смена пройдет, тогда и поплачем

- у нас в последний раз «минута славы» в началке была. позорняк тот еще. - а если спеть что-нибудь? не кривись так! - а че не стишки зачитывать? как первоклашки, блин. в мозговом штурме участвовала не вся группа. пара-тройка активистов, видно, еще со школьной скамьи в любую жопу без мыла залезут, инициативные, блять. инициатива инициатора по головке не гладит – она его ебет. жестко. валера критиковать их идеи не спешил. он вообще ни в чем не торопился – развалился на своем стульчике в конце пустого зала, вытянул ноги под чужим рядом, случайно зацепив пяткой чью-то ногу, и наблюдал лениво. не его предложением было какие-то конкурсы устраивать, и уж тем более не его задача в этих конкурсах участвовать. он и помогать, в общем-то, не хотел. и никто не вправе его за это осуждать. - хогхош ныть, только вгхемя тянете. интересная фишка – картавость всегда присутствует, а в момент, когда зима раздражается, еще сильнее по чужому слуху бьет. зима, наверное, валеру как раз-таки осуждал. впрочем, если он это и делал, то пока что незаметно. больше внимания вахит – ну и имечко, конечно – уделял отряду разнывшемуся, и особенно сильно прилетело пацану, который стихи высмеял – его зима заставил одиночный номер ставить. надо же, блять. по кислым щам и не скажешь, что он великий ценитель литературы. - а давайте танец выучим? я могу показать! – громкая и яркая танька запрыгнула на сцену. – движения простые, все повторить смогут. а потом добавила кокетливо так: - а в конце что-нибудь красивое сделаем. я вот на шпагат умею садиться. и на турбо глазками стрельнула. валера на нее не смотрел. валера смотрел на зиму. ну вот нахуя ему такого напарника дали? вопрос привычный, по сто раз на дню им задается, а ответа нигде не находит. еще и хату с ним делить, домики-то не резиновые. - фиг с вами, - то ли сам от своей картавости заебался, то ли за цензуру топит, хотя дети в их отряде – переростки реальные, лбы от пятнадцати до семнадцати лет, - ставьте танец. музыка есть? танька светится вся, видно, рождена, чтоб на сцене сиять. или же ровесниками командовать, тут уж не угадаешь. - есть, но не знаю, как к колонке подключиться. зима косится на громадную колонку у ступенек. пердящая, слегка пыльная – самое то для выступлений! от ней проводов немерено тянется. неприятно. - ладно, щас настгхоим, - он шапку свою поправляет, вздыхает в расстроенных чувствах. а потом раз! и на турбо фыркает. - гхаз уж никто, кгхоме меня, о вас не печется. - не понял. валера тут же отзывается, хотя казалось, что прямо на стуле уснул. собирается весь, нахохливается, готовый уже несколько рядов перемахнуть, чтоб слышно этого придурка лучше было. - ты мне сейчас че-то сказал? - ну тебе. зима не трясется и слова назад не забирает, пусть предъява-то и весомая, на самом деле. крутит от нехуй делать кабель какой-то, на него зыркает, а турбо крепче хватается за спинку стула перед собой. - это я не пекусь, типа? я не пекусь? - хочешь сказать, не так? - не так! быстрым шагом валера к сцене подходит, благо перепрыгивать через остальных не пришлось. провод так и мельтешит перед глазами в руках зимы, и турбо его выдергивает резко, остервенело. - свали, старина. не уходит никуда, над душой стоит, и валера этот тяжелый взгляд затылком кудрявым чувствует. бесит пиздец. ну вот че ему он сделал-то, сука? - там по-другому было. турбо даже отрывается от занятия, чтоб на зиму взглянуть и понять, к чему этот пердеж в лужу только что был. от переглядок понятнее не становится. - в меме. - а ты хочешь, чтоб я как в меме сказал? чтоб ты пошел старшим настучал за маты, да? валере от собственного тона неловко становится, как будто как телочка обидчивая что-то припоминает, хотя такого не было ни разу. но сделанного не воротишь, вот зима и выдыхает шумно носом. может, гайморит. - я не кгхыса. - ага. вегхю. перерыв между новой стычкой небольшой, как между двумя рюмками беленькой. турбо спокойно подключает колонку, думает уже с песнями помочь, как вдруг зима отодвигает его нагло, сука, и лезет со своим плейлистом. - а сху… с чего это ты-то, а? и, блять, зима даже не отвечает, а многозначительно на него пялится! волчье нутро рокочет, готовое вырваться и загрызть нахуй, а вот человеческое беспросветно тупит. о таньке, которая музыку давным-давно сама нашла, как-то времени подумать не находится. ну его в пизду! валериного терпения хватило на несколько дней с этим дебилом, а дальше уже одному богу известно, как справляться. пока что на помощь приходит пачка сигарет, что турбо так яростно сжимает через карман шорт. - я пошел, не скучайте, малые. от того, чтобы спокойно выйти на улицу, его останавливает грустный тоненький голосок: - турбо, а ты куда? – тянет маринка, одна из постояшек. да хуй там. реально останавливает его зима. ну и эго задетое, что уж греха таить. - большего я и не ожидал, честно говогхя. на большее, сука, ты еще и не наработал. валера тормозит в дверях, чтоб через плечо бросить ответное, но уже другое: - подышать надо, мариш, не могу. душно здесь, хотя вроде бы окна открыты! потом, прячась за медпунктом, до которого пиздовать дольше всего, думает – надо было чет попизже ответить. проигрывает еще несколько раз этот разговор, накидывает крутые ответки за себя и хуевые – за зиму, само собой, и курит. вторую начинает, ленится даже кнопку разгрызть. бесит его, сука. каждый год катается, душевное равновесие находит с этими малолетними дурилами, а тут вот те на! придурок-напарник, который, между прочим, сам конфликты начинает. докуривая до фильтра, валера вдруг понимает, что все эти – сколько? минут десять? – он провел с мыслями о зиме, о пацане, блять, и злится еще сильнее. настолько, что решает кота за яйца не тянуть, а этим же вечером проблему решить. ну и раз думал он о пацане, то решать проблему надо тоже по-пацански – кулаками. еще никогда валера так отбоя не ждал. обычно ненавидел, потому что дети – существа сложные, капризные и крайне тупые, им только в кайф повыебываться перед умывальником, что зубы и так чистые, что жопу ополаскивать не надо и все в таком духе. еще укладывать их заебешься, проверять, бегать. самому ложиться поздно. сейчас турбо такой заведенный, что этой ночью он вообще нахуй не уснет. лысого отпиздит и до утра праздновать будет. точно. надо бы конфискат проверить, а то марат поди уже всех мармеладных червяков в одно рыло выжрал. ну или со своей принцессой поделился , джентльмен хуев. - так, время позднее уже, - зима, стоит отдать ему должное (но очень неохотно, конечно), на сопли-слюни и уговоры не ведется, - все, гуськом за мной. вообще-то, за ними. валера ведь тоже есть, между прочим, он половину игр и провел! возмущаться турбо не собирается. во-первых, его душу греет предстоящее пизделово, так что ладно, выебывайся, дрыщара. во-вторых, туркин чешет сзади, и это даже не обидно, потому что в стаях вожаки тоже за остальными идут. о том, какая стая получится из их отряда и двух вечно цапающихся вожатых, история умалчивает. - слышь. зима как будто и не удивлен тому, что турбо его поджидает. даже бровью, сука, не повел, хотя валера, когда очередь укладывать мелочь выпадает не ему, сразу в домик пиздует и отрубается. - че надо? - поговорить. - поговорить, - вахит щурится смешно, точно понимая, какой будет разговор, и кивает легко. сигарету прямо из кармана вытаскивает. – ну пошли. поговорим. как бы ему потом сигу из глотки доставать не пришлось, а. покур, разумеется, дело важное, но у всего есть лимит, и у терпения турбо в том числе. так что он ведет зиму уверенно и быстро, легко, потому что еще на игре в крокодила представлял, за каким деревом зиму пиздить будет. а зима даже вопросов не задает. приятно, что помалкивает. вот бы всегда так. останавливаются они уже в лесу. несколько метров от входа прошли приличия ради, чтоб их не услышали и не увидели. за психику детей не страшно, они и к их перебранками привыкли, и давно уже все криповое и стремное узнали из интернета. а вот пиздячек от кащея или, упаси господь, от адидаса-старшего не хочется. - здесь. зима в последний раз затягивается и бычок на землю бросает. глядя на то, как он кроссовком окурок топчет, валера думает, что ебало набьет ему еще и за природу оскверненную. ебать он молодец, получается. - ты меня заебал, - а вот над громкостью голоса стоит еще немного поработать. первый удар летит мимо. зималетдинов уворачивается, чего валера не ожидает даже, и именно по этой причине заводится пуще прежнего. замахивается вновь, мажет. вот как будто постоянно цель видит, а за секунду «до» перед ним не еблище самодовольное, а пустота. как так-то? и не темно ведь. для оборотня так точно. - э? - не заебался еще? зима посмеивается за спиной и, мразь такая, толкает его в спину. издевательски слабо, чисто чтоб подраконить, без искреннего желания причинить боль. и это тоже злит, блять! с другой стороны – а что его не злит вообще? нет, по-другому. что в зиме его не злит вообще? - сюда иди, нахуй, - валера на месте прокручивается, сжимает кулаки. - так ты, блять, попроси. будет он еще просить! турбо скалится, зачесывает непослушные кудряшки, как будто они не упадут в следующую секунду на лоб обратно, и планирует вот-вот вперед броситься. - хуепутало лысое, че не бьешь-то, а? зассал? телка, да? - рука на тебя не поднимается, валер. и улыбается, сука, точно где-то книжку прочел, как из себя окружающих выводить. - собака – друг человека, все-таки. прилетело, откуда не ждали. он точно охуевший, раз такие вещи ему прямо в лицо говорит, с собакой сравнивает, и вместе с турбо обижается его вторая, лохматая и очень, ну очень разъяренная сторона. она же подговаривает хуесоса если не отпиздить, так заставить ссаться под себя от страха. а валера разве против? до полнолуния, когда крышу точно снесет, еще добрых две недели, так что сейчас он абсолютно вменяемый. турбо недолго думает, когда острые зубы показывает да глазами желтыми светит. ему-то че? зиме не поверят, если он вдруг кому-то ляпнет. а так хоть очко сожмет, начнет думать, прежде чем в адрес валеры что-то пиздануть. судя по тому, что хлеборезка вахита не меняется, он нихуя не заметил. это, вообще-то, тоже обидно. но не обиднее собаки, блять! так что вперед турбо, как и планировал, все-таки бросается. уже не столько хочет по зиме въебать, сколько когтями понтануться и по груди задеть. легонько, чтоб просто кровь пошла, ну максимум царапинки остались. зато воспоминания какие будут, закачаешься. невероятно, но факт: зима в этот раз не увернулся. ноги как твердо стояли на месте, так и стоят, а вот руки шевелятся, и турбо даже не успевает удивиться тому, как простой человек ловит его кисть. чему он удивляется, так это острой боли в запястье. - ай! сука! даже не неприятно, скорее просто неожиданно. валера ладошкой хлопает со всей дури по гладкой щеке, от себя отталкивает, смотрит охуевше на руку свою и на зиму. а зима клыки свои прятать не собирается, видимо. - фу, блять, - зима от крови отплевывается, вытирает рукавом кофты губы, - воняешь, как псина, а на вкус еще хуже. оскорбления валера мимо ушей пропускает. все еще охуевает с того, что следы от ранок на руке, хоть и затягиваются быстро, но все еще пульсируют после вампирских клыков. осознает. теперь ясно, че это от него четкого запаха не было, а шлейф какой-то бесячий, под стать зиме. и вот че так резво от тумаков увиливал, хмырь вонючий, такой момент испортил. и вот че под жопой на стуле так холодно было… - кросовосос. зима отхаркиваться заканчивает, вторую сигу достает. бессмертным за легкие бояться не надо, вот такой тебе бонус за страдания и свои заёбы. - какой ты тормоз, я не могу с тебя. ступор проходит, и валера отвечает все еще раздраженно, но уже не так сильно. - ебало завали. тоже за сигаретами тянется. курят молча, только переглядываясь, и пока зима подпирает собой ближайшее дерево, турбо насиживает себе место прямо на траве и мучается от вопросов. - слышь? - че? - а ты это… ну хули не горишь? на солнце. вот за то, с каким неодобрением вахит на него пырит, по морде можно схлопотать. хотя бы раз, а. для спокойствия турбо. - тебя только это волнует? - ну… да. и вздыхает, сука. докуривает, бросает уже второй бычок под ноги и бредет по тропинке лениво. валера сверлит его кривую спину. не ответил даже, пидор. а где эта хитровыебанная сверхъестественная солидарность? зима разворачивается лениво, на ходу. - ну так ты идешь или нет? и только решивший подняться на ноги турбо подумывает о том, чтоб из принципа еще какое-то время так еще посидеть. - а ты че, мама моя, что ли? – говорит, выдергивая какую-то травинку. в зубы, конечно, не сунешь, зато поиграешься. – сам дойду, без клыкастой охраны. и зима хмыкает так, словно спал и видел, че ему ответят, и уходит еще дальше. - ну тогда сам себе на вопросы и отвечай. охуеть! он еще догадаться должен был, что этот упырь его так к беседе светской располагает? люди так-то через рот говорят, ну максимум жестами показывают, а не мысли читают, блять. мысли читают только вампиры – догадывается турбо несколькими минутами спустя. кстати, еще один миф, о котором валера слышал и в котором не совсем уверен. теперь хоть есть у кого спросить. плюс сомнительный.