Невозможное произошло

      Удивление, которое испытал Цезарь, услышав такое предложение, заставило его затаить дыхание, поскольку ни для кого не было секретом, что он уже давно хотел официально оформить свои отношения с Ли Вон. Не раз ему снились сны, где происходил этот особенный момент, и какими бы нереальными он ни был, ему всегда хотелось увидеть себя с долгожданной авторучкой в ​​руке, ведь только они вдвоем прекрасно знали, что означает этот предмет. Держа на руках плод своей любви, пока его холодное лицо согревалось от умиления, он не мог не нарисовать волшебную улыбку, после чего гордо и мелодично ответил. — Я согласен, — протягивая руку, чтобы взять Ли Вона за кисть, которая крепко держала ручку. — Я согласен быть твоим мужем, мой любимый Ли Вон. Он позволил нежной слезинке покатиться из его серых глаз, чтобы увлажнить нежную щеку Алека, который все еще находился между левой рукой отца и теплой грудью адвоката. Улыбаясь от такого счастья, Ли Вон созерцал прекрасную сцену, а розы по всему саду тайно танцевали, празднуя любовь этой пары. Опустив голову и получив в своё "обручальное" перо, Цезарь свободной рукой взял свою невесту за талию, приближая Ли Вона к себе, чтобы наконец скрепить такое любовное предложение возвышенным поцелуем. В то время как Ли Вон одной рукой ласкал лицо своего будущего супруга, а другой - голову сына. — Я люблю тебя. — Я знаю, поэтому я решил, что пришло время официально оформить наши отношения... — Я люблю тебя, — Цезарь поцеловал его в щеку. — ...кроме того, как юрист, я не могу позволить Алеку юридически быть не зарегистрированным. После долгих раздумий я понял, что в конце концов мы должны зарегистрировать его в нашем браке. — Я люблю тебя. Ли Вон, услышав третью песню о любви, произнесенную хриплым, но теплым голосом, не смог не посмотреть ему в глаза и ответить тем же. — Я люблю тебя, Цезарь Александрович, — ощущая, как быстрое сердцебиение обоих синхронизировалось, когда они встретились взглядами. — Я не лучший мужчина, но я буду лучшим мужем и отцом. — Никто не идеален, Цезарь. Просто позаботься о нас, как мы заботимся о тебе, — он взял ребенка на руки, нежно поцеловав его в голову и затем укладывая в коляску. Цезарь же внимательно разглядывал на новую ручку в своей руке. Он не мог перестать рассматривать её, пытаясь изучить каждую деталь, вырезанную на её поверхности. Он выглядел, как маленький мальчик, с новой игрушкой: его глаза сияли, как будто он нашел потерянное сокровище, и это Ли Вон находил очень забавным. — У меня так много вопросов по этому поводу... — На ​​них я отвечу тебе со временем, а теперь давай продолжим нашу прогулку пока солнца не зашло, — Ли Вон взял его за локоть, толкая вперед коляску Алека.

***

      Тем временем, в Санкт-Петербурге, произошла личная встреча Дмитрия и Саши —бывшего лидера организации «Сергеевых».       Главный кабинет Саши был поистине показным: его мебель была сделана из черной кожи, ковры были украшены тонкой вышивкой, словно повествующей сказки из русского исторического прошлого, картины, обрамленные золотой краской, казалось, были из прекрасной коллекции. Атмосфера наполнялась прекрасной смесью мужских духов и свежезажженной сигары.       Разумеется, следовало ожидать, что у отца Цезаря будут именно такие вкусы. Нарушая молчание, Саша, заканчивая подписывать документ, поднимает свои холодные серые глаза, замечая лицо очень обеспокоенного господина, который сидел перед ним уже тридцать минут, не смея его перебить. — Скажи мне, почему новый царь России такой загадочный? — затягиваясь своей прекрасной сигарой. — Он осторожен с потенциальными предателями. "Я действительно понятия не имею, что задумал Цезарь, и из-за этого у меня могут возникнуть серьезные проблемы с Сашей." — Ммм... Я узнал, что у него есть партнерша. Сухо сглотнув, Дмитрий пытается сохранить самообладание. — Одна из многих игрушек, которыми он пользуется, а потом выбрасывает. Ничего важного. — Это одна из девушек твоего борделя? — Ну, не совсем, это просто какой-то хлам, который он нашел на улице. — Дмитрий, хватит меня дурить. Я хорошо тебя знаю с самого детства... Какого черта. Саша выпустил большое количество дыма, который словно туман окружил побледневшее лицо посетителя. — Царь практически выгнал меня из своего особняка. У меня больше нет той свободы, которая мне была нужна, чтобы быть рядом с ним. Боюсь, я не смогу быть Вам сейчас полезен, босс. — Наверное, для него это что-то очень важное, что он тебя даже исключил. Я никогда не думал, что он объединится с врагом таким образом.       Когда Дмитрий слышит эту последнюю фразу, он сильно удивляется, поскольку, очевидно, когда Саша говорит о «врагах», во всей России — есть только одна организация, которая может квалифицироваться для него как таковая. — Я узнал, что он заключил сделку с Ломоносовыми по искоренению крыс-предателей. Но то, что последовало после этого, более отвратительно. — Простите? — Я ценю твои попытки убить крысу, с которой общается Цезарь, но твоя попытка провалилась. Дмитрий чувствовал, как у него медленно замерзает кровь, его уши не могли поверить в то, что он услышал. До этого времени считалось, что Саша ничего не знал о нынешних отношениях его сына, но всё оказалось наоборот. Открыв глаза от такого удивления, Дима опрометчиво воскликнул. — Он чертовски хитрая крыса. Сейчас на кону даже моя честность. Я хочу, чтобы Царь сиял таким, какой он есть, каким Вы его сделали — идеальной машиной. Но это отвратительное существо приблизилось к нему, и от него невозможно избавиться. — Ты говоришь, как ходячий неудачник, Дмитрий. Я не помню, чтобы тебя так тренировал. Твоя жизнь что, важнее, чем царская? Дмитрий, крепко стиснув зубы, ничего не может сделать, кроме как смолчать. Поскольку, как сказал Саша, он научил его быть вечной тенью Цезаря, он знает, что сунет руки в огонь, чтобы никогда не свергнулась верховная власть нового Царя, даже если это отнимет его собственную жизнь. Сжимая кулаки, готовые разорвать в них каждую жилку, Саша жёстко продолжает: — Отвлечение, которое создал Ломоносов, чтобы усыпить бдительность Царя, я сам искореню. Ведь Цезаря всегда привлекают экзотические и странные предметы. Какой интересный ход — использовать грязную смесь, содержащуюся в крови его ублюдочного сына, чтобы привлечь внимание его внимание, — опять подкуривая. — Не надо пачкать руки, босс Я мог бы... Его прервал Саша. — Ты полный неудачник, Дмитрий. Ты мне больше не нужен. Если ты боишься этой сволочи больше, чем меня, поверь, ты уже хуже мрази. Я не желаю больше видеть твое лицо. И еще кое-что, — холодно глядя на него. — Если ты предупредишь об этом Царя, я буду считать это прямым предательством меня. Считай себя покойником, если откроешь рот. В этот момент в кабинет входят люди Саши и выводят Дмитрия, не сказав больше ни слова. Дмитрий, не оказывая никакого сопротивления, просто решает промолчать перед лицом такого унижения. Это будет хуже, чем последняя война между организациями. Он понимал трагическое будущее, где, возможно, Цезарь в защите Ли Вона может оказаться уничтоженным собственным отцом. Я всегда был верен Саше, но сейчас моя верность принадлежит Царю. Приведет ли это к расколу организации изнутри? Никогда в жизни я не думал, что мне придется выбирать между Цезарем и Сашей...       Нахмурившись, Дмитрий наконец-то покидает бизнес-башню, которой владеет Саша посреди такого важного города. В настоящее время в организации больше мужчин, которые поддерживают Цезаря, а не Сашу. Однако они могли бы проявить свою лояльность Саше, узнав о личной жизни своего лидера. Я думаю, именно по этой причине он теперь более приватен к своей личной жизни. — Ух ты, у тебя такое лицо... Такое ощущение, что ты беседовал с самой смертью. Леонид расслабленно шёл в сторону того места, где стоял Дмитрий. — Что ты здесь делаешь? — Что-то мне подсказывало, что тебе не следовало приходить сюда одному. — Беспокоишься за меня? Дмитрий сменил расстроенное выражение лица на привычную маску, где сияет яркая саркастическая улыбка. — Кто знает. — Да ладно, не будь таким милым, мне становится противно, — он отошёл от рыжего, засунув руки в карманы. — Что-то в твоем выражении лица вызывает у меня нехорошее предчувствие, — идя за ним. — Это не твое дело... — Это действительно так... Но для меня стало личным развлечением наблюдать за результатами, к которым приводят отношения этих двоих. Тяжело вздохнув, Дмитрий с некоторой досадой смотрит на беззаботного Леонида, смотревшего на него с легким и насмешливым выражением. — Садись в машину, я объясню, что происходит.

***

      В Москве молодой лидер Ломоносова уже расследовал возможные ходы, которые Саша мог бы предпринять против Ли Вона, если бы он вообще узнал все о сложившейся ситуации. Это всего лишь предположения, и, возможно, я преувеличиваю, но если этот человек настолько жесток, как его описывает Михаил Петрович, то мы не можем легкомысленно относиться к тому, что он что-то замышляет против Ли Вона и Алека.       Владимир рассматривал маршрутом экстренной эвакуации, который он набросал в качестве запасного варианта. В кабинете его прервал пожилой джентльмен твердыми, но бесшумными шагами. — Ты занят больше, чем обычно. Что тебя беспокоит? — Михаил Петрович, что вы здесь делаете, разве вам не следует отдыхать в своем особняке? — Владимир был удивлен его неожиданным визитом. — Лита сказала мне, что ты обеспокоен, и я пришел посмотреть, что держит твою голову в пустых мыслях. Что-то не так с организацией? Владимир, со своей стороны, выдвигает Михаилу стул и помогает ему сесть, одновременно прося одного из помощников подать чаю. — Нет, это действительно не связано с Вашей организацией, — тихо вздохнув. Когда помощница Владимира вежливо вошла и налила им обоим чай, она позволила им услышать звук теплой воды, наполняющей прекрасные фарфоровые чашки. И после того, как она покинула комнату, тихонько закрыв дверь, Владимир решил заговорить еще раз. — Все, что Вы мне рассказали об этом «Саше», заставило меня задуматься. Я не могу отрицать, что беспокоюсь о Ли Воне и Алеке. — Иногда меня удивляет, насколько ты сблизился с моим сыном. Я думал, ты не можешь его терпеть... Я очень ценю все, что ты сделал, чтобы обеспечить его безопасность, — отпивая чай из чашки. — Ничего личного, просто он Ваш сын, и поэтому важен для этой организации, — немного скрывая румянец, он тоже пила теплый чай, увлажнявший его губы. — У тебя все еще есть к нему чувства? Услышав такой вопрос, Владимир не смог нормально проглотить жидкость. Он подавился и начал безостановочно кашлять, вытирая рот тканевой салфеткой, лежавшей на столе, где стоял чайник. — Что за вопрос Вы мне задаёте...? — он отдышался и посмотрел на мужчину. —Ха-ха... Очень простой вопрос. — То, что он думает или чувствует, не имеет значения, это было его решение. Более того, предложение, которое он делал ему в прошлом, было просто для того, чтобы избежать будущих проблем с Сергеевым, без каких-либо скрытых мотивов. Может быть так, что моя интуиция на этот раз победит, и этот мир, который мы имеем, возможно, может быть изменен этим Сашей. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что Сергеевы — это бомба замедленного действия. Михаилу нечего больше добавить. Он серьезно посмотрел на Владимира, понимая, что парень увидел нечто большее, чем сложившуюся ситуацию. Увидел то, к чему, возможно, не следует относиться легкомысленно.