Невозможное произошло

      Шло время, и ритм дней в особняке Сергеева менялся, зачастую, в связи с потребностями нового члена семьи. Этот день был особенным, поскольку коллега Ли Вона отправился в особняк, чтобы провести важную сверку документации и регистрацию ребенка. При рождении его зарегистрировали в клинике под фамилией Ли Вона, но тот в конце концов передумал. Это решение поначалу заставило Михаила почувствовать себя некомфортно, так как малыш будет более подвержен риску. Это словно давало всем понять, что теперь есть новый Сергеев в Москве. И хотя опасности были для всех известны, Ли Вон понимал, что выходя замуж за лидера мафиозной организации, рано или поздно все узнают о семье его будущего мужа. Поэтому он предпочитал смотреть в лицо ситуации, а не просто прятаться. — Если я выйду за него замуж, в конце концов мы будем зарегистрированы под одной фамилией, поэтому нелогично, если у Алека будет только моя фамилия. Это все равно, что юридически отрицать, что Цезарь - его отец. Я знаю, что это автоматически поставит его на карту врага, но в этот момент кто не находится в эпицентре урагана?... — вздыхает Ли Вон о время разговора со своим другом, который уже был в курсе всей ситуации. Хотя сам Ли Вон — очень опытный юрист, даже ему нужен кто-то, кто защитит его в судебных разбирательствах. И именно поэтому Иван Новиков, один из самых надежных его коллег и бывших однокурсников по университету, занялся этим делом, что поначалу не очень понравилось Цезарю, потому что он был человеком чуждым даже своему окружению и его доверие заслужить было непросто, но, однако, из-за хороших рекомендаций, которые Ли Вон дал о нем, все это в настоящее время обрабатывалось в подозрительном мозгу блондина другим образом.       Более того, привлечение адвоката, связанного с организацией Цезаря, было бы еще хуже: возможная гильотина на его шее, которая предупредила бы людей, которые вовсе не должны знать о ребенке или браке этих двоих. Сейчас Цезарь молчал, сидя в своем огромном темно-коричневом кожаном кресле и наблюдал, как в его кабинете два адвоката внимательно читают регистрационную карту маленького Алека, выпуская густые затяжки своей горькой толстой сигары. — Я полагаю, вы собираетесь загрузить запись о рождении в Национальный реестр? — он нарушил молчание, и оба адвоката подняли на него головы. — Верно, Цезарь Александрович. — Надеюсь, вы сдержаны и будете молчать об этом. — Не волнуйтесь, мой клиент очень хорошо объяснил мне сложившуюся ситуацию, и я буду иметь максимальную осмотрительность. — Я знаю, что мы уже затронули эту тему, но я спрашиваю тебя еще раз, у тебя есть какие-нибудь опасения, Цезарь? — Ли Вон глядел на него с некоторым любопытством, делая свое обычное сомнительное лицо. — На данный момент у меня много дел, но нет ничего, с чем я не мог бы справиться, — блондин снова смолк и выдохнул дым. Было очевидно, что ум Цезаря находился в сложной ситуации: с одной стороны — счастье видеть, как шаг за шагом строилась его семья, а с другой — у него теперь было больше слабостей, которые можно было использовать против него. Молчание снова нарушил очень уверенный в себе Ли Вон, который на этот раз с гордостью видит готовую запись о рождении Алека в Национальном реестре России, где было указано, что гражданин Чон Ли Вон и его супруг Сергеев Цезарь Александрович являются родителями новорожденного Алека Цезаревича Сергеева. — У меня есть только одно сомнение по этому поводу. — Скажи мне. — Вы в курсе, что в России запрещены однополые браки? — Для меня это ясно. — Я действительно мог бы представить компетентным органам ребенка от двух представителей мужского пола, но только как законных представителей, а не как ребенка, рожденного в гомосексуальном браке. — Я знаю. По этой причине я хочу, чтобы вы выдвинули этот документ позже, так как я имею в виду несколько стран, где мы бы могли законно заключить брак. И когда свидетельство о браке будет готово, мы подадим этот документ, где представим Алека как нашего сына, тем самым включая его в брак как ребенка, рожденного в нем. Так как на данный момент мы просто де-факто пара, состоящая в совместном проживании. — Я понимаю. Поэтому будьте уверены, что до вашей свадьбы мы подготовим этот документ, — наконец встав с кресла, Иван сложил все документы в портфель. — Большое спасибо, Иван, я сообщу тебе об оговоренных датах. — Всегда к твоим услугам, Ли Вон, — уважительно взглянув на сидящего Цезаря, который продолжал серьезно на него смотреть. — Доброго дня, Цезарь Александрович, — Иван ему кивнул в знак уважения и вышел из офиса. — Я думаю, ты его немного напугал. Нужно ли было сидеть с таким лицом? — Это единственное лицо, которое у меня есть. — Не лицо, а задница, — Ли Вон вздохнул, вставая со стула и немного потягиваясь. — Итак, ты имеешь на примете несколько стран, где можно заключить брак? Услышав этот вопрос, адвокат не мог не покраснеть от смущения, из-за чего в итоге отвернулся от своего возлюбленного. — Ты слышал моего коллегу: мы не сможем сделать этого здесь. Об этом я тоже должен позаботиться, сделать это как можно проще, так как, если я буду ждать, пока ты организуешь свадьбу, ты наверняка устроишь расточительное зрелище без надобности. — А что плохого в том, чтобы устроить пышную свадьбу? — Цезарь встал с места, чтобы подойти к своему расстроенному парню. — Что в этом плохого? Ха... Ты серьёзно? Или просто язык потренировать? Очевидно же, что ты захочешь снести дом и построить его заново к свадьбе, а я не готов к таким переменам и скандалам, — он почувствовал, как мало-помалу к нему сзади приближались сильные руки, которые ходили по его телу. — Так же помни, что Алек маленький. — Оправдания и еще раз оправдания.., — он начал медленно целовать его в шею. — Нм... Я... Я серьезно, Цезарь... — Ну тогда... Куда мы едем? — Я подумал, что в начале лета в Хорватии жара не такая сильная... — Ммм, это неплохо, у меня там недвижимость. — Что? — Дом на берегу моря. — Ого, я не знал об этом. — Обычно я туда не езжу. — Ну, это еще больше упрощает мне задачу, — он остановил скользкие руки Цезаря, которые уже были готовы расстегнуть пуговицы на его рубашке. — Еще я хочу помочь тебе организовать нашу свадьбу. — Это зависит от ситуации. — Чего? — он закопался носом в чёрные волосы, вдыхая их аромат. — Не будь так безрассуден с организацией мероприятия. Я не женщина, мне не нравятся эти экстравагантные и смущающие поступки, я хочу чего-то интимного и особенного, в конце концов, это наш личный праздник. Никого это не должно сильно волновать, и я не хочу, чтобы это кого-то сильно заботило, потому что меня особо никто не волнует из моего окружения. — Я понимаю, не волнуйся, я не буду таким безрассудным, как твой отец в свой день рождения, — обиженно бросая вслух занозу из прошлого. На что Ли Вон тут же отстраняется от него. — Ты не можешь его судить, потому что вы оба допускали ошибки в прошлом, — скрещивая руки на груди. — Ты самое злобное существо, которого я знаю, но не мог бы ты отпустить прошлое хотя бы раз. И навсегда? — Это ты посоветовал мне улучшить наше общение. Теперь я говорю то, что думаю. — Тогда поработай над своим разумом, чтобы избавиться от множества ненужных мыслей и мертвого груза в своей голове. — Это непросто.., — блондин взял его за руку, чтобы поцеловать запястье. — До лета осталось два месяца, поэтому у нас мало времени, чтобы все организовать. — Так ты примешь мою помощь? — У меня нет выбора. Нам нужно найти судью, который поженит нас, — с некоторым стыдом отводя взгляд, Ли Вон чувствовал, как Цезарь снова приближал его к себе. — Хорошо. Ты позаботишься о юридических процедурах, а я организую все остальное, — тихо крадя сладкий поцелуй с его мягких губ. В это время руки Ли Вона медленно поднялись вверх по широким плечам его возлюбленного, и он слился с ним в новом поцелуе, настолько интенсивном, что оба на мгновение забыли как дышать, наслаждаясь вкусом друг друга. — Прошло так много времени с тех пор, как наши тела были одним целым, — Цезарь на секунду прервался, разрывая поцелуй, что переместить свои губы на мягкую шею своего парня, чувствуя, как его дыхание начинает понемногу теплеть. — Ты не единственный, кто принимает это во внимание, — Ли Вон опускает свои длинные пальцы к паху своего возбужденного любовника, который взывает к утолению своей жажды, которую он испытывает только к нему. — Я знаю, ты терпеливо ждешь.., — внезапно подталкивая его к большому креслу, стоявшему позади Цезаря, тем самым сильно удивив его и заставив сесть. — Я ценю, что ты наконец-то стал со мной более тактичным. Ли Вон зачесал его локоны набок, чтобы собрать их за ухом, показывая свой взволнованный и острый, бездонный взгляд, который снова стреляет в ничего не подозревающего Цезаря. — Я возьму тебя только тогда, когда ты почувствуешь, что готов. Не надо заставлять..., — Цезарь тяжело сглотнул, наблюдая как Ли Вон медленно опустился на колени перед ним. — Ты никогда не спрашивал меня..,— он провел руками по крепким ногам Цезаря, которые он раздвинул перед собой. — Нет... Нет необходимости.. — Ты больше не умеешь мне врать. Так что ты врёшь сам себе, — он медленно расстегивал молнию прекрасных классических брюк, скрывавших внушительные очертания его эрекции. — Слушай... не... не продолжай.., — он хотел было коснуться его лица, но Ли Вон осторожно отталкивает руку Цезаря. — Просто наслаждайся, — вынимая мужское достоинство мафиози, чтобы взять его в руки, Ли Вон обольстительно смотрел мужчине в глаза. Член был напряжённым и влажным. — Ты многое вытерпел. Ты внимателен к моим нуждам. Настало время и мне немного помочь тебе в этом. Адвокат прикрыл глаза и опустился, чтобы обласкать влажную головку мафиози мягкими теплыми губами. Цезарь не мог понять, что он видит. Он чувствовал, как сердце его начало биться все сильнее и сильнее, что ему пришлось сильно закусить губы, чтобы почувствовать небольшую боль и смягчить таким образом большое волнение, затуманившее его разум. — У меня такое чувство, будто я вот-вот кончу, черт возьми. Несмотря на то, что Ли Вон только начал, по мнению Цезаря это была самая эротичная и возвышенная сцена, которую он мог себе представить, вкупе с тем, что он уже давно не трогал себя, а потому был очень чувствительным. Когда Ли Вон ознакомился с формой члена Цезаря, он позволил губам провести по каждому его уголку, затем взял его и всосал в свой влажный, теплый рот. Хотя взять его полностью было немного сложно из-за размера, это было все равно больше половины, и он сосредоточился на более интенсивной стимуляции головки, постепенно потирая ее языком. Пока не вынул её изо рта, чтобы облизать ствол полностью до основания, слушая, как его возлюбленный наконец позволил наслаждению одолеть себя, наполняя безмолвную комнату громкими стонами. Руки Ли Вона танцевал из одного направления в другое, энергично массируя теплый член, который не переставал пульсировать, в то время как его губы продолжали оставлять влажные следы, которые скользили, как шелковая нить в интимные уголки Царя. — Ах... нмм..., — Сергеев издавал утробные стоны от сильного удовольствия. — Где ты этому научился? — он еле открыл расфокусированные глаза, чтобы снова увидеть идеальный образ своего пьяного тигра. Ли Вон поднял голову, замечая лицо возбужденного мужчины, которому нравилось то как он доставлял ему удовольствие. Лицо его было эротической поэмой: длинные темные ресницы украшали румянец кокетливой улыбки, ласкавшей своей влагой плоть опьяненного мужчины. — Я учился у тебя, — сладко целуя его головку, продолжая держать член обеими руками. Услышав этот кокетливый ответ, Цезарь больше не мог это терпеть, позволяя всему, что в нем содержится, высвободиться, чтобы наконец насладиться удовольствием, которое доставило ему великолепный оргазм. Ли Вон почувствовал, как разгорячённое тепло его нутра из-за яркого экстаза расплескалось на его покрасневшее лицо. Закрывая глаза, он позволил ему ослабить давление между его ногами. — Ах... ммм.., — глубоко дыша, Цезарь открыл глаза, чтобы позволить голове откинуться назад, положить ее на спинку стула и, таким образом, увидеть потолок, в то время как его мутный взгляд снова прояснился. Ощущение было настолько сильным, что на мгновение ему показалось, что его сердце выскочит изо рта. Он расслабленно дышал, а его покрасневшее лицо обрело спокойную улыбку. — Тебе понравилось? — Ли Вон поднялся, пошатываясь. — Ты застал меня врасплох, — Цезарь же потянув его за руку, чтобы посадить на свои ноги. — Подожди... подожди.., — смотря, как мафиози достал из своего пиджака белый носовой платок, чтобы аккуратно вытереть лицо. — На мгновение мне показалось, что я на небесах. — Это было так хорошо? — Ли Вон зажмурился, позволяя блондину очистить свои щеки. — Ты понятия не имеешь, — Цезарь широко улыбался, рассматривая его, что в конце концов не выдержал и напал на него, словно съедая адвоката поцелуями. — Ха-ха-ха! Цезарь!.., — расхохотался тот, обнимая его со всей любовью, которую он имел к нему, и только к нему.

***

      Вскоре после всех формальностей, связанных с началом подготовки к свадьбе, можно было заметить, что Ли Вон был веселее обычного. Возможно, потому, что швы наконец сняли, и он уже чувствовал себя намного лучше после кесарева сечения. Он даже перенес свой личный кабинет в один из больших кабинетов в особняке Цезаря, чтобы таким образом возобновить незаконченную работу, которую он выполнял в прошлом. — Даже если начать работу дистанционно, можно возобновить очень многие дела, которые раньше были парализованы. Более того, я накопил достаточно денег, чтобы открыть свою собственную юридическую фирму, о чем я также говорил Ивану, и знаю, что рассчитываю на то, что он будет реализовывать этот проект в качестве партнера, — улыбаясь, он сидел в кресле лицом к своему столу. Когда он открыл свой новый ноутбук, то обнаружил в своем почтовом ящике несколько уведомлений, и одно из них привлекло его внимание. Это была детская переноска, в которой Алека, казалось, было бы очень удобно нести. Поэтому он нажал на это предложение, оставленное на Озоне в электронном письме. И когда он открыл его, он не мог перестать восхищаться всеми альтернативами детских переносок, вплоть до того, что не скупился на что-то новое для избалованного Алека. Несколько дней спустя, счастливо получив посылку, он решил пойти прямо в детскую комнату. — Пришло! — с энтузиазмом улыбаясь, входя в комнату и показывая коробку мужчине. — Хм? Что пришло? — Цезарь держал Алека на руках, подавая ему бутылочку молока. — Купил кое-что для Алека, когда мы выведем его на прогулку, — радостно улыбаясь и целуя головку сына, которому было очень комфортно на руках его отца. — Ага, ты снова ешь, да? — Ли Вон открыл коробку и начал вынимать из неё две детские переноски. — Я не понимаю, зачем ты это купил? Тебе не нравится коляска? — Я думаю, что Алек чувствовал бы себя более комфортно, если бы он видел всё с нашей высоты. Когда мы ведем его на прогулку он очень любопытный, ему нравится все видеть. — Это правда. Ему только первый месяц, а он уже вовсю поднимает голову, когда я его несу. — Видишь? Я же говорю тебе, я уверен, что ему это понравится. Первое, что было — это классическая переноска для ребенка с соответствующими ремнями и мягким сиденьем. — Ух ты, ты так быстро поел, Алек, ты правда был голоден? — Цезарь удивился, увидев пустую бутылочку. Пока Алек смотрел на него в ответ, его отец расслабился, потому что живот ребенка был полон. — Положи его себе на плечо, похлопай по спине, пусть газы выйдут, пока я разбираюсь. — Да, хорошо. Всё, чтоо касалось ребёнка, Цезарь делал с величайшей осторожностью. Он положил маленького Алека себе на огромное плечо, не сильно похлопывая его по спине, пока их сын не икнул и сладко не зевнул. — Тебе не следует давать ему так много молока, только в обычное время, помни, что сказал доктор. — Я не виноват, что он весь день голоден. — Не балуй его.., — Ли Вон подошёл к ним. — Итак. Положи его в кроватку, пока я закончу сборку этого устройства. Хочу посмотреть, подойдет ли оно, я заказал самый большой размер. — Мне просто стоять? — несколько растерянно глядя на Ли Вона, аккуратно укладывающего Алека в кроватку. Алек, в свою очередь, был очень оживлен, пытался потрогать игрушки, висящие над его головой. — Да, я хочу посмотреть, подойдет ли это тебе. Иди сюда, — демонстрируя счастливое и любопытное выражение лица, держа переноску в руках. — Разве коляска не практичнее? — наблюдая за ним с недоверием, хотя он не смог отказать в такой просьбе. В конце концов, несколько попыток уместить переноску на груди и хорошо отрегулировать ее ремнями, совершенно не сработали, потому что спина Цезаря была настолько широкой, что ему не хватало даже самого большого размера. — Черт, не должно быть так.., — Ли Вон нахмурился. — Ты уверен, что делаешь это правильно? Размер совсем не подходит. — Тц, да знаю я, знаю, я сдал экзамен по математике на 10 баллов, — насмешливо повышает голос Ли Вон. — О чём ты? — не понимая шутки, строгий отец, над которым в последние минуты ставят эксперименты, нахмурился в ответ. — Ха-ха-ха, тогда я покажу тебе мем. — Мем? — глядя расфокусированным взглядом, Цезарь абсолютно ничего не понимал, но позволял Ли Вону увлечь себя в это, так как видел его очень оживленным. В этот момент среди плохо скреплённых ремней, которые завязывал Ли Вон, Цезарь выглядел плохо, но ему даже в голову не пришло перечить своему парню, ведь иначе было бы хуже. — Знаешь что? Я сдаюсь... Я думал, ты будешь выглядеть мило, если будешь вот так его нести. Я еще купил тканевый, но в нем я, видимо, тоже не разберусь. — Не волнуйся, если ты этого хочешь, то мы добьемся этого. Иди сюда, дай мне посмотреть инструкцию, — он аккуратно снял с себя переноску, которая была до этого, подходя к расстроенному Ли Вону, и утешительно поцеловал его в голову. Надев очки, он внимательно прочитал инструкцию. — Ну, посмотрим. Здесь написано, что я должен сначала надеть его на талию, а потом сложить ткань вот так, чтобы она свисала мне на плечи. А теперь принеси мне Алека, я должен нести его здесь — спереди, на груди. Ли Вон, видя насколько сосредоточен на этом Цезарь, снова оживился, решив послушать его и принести избалованного мальца. — Давай, принц, папа собирается носить тебя по-новому. Алек же все это связывал с возможной игрой, двигая ногами в определенном ритме. — Посмотрим, там написано, что надо поместить его вот так, — отдавая малыша на руки, чтобы тот был обращён лицом к папиной груди. — Да, вот так, — Цезарь держал его, пока Ли Вон заканчивал заворачивать ткань, вытягивая обе ножки в стороны и в конце обнажая головку. В конце он туго привязал оставшуюся ткань к талии Цезаря, оставив Алека идеально удержанным на груди отца. — Приём, ты хорошо держишься, Алек? — положив руку на спину своего малыша, глядя вниз, чтобы увидеть, насколько близко он прижал его к себе. Алек же продолжал смотреть на отца с удивлением и счастьем, потому что ему как-то спокойнее и теплее от тепла отцовской груди. — Мы сделали это! Ха-ха-ха! — Ли Вон широко улыбался от счастья и гордости. — Вам обоим это нравится? Ты чувствуешь себя комфортно? Скажи мне! — Судя по тому, что я вижу, я выполнил то, что ты планировал для нас двоих, да? — Ну, это была моя прихоть, я не могу этого отрицать. — Неважно, мы с Алеком выполним любую твою прихоть, — так же улыбаясь, он подошёл к любимому, чтобы нежно поцеловать его в губы. — Нам с Алеком очень комфортно, — глядя в глаза ребёнку, который пока не до конца понимал, что происходит, но точно знал, что владел сердцами этих родителей-новичков.       В конце дня они прогулялись по саду с Алеком и новой переноской. Это выглядело настолько красиво. Словно какая-то супермодель вышла прогуляться со своим ребёнком, пряча его его от папарацци. И Ли Вон просто не мог удержаться и не сделать бесчисленное количество фотографий, наслаждаясь это нежной сценой.