Maybe We Can Try Again?

***

«Дай мне больше, чем любовь, Дай мне всё, что между нами Мне нечего терять Да, я люблю быть в центре этого мира с тобой…» B.I, Middle with you

      Поскольку Сону довольно быстро выпроводили с кухни со словами, что справятся сами, он не нашел занятия лучше, чем выйти на задний двор и провести время на улице. Нахождение на свежем воздухе всегда помогало навести порядок в голове и немного расслабиться, однако у парня зачастую просто не было либо сил, либо возможности, либо всего вместе взятого. Иногда очень важно взять и остановиться. Дать себе время отдохнуть и обдумать всё, как следует, прежде чем вернуться в рутину, которая не щадит никого.       Ким приземлился в плетеный «кокон», подвешенный за верхнюю часть, и поудобнее устроился на мягких подушках, сев в позу лотоса. Набрал побольше свежего воздуха, наполняя им лёгкие и прикрывая глаза. Сегодня было хоть и прохладно, но солнечно, поэтому лучи добирались до бледной кожи музыканта, совсем слабо согревая её. Кажется, Сону впервые мог сказать, что чувствовал себя очень спокойно и хорошо, не работая. Даже тревожность и навязчивые мысли о том, что нельзя бездельничать, будто отошли на второй план.       Парень вдруг вспомнил, как в детстве каждое лето ездил к бабушке и проводил там несколько месяцев, пока мама усердно работала. Отец ушел, когда Сону исполнилось три, поэтому женщине приходилось взвалить всё на свои хрупкие плечи. Она не боялась никакой работы, поэтому бралась за любое дело, лишь бы сын ни в чём не нуждался. Старалась уделять ему всё своё свободное время, которого, если честно, было не так много, что просто разрывало материнское сердце. Ким часто видел слёзы мамы, которые та старалась скрывать, тихо плача по ночам в своей комнате. Мальчик пытался не подавать виду, что всё слышал, и не капризничать лишний раз.       Когда становилось слишком тяжело, Сону как раз и отправлялся к бабушке с дедушкой, которые одаривали его теплом и старались сделать так, чтобы он не чувствовал себя брошенным. У них был небольшой сад, который немного напоминал тот, в котором музыкант сейчас находится. Ким помнил, что частенько сидел в беседке со своими игрушками или книжками, самостоятельно развлекая себя, пока бабушка не закончит готовить обед или убираться. Потом женщина всегда приходила и рассказывала внуку различные истории, которые маленький Сону слушал взахлеб, часто моргая своими лисьими любопытными глазками. А уже по вечерам дедушка рассказывал ему о различных машинах, показывая фигурки, которые хранились у него в гараже в специальном стеллаже.       Несмотря ни на что, те времена парень вспоминает с улыбкой на лице и теплотой в душе. Ким рос в любви и заботе, даже если брать в расчет отсутствие отца, за что очень сильно благодарен своей семье. Стоило бы чаще с ней видеться, но жизнь такова, что иногда всё идёт не так, как хотелось бы. Однако парень вспомнил, что давно не разговаривал с любимыми стариками, поэтому достал мобильный из кармана и набрал нужный номер.       Долгие гудки и вот через несколько секунд вызов принимают. — Бабуль, привет! — воодушевлённо произнес Сону, широко улыбаясь и разглядывая зеленую траву под собой. Женщина на том конце ахнула от неожиданности. — Боже, Сону, любимый! — произнесла она, — Я так рада тебя слышать! Как ты? Всё у тебя хорошо? Менеджер не будет ругать? — А я от него сбежал, — усмехнулся парень, облокачиваясь спиной на мягкие подушки сзади, — Нормально, бабуль, работаю. Вы же смотрите мои выступления, да? — Конечно, — ответила женщина, — Твой дед мне спать спокойно не даст, если мы что-то пропустим! — Какие у меня классные фанаты всё-таки, — тихо рассмеялся Сону, а потом прикусил губу, — У вас там всё хорошо? Не болеете? — Да всё, слава богу, хорошо, солнышко моё, — с нежностью в голосе произнесла бабушка, — Ты сейчас где? — Я в Японии, — ответил музыкант и, переведя взгляд в сторону, заметил стоящего в проходе Ники, который, видимо, пришел на поиски младшего, потеряв его из виду совсем, — Дома у родителей Рики, если быть точнее. Это долгая история, я тебе потом всё расскажу обязательно. — Тот самый Рики, с которым вы в последний раз вместе приезжали, да? — с неким любопытством уточнила женщина, — У вас снова всё наладилось? — Ну, похоже на то, — Сону следил за тем, как танцор медленно приближался, так же не сводя глаз с него в ответ. Старший уселся на диванчик рядом, вопросительно вскидывая брови и как бы спрашивая, с кем он разговаривает. «Бабушка» — одними губами произнес Ким и получил улыбку в ответ. — Передавай ей «привет» от меня, — прошептал Нишимура, и младший кивнул. — Кстати, он попросил передать вам с дедушкой «привет», — тут же оповестил Сону, отведя взгляд в сторону, поскольку почувствовал секундное смущение. — Ему тоже! — хихикнула женщина, и на фоне послышался какой-то шум, — Ладно, солнце моё, мне пора кормить твоего деда, а то он скоро мне мозг проест, — цокнула она и, Сону готов был поспорить, закатила глаза, — Обещай, что не будешь пропадать так надолго, ладно? И мы всегда тебя ждем: хоть самого, хоть с Рики. Но всё же лучше второе. — Я понял, — хмыкнул музыкант и улыбнулся, — Обнимаю, пока! — Целую!       Сону положил трубку и, оставив мобильный рядом с собой на подушке, вновь взглянул на сидящего неподалёку парня. Тот распластался на плетенном диване, не сводя своих шоколадных глаз с музыканта. Не понятно, о чём он думал, однако факт оставался фактом — Ники здесь.       Младший слез со своего кресла и медленно подошел к нему, садясь рядом. Ким подвинулся поближе и положил голову на плечо Рики, на что тот лишь обнял возлюбленного в ответ и, по всей видимости, не собирался никуда отпускать. Музыкант почувствовал мимолётный поцелуй на макушке и прикрыл глаза, улыбаясь. Это действительно то, чего так долго не хватало. — Решил подышать свежим воздухом? — нарушил тишину Рики, задавая вопрос слегка мурчащим голосом, как кот, — Тебе не холодно в одной лишь кофте, малыш? — Всё в порядке, хён, — заверил Сону, выводя пальцем рандомные узоры на колене собеседника, — У твоих родителей так хорошо, что я бы остался здесь навсегда, если честно… — Ты серьезно? — уточнил Нишимура, поскольку, кажется, слегка удивился такому откровению. Младший кивнул, — Думаю, им будет приятно это слышать.       Снова повисла тишина, нарушаемая лишь порывами ветра и еле слышным пением птиц. Рики поглаживал музыканта по плечу, прижав к себе во время объятий, пока младший ровно дышал, прикрыв глаза. Он, наконец-то, находился в полном спокойствии и даже почти не шевелился, так удобно устроившись рядом с парнем. Нишимура наблюдал, как подрагивали его ресницы, когда ветер растрёпывал волосы, сметая их на глаза; как указательный палец всё ещё скользил по колену танцора, несмотря на то, что Ким находился в некой полудрёме, и чувствовал, как спокойствие окутывало их обоих. — Малыш, — тихо позвал вдруг Ники, но тот, к кому обращались, даже не отреагировал. Он продолжил поглаживать плечо Кима, мягко улыбаясь, — Ну, хоть сейчас поспишь…       Подняв глаза, танцор заметил стоящего в нескольких шагах друга, который по привычке хитро ухмылялся, а потом присел в свободное кресло, откидываясь на мягкую подушку сзади. Рики удивлённо вскинул брови, поскольку не понимал, с чего вдруг Пак решил прийти и посидеть вместе с ними. Следит что ли? — Чего ты смотришь на меня так, будто я собираюсь у тебя что-то отобрать? — усмехнулся старший и прикрыл глаза, вдыхая побольше свежего воздуха. Ему тоже не мешало бы абстрагироваться от работы, ведь буквально только что Джею вновь звонили, чтобы решить вопрос, отчего у него поднялся уровень раздражения. — Ты разве не был на созвоне? — поинтересовался Нишимура, вызывая у друга неоднозначную реакцию. Тот цокнул и отмахнулся. — Заколебали, блин, — выпалил Пак потише, видя, что кое-кто мирно посапывает, — Думать сами не хотят, вот и дёргают меня даже в выходные, хотя я сразу сказал, что пару дней не нужно звонить…Короче, устрою я им счастливую жизнь, когда вернусь.       Рики усмехнулся и покачал головой. Даже его лучший друг выглядел измотанным, хотя умение скрывать усталость у него на высшем уровне. Джей не любит показывать другим свои слабости, однако с младшим и его семьей ведет себя намного расслабленнее и не переживает, что маска несгибаемого босса куда-то слетит. Здесь он всегда чувствовал себя в безопасности и знал, что никто не собирается пользоваться этими моментами дезориентированности.       Телефон Чонсона завибрировал, и мужчина уже думал, что опять что-то по работе, из-за чего автоматически нахмурился, однако лицо его моментально изменилось в обратную сторону. Широкая улыбка показалась именно в ту секунду, когда он, видимо, понял, кто написал. Пальцы быстро забегали по сенсорной клавиатуре телефона, чтобы поскорее напечатать ответ. Рики, наблюдая за всем этим, вскинул брови, не понимая, что происходит. С чего бы Паку внезапно давить такую лыбу во время ответа на сообщение? — У тебя чё, инсульт? — не мог не подколоть друга Нишимура, ведь без этого никуда. Чонсон одарил его взглядом из разряда «придурок?» и цокнул. — Очень остроумно, Рики, — закатил глаза старший и убрал телефон в карман, а потом кивнул в сторону спящего Сону, — Смотри, чтоб у самого морда не треснула от счастья. — Не треснет, — усмехнулся Нишимура и, мимолетно взглянув на младшего, который мирно посапывал и иногда поджимал губы во сне, снова обратился к другу, — Ну, рассказывай, кто смог втиснуться с твою жизнь, полностью сконцентрированную на работе? — Есть кое-кто…, — когда Джей заговорил об этом человеке, его глаза внезапно загорелись, чего Ники просто не мог не заметить, ведь с Сону происходило то же самое рядом с ним. — Та-а-ак, — парень будто поторапливал друга уже всё рассказать, но тот что-то не особо спешил, — Мне из тебя каждое слово вытаскивать, хён? — Да что ты ко мне пристал, мелкий? — цокнул Чонсон и всё же по-доброму улыбнулся, — Если бы приезжал в Корею, то давно бы уже познакомился с ним… — «С ним», значит, — хмыкнул Нишимура, что-то припоминая, — Так вот, кого я несколько раз слышал у тебя на фоне во время созвонов. Это же он, да? Похититель твоей черствой душонки… — Ты сейчас договоришься, Нишимура, и я даже не посмотрю, что тут свидетели, — предупредил Пак, и младший искренне рассмеялся. — Засужу, — к всеобщей неожиданности произнес Сону, лениво приоткрыв глаза. Он посмотрел на Чонсона и улыбнулся, однако в этой улыбке доброго ничего не чувствовалось. — О, Спящая красавица очнулась, — с некой усмешкой выдал Пак, ведь не ожидал, что тот покажет свои зубки, — Доброе утро. — Ага, — ответил Ким и, прикрыв рот рукой, зевнул. Он даже не заметил, как уснул на плече танцора. Парень выпрямился и поднял взгляд на Рики, который с любопытством его разглядывал, — Хён, я пойду менеджеру позвоню, чтобы проблем не было. — Конечно, — старший кивнул, убирая руку с плеча музыканта, — Там мама собиралась сладкое готовить, поэтому можешь заглянуть потом и помочь. — Хорошо, — Сону потер глаза рукой и встал на ноги, снова кидая подозрительный взгляд на Чонсона, молча наблюдавшего за всем этим, — Я слежу за тобой, Джей-хён… — Да-да, мне очень страшно, — усмехнулся Пак и снова схватил телефон, когда услышал звонок, — Так, мне тоже надо ответить. — Любимый твой? — съязвил Рики, на что старший закатил глаза. — Ой, завались…

***

— Ладно, Сону, — заговорила женщина, забирая ключи с тумбочки и улыбаясь, — Джей отвезет меня за продуктами, а потом мы поедем в аэропорт, чтобы встретить именинника, поэтому будем не скоро. Надеюсь, тебе не будет тут скучно в наше отсутствие.       «Да-а-а, с Рики соскучишься» — пронеслось в голове у Сону, и он отрицательно покачал головой, улыбаясь. — Не переживайте, мне всегда есть, чем заняться, — заверил музыкант, — Тем более, Рики дома, поэтому всё нормально. — Поняла тебя, — с подозрительно хитрой улыбкой ответила хозяйка дома и подмигнула, вводя собеседника в ступор. Ким почесал затылок от неловкости и отвёл взгляд, — Ладно, мы поехали! — Аккуратнее на дороге!       Ким закрыл дверь и выдохнул. Неоднозначная реакция женщины слегка выбила его из колеи и заметно смутила, к чему он совсем был не готов. Поджав губы, музыкант отправился на кухню, чтобы ещё раз проверить, всё ли выключено. Пирог, сделанный совместно с мамой Ники, уже приготовился, поэтому просто стоял в духовке, так сказать, греясь.       Заметив несколько испачканных мисок и одну кастрюлю, Сону решил помыть посуду, чтобы занять себя чем-нибудь. Парень понятия не имел, где там носит Рики и чем тот занимается, а про работу думать не хотелось. Тем не менее, музыкант всё равно напевал собственные треки под нос, пока надевал резиновые перчатки, ведь дотрагиваться до мокрых остатков еды — такое себе удовольствие.       Давно Ким не занимался чем-то подобным, ведь думать о домашних делах совсем некогда. Еда из доставки, а убирается специально приглашенный человек, который приходит два раза в неделю. В целом, дома Сону ночует не так часто, как хотелось бы, поскольку любит засиживаться в студии, а когда очухивается, то понимает, что уже наступило утро. Такой ритм жизни точно здоровым не назовешь, но имеем, что имеем.       Домывая последнюю миску, парень почувствовал руки на своей талии, которые сомкнулись в районе живота. Сону вздрогнул от неожиданности и чуть не выронил посуду из рук, в секунду крепко вцепившись в неё. Младший натянулся, как струна, и шумно вздохнул, тут же поджимая губы. Сердце заколотилось ещё сильнее, когда дыхание обожгло нежную кожу шеи в области уха и Рики заговорил: — Остальные уже уехали? — Д-да, — слегка сдавленно ответил Сону, ведь старший что-то неоднозначно промурчал и стал спускаться ниже, касаясь пухлыми губами сгиба и задевая это полыхающее место мокрыми волосами, с которых до сих пор стекали капли воды, — Хён… — М-м-м? — отреагировал сразу же Нишимура, одной рукой выключая воду и отставляя уже чистую посудину в сторону. Он аккуратно, но ловко снял перчатки с младшего и развернул его к себе, вновь зажимая между собой и столешницей. — Ты меня с ума сведешь, — еле слышно произнёс Ким и самостоятельно прильнул к губам стоящего напротив. Рики моментально сообразил, что к чему, и, подхватив парня за бёдра, посадил его на столешницу. Тот раздвинул ноги, позволяя танцору подойти поближе, и обхватил ими талию старшего.       Нишимуре даже уговаривать никого не пришлось, ведь Сону убрал всевозможные преграды, полностью отдаваясь в руки возлюбленного. Он сминал такие любимые пухлые губы, слегка покусывая их, а потом тут же «извиняясь» за вседозволенность. Рики притягивал парня всё ближе к себе, не желая оставлять и малейшего расстояния между ними, и наслаждался его рваными вздохами в мизерных перерывах между поцелуями.       Ники нравилось ощущать податливое тело Кима, которое откликалось на каждое его действие, рядом с собой. Пока танцор исследовал губами каждый сантиметр кожи, до которого мог в данный момент добраться, Сону захлёбывался в желании и любви к старшему, не зная, куда себя деть. Ещё совсем недавно парень мог только мечтать об этом, представляя в своих не самых православных фантазиях, а сейчас снова чувствует всё на себе, отчего готов взорваться. — Пойдём.       Видимо, музыкант был настолько поглощен испытываемыми эмоциями, что машинально поплелся за старшим, даже не заметив, как они дошли до комнаты Рики. Нишимура наспех захлопнул дверь за собой и снова приблизился к Сону, притягивая его за талию. Тот влетел прямо в грудь хозяина комнаты и посмотрел в шоколадные глаза, которые, кажется, даже потемнели от уровня возбуждения внутри. Ники ничего не говорил, лишь сверлил взглядом младшего, прерывисто дыша.       Ким, будучи очень изворотливым, всё же выкрутился из крепкой хватки и стал спускаться вниз, ведя ладонями по телу танцора. Тот напрягся, но даже не собирался возражать. Его взор заставлял хотеть разные вещи, поэтому Сону медленно начал стягивать домашние штаны старшего, захватывая заодно и боксеры, которые сдерживали возбуждённую плоть. Музыкант мимолётно взглянул вверх, прикусив губу, и взял в руку член Рики.       Поводив несколько раз туда-сюда, при этом смотря только на его обладателя, Сону машинально облизнул свои пухлые губы и коснулся языком возбуждённой головки. Обвел им несколько раз по кругу и услышал шумный вздох сверху. Ким прекрасно знал, что делает, поэтому подобная реакция спустя столько лет ему льстила всё больше и больше. Всё-таки он его главная слабость.       Спустя некоторое время музыкант всё же захватил плоть, как следует, начиная двигаться в двух направлениях поочерёдно. Он очень сильно старался сделать старшему приятно, отчего тот просто сходил с ума. Головка очень часто упиралась во внутреннюю сторону щеки, скользя по ней без лишних преград, а потом встречала проворный язык Кима, который драконил ещё больше. Рваные и частые вздохи были усладой для чувствительного уха младшего, мотивируя продолжать и дальше.       Когда же Сону решился насадиться ртом до самого основания члена Ники и успешно сделал это, парень уже не мог держать себя в руках, поэтому наспех поднял того с колен и легонько толкнул в сторону кровати, наваливаясь сверху. — У меня крышу рвёт из-за тебя, — несколько грудным голосом произнес Нишимура, прежде чем снова впиться в манящие губы Кима, который несколько секунд назад так старательно приносил ему удовольствие. Кажется, движения, как и поцелуи, стали намного более резкими, отчего младший просто не успевал хватать воздух, чтобы полностью наполнить лёгкие.       Одежда летела к чёртовой матери так же быстро, как и события. Теперь уже Нишимура стоял на коленях перед кроватью, притягивая музыканта за бёдра. Он покусывал их внутреннюю сторону, вызывая табуны мурашек, и тут же целовал «пострадавшие» места. Сону, привстав на локтях, не мог отвести взгляда от Рики, не упуская ни одного движения. Покусывал уже и без того опухшие от поцелуев губы и дышал через раз, иногда непроизвольно задерживая дыхание.       Ники провёл языком по члену Сону и, приподняв его ноги, коснулся кожи между ягодиц, тут же слыша совсем не сдерживаемый стон, вырвавшийся из уст младшего, извивающегося от нетерпения. — Хё-ё-ён, — чуть ли не хныкал уже Ким, — Сделай уже что-нибудь! — Попроси хорошо, Сону-я, — ухмыльнулся Нишимура, смотря прямо в глаза собеседника. — Пожалуйста, Рики, — нетерпеливо выдал младший, чье сердце готово было выпрыгнуть, а тело разорваться от переполняющего возбуждения.       Ники усмехнулся и потянулся к тумбочке, доставая оттуда упаковку с презервативом. Разорвав подобие фольги, Нишимура быстро натянул его на член и с помощью слюны дополнительно увлажнил задний проход. Терпения растягивать младшего уже не было, поэтому парень как можно медленнее вошёл, заставив того выгнуться и вскрикнуть. Кажется, Ким не думал, что хозяин комнаты решит пропустить один из этапов, перейдя сразу к действиям. — Прости-прости, — прошептал прямо в губы Нишимура, оставляя на них мягкие поцелуи в качестве извинений. Сону вцепился пальцами в простынь, сильно сжимая её, будто в поисках опоры. Рики же выпрямился и, закинув ноги парня себе на плечи, стал медленно двигаться, тяжело вздыхая, — Твою мать, малыш…       С каждым новым движением Ким подавался навстречу всё сильнее, без проблем принимая член старшего в себя и не сдерживая собственные стоны, которые иногда разбивались о такие родные губы. Сону чувствовал, что уже был на пике, а когда Рики взял его возбуждённую плоть в руку, водя ей в разные стороны, вообще еле сдержался, чтобы не излиться в тот же момент.       Всё же опустив ноги музыканта вниз, Нишимура просто схватил его за такие привлекательные до чёртиков бёдра, которые хотелось либо искусать, либо исцеловать, и сменил темп на более быстрый. Пошлые хлюпающие звуки становились всё громче, как и Сону, который буквально выстанывал имя старшего, находясь в не особо адекватном состоянии из-за обстановки. Всё это лишь подливало масла в огонь, пока Рики всё крепче сжимал ляжки, оставляя на них покраснения, и жестче входил в парня, полностью заполняя его. Пелена давно уже застелила глаза, поэтому старший сам не особо соображал. — Хён, ещё-ещё! — молил Сону, понимая, что вот-вот кончит. Сил и желания сдерживаться уже не было       Спустя несколько резких движений Ники всё же замер, нависнув над музыкантом и облегченно замычав. Кима пробила мелкая дрожь, из-за чего он вцепился в крепкие плечи парня и зажмурился. Сону всё же кончил в одно время со старшим, пачкая собственный живот. Они оба тяжело дышали, собираясь с мыслями и стараясь привести дыхание в норму, а музыкант всё ещё не верил во всё произошедшее.       Он раскрыл глаза и встретился с изучающим взглядом над ним. Видимо, всё-таки это не сон, а самая настоящая реальность. Какое счастье, что Сону, в конце концов, не сошел с ума. — Я так тебя люблю, хён, — вдруг выпалил Ким, сам от себя не ожидав, и поджал губы, словно боялся какой-то неоднозначной реакции. Однако Рики лишь расплылся в улыбке и произнёс: — И я тебя, малыш, и я тоже.