2007

Мир абстрактный.

Это как факт, здесь нет, ни смысла, ни форм. Я даже звуки искажено слышу и цвета не настоящие вижу, как вообще можно относиться к такому серьезно? Вот и я не знаю. Меня с силой пихают в бок, я давлюсь воздухом и резко выхожу из состояния сна, не могу сказать, что конкретно снилось. Просто цвета, просто звуки, просто формы. - Сыходзіць Ло лежит возле меня на боку, мордаха явно злая и недружелюбная. Про намерения можно сказать тоже самое. - Не слышишь? Собирайся и проваливай. Ло вновь подает охрипший, после вчерашнего, голос. Я размыкаю губы, чтобы выпалить что-нибудь неприятное, но вновь чувствую тычку пяткой в бок. Я глубоко вздыхаю и решаю не спорить.

Ладно, хочет?

Ладно!

Чертов ублюдок.

Я без лишнего вскакиваю на ноги и чувствую, насколько сильно горят мышцы в ляжках, помотало меня не плохо, а неподготовленное к таким пируэтам тело протестует. - Дверь открыта. Ло переворачивается на другой бок и прячет лицо в одеяле. Сначала в волосах копается, подарки дарит, ебет, а после выгоняет. Я же говорил, что Ло – контраст.

Придурок.

Я злюсь и хлопаю входной дверью, так бескомпромиссно ворваться в мою жизнь, вытворять с телом и сознанием такие вещи, а потом просто выгнать без «доброго утра» и «до свидания».

Ублюдок!

Пытаться понять и вдуматься в этого человека буквально не имеет смысла, потому что все хорошее, что ты успеваешь надумать, стирается в крошку, вот таким отношением снихуя. Это как разговаривать с собаками, вы их понимаете? А я нет. Когда подъезд выплюнул меня на улицу, быстро хлопаю карманы, вроде все на месте. Вытаскиваю телефон и проверяю звонки. Девять пропущенных от Престона. Над значком с смс висит пять непрочитанных. Вот ему делать нечего?

16:45

«Ты дебил»

17:50

«Трубку взял быстро»

19:00

«Ты где?»

19:15

«Если сдох на похороны не приду ты дибл»

20:00

«Дилн блять ты где мы тебя ищм»

20:10

«Блять пажлуста»

Последнее сообщение запустило мурашки по спине, Престон там, в порядке нет? Зная, как он готов в самую мясорубку полезть, только бы меня вытащить стало мерзко на душе. Липкая, противная вина. Нужно было просто настрочить смс-ку, что все в порядке – дело минуты, а я решил пренебречь спокойствием друга. Почему мы вообще еще общаемся? Я судорожно нахожу его номер в списке контактов и звоню. Не понимаю, что именно можно и нужно сказать, но хотелось бы просто придумать отмазу, чтобы не рассказывать ничего, пропустив вчерашний день. Хватило двух гудков, на звонок отвечают и Престон истерично орет в трубку. Я продолжаю идти, времени терять не хочется. - Блять, ты где!? Дилан, сука, ты где? Что было!? Голос сонный, я даже не решил удостовериться, сколько сейчас времени. Судя по холоду на улице и недавно вставшему солнцу – часов пять, не больше. - Все в порядке, я дома. Извини, что не отвечал. Голос в трубке пропускает вздох, атмосфера тяжелая. Разговор с большими паузами, режущими по мозгам. - Дилан, как давно ты дома? - Когда вчера разошлись, я ушел. Я просто заснул, извини, все в порядке, правда. - Не пизди. Я остановился шагать, по телу будто пробежал ток. Блять. Влип. - Я лично вчера три раза вламывался к тебе. Или говоришь правду, или я бросаю трубку. Волнение и обида заключеная в слова друга пихает в бок, как Ло недавно. Только сейчас это вызывает стыд, а не злость. Я не знаю, что сказать. Я в тупике. - У Ло. Престон протягивает «блять» и, судя по звукам, кладет телефон на какую-то мягкую поверхность, смею предположить – на подушку, рядом с головой. Он готов просто слушать, не смея перебивать. Чувствует, что ли? Я и раньше оставался у Ло, Престон не любит об этом говорить, просто каждый раз осуждающе шикает и переводит тему, друг все еще беспокоится за меня, обличая швайне главным злом всей моей жизни. Не зря. - Он встретиться хотел, ничего страшного не произошло. Прости, что не отвечал. Ничего мне не сделали, все хорошо. Престон, блять, ну не молчи, все хорошо. - Ты хоть немного понять способен, что вчера было!? Мне глубоко похуй, что там этот мудак патлатый хотел или не хотел, ты про меня подумай хоть раз! Я чуть не ебнулся, пока по этим помойкам ходил, искал тебя, придурка, который даже позвонить не может, сказать, что с ним! Престон говорил настолько громко, что пришлось оторвать аппарат от уха, на расстоянии даже двадцати сантиметров было отчетливо слышно каждое слово. - Я же оставил тебя, понадеялся, что мозгов хватит уйти! Дилан, ты не ребенок, ведёшь себя как… Да, блять! Лия и то написала, что домой съебалась! - Все хорошо, не ори. Прости. - Нахуй пошел! Вызов сбросили, оставляя меня одного посреди безлюдной, морозной улицы. Я был виноват, отрицать было глупо, но если бы он знал хоть половину из того, что происходит в моей голове. Я ничего не рассказываю, потому что Престон дал понять, что слушать не собирается, сам себе придумал какую-то правду и верит в нее. Вокруг меня одни шизы. Я не смею отрицать, что и сам такой же. Дочапал до дома, драматично, со скрипом открыл дверь в квартиру. Я устал удивляться, что из домашних никто не задался вопросом, где я пропадал целую ночь. Ну, классика. Сворачиваю влево и вваливаюсь в ванную, в зеркале на стене вижу домового, ведь спал с мокрыми волосами. Все тело болит, начиная с шеи, заканчивая пятками. Я кривляюсь сам себе, достаю зубную щётку.

Как я заебался.

На учебу не хочу, сейчас вообще не до нее, но надо. Вся моя жизнь сузилась до одного мудака в какой-то момент, не помню чем вообще жил до этого. Какие пары сегодня? Вот, блять, даже спросить не у кого теперь, Престон в обиде, Шерон, я в рот ебал звонить. Остальные это так, общение только, если встретимся. Надо что-то думать, но не получается, последние три месяца я точно как во сне, не до конца осознаю что делаю и какое влияние это имеет на окружающий мир. Будто никакого, с другой стороны что-то ведь происходит. Все это такое бессмысленное.

Я ничего не чувствую.

Мочу волосы, укладываю, умываюсь. Все, готов. Ло показал, как делать все это говно с волосами быстрее.

Вот опять он.

Заебал.

Ублюдок.

Оставшееся до выхода время, трачу на разглядывания окон чужих домов на балконе, какие-то мысли ненужные в голову лезут и вновь хочется плакать. Зачем пытаться привязать к себе, обещать, пусть даже не на словах, защиту и возможность переметнуться к человеку, который так нахально заботится. Заботился же? Думаю, я выдаю желаемое за действительность. Про Престона стараюсь не думать, ибо черным пятном на груди ощущается его истерика. Я просто решил променять в тот вечер друга на мудака, натурального идиота. Потому что захотел. Я ведь всегда сбегал с Престоном, когда происходила какая-то поибистика, потом славно сидели в подъезде и вспоминали, как докатились до такой жизни. Извиняться нужно, вымаливать прощения, тоже кричать и, может дело дойдет до драки, но доказать, что вот он я – твой Дилан, такой же как прежде, просто жизнь настолько непредсказуемая штука, что… Мне, блять, больно. Солнце окончательно проснулось, одаривая золотыми лучами прокуренный до желтого тумана город. Состояние странное. Это все сон, этого нет и стыд, должно быть, тоже выдуманный, нету его. В шарашке ничего прекрасного, за мной тянуться академические задолженности с самого начала года, но я, как и в прошлые года, просто надеюсь, что пролечу без последствий. Да насрать мне, как поступил по течению, так и выпущусь, так и работать пойду.

До двадцати шести.

Помните?

Я стою перед дверью в аудиторию, нужно просто ворваться, забрать Престона от чужих глаз долой и все. Дальше импровизация и эмоции. Да. Точно. Открываю белую пластиковую дверь и тяжело шагаю внутрь. - Да ну нахуй, это кто? Ты с нами разве учишься? - Первый раз вижу, мальчик какой-то крашенный. - Опа, пидорок пришел. - Отьебались! Голоса противные, люди противные, все похожи друг на друга, как неживые. Престон сидит в наушниках с плеером в руках и отсвечивает своим золотым цветом, освещая все вокруг. Как солнце, что я наблюдал, сегодня на улице, только оно не греет. Медленно подхожу вплотную, вцепившись руками в лямки сумки через плечо, вот на этом мой энтузиазм обмазался вазелином и хочет ускользнуть, но я ловлю эту суку за хвост. - Не спал? Престон поднимает на меня лицо, с поджатыми от обиды губами, не вытаскивает наушники, но кнопкой «Стоп» на мп3 щелкает. Я продолжаю. - Моя твоя обидеть, моя твоя не хотеть. Моя думает твоя должна говорить с моей. Я глупо улыбаюсь, мой страх выдает только сильно сжатые руки и нервное дерганье ебучей лямки. Престон опускает взгляд, оглядывает недавно накрашенные черным, но уже сгрызанные ногти, потом поднимается, цепляется за мою толстовку и практически выкидывает из аудитории на потеху одногруппникам. Престон практически трясется, злой пиздец. Наклоняется к уху и выпаливает нервно и рвано. - У меня никого, кроме тебя нет. Это объяснение и волнению и злости. Он не стал бы кидать меня за такой вот проступок, но эмоции проговаривать надо. Просто, я, блять, не понимаю его. Это ложь, у него много кто есть, хоть и не такого уровня душевной связи. Я решаю тоже сыграть в эту игру, просто соглашусь, так уж и быть, ведь между прочим.

Престон – важнее.

- Я знаю, чел. Прости. Престон по-детски волнуется, перешагивает с ноги на ногу. До пары еще двенадцать минут. Достаточно для примирения? - Я не обвиняю тебя, ты не виноват. Знаешь кто ты? Хмыкаю, че пизданет? Престон опасно вскидывает палец и тыкает им мне в грудь. - Пиздабол. Ты – это кусок черного, вонючего говнища. Пропадешь один, я думал, можно будет положиться, с твоим-то жизненным опытом. Но… Ты… Пирожок ни с чем! - Я тебя тоже люблю. Ну, вот и все. Не больше - не меньше. Я пирожок ни с чем, Престон – пирожок без пирожка, так и подружились еще в школе, откапав среди пирожков с начинкой нас – пустое тесто, солененькое, вкусненькое. Престон наконец-то улыбается, столько боялся, а все оказалось проще. Это все еще игра, друг делает следующий ход. - Скажи, педаля, ты так наделал, потому что Лия не понравилась? - Нет, просто судьба. И устал. Убийственно насмерть. Я крою тузом. Престон оттягивает горло моей толстовки, оглядывая свежие следы зубов швайне. У друга прямо сейчас в руках джокер. - Судьбу приятнее выбрал? - Нет, вообще не так. Престон кивает, по глазам читает, что не хочу говорить, но все равно спрашивает. - Он же тебя заставляет? Почему ты каждый раз идёшь туда. Настолько все плохо? Кроет туза и выигрывает в моей голове в «Дурака», где главным дураком оказываюсь я. - Мне кажется, что я просто заигрался в какой-то момент, в итоге оказался в «бито». - Под хуем побрито. А, давай, как ты предлагал, ну, череп там ему разломим нах… - Нет. Я не думаю, что мы теперь увидимся в ближайшее время. Я ему противен был и остался, неправильно сигналы считал. - Он земля, а ты Вояджер-1 на разных орбитах. Понимаешь? Сравнение всем сравнениям. Хотя не думаю, что друг не прав. Немного пошло, вычурно, но все действительно оказалось так, как я думал изначально. Не беспричинная жестокость не может просто так сменится на милость, так не бывает просто потому что, мы из разного теста, если возвращаться к пирожкам. Я вкусненький, солёненький, а Ло – кусок чёрствого хлеба. А есть вообще смысл винить его в таком случае? Смириться бы, также как и с той фотографией, вырванными волосами и оставленными у него на квартире чувствами. Еще акцентом, пренебрежительным отношением, войной, болью, кровью, болящей жопой. Но это уже так, не акцент. На весь этаж раздается звонок, оповещающий о начале первой пары. Кстати, какой? Мы проходим обратно на свои места. Престон стратегически прячет плеер под кофтой, прикрывает волосами провода и уши, значит, он тоже не знает. Плевать. У человека для приличия даже тетради нет с собой. Я достаю свою, вырываю листок и кладу на его сторону парты, подкатываю карандаш. Так и просидели. Чиркаю ручкой по поверхности парты, продавливая дерево, чтобы осталось ярко и надолго

«Превед, препат, убейсибяапстену.»

Одногруппники писали, или нет, лекцию. Престон дремал у меня на плече, а я сидел и думал, думал, думал. Надо бы перестать это делать настолько часто, ведь счастья мозги не добавляют. Сегодня день-пиздень, ведь мы решили ради приличия отсидеть до конца, ибо классная пригрозила отработками за пропуски, а мы работать не хотим, времени пить не будет. Не описать, как меня радует, что это закончилось и мы может пойти домой. Уже в горле сидят эти пары ни о чем, зачем я туда хожу, если ничему не учусь. Бред. Я замедляю шаг и наклоняюсь, чтобы закурить сигарету, Престон отшагивает немного дальше и останавливается, подает голос. - Убей нахуй своего Ло. - Ага, завтра, после шараги возьму батин травмат и промеж голубых глазок пиу! - Лучше стреляй в висок или глазик голубенький, тогда точно сдохнет. - К чему ты это? Я поднимаю взгляд на друга, чьи волосы красиво развевает ветер и выдыхаю дым. Я могу предположить, что он все еще в обиде и непонятках по поводу наших с Ло «отношений», однако чувство, будто ебать его это не должно. - К тому, что на дно Ло тебя тянет, с учетом, что ты уже на дне вместе со мной. - Нет, друг мой, на дне мы еще не были. Престон фыркает, подходит и запускает руку в карман моей толстовки, где быстро находит пачку сигарет, вытаскивает одну, после тупит и выпаливает. - Он тебя ломает! Я закатываю глаза, но Престон перебивает. - О чем ты вообще думаешь, счастье с этим мудаком ждешь!? Он забирает тебя от нас, от меня! Друг со свистом набрал воздух в легкие и с силой сжал сигарету в пальцах, кажется, она сломалась. - С кем ты проводишь свое время, тратишь жизнь на кого!? На этого говнаря ебанного, ты хоть знаешь сколько лет ему, от куда взялся, где работает!? Хотелось соврать, что да, чтобы стало потише вокруг, ведь от недосыпа этот ор врезался в самую глубь черепной коробки, но смысл сказанных слов испарялся там же. Я действительно не знал даже таких элементарных вещей, просто потому что не хотел и не считал это важным, не вижу проблемы. - Ему сука двадцать три скоро будет, приехал с жопы какой-то там, блять… Престон доломал сигарету и выкинул ее под ноги, матерясь. - Светлогороска! Во! Ты хоть знаешь где это и зачем сюда съебался? Да ты нихуя про него не знаешь, но прёшься к нему каждый раз, как только позовет. Ты, блять, я не его убью, я тебя убью такими темпами. Идиот! Отмечаю в голове, что реакция подозрительно эгоистичная и ревностная, будто у Престона отбирают игрушку. Но это лишь со стороны так кажется, на самом деле он прав и Ло тип мутный. - Ты от куда инфу накопал, а самое главное, нахуя? - Ебать тебя не должно. Друг, в попытках успокоится, притягивает меня к себе, я предварительно отвожу сижку в сторону. Ну, провоняет же сейчас дымом этим, бляха-муха. Тискает в объятиях и, кажется, приходит в норму после нападков шизы. - Дилан, ты пойми, ты и так в компании «нехорошей», мы буквально по грани ходим. Нельзя тебе туда, к нему… К ним! Ну, кто тебе это скажет, если не я, мы же один человек практически, нет? Я киваю. Он прав, мне сказать нечего, хотя, я до сих пор не до конца понимаю мотивы Ло, но они явно не самые адекватные. Пиздец, во что я ввязался. - Я рад, что ты понимаешь. Удаляй его номер, выкидывай все, что он там подарил, больше с этими ублюдками не связываемся, нам бы доучится и съебаться с мрака этого ебанного. У тебя плановже нет на сегодня? В «Средняк» сходим компашкой нашей, развеемся. Заебло все. Не хочу отвечать вслух, он и так понимает, что я пойду. Нужно напиться. Это пиздец. Я все меньше желаю думать, мысли становятся мрачными и непредсказуемыми, мир все непонятнее и непонятнее с каждым годом, но ведь должно быть наоборот? Возможно, потому что очень часто пью и мозг склеился, не знаю. Я качусь вниз, а там всегда ждут, но менять этого я не намерен. Пока что не вижу смысла.

И не увижу.

Средняк – подпольный, скрытый от лишний глаз, от того и облапанный нами со всех сторон клубешник. Внутри наша музыка, время от времени наши люди. Я и Престон смело заходим внутрь, сразу направляясь к небольшому бару. Ну, конечно мы предварительно влили в себя по вишневому блейзеру, ведь напиваться тут с нуля слишком дорого. Уже веселые заваливаемся на барную стойку и, стреляя глазками просчитываем что, и сколько будем пить. У меня настроение ужраться в хлам, чтобы ползать и не думать больше ни о чем, у Престона настроение убить кого-то, вот ему бы поменьше сегодня пить. - Херня все, сегодня ночуем не дома, понимаешь же, Дилюша? - Не помню, когда в последний раз ночевал дома. Престон закидывает на меня руку и прижимает близко к себе. Приятно и тепло. Люблю его. Шерон присоединяется спустя минут тридцать, опять опоздала, зато принесла с собой знакомую бутылку вина, которая застенчиво просвечивала через ткань розовой футболки, протащила сквозь охрану, но сквозь наш опытный, пытливый взгляд не смогла. - Че смотрите? Это на потом, на когда-нибудь. - Портизанка проклятая! Престон задорно ржёт и заваливается обратно на барную стойку. Наблюдаю за ним, за Шерон и знакомыми людьми вокруг нас, все пьяные и веселые – то, что нужно, чтобы не сойти с ума от повседневной суеты. Я, наверное, просто привык к этим компаниям, к тому, чем мы занимаемся, ведь нахожусь в этом дерьме со старшей школы. Иногда проскакивают мысли, по типу, перестать пить, перестать гулять, просто закрыться дома и наконец-то стать «нормальным», ну, точнее просто стать адекватнее, насколько это вообще возможно. Однако мысли прерывает блондинка-красотка, с выкрашенными мной же синими полосками на башке, которая так мило прижимается мордашкой к моей гладкой щеке. И все начинается по новой. - Ой, не колешься, аллилуя, ты начал бриться! - Ну, а ты что думала? - По правде… Ну тебе очень красиво так, ты хорошо выглядишь. Она подает сладкий голосок и заходится смехом, прямо в уши. Звуки приглушенные, но ее я слышу отчетливо, будто мозг специально игнорирует посторонний шум вокруг, только ради нее. На пьяную голову приходят различные, сумасшедшие идеи, по типу этой: «Я понял, насколько мне не хватает женского внимания» Но Шерон подруга, совершенно точно просто подруга, хотя мы всей кучей эморей по пьянке перецеловали и перелапали друг друга – это ничего не значит. Блять, а может все, что у меня с Ло тоже ничего не значит? Я в миг хватаю стопку какой-то алкахи и вливаю в рот, сразу прошу бармена на будущее повторить заказ.

Нет! Нет! Нет!

Такие вот мысли надо из головы выгонять, в пизду, не хочу! Не мое дело! Все! Заткнитесь голоса, отъебитесь от меня! Престон, как гриб, вырастает из-под барной стойки и приклеивается к нам с Шерон, обхватывает своими длинными, тонкими руками, пошатываясь из стороны в сторону под музыку. - Животные мои любимые, ыы, животные… Шерон что-то пищит, а я закрываю глаза, ведь так тепло и комфортно в последний раз мне было у Ло в квартире… - Блять, да сколько можно! Я не успел понять, как эти слова сами по себе вырвались наружу, напугав моих товарищей. Престон выпускает нас из объятий и долго палит прямо в глаза, подбирая в голове, что можно было бы сказать. Я думаю, он все понимает и без объяснений, а вот Шерон просто в ахуе. Мамочка берет под локоть второго блондинчика компании и отводит в сторону на «поговорить».

Фу, сука!

Бесит!

Страшно, что он ей все расскажет, хотя это мало вероятно, страшно, что она не так все поняла и перестанет клеится, страшно, что недавнее спокойствие вновь резко сменилось на панику, а все из-за одного единственного человека! Из-за Ло, который утром дал отворот-поворот и отшил, так больно! Глаза на мокром месте, нужно отвлечься и больше пить. Стопочка, которую я недавно заказал, приятно поблескивает синим светом от лампочек над стойкой, я беру ее в руки, вливаю в себя. Прекрати думать, тебе должно быть всё равно как и всю жизнь до этого. Вот только, знайте, алкашка помогает сосредоточится на определенных моментах, она не помогает забыть, она поможет лишь переключить внимание. Шерон вновь порхает в мою сторону, уже без Престона. Куда он смотался за это время, один черт знает. - Дилан, я говорила, что ты действительно красивый? Я мотаю головой, что на нее нашло? Но это приятно, пусть продолжает. Шерон подходит ближе и берет мою руку в свою, застенчиво смотрит мне в грудь. - Это даже плюс, что ты красивый и не знаешь об этом, да? Ха… Парням об этом нельзя знать, поэтому им редко говорят что-то такое… - Ты уже нахуярилась? - Да, типа того… Шерон поднимает глаза и палит прямо в душу, только это не ощущается невыносимым, как обычно, скорее это даже приятно, когда она так смотрит. Я делаю шаг навстречу, слегка наклоняюсь к ее губам и медленно, мягко целую их. Если я правильно считал все намеки, значит я молодец, ну, а в случае чего получу по щеке, не страшно, главное, что я не боюсь.

Сейчас я вообще ничего не боюсь.

Эмочка посмеялась и на этот раз поцеловала она, что ставит меня в некоторое неудобное положение, но ничего, длинная толстовка и оттянутый карман все скроет. Это не первый наш поцелуй и ситуация похожа на миллиарды предыдущих, но романтики на этот вечер хоть отбавляй, хотя это и станет неважным на утро. Совсем как сегодня.

Сука!

Отвлечься. Отвлечься!

В клубе сегодня людей очень много, но новые лица умудряются найти себе местечко между тел и все появляются, появляются мудаки. Вот сейчас я перестаю узнавать хоть кого-то, становится душно и кто-то постоянно по случайности пихает в бок. Я осматриваюсь и возвращаю внимание на счастливую мордашку Шерон, она берет за руку и уводит в сторону толканов, нет, вы не подумайте ничего лишнего, мы заходим, встаём возле раковины и Шерон хитровыебисто, через рукав достает бутылку вина. - Вот и наступило это «когда-нибудь», хи-хи… Хи-хи, блять. - Аккуратнее только давай. На самом деле, я более чем уверен, что в такой куче людёв всем было бы поебать, что мы притащили свою алкаху, просто уже время плотной проверки прошло, к тому же много раз прямо за барной стойкой мы отказывались от шотиков, предпочитая спизженный блейзер из ларька. Ну, придурки, да. Просто хотелось уединения и тишины, не в правильное место я для таких запросов пришел, но разве есть из чего выбирать? Шерон продавливает пробку какой-то, спидозной палкой, которую под раковиной нашла, пробка падает в бутылку и красные брызги летят во все стороны, окрашивая красным, несмываемым цветом. Мы практически никак не реагируем, не первый раз. - Давай… С горла, за душевное спокойст- Шерон не успевает закончить тост, из кабинки вылетает какой-то чувак в спортивках, пьяный и счастливый, замечает нас и подшатывается навстречу. - Опа, ребятки, у вас цица!? Я оглядываю гопаря с ног до головы, доверия не внушает, скорее всего собирается отжать добро, а вместе с ним телефон и всю мелочь, что звенит в карманах. Встаю перед Шерон, прячу ее за спиной, чтобы превращение в берсерка оттянуть и подаю твердый голос. - Тебе че надо? Паря наклоняет голову, хмыкает и лыбится, лыбится, лыбится. - Я? Да, я ровно… У меня коньяк, у вас – цица… А я коньяк как-то… Девчонка прижимает меня спиной к груди и едко произносит. - Сразу к делу. Тебе что от нас конкретно надо? А он опять улыбается, и, бля буду, эта ехидная грязная рожа так и напрашивается протереть сраный пол туалета. - Буйные вы, люблю таких… Девушек. Обмен, я хочу обменяться, ягерместер не лезет, уже вот тут. Паца побил себя ребром ладони по кадыку. - Вот тута стоит, понимаете? Выручайте, друзья музыканты. Шерон переминается с ноги на ногу, тяжело вздыхает и вымученно решает подсобить – протягивает темную бутылку лысому уебану, только бы он ушел и забыл про нас. Паца забирает добро себе и отдает мне в руки зеленый, квадратный ягерместер. Он кратко кивает и перед выходом посылает воздушный поцелуй. - Фу, блять, убейся. Выдавливаю из себя и мы вдвоем склоняемся над новой алкахой – даже хорошо, конкретно эту я никогда не пил, слишком дорогое пойло, наверное, качественное, если не паль. Открутили крышку, понюхали – ничего, все чисто, первый глоток, второй, передаю Шерон, она не опасаясь похмелья глотает много и часто. - Бля, Шерон… Ошибка, ошибка. Выхватываю бутылку, подсасываюсь к горлышку – нет, мне не то чтобы жалко, просто не хочу, чтобы она пила, плохо это, мне так в школе сказали. Эмочка сваливается ко мне в руки, когда я отставляю алкашку на раковину и многозначительно молчит. - Блять, ну я же говорил. Ошибка, ошибка, ошибка! Мне весело от понимания на ком весит ответственность, потом дотащить ее тушу до дома, успокоить родаков. Ну, что поделать, девчонки. - Бля, подожди… Мне чет хуево… Шерон прижимается еще ближе, не находя опоры даже в собственных ногах, повисла на мне дрожащими руками. Не понял. Я беру ее лицо и направляю на свет. Все, пизда. Зрачки расширенные, кожа горячая, влажная, ей видимо воздуха не хватает, дышит через раз. - Этот гондон нам.. подмешал что-то? Шерон говорит медленно и тихо, язык заплетается, чувствую насколько ей тяжело. Но видимо так, в коньяке что-то было и я не знаю сколько у нас времени, учитывая, что у меня пока что соображалка работает, вроде. Я спутал алкогольное и наркотическое опьянение, когда оно вкупе, разобрать сложно, вытаскиваю ее с толкана и веду… На улицу, наверное нам нужно туда сейчас, да?

Блять, голоса в голове, помогайте!

Мы с горем пополам вытащились наружу, практически задохнувшись внутри толпы, нет, ну нет, ну блять, почему. Шерон спала с моих рук, я не могу больше удержать и опираюсь сам рукой об кирпичную стену, я нихуя не слышу, ни музыки, ни голосов сзади, спереди, но кто-то же говорит? Я поднимаю взгляд, опускаю, закрываю веки, открываю – ничего, вот сейчас точно ничего и тело как вата.

Остались лишь тошнота и страх.

Чем могли не угодить конкретно наша маленькая компания, это место больше не казалось чем-то безопасным и веселым, будто вместе с молодостью забирая любой контроль над своим же организмом. Да, это был наркотик, раскрошенная таблетка, перемешанная в недрах алкоголя, которая хорошо в нем растворяется, не имеет вкуса и запаха – аптечный, дешевый наркотик. Я слышал такие истории от Престона о его знакомой, которой больше нет – не выдержала и вышла в окно от таких инцидентов, в конце успела лишь написать в майспейс, что-то вроде «Ня, пока»?...

У меня есть телефон!

Я нащупываю его в кармане толстовки и вытаскиваю, первый же номер в телефонной книжке, не совсем могу разобрать, кто это и что конкретно пишу. Номеров у меня не так много, надеюсь, что попал на Престона, он поможет, вот, сейчас придет, рядом ведь где-то, обязательно придет. Надо бы уйти еще дальше от этого гнилого места, уйти и забыть, но сил совсем нет, я понимаю, что думаю о дыхании. Да, мое тело само должно знать, как это делать, но.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Я задыхаюсь.

Время тянется надоедливо медленно, я стою и жду до последнего, я тупой как нож, который из раза в раз мне втыкают и втыкают в спину – обидно, тяжело, страшно, но, блять, я не знаю другого исхода. Я кривой как моя жизненная дорога, как дорога вен на запястьях, как зеркало, в которое смотрю по утрам и каждый, сука, день на разных квартирах. Я в говне, Шерон в говне, Престон не так сильно, но тоже в таком же состоянии, как и мы.

Меня спасут?

Похоже, кто-то пытается поднять мое тяжелое тело и привести в чувства, я пересиливаю себя и открываю глаза. - Живой!? Живой!? Это швайне, голубые глаза, светлые волосы – Брендон, теперь я запомнил имя. Пытаюсь кивнуть, сказать, подать хоть какой-то признак жизни, а на выдохе получаются одни только стоны.

Сука, как же меня тошнит.

Какого черта именно он тут делает – ответить не могу, но я зацеплюсь хоть за что-то, меня заебало бегать от людей, кем бы они ни были. Брендон за плечи поднимает меня и ставит на ноги, меня резко загибает и я блюю, недавно выпитым ягерместером, куда-то на землю справа от нас, желудок выворачивает, башка ловит вертолеты, а я не могу перестать блевать. Немного отпускает, поднимаю взгляд на ахуевшее лицо швайне и оставшимся граммом воздуха выдыхаю. - Ш-шерон… Брендон отмахивается – мол, отъебись, и так все видит, достает раскладушку и набирает кого-то. - Не бойся, не тронет вас никто, сейчас точно. Дальше уйти вообще никак не получилось? Че вы прям на входе развалились? Сука, облевал все, алката вонючая. - В..В-время? Брендон вновь смотрит в экран телефона. - Пол первого. Щас, подберут вас, не ссы. Швайне скидывает меня к Шерон на землю и присаживается перед нами на корты, оглядывая наше состояние. От самого перегаром несёт, он еще мне что-то предъявляет. Он резко выпрямился, и взгляд его стал страшным, серьезным. - Вы че, объебанные? Я киваю и чувствую, что зря, голова опять кружится. - Вы оба сдохните завтра. И опять зря киваю. Пусть думает сейчас, что хочет. Мы топимся в алкоголе, но бегаем от наркотиков. Скуриваем по пачке за два дня, но всегда сваливали, когда кто-то приносил траву на тусовки. А тут таблетки сами меня нашли. Ирония.

Через мгновенье я вижу лишь пустоту.

И вновь.

Ничего.

Не чувствую.