Руки мёрзнут. Смерть Ананке. Звёзды, на которых разбились мы

буду самым первым на глупость, а для моей мамы это преступность

Судьбе не доверяю

«04.03.2006. Вот и холода прошли! Всю зиму я болел дома, пытался приклеить ракушки на потолок и не захлебнуться в воде. Чай с малиной прожёг мне горло, а я все продолжаю думать о мятных сигаретах.». Старый плеер барахлит, окна скрипят, а одеяло с зайцами не греет замёрзшие руки. Засыпать с температурой и видеть старинные окна слишком опасно. Поэтому Феликс старался выключить свой мозг и подумать о клубничном какао. Это не плохо. Ведь в маленькой комнате хоть и холодно, но уютно: самодельная гирлянда словно северное сияние, много-много мягких игрушек и банка с водой. Там были рыбки. Их добыл Минхо на речке, но они не дожили до зимы. На Феликсе молочная пижама, он босиком, разглядывает в окне белые облака и плачет. Вымышлено, конечно! Стол окутан записками и ватой. В этом доме ломалась семья. Этот “дом”, просто стены и холодные тени. Когда тут была жизнь? Феликс старался словить её на самой верхней полке, на холодильнике с конфетами и в ванной около зубной щётки. Во рту шарики, а под глазами ночные точки. Феликс прислушивается к двери и отбегает подальше. Плеер летит под кровать, а сердце готово сломаться. – Мама? Ты пришла? Я рад тебя... – Мамины руки все такие же мягкие? И хоть губы кратко задевали улыбку, но в глазах тоска. Это не его мама. У его мамы мягкие волосы, глаза добрые и она никогда не показывала слёзы! Он запомнил её русалкой с ожерельем из бусин. Она рассказывала ему сказки по ночам и целовала в лоб. – Почему ты снова дома? А с руками что? Когда ты уже перестанешь играть в ребёнка. Тебе 15. – “Я рад тебя видеть.” Хотелось произнести, но язык запутался. А это не его мама. Перед ним стояла уставшая фигура, у неё злое лицо и зелёная кожа. Его мама уплыла вместе с отцом за сокровищами, а это лишь тень. – Прости, я плохо себя чувствую. – Я не дура, Ли Ёнбок. Катись в школу и чтобы дома я тебя не видела. – Его настоящая мама разговаривала с ним всего несколько раз, за пару дней. Это было очередное ругательство, которое заканчивалось слезами в закрытой ванне. Но Феликс привык. Он конечно поплачет немного, а потом уснёт. Зато потом просыпается с опухшими глазами и красными щеками. Зато, когда засыпал, ему снова снился ангел. «06.03.2006. Ангел делился историями, показывал коллекцию краденных, детских зубов и рисовал на облаках узоры. Он часто поведовал мне о своих путешествиях, вчера например, обмолвился об осенней поездке в Норвегию. Я сам никогда не бывал за границей, поэтому с интересом послушал. Мы ещё немного поиграли. Позже он спустил меня с неба или поднял со дна океана и принёс домой, я всё ещё не определился. А потом я проснулся. Снова.»

***

Однажды огромная машина переехала моё гнилое тело. В школе зелёные стены мешались в светло-голубом рассвете. Это выглядело словно потерянный май, чистые лёгкие, тёплые руки. От старого коридора пахло только выпущенным пластилином «play-doh», везде валялись разноцветные фенечки, а магнитный конструктор geomag покоился в ведре. Хёнджин, с синими разводами под глазами, стучал по CD-плейеру и косо шёл по коридорам, в надежде найти железную дверь. Он был правда тёмным, а еще очень сонным. На кроксах грязь, волосы лезут в глаза. У него серьга в левом ухе, а ногти неаккуратно выкрашены чёрным. Он пытался быть опрятным учеником, но футболка, торчащая из-под белой рубашки, еле завязанный галстук и мятые брюки, выдавали себя. Хёнджин был очень тихим, а в глазах читалась злоба. Это совсем нормально, ведь ножи скрывались в карманах и резали плоть. Ему было 16, он видел кровь и задевал свои волосы ножницами именно тогда, когда ему было плохо. Ему было 16, и ему было всё равно на внешний вид и людей вокруг себя. Ему было 16, когда глаза полностью потухли. – Мама, ты глупая... Звёзды – это совсем не люди. Люди злые, а звёзды... Я не знаю... Но я докажу и принесу тебе звезду, я обещаю. Старая железная дверь мозолит глаза, а стенд рядом хочется поджечь. Хёнджин тупит взгляд на табличку около двери, вспоминает, а после без стука заходит в кабинет. – Если это снова ты, Хан Джисон, то... – Я Хван Хёнджин, новенький, – он гремит зубами, жмёт в кулаке уголок белой рубашки, пытается не злиться. – Меня отправили сюда. Они сказали, что Вы дадите мне пару советов, как лучше освоиться в новом коллективе. В этом кабинете пахло глицином и йодом. Тут все белое, будто в больнице. В углу крошится голова скелета, огромные бежевые шкафы с монстрами и пачка какао на подоконнике. Это место хоть и обычное, но тут словно летало что-то нехорошее и цапало за нос. – А, тот самый, — у школьного психолога рост до неба. Он даже выше самого Хёнджина. А ещё голова белая, словно успокоительные в дешёвой аптеке. В чёрной одежде, что казалось странным, среди остальной белой массы. – Но я надеюсь, ты понимаешь, что они сказали тебе бред? – Да, понимаю. Это лучше, чем ходить на уроки. – Догадливый ты, – у него порезы на щеках и взгляд зайца. Он выглядел добрым, но это было ложно. Ведь светлые снаружи, не всегда такие же внутри. Что-то в нём и в правду отталкивало. – Надеюсь, слюни распускать не будешь? У меня перерыв. – Кто такой Хан Джисон? – Хёнджин рассматривал гнилые полки, на которых банка с конфетами и синяя птица. – Один парень, который пьёт у меня какао литрами. Меня это начинает злить. Мой кабинет не столовая. – У него синие волосы? – На шее звенел бейджик, на котором написано лишь имя, а в углу цветок, чтобы детей не спугнуть. “Чхве Субин". В этом месте пахло отравой и было холодно. Отсюда хотелось сбежать и оставить след от вишнёвых браслетов. – Что? Нет, совсем нет. Ты куришь что-ли? – Психолог принюхался и немного поморщился. Сейчас такое встретить, редкость, но на Чхве даже отвращения не было. На нём было ноль эмоций. Он был словно робот, а его глаза горели. Хёнджину это не очень нравилось. – Нет. – Врёшь. Я таких по глазам читаю. – Я немного, — флегматично отвёл он взгляд. — Всего раз за сегодня.

***

«10.03.2006. Ангел представился, как ***.» Отчего-то имя ангела было расцарапано и изамазано чернилами. С самого утра Феликс чувствовал себя потрёпанным, голова гундела. Он очень сильно хотел остаться дома, поспать ещё пару часиков, в своей тёплом святилище, увидиться с ангелом. Но остаться он не смог. Вляд-ли та уставшая фигура, вместо мамы, позволит. А в школе за неделю ничего не изменилось. Всё такие же печально-грязные стены и разлагающиеся кабинеты. Сегодня Ликс немного поделился с классным руководителем тем, что ему снится, поведал об ангеле, о том, что он часто тонет во сне. А тот посмеялся, спросил про его маму и велел сходить к школьному психологу, познакомиться. Не ясно зачем. Но предчувствие у парня было нехорошее. Дверь в кабинет психолога была просто ужасной. Она будто кричала: “Беги Феликс, сюда нельзя заходить, это слишком опасно!” Но Феликс не послушал и вошёл. Без стука. — Твою мать Джисон, если это снова ты, отвечаю, я напишу на тебя докладную. — Нет, это не Джисон, — тихо ответил Феликс. У него руки исписаны детскими карандашами, лоб жжёт. Парня с самого начала испугала такая грубость со стороны психолога. — Классный сказал, прийти к вам. Понятия не имею зачем. — А, ты Ли Ёнбок? — Феликс, — очень раздражённо ответил он. — Я не люблю это имя, — уже мягче добавил, цокнул языком и засиял блёстками в глазах. — Хорошо Феликс, — он развернулся в сторону стола и что-то принялся делать. — Будешь какао? Каждой клеточкой мозга Феликс чувствовал подвох. Он понимал, что скорее всего он просто нервничал и сам себе всякого напридумывал. Но всё же, его интуиция его не подводила никогда. Поэтому он выдал тактичное: — Нет, спасибо. — А Джисон не отказался бы. — Кто такой Джисон, и почему Вы всё время про него говорите? — Ты уже второй, кто это спрашивает. — А кто был до меня? — Паренёк с бордовыми волосами, он был в потёртой рубашке и от него пасло сигаретами, — у Ликса от знакомого описания будто сжалось сердце. — Он тоже пришёл сюда, потому что его учитель отправил. Не знаю, что на них сегодня нашло. — А как звали того парня? — Не сошёл с темы Ликс. — Хёнджин. А тебе что? — Сердце лихорадочно застучало, а живот подал признаки жизни. Он наконец узнал имя того существа! — Интересно, — отмахнулся Феликс. — Он что-то мазал про синие волосы... Не о тебе-ли шла речь? — Мужчина снял халат, оставшись только в вязаном свитере, точно из страхов других. У него должно быть, хорошо получалось убивать и точить топоры. Здесь странно тихо, лишь вентиляция гудит. — Не думаю. Мы не знакомы, — пытаясь не вызывать подозрений, он решил сменить тему. — Так, кто такой Джисон? — Мальчишка из твоей параллели. Жутко шумный. Он любит приходить ко мне на переменах. Сидит обычно, жалуется на проблемы и пьёт какао. Этот засранец выхлёбывает по две-три кружки! Достал уже, мой кабинет — не столовая, в конце концов. — Понятно, — нет, не понятно. Мужчина в очках, с ухмылкой, всё ещё до жути пугал. — Ну ладно, я пойду. — Ты странный, не такой как все, от какао отказался... Но твой цвет волос тебе к лицу, — он будто пытался заваливать Феликса комплиментами. — Заходи ещё. У него мурашки прокатились по телу от таких слов. Он не понимал, почему чувствовал такую ужасную неприязнь к человеку, которого видел впервые. — До свидания. — Вскользь, не поварчиваясь, кинул он. На самом деле, это всё, что он смог выдавить из себя. Выходя из кабинета, он остро ощущал чужой, тяжёлый, взгляд который сверлил его спину, пока тот совсем не скрылся за дверью. «11.03.2006. Мне приснился ангел. *** сказал, больше не ходить к психологу.»