Он писал сонет, точнее пытался это сделать, но ничего толком не выходило, половина зеленого ежедневника была перечеркнута, а рисунков домиков и цветов, казалось, было больше, чем слов. За весь день ему удалось написать всего пять строк. На секунду Генри поймал себя на мысли: "А сколько всего надо..?". По его выражению лица можно было понять, что ещё немного и он закинет эту идею в самый дальний угол: —Ох, ни черта не понимаю—томно фыркнув, проговорил Генри—Сколько строк в этих чертовых сонетах?

Они молчали в момент, когда их тела лежали так близко, что могли бы быть одним целым. Уолтер разглядывает лицо Генри, пытаясь запомнить каждую его часть: каждую веснушку и шрам от подростковой сыпи, каждую ресницу, изгиб носа и каждую ямочку на его щеках. Воздух вокруг них наполнен чем-то новым и захватывающим, но в то же время нежным и мягким, потому Уолтер хочет запомнить каждый миг прежде, чем все слишком резко изменится. ...или последствия заключительной вечеринки Хиллерска