Сколько строк в этих чертовых сонетах?

Единственным источником света во всей гостиной была лишь пара ночников, стоявших в углу. Они слегка освещали комнату, из-за чего Генри приходилось щуриться каждый раз, когда нужно было пробежать глазами по строчкам. Он писал сонет, точнее пытался это сделать. На следующей неделе должен состояться бал Святого Валентина, многие креативно подходили к этому вопросу, а кто-то из парней даже сделал аппликацию, из-за чего весь журнальный столик, стоявший перед ним, был в обрезках бумаги, карандашах и кисточках. Генри вновь уронил взгляд на последнюю строчку: "Душе моей спокойно не сидится". Несколько раз перечитав её, он обречённо вздохнул. Ему уже хотелось бросить эту затею с "оригинальным" признанием в любви. Ничего толком не выходило, половина зеленого ежедневника была перечеркнута, а рисунков домиков и цветов, казалось, было больше, чем слов. За весь день ему удалось написать всего пять строк, на секунду Генри поймал себя на мысли: "А сколько всего надо...?". По его выражению лица можно было понять, что ещё немного и он закинет эту идею в самый дальний угол: —Ох, ни черта не понимаю—томно фыркнув, проговорил Генри—Сколько строк в этих чертовых сонетах? Он уставился на Уолтера, будто ожидая от него поддержки, но тот был с головой погружен в компьютер, потому лишь на пару секунду поднял свой взгляд на недовольную рыжую макушку Генри и продолжил медленно печатать. Тут же раздался удивленный голос Винсента, который сидел на подоконнике, подложив под себя подушку, и писал что-то в тетради, как и большинство в гостиной: —Сонет? Ты серьезно пишешь сонет?—не отрывая взгляд от своего листка, говорил он—Не позорься, лучше отправь ей фотку своего члена, хотя бы будешь знать, почему тебя послали. Закатив глаза и поджав губы, Генри отвернулся от Винсента, планируя вновь перечитать последнюю строчку, но в гостиную недовольно зашел принц Вильгельм и сразу же обратил на себя внимание большинства. Он прошел через всю комнату, встав сзади Нильса, и обратился к парню: —Хорошая идея рассказать всем, Генри. —Чт-что?—только этого ему не хватало—Я никому не говорил, только Уолтеру.—он вновь уставился на друга и на лицо наползла хитрая улыбка, которая появлялась практически каждый раз, когда Генри врал—Это он все разболтал. Конечно, он издевался, глядя Уолтеру прямо в глаза, за что и получил от него заслуженный пинок по ноге. Лицо юноши было серьезным, он не был в таких близких отношениях с принцем, как Генри, потому не хотел ударить в грудь лицом перед Вильгельмом. После удара по ноге парень отдернул руку, но издеваться не перестал, а обратился к принцу: —Я ни слова не говорил. По лицу Вильгельма было понятно, что тот сразу раскусил его враньё, он огорченно опустил взгляд в телефон, тем самым закончив диалог. Уолтер увидел это и, наклонившись к Генри ближе, прошептал: —Это не я, ты разболтал им. Ему нечего было ответить, улыбка сползла с лица, взгляд вновь опустился в зеленый блокнот, а кончик карандаша магическим образом уже был зажат зубами. Кто-то из ребят закончил писать и захотел прочитать строки перед остальными, но Генри уже было все равно, он снова погрузился в сочинение сонета.

***

Идея написать именно сонет возникла внезапно, когда кто-то на уроке упомянул Уильяма Шекспира. А большинство его произведений наполнены страданиями и любовью, как и Генри, именно поэтому он решил посвятить одну сонету человеку, который прямо сейчас сидел около него, активно переписывал математический пример с доски и даже не подозревал о том, что его может кто-то любить. Уолтер в его глазах, особенно последнее время, казался самым чудесным человеком на свете. Генри любил наблюдать за тем, как краснеют его щеки, как лицо расплывается в широкой улыбке, как смешно иногда дергается кончик его носа, как ярко сверкают его глаза. Простое существование Уолтера уже делало его счастливым. В какой-то момент Генри ловил себя на мысли, что его настолько переполняют чувства к нему, что хотелось крепко обнять Уолтера и целиком зацеловать, особенно щеки, нос и губы. Он никогда до этого не испытывал подобные чувства к кому-либо, стал наблюдать за тем, в какие моменты окружающие ведут себя таким же образом и понял, что, видимо, по уши погряз в любви к Уолтеру. Генри было неизвестно, насколько эта любовь взаимна, потому и решил написать сонет, она точно осчастливит друга, ведь не каждый день получаешь признание в любви, а анонимность текста не только позволит узнать истинные мысли Уолтера, но и сохранит их дружбу. Даже если вероятность того, что их дружба разрушится, крайне мала, он не хотел рисковать и обрекать на страдания и себя, и друга. Единственное хорошее место для передачи сонета был школьный шкафчик—все кидали признания туда, потому что это было менее подозрительно, чем обнаружить его у себя в комнате, одежде или среди тетрадей, и более безопасно, чем передавать через кого-то. В заднем кармане джинс у Генри лежал сложенный листок со стишком, который он за весь день все никак не мог подкинуть Уолтеру, поэтому, отчаявшись, он отпросился с урока на пару минут и осторожно подошел к школьным шкафчикам, то и дело оглядываясь по сторонам. Листок легко протиснулся в щель и с тихим шелестом упал на учебники. Еще пару секунд Генри сверлил шкафчик взглядом, в руках и коленках появилась дрожь, а в голове куча навязчивых мыслей: "Точно не поставил где-нибудь в углу простую Г. ? А может не стоило этого делать? Точно это тот листок?". А затем вдалеке послышались чьи-то шаги и парень лихорадочно, стараясь не вызывать подозрения и не сорваться на бег, пошел в сторону своего кабинета. Весь остальной день Генри провел с Уолтером, не отходя от него ни на шаг, но тот, как на зло, все не заглядывал в шкафчик до тех пор, пока не закончились занятия и ему не пришлось убирать в него все учебники. —Вау—восторженно произнес Уолтер, после чего коленки Генри опять начали дрожать, а руки предательски потеть. —Ты что, сколопендру увидел что ли? Генри осторожно вынырнул из своего шкафчика, прижав щеку к металлической дверце, чтобы немного охладить тело от наступившего жара, пока Уолтер разворачивал листок. —Нет, это стих, представляешь?—он легко улыбался, пока глаза бегали по строчкам. Видеть его таким смущенным и неловким—настоящее счастье для Генри. —Любовный что ли?—позиция строить из себя дурака оказалась для него наиболее привлекательной, он пристально смотрел на Уолтера, пока лицо расплылось в широкой нервной улыбке. —Завидуешь что ли? Парень взволнованно рассмеялся и пихнул друга в плечо: —Да иди ты—они направились к одному из столиков, поэтому Генри, положив руку на всё то же плечо решил поинтересоваться—Тебе взять кофе? Только сейчас он в полной мере смог разглядеть счастливое лицо Уолтера, он сиял так, будто его посыпали блесками: на щеках и ушах был легкий румянец, глаза то и дело сверкали, а улыбка даже не планировала сползать. Генри был рад, что смог так его осчастливить. —До тренировки ещё сорок минут, так что бери. И Генри быстро скрылся из виду, пока Уолтер расположился на стуле, и вновь развернул листок, чтобы перечитать сонет, для него время стало идти иначе и пятиминутное отсутствие друга он воспринял, как миг. —Кофе для покорителя сердец—хоть и со стороны Генри, казалось, выглядел как обычно, коленки продолжили дрожать, а нога предательски дергаться от волнения.—О чем стишок-то? —Ну...—его щеки покраснели еще больше, чем до этого, и он, не отрывая взгляд от листка, продолжил—Здесь говорится о моих глазах, волосах и чувствах автора ко мне...м...особенно эти строчки мне нравятся:

«...Душа те чувства вновь переживёт, Как дикий ландыш расцветёт...»

—...хм...звучит мило, что думаешь? Улыбка так и не исчезла с лица Уолтера, он лишь смущенно опустил глаза и пытался подобрать слова, чтобы описать свои мысли, практически шепча: —Да...мило, красивое стихотворение...так легко и тепло на душе. —Ну все, хватит, я сейчас сгорю от зависти! Скрестив руки на груди Генри и сам не смог скрыть того счастья, которое сейчас испытывал, жалко, правда, что поделиться чувствами с Уолтером он не мог. Но видеть напротив себя воодушевленного, окрыленного счастьем друга ему было достаточно.

***

Тренировка на этот раз закончилось позже обычного, поэтому, чтобы добраться до своих постелей, ребятам потребовалось бы пройти не только через холод, но и через темноту. Генри из-за того, что тратил энергию на баловство, собирался дольше остальных, Уолтер же, наоборот, давно был одет в верхнюю одежду и ждал, пока друг завяжет шнурки на кроссовках и уберёт вещи в спортивную сумку. Из раздевалки скрылись даже Симон и Нильс, которые обычно уходят последними. —Генри, я сейчас засну прям здесь.—Увидев лишь то, что парень в ответ на это закатывает глаза, Уолтер продолжил—Мне надоело, я пошёл. —Да ну подожди ты ещё буквально пару секунд.—Он попытался ускориться, но шнурки, как на зло снова развязались. —Ты моё бездыханное тело потом до кровати самостоятельно не дотащишь.—Уолтер поднялся и открыл дверь, собираясь уходить, но на мгновение остановился и повернул голову в сторону Генри—А я не хочу провести здесь всю ночь. Кстати! —Что?—кажется, ещё немного и вариант добежать босиком будет приведён в действие. —Спасибо. Генри на пару секунд поднял голову, чтобы посмотреть Уолтеру в глаза. Они имели прекрасный янтарно-кофейный оттенок, а сейчас вообще казались чёрными. Сам Уолтер стоял в проходе, рассматривая рыжую макушку Генри и еле заметный румянец на его лице. Его каштановые пряди колыхнулись от внезапного прохладного ветерка. На мгновение взглянув на юношу и встретившись с ним взглядом, Генри моментально опустил голову и спросил: —За что? Несколько секунд простояв в неловком молчании, Уолтер наконец заговорил: —За сонет,—он собирался уходить, но остановился на мгновение—спасибо.—и не успел Генри поднять голову или осознать, что сейчас услышал, как дверь хлопнула и Уолтер исчез в вечерней темноте. Пару секунд он сидел в тишине и полном оцепенении, прокручивая в голове слова, что только что услышал. Лихорадочно завязав шнурки и заправив их в ботинок, Генри стал искать вещи, чтобы нагнать Уолтера, руки охватил тремор, а сердце бешено забилось. —Черт, черт, черт—накинув сумку на плечо, Генри вылетел из раздевалки. Кто же знал, что тренировка продолжится? Уолтер, видимо, тоже решил пробежаться, потому что так быстро пройти пешим шагом такое расстояние и остаться незамеченным он не мог. Его силуэт Генри заметил, когда тот уже закрывал дверь Форест-Риджа и направлялся в их комнату. Когда он добежал до крыльца, остановился на мгновение, думая над тем, что же дальше будет? Что он скажет Уолтеру, как только вновь посмотрит в его янтарно-кофейные глаза? Как дальше будет общаться и дружить с ним? ...и будет ли? В кои-то веки Генри решил отбросить все навязчивые мысли и действовать согласно чувствам. До комнаты он дошёл спокойно, хоть его и продолжало немного лихорадить, а сердце так и хотело выпрыгнуть из груди. Парень долго стоял у двери, пока, наконец, не собрался с духом и на глубоком выходе не распахнул её. Уолтер уже успел скинуть куртку, голову он старался не поднимать, чтобы не встретиться взглядом с Генри, лишь рылся в шкафу, пытаясь найти пижаму. Юноша нерешительно положил верхнюю одежду и спортивную сумку на свою кровать и тихо подошёл к Уолтеру сзади, пока тот, наконец не обернулся. Они стояли молча в нескольких сантиметрах друг от друга, не решаясь заговорить. —Уолтер,—он сделал паузу, пытаясь подобрать слова, Уолтер в этот момент пристально смотрел в его бездонные синие глаза, а затем неловко опустил взгляд на губы—прости, Уолтер, я... Но договорить Генри уже было не суждено. Юноша аккуратно положил руку на щеку друга и плавно притянул к себе, пытаясь осторожно поймать его губы. Они, казалось, не дышали, лишь робко касались друг друга, иногда углубляя поцелуй. Пару секунд Генри стоял в оцепенении, но затем осторожно положил одну руку на плечо Уолтера, а второй начал перебирал волосы на его затылке. Они целовались небрежно и нерешительно, пока прохладный ветер из окна заставлял кожу покрываться мурашками. Вторая рука Уолтера легла на талию Генри. Поцелуй их длился не дольше десяти секунд, но по ощущениям, будто вся вселенная застыла, причём точно больше, чем на минуту. Первым сдался Генри, воздуха в его легких оказалось недостаточно, поэтому он оторвался от губ Уолтера и положил голову на его плечо, в то время как одна рука переместилась с плеча на талию, а вторая продолжила перебирать каштановые пряди. —Генри, я тоже люблю тебя. В этот момент их обоих охватило счастье, они стояли в тишине, нежно обнимая друг друга. Руки Уолтера аккуратно поглаживали спину Генри, ощущая его дыхание на своей шее. Нигде в мире сейчас не было так спокойно, как в этой комнате. Генри переполняло счастье, поэтому единственное забавное, до чего он смог сейчас додуматься—укусить Уолтера за ключицу. От неожиданности тот подскочил на месте и упал спиной на кровать. И тут спокойствие и неловкость сменились забавным ребячеством. Уолтер ухватил подушку и со всей силы запустил её в Генри, тот не успел среагировать и завалился на пол. Взяв её крепко в руки, он встал и решительно направился в сторону друга. Подняв подушку над головой, Генри, зарядил по лицу Уолтера, но тот успел крепко схватить её и потянуть на себя вместе с юношей, который вновь потерял равновесие и навалился всем телом на Уолтера. Они смеялись во весь голос, пока Генри не забрал подушку себе. Он утомлённо положил на неё голову и стал наблюдать за Уолтером, который, выключив ночник, улегся рядом с ним. Они пару секунд смотрели друг друга в глаза, пока Генри не заговорил первым: —Как ты понял, что сонет написал я? Уолтер лишь обиженно закатил глаза и, закрыв их, перешёл на шепот: —Ты меня за дурака держишь?—в попытках принять удобную позу, он уткнулся носом в шею Генри и продолжил—Мы учимся вместе почти полгода, думаешь я не узнал бы твой почерк? А листок, вырванный из твоего блокнота, который ты постоянно носишь с собой? Да и ты забыл, как на днях писал его, сидя в метре от меня, так еще и спрашивал, сколько с сонетах строк? —Черт—Генри тихо засмеялся, пытаясь лишний раз не беспокоить Уолтера—я действительно ступил. —Генри, только дурак бы не догадался.—распахнув на секунду глаза, сказал парень. Они оба почти беззвучно рассмеялись, когда вновь встретились взглядами. Через некоторое время Уолтер начал тихо сопеть, а Генри, немного отстранившись, стал разглядывать каждую частичку его лица, пока не наклонился, чтобы слегка чмокнуть его в губы, затем в кончик носа. Следом, он оставил несколько поцелуев на щеках, а последний, более продолжительный, на лбу. Толи это разбудило его, толи Уолтер до этого не спал, но он слегка улыбнулся, зная, что Генри это увидит и оценит. И тот заулыбался в ответ. Он лег так же, как и лежал прежде, только на этот раз притянул Уолтера ближе к себе и крепко обнял. —Ты даже не знаешь, как долго я мечтал, вот так спокойно тебя целовать.—сказал Генри и, закрыв глаза, зарылся в каштановую макушку Уолтера. —Знаю, я тоже.