула ее, - Зачем этот козел только устроился к Филиппу? - Ну... может, для того, чтобы тебя отпустило, наконец? - Рукосуева немного отодвинулась от Людмилы и посмотрела на нее заплаканным взглядом, словно пытаясь понять, что та имеет в виду, - Я хочу сказать, чтобы ты в нем разочаровалась - ну нельзя же столько лет жить с вечным чувством вины! - и снова обняла Рукосуеву, утешая ее, - Пойдем лучше по пийсят выпьем, а? - предложила Людмила, - Чисто в профилактических целях - нервные клетки не восстанавливаются ведь! - Восстанавливаются, Люсь, - ответила Наталия Павловна, слегка улыбнувшись, - восстанавливаются. Только очень медленно. - Пойдем - ускорим процесс! - взяв ее за руку, Людмила повела ее на кухню. Всего каких-то полчаса хватило, что бы их тихие посиделки переросли в поток бурных воспоминаний.