Maybe We Can Try Again?

***

«Думаешь ли ты о ком-то, кроме меня? Ищешь ли кого-то?» Han Jisung, Miserable

      Всю ночь Сону не сомкнул глаз. Ворочался, вздыхал и даже выходил прогуляться на балкон. Физическое появление Рики ещё больше подорвало его ментальное состояние, которое в последнее время и так нестабильное, кроме моментов, когда музыкант занят написанием песен. Тогда он хотя бы смещал фокус внимания на что-то более важное, чем корить себя за проступки прошлого.       Ким уже всерьез начал задумываться над тем, что это нездоровая фигня и ему пора пройти какую-нибудь терапию, но почему-то до сих пор ничего из вышеперечисленного не сделал. Парню будто нравилась сама мысль о старшем, особенно, после того, как он увидел Ники спустя столько времени, тем не менее, грустный финал черным пятном всплывал в мыслях, создавая когнитивный диссонанс. Сону не считал себя окончательно отбитым, однако игнорировать подобное обсессивное поведение не мог. Он понимал, что это не нормально, впуская новые и новые мысли о Рики и сводя самого себя с ума.       «Ты просто псих» — Сону ненавидел собственную слабость. Ненавидел думать о том, кто, возможно, вообще вычеркнул его из своей жизни и предпочел забыть, как страшный сон. Ненавидел, что хотел знать, осталась ли хоть капля прежних чувств в сердце старшего. — Дурак! Дурак! Дурак!       Музыкант свалился на кровать и прикрыл глаза, в третий раз вспоминая всё, что произошло за день…       После нескольких часов тренировки ребята решили найти время для обеда и уселись в круг прямо на паркете. Некоторую еду выставили посередине, чтобы каждый мог попробовать, если что-то приглянулось, но, в целом, у каждого присутствовал свой контейнер. Сону, который планировал незаметно сбежать в неизвестном направлении, был пойман кем-то из танцоров и тоже усажен на пол. Он поджал губы и натянуто улыбнулся, поверженно вздыхая, ведь план с треском провалился.       Не особо смотря на новых знакомых, парень открыл собственный контейнер, хмурясь. Снова придётся есть ненавистную грудку, чтобы максимально привести себя в форму. По крайней мере, так говорил менеджер, ведь «фанатам нравится, когда у тебя скулы, Сону». Ким медленно взял палочки, лежащие рядом, и, ухватив кусочек птицы, сунул его в рот вместе с овощами. Отвратительно, если честно, но в последние полтора месяца музыкант особо больше ничего и не мог есть. Он подавил стремительно подступивший приступ рвоты и всё же проглотил еду. — Сону, а чем ты занимаешься в свое свободное время?       Тот вздрогнул от неожиданно обращенного к нему вопроса. Парень, чей голос прозвучал, как гром среди ясного неба, сидел прямо рядом с Ники, отчего не смотреть на него было почти невозможно. Музыкант всё же мимолетно мазнул взглядом по старшему, на несколько секунд встречаясь с такими испытывающими глазами, которые некогда были роднее всех остальных. — Ничего, — ответил Ким, проводя пальцами по своим мягким волосам, — Либо сплю, либо пишу музыку.       Про первое, Сону, конечно, слегка преувеличил, но, в целом, всё действительно так и было. Парню сложно отвлечься от музыки даже в свободное время, поэтому и записывает всякие идеи в любой рандомный момент. Он привык быть занятым, поэтому не мог просто взять и дать себе передышку, остановившись. Ким работал до предела, пока не отрубится, изнашивая собственный организм. Так проще, поскольку оставаться один на один со своими мыслями парень не намерен. — Простите, я сейчас вернусь…       Ким совершенно внезапно поднялся на ноги и быстро зашагал к выходу, кладя ладонь на губы, когда уже закрывал дверь. Всё же строгая диета в совокупности со стрессом давала о себе знать, выливаясь в подобные не особо приятные последствия.       Кое-как отыскав туалет, Сону закрыл дверь и присел на корточки, освобождая свой и так полупустой организм. Это не первый и, судя по всему, не последний раз, когда такое происходит, от этого становилось ещё более паршиво. Тяжело дыша, парень медленно поднялся на ноги и упёрся лбом в стену, прикрыв глаза. Голова трещала, из желудка вышли те остатки еды, что были, да ещё и в такое неподходящее время. Главное, чтобы так быстро никто не кинулся искать.       Стук в дверь.       «Чёрт!» — Всё нормально?       Ким вздрогнул и резко распахнул глаза, понимая, что слышит голос Ники. Младший быстро открыл дверь, вышел, не смотря на него, и сразу же направился к раковине, чтобы умыться холодной водой и очухаться. Подняв голову и посмотрев в зеркало, парень увидел стоящего позади, который хмуро глядел на музыканта. Рики не подходил слишком близко, но и очень большим данное расстояние не назовешь. — Что ты тут делаешь?       Сону звучал тихо и вымученно. Он искренне не понимал, почему старший сейчас стоял рядом и спрашивал о здоровье. Был бы Ким на его месте, даже не стал бы разговаривать или же просто постарался не обратить внимания, но Ники другой. Тот, кто, несмотря на обиды в прошлом, пошёл следом, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Его мотивы совершенно непонятны музыканту. — Пришёл, чтобы посмотреть, что с тобой стало за эти несколько лет, — произнёс капитан, несколько горько усмехнувшись, — Теперь всё ясно. — Что тебе ясно, Рики? — нахмурился Сону, развернувшись и напрямую встретившись с тёмными глазами собеседника, в которых сложно было прочитать что-то определенное. Ники всегда хорошо держал себя под контролем, поэтому умело фильтровал эмоции, которые хотел показать, в отличие от Сону, у которого на лбу бегущая строка. — Часто такое у тебя? — скрестил руки на груди старший и наклонил голову на бок. Под таким проницательным взглядом становилось неудобно, отчего у музыканта побежали по телу мурашки. — Неважно, — отмахнулся Сону и направился к выходу, собираясь пройти мимо собеседника, — Пора возвращаться, чтобы не возникало лишних…       Парень не успел закончить фразу, поскольку на запястье легла одновременно чужая и такая родная рука, окольцовывая его длинными пальцами. Ким остановился и взглянул Ники в глаза уже на близком расстоянии, о чём сразу же пожалел. Музыкант завороженно глядел на старшего, осматривая ещё более повзрослевшее лицо, которое и сейчас, и когда-то считал почти идеальным. Рики сканировал парня в ответ, с любопытством старясь подметить появившееся изменения, которые могли быть заметны только вблизи. То, что больше всего привлекло внимание, это потухшие карамельные глаза, которые когда-то вспыхивали предвкушением от любой мелочи. — Давай завтра поговорим? — Уйди из моей головы-ы-ы! — устало протянул Сону и накрыл лицо подушкой, не сильно громко крича в неё.       Рики просто поселился в его мыслях, постоянно напоминая о своём существовании и заставляя крышу младшего медленно, но верно съезжать. Разве это нормально? Абсолютно нет, но Сону уже и не надеялся на свою адекватность в этом вопросе. Может, предстоящий разговор поможет остановить нескончаемый поток хотя бы на время.       Музыкант понятия не имел, как Ники собирался устроить им встречу один на один, если по пятам всегда ходит менеджер. Также не знал, как вести себя, несмотря на то, что много раз представлял разговор со старшим, поскольку в голове всё выглядит намного проще, а в жизни Сону, скорее всего, снова встанет, как вкопанный, и всё.       Вообще, если бы не ухудшение самочувствия, у танцора вряд ли бы получилось выловить Кима в одиночестве и никто бы ничего не узнал про проблемы, которые преследуют его довольно долгое время. Видимо, судьба распорядилась иначе…

***

— Слушайте, а что, если в середине добавить больше взаимодействия со мной? — вдруг произнёс Рики, обращаясь не только к хореографу, но и ко всем остальным, — Вы же видите, что Ким Сону не успевает вовремя вернуться на позицию, отходя сильно назад, а я всё равно впереди стою.       Музыкант вылупил глаза и посмотрел сначала на старшего, а потом и на девушку, которая вдруг задумалась, сведя брови на переносице. Видимо, прикидывала, как это будет выглядеть. Рики же выжидающе глядел на неё, просчитывая вероятность успеха данной аферы, а потом гордо хмыкнул, когда услышал ответ: — Тоже об этом думала, на самом деле, — произнесла хореограф, кивнув, — Отлично, давайте попробуем. Все по позициям! Начнем с того самого места.       Сону медленно подошел к танцору и встал рядом с ним, еле слышно говоря: — И как это понимать? — Готовься к индивидуальным дополнительным занятиям, Сону-я.       Музыка заиграла, и всё, что увидел парень, это довольная ухмылка старшего, которая моментально испарилась в танце, не оставляя от себя и следа. Ким всего на секунду впал в замешательство и вскоре взял себя в руки, стараясь не отставать. Он следил за каждым движением Рики, точно зеркаля его, несмотря на то, что связка слегка изменилась.       Именно благодаря Ники Сону по-настоящему погрузился в танцы, поскольку первый очень много говорил о них и постоянно показывал что-то новенькое. Младший всегда им искренне восхищался и хотел быть хоть немного похожим на возлюбленного, поэтому стал тренироваться. Сначала он это делал втихаря, чтобы не показывать свою неуклюжесть, пока в один из вечеров Рики не вернулся пораньше, приятно удивляясь тому, что увидел. Ким уверен, что до сих пор помнит с трудом сдерживаемый смех, но такую заботливую улыбку, которая красовалась на лице танцора. Этот момент ярким пятном отпечатался в памяти Сону, а также то, как стремительно стали улучшаться его навыки в изучении хореографии. — Так, на сегодня достаточно! — произнесла девушка, когда музыка закончилась, и захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание всех танцоров, — Сону, Ники, вы отлично смотритесь.       Младший удивленно захлопал глазами, не сразу понимая, о чем речь, и пытаясь одновременно привести дыхание в норму. Сону развернулся и поклонился остальным танцорам, благодаря их за усердную работу и прощаясь. Помещение стало быстро пустеть, оставляя музыканта и Рики почти что наедине, не считая менеджера, владельца студии и хореографа. Ким подошёл к своей сумке, не очень отчётливо слыша разговор капитана с вышеперечисленными. — Сону! — позвал подопечного менеджер и махнул рукой, — Подойди, пожалуйста.       Музыкант набрал побольше воздуха в лёгкие и, развернувшись, направился в сторону старших. Остановился возле Рики, совершенно случайно задевая его руку своей, и тут же отодвинулся на полшага, вызывая у танцора еле заметную улыбку. Сону поджал губы и постарался не обращать внимание на слишком уж веселого старшего рядом. — Что-то случилось? — Ники сказал, что вам стоило бы остаться ещё на некоторое время, чтобы получше отточить общую часть, — произнес менеджер, почесав затылок, — Прости, я обещал тебе сегодня побольше свободного времени, но… — Ладно, — устало вздохнул Сону, прекрасно понимая теперь, про какие индивидуальные тренировки говорил Рики в самом начале. Сердце заколотилось от осознания того, что придется остаться наедине, а в голове уже прокручивались всевозможные варианты развития событий, ведь до сих пор не понятно, о чём именно собирается говорить танцор. — Обещаю завтра полноценный выходной, — заверил менеджер, не собираясь нарушать данного обещания. Владелец студии вдруг потянул его за собой в сторону выхода, чтобы покинуть помещение и не отвлекать парней от работы. Хореограф последовала за ними, предварительно произнося обычное «удачи, ребята!».       Дверь закрылась с характерным хлопком, оставляя после себя тишину. Были слышны лишь шаги Сону, который дошел до середины зала и, плюхнувшись на пол, распластался по нему. Танцевать младший уж точно сегодня не собирался, более того, Ники явно хотел поговорить, а не тренироваться в очередной раз, так как никаких особых недочётов не было выявлено. Это, конечно же, по мнению музыканта.       Не открывая глаз, Ким понял, что рядом с ним точно так же легли, и набрал в лёгкие побольше воздуха, вздыхая. Стук сердца был слышен везде, правда, причина не до конца ясна: усталость или же подобная близость со старшим? Чёрт его знает…в любом случае, давно подобных моментов не возникало. — Я задам тебе тот же вопрос, Сону, — не очень громко проговорил Ники, лаская слух собеседника своим бархатистым тембром, — У тебя всё нормально?       Он не уточнял, про что именно спрашивал, отчего музыкант даже и не знал сначала, что ответить. Ким занимается любимым делом, делится успехами с сотнями тысяч фанатов и показывает им своё творчество. Путешествует по миру, выступает на различных площадках и собирает полные залы. Зарабатывает достаточно, чтобы жить и особо ни в чём себе не отказывать, и, казалось бы, всего хватает, кроме того, кто сейчас лежит слева. Внимательный взгляд танцора чувствовался слишком отчетливо, поэтому младший приоткрыл глаза и повернул голову в его сторону. Так близко, что Сону иногда казалось, что на губах чувствуются отголоски дыхания Рики, а лучше бы сам он. Ким реально нуждался в нём, а это уже значит, что не всё нормально. — Абсолютно, — соврал, поскольку не знал, точно ли нужна собеседнику правда. Прикусил и без того уже искусанную губу, а потом отвёл взгляд, надеясь, что его не раскусят. — Что-что, а врать ты так нормально и не научился, Сону-я, — хмыкнул танцор и шумно вздохнул. Младший молчал, не зная, как правильно отреагировать и ответить, и смотрел в потолок, слегка щурясь, ведь даже приглушенный свет немного ослеплял, — Ничего не хочешь мне сказать?       «Хочу…» — Например? — вместо этого произнёс Ким и вытянул руку вперёд, заслоняя надоедливые лучи света ладонью. Думал, что прикидываться дурачком — это самый действенный метод, чтобы сделать вид, что не понимаешь, о чём речь. — Например, почему мы тогда расстались.       Будучи озвученным, этот вопрос казался сродни ножевому. Будто от души полоснули холодным оружием, а потом воткнули его в уже бездыханный орган, прокручивая, чтоб уже наверняка. Возможно, Сону драматизировал, но данная тема действительно приносила настоящую боль, от которой лицо на долю секунды искривилось, а губы поджались. Больно, но явно не больнее, чем старшему. — Давай потом… — Нет, Сону, — перебил его Ники, не позволяя закончить уж очень известную и стандартную фразу, — Хватит уже бегать от всего подряд. От меня в том числе, — кажется, он начинал раздражаться, но держал себя в руках, чтобы не вспылить и не наговорить лишнего, — Что я сделал не так? Ты даже не дал мне объясниться: собрал вещи и ушел. Еще и номер сменил. Разве это нормально? Разве у нас не было всё хорошо? — Пожалуйста, прекрати…— вдруг произнёс Ким тихо-тихо, что собеседник едва его услышал. Он не мог уже слушать, ведь каждое слово было, как гвоздь в крышку гроба. — Прекратить что? Разве я не могу знать, чем заслужил подобное отношение? — Рики стремительно терял контроль, совершенно не замечая, в каком состоянии находится собеседник. Если начнутся разговоры на повышенных тонах, то их точно могут услышать те, кто не должен. — Нишимура! — воскликнул Ким, останавливая старшего и заставляя его замереть от неожиданности. Раньше Сону часто называл возлюбленного по фамилии, когда хотел спустить на землю и привести в чувства. Похоже, Рики действительно слегка перегнул палку, наседая так сильно на собеседника, что у того уже застыли слёзы в глазах, — Хватит давить на меня. Уже и так крыша едет, потому что ты не выходишь у меня из головы каждый божий день! — теперь пришла очередь музыканта слегка повысить голос, иногда переходя на шепот, — Не прошло бы и дня, чтобы я не жалел о своём поступке, а тут ещё ты, вместо нормального разговора, начал допрос с пристрастием. Думаешь, только тебе нелегко, да?!       Рики действительно не ожидал услышать такое. Всё это время он считал, что Сону живёт-поживает припеваючи и после сумбурного расставания особо не вспоминает о бывшем возлюбленном. Танцор даже понятия не имел, что младший жалеет. Что думает о нём каждый божий день и теряет голову от вины и оставшейся в сердце любви.       Раньше глаза Кима блестели так ярко, что Нишимура боялся ослепнуть. Образ возлюбленного был настолько ярким, что танцор боялся не поспеть за ним, так как сам не мог сиять так же сильно. Сону привносил красок в его жизнь, поэтому, когда он решил быстро всё бросить и уйти, выстроенный внутри мир Рики стал стремительно рушиться, ведь в нём теперь не было младшего.       Музыкант поудобнее сел на паркет и, отодвинувшись чуть дальше от собеседника, поджал колени к груди, обнимая их руками. Слёзы так и застыли на глазах, но ни одна не решалась скатиться по мягкой коже, которую когда-то покрывали сводящими с ума поцелуями. Ким глядел на Рики затравленно и так грустно, что у второго сердце неестественно сжалось. Вроде бы всё тот же, но совершенно другой Сону, которого он не узнавал. — Слушай, я не должен был реагировать так резко, но и ты попробуй поставить себя на моё место, — уже совершенно спокойно заговорил Ники, запуская длинные пальцы в собственные волосы, — Просто попробуй объяснить, что побудило тебя поступить именно так, Сону…я всё это время возвращался и возвращался к данному вопросу, но так и не нашел ответ, понимаешь?       Старший сел прямо напротив, пытаясь заглянуть в до безумия грустные карамельные глаза, блеск которых хотелось бы увидеть вновь. Нишимура прекрасно видел, что с Сону далеко не всё в порядке: его лицо осунулось, и мягкие щёчки из-за этого куда-то исчезли; взгляд стеклянный, ничего не выражающий, кроме сожаления и огромной боли, которая, по всей видимости, не притупилась за эти годы. Может, другим такие изменения и не видны, но Рики слишком хорошо знал своего возлюбленного, чтобы не обратить на такое внимание. Время совсем не вылечило Кима, а теперь и танцор понял, что не вылечило и его, хотя казалось совсем по-другому. — Хён… — наконец, заговорил музыкант и поднял глаза, рассыпаясь от взволнованного взгляда старшего, который спокойно сидел напротив и сдерживался, чтобы не коснуться его, — Думаю, что сейчас реально неподходящее время и место для подобных разговоров. Я постараюсь всё объяснить, но позже…давай немного порепетируем и разойдёмся, потому что менеджер ждет. — Ладно, но обещай, что мы действительно ещё вернемся к этому разговору, Сону. — Обещаю, хён.