Невозможная история

      Двор зарос травой. За газонокосилку, конечно, никто не брался. Да и зачем. Обычно под солнцем Пасадены всё выгорает за считаные часы. Но в последние дни очень уж часто шли дожди. Небывалое дело. Марк выглянул во двор, но выходить не стал. Зябко. Майло принёс на своих лапах фунта два грязи, и выдохнув облачко уличной сырости, улёгся посреди кухни. Доволен, что жара спала. Марк полюбовался на жирные следы на плитке и заметил несколько конвертов у входа. Счета наверное, что же ещё? В наше время почтой пользуются только чтобы присылать неприятные известия. Делать нечего, подобрал. Действительно счета. За электричество. И пара штрафов за превышение скорости… Но это не к нему. Оливер снова брал тачку. Предупреждай, не предупреждай, всё бесполезно! Ещё один конверт привлёк внимание пометкой «Важно!». Из суда. Руки сразу похолодели. Негнущимися пальцами он разорвал плотную бумагу. Так и есть, весьма ожидаемо. Отец ведь предупреждал. «Ваше прошение о разводе отклонено. Расторгнуть брак возможно только в присутствии второго заинтересованного лица.» Проблематично, учитывая что заинтересованное лицо находится на другом континенте. Бежать за океан, чтобы добиться необходимой подписи? И самому стать вестником плохих новостей. А самое главное, вновь встретиться с глубокими тёмными омутами глаз. Такое не каждый выдержит. Здесь, в Пасадене, на жаркой земле Лос-Анджелеса, всё произошедшее кажется каким-то сном. Карьера айдола в далекой стране, дружба, любовь… даже брак. Будни стерли всё без следа. «Ты поторопился»,- сказал отец и впервые Марк согласился с ним. Молодость, горячность, поспешность. Он жил слишком бесстрашно, где-то в тех снах. Вернувшись домой — протрезвел. Любовь умирала быстро. В муках, в конвульсиях. Изматывающие перелёты за океан, попытки угнаться за собственной жизнью. Они с Нёном цеплялись друг за друга отчаянно, но никак не могли решиться. Остаться, уйти… Он смотрел на любимого сквозь экран монитора, но не мог ухватить. Не мог прикоснуться, не мог пригладить вздыбленные злые шерстинки. Не хотелось ругаться, не хотелось спорить, хотелось любить. Но никак не получалось. «Твоё место с семьёй» - твердила родина. «Твоё место с семьёй!» - возмущался Пак. И каждый голос был прав. Пока усталость не взяла своё. Проштрафился он тогда знатно. Пел Нёну «Один на миллион», а сам разменивался на центы. Красивых парней рядом было много… Джинён называл это изменой, Марк считал обычной разгрузкой. Он доказывал Паку, что это нормально. Многие из «них» жили так. Вступали в брак, вступали в сиюминутные отношения и всё разом. Одной охапкой. Жадно, быстро, торопливо. Кто-то и вовсе играл «нормальных», заводил жён, детей. Но за признанной нормой подчас таилось такое... Марк насмотрелся. Но Нён не хотел ничего видеть. Он всегда обходил грязь за километры. Его «правильность», его кристальная чистота, стала диссонировать с окружающей действительностью. Раньше ему нравилось, что Пак невинный и честный в своих суждениях. Он им восхищался, обожал за эту детскую смелость. Но… проживая день за днём в своей неидеальной действительности, совершая поступки, за которые бы Пак совершенно точно осудил его, Марк начал лишь раздражаться. И это раздражение наконец отдалило их. Осталась лишь боль.       Марк высыпал в миску корм и присел на корточки, чтобы погладить Майло по голове. Ест, торопится. Кудряшки трясутся от жадности. Грязные следы потихоньку подсыхают на плитке. Потом он просто проведет пару раз шваброй и всё. Их не останется, плитка снова засияет первозданной чистотой. Он не смог так отмыться. Остался в глазах Нёна предателем. Пусть и бросил одним махом всех пассий, даже в Корею примчался, готовый бухнуться перед Паком на колени. Пак даже не вышел. Он тогда как раз отбывал свою службу в армии. Марк прождал его на проходной несколько часов к ряду. БэмБэма встретил. Мелкий заявился к Паку с целой охапкой цветов и сумками вкусностей. С Марком поздоровался, как ни в чём не бывало. Словно тот каждый день из Америки прилетает, только чтобы поторчать на проходной в корейской военной части. К Бэму, кстати, Пак вышел. Пакетики прихватил, поблагодарил душевно. Потом Марка заметил… ну надо же! Будто ему не названивали каждые полчаса, вызывая на проходную. Мол, муж пришёл. Соизволил, подошёл. Спросил ласково: «Чего припёрся?» Тут Марк и не выдержал. Устроил скандал. Шёпотом, на повышенных децибелах. Разводом пригрозил. А Пак согласился. «Развод, так развод» - сказал. Поцеловал Марка в губы перед всеми военными и невозмутимо отбыл. Спасибо, конечно, ещё в Корее не знали о его ориентации!       С разводом это он так, погорячился слегка. Но со временем вариантов не осталось. Пак сам подталкивал к этому. Не шёл на контакт, а если и разговаривал по видеосвязи, то без особой охоты. Отдалялся, закрывался… Пока совсем не стал чужим.

***

- Полетишь всё-таки?- спросил отец за обедом. По традиции в выходные они всегда обедали вместе. За большим столом в главном доме собиралось всё семейство Туанов. Мама, папа, старшенькая Тамми с мужем и отпрысками, Джо со своей юной невестой и Грейс… Вторая сестра. Тоже со своей половинкой, с которой не разлучалась ещё со школы и с той же поры влюбилась без оглядки. Беда в том, что «половинка» была очень нетрадиционная. У Грейс была жена. Красивая, смешливая и бойкая. Её встречали столь же радушно, как и других родственников, но странный налёт отчужденности всё же ощущался. Может поэтому они появлялись на воскресных обедах реже чем все остальные. Грейс это чувствовала и не желала навязываться. Марк понимал, что скорее всего родители не особо поддерживали «увлечение» дочери. Когда Грейс была ещё школьницей, дело доходило даже до скандалов. Но он плохо помнил, потому что был намного младше своей сестры. Всё прошло мимо него. Тогда его интересовала беготня во дворе. С Грейс у него никогда не было ничего общего. Во всяком случае пока он не стал заглядываться на парней… Пережив свой первый семейный скандал, он наконец понял, что с сестрой его связывает куда больше, чем ему казалось. Когда он уезжал к Корею, сестра даже пришла проводить его. Вместе с женой. Туаны, толпящиеся в зале ожидания, даже изобразили радость. Но Марк тогда уже понял, что показная восторженность и дружелюбие на самом деле скрывают непонимание и неприязнь. Его семья, как и подобает, изображала необходимую в обществе толерантность, но на самом деле была закостеневшей. Чёрствой и консервативной. Грейс было на это плевать. Марку - нет. Открытие больно ранило его, может быть как раз потому, что он куда сильнее, чем Грейс был привязан к своей семье. Обожал мать и с трепетом относился к отцу. Баловал своих племянниц и искренне любил семейные сборища. Когда он сообщил, что вступил в брак, все встрепенулись. Пожурили слегка, мол не позвал на свадьбу, но больше поздравляли и желали счастья. Потому что Джинён сидел тут же, за столом. А при чужих скандалы не закатывают. Чужих… Что ж, Пак так и остался для них чужаком. И вот теперь отец расспрашивал о том, как идёт развод. Старательно скрывая, что очень этому рад. - Если в суде необходимо присутствие мистера Пака, значит тебе придётся лететь?- с нажимом спросил отец. «Не хочет отпускать»,- понял Марк,- «Но и понимает, что без этого ничего не сдвинется с мёртвой точки.» - Нужна лишь подпись,- тихо пояснил Марк,- И видео-подтверждение. Я управлюсь за день. - Думаешь, он так легко тебя отпустит?- погладила по руке мать, тёплые пальцы скользнули по коже. Марк невольно поежился. Поддерживают и жалеют, но начнут давить, если придётся добиваться необходимого. - Джинён сам захотел развод,- успокоил их Марк, старательно скрывая, как всю душу переворотило от этого враждебного «он». Они давно перестали называть Пака по имени, Нёни переросло в официальное Джинён, потом в мистер Пак, а теперь и вовсе стало безликим обозначением «он». Они уже готовятся вычеркнуть его из своей жизни. И хоть Марк и сам собирался разорвать с Паком все связи, их отношение бесило. Словно их разрыв они считали своей заслугой. «А может так и есть?» - с тоской подумал Марк. Грейс оказалась сильнее. Она отстаивала свою любовь, свои чувства. И победила. А он… он пошёл на поводу. - Мне ещё нужно собрать чемодан,- Марк наскоро вытер губы льняной салфеткой и поднялся из-за стола. - Даже не посидишь с нами за чаем?- разочарованно протянула Тамми. Идеальная дочь, почётная мать семейства, всеми обожаемая, правильная до зубовного скрежета. - Нет, прости, самолёт уже в полночь, так что...- все понимающе покивали. Марк одарил всех ласковой солнечной улыбкой, как умел и отправился к себе. Вышел во двор, на воздух. Вдохнул поглубже. Вроде по плану всё, но почему же так муторно? Эти их взгляды, затаенное ожидание. Близкие люди, а словно чужие. С каких пор? - Душновато, правда?- Грейс тихонько остановилась рядом, прищуренные глазки подрагивали за стеклами очков. Зрение у неё никудышное, ещё со школы. - Снова дождь пойдёт,- хмыкнул Марк и задрал голову, сделал вид, что рассматривает густые серые облака, нависшие над Пасаденой. - Джинён знает, что ты прилетишь?- только она называет Пака по имени. Хотя и разговаривала-то с ним раза два не больше. - Не смог дозвониться,- дёрнул плечом Марк, ужасно не хотелось признаваться, что он потерял связь с благоверным еще несколько лет назад. - Жаль,- непонятно что имея ввиду, вздохнула Грейс и вдруг глянула на него пристальным глубоким взглядом,- Знаешь, лучше сделай всё побыстрее. Сразу ему скажи зачем прилетел. Не затягивай, не обнадеживай зря. - Обнадёжишь его, как же,- проворчал Марк, давняя встреча в армейской части больно резанула воспоминаниями,- Он сам попросил развод. - Почему? - Ну...- Марк почувствовал как краснеет,- Отдалились мы, сложно любить на расстоянии...- ужасно не хотелось обсуждать причину расставания, потому что тогда бы пришлось и собственное рыльце сестре показывать, которое, как известно, всё в пушку. - Зачем же на расстоянии,- вздохнула Грейс. - Он не захотел лететь со мной в Америку. - А ты?- маленькие глазки Грейс блеснули за стеклами проницательными звёздочками,- Ты ведь мог остаться. Если любил. - Я любил!- с нажимом произнёс Марк, ему не нравилось, что старшая сестра вдруг решила выступить судьёй. - Любил,- уже тише повторил он,- Но… - В любви нет никаких «но»,- покачала головой Грейс. Марк не ответил, засунул руки поглубже в карманы и шагнул на влажную лужайку. Земля чмокнула под подошвой. Нужно пойти домой, собрать чемодан, заказать такси, приготовиться к перелёту. - Мой тебе совет, братишка,- вдруг окликнула его Грейс, она стояла на крыльце и её короткая чёлка топорщилась по-боевому,- Лети в Корею, найди Джинёна и останься с ним. Если ещё любишь. Если ещё где-то в глубине души остался хоть уголёк. Разожги огонь снова. Оно того стоит. - Пак не обрадуется. - Обрадуется! Я знаю! Я всё знаю, Марки,- засмеялась Грейс,- А самое главное ты сам этого хочешь, только не признаешься. Из вредности. Ты всегда был врединой, Марки. - Как и ты! Грейс прыснула и крикнула снова: - Останься с ним, слышишь?- и добавила уже намного тише, но Марк расслышал, на свою беду,- Всё лучше, чем скакать от одного парня к другому… Уши мигом вспыхнули. Правда - сказанная так просто, так легко, больно ударила, ошпарила кипятком. «Она знает!»- с ужасом подумал Марк, поспешно сбегая от сестры в дом,- «Знает всё!»

***

      Оливер пригнал машину в последний момент. Марк всё раздумывал, вызывать такси или всё же дождаться парня. И вот личный транспорт въехал на подъездную дорожку со всей лихостью, присущей водителю. Развернулся, так что гравий застучал по днищу, и весело посигналил. - Явился,- проворчал Марк и отправился встречать. Первым делом столкнулся с искромётной белозубой улыбкой, а потом задохнулся, когда крепкие руки стиснули его в объятиях. - Ты правда разводишься?- выдохнул Оливер,- Правда-правда?- у него-то свои виды на этот развод. Надеется, что перепадёт что-нибудь за все старания. Да только зря надеется. Марк не собирается больше связывать себя узами брака. На Паке всё началось, на нём же и закончится. И неважно, что сказала сестра, Марк уже всё решил. Решил и точка! - Мне было так душно дома, а ты спал, вот я и решил поехать, прокатиться,- весело чирикал Оливер, помогая загружать чемодан в багажник. - Хотел к нашим сгонять, да рано ещё было, бар под вечер открывается. Поэтому просто гонял по пригороду. Марк не слушал, мысленно повторял список вещей. Карта Виза, паспорт, билет… бумаги на развод. Всё это нужно положить отдельно, не в чемодан. Марк похлопал себя по карманам, потом попытался пристроить вещи в бардачок, но успокоился только когда Оливер, всё так же сияя счастливой улыбкой, сунул ему маленькую сумку кросс-боди. Марк запихнул туда документы и наконец успокоился. Лучше когда всё необходимое прямо под рукой. - Говорят, в Корее сейчас идеальная погода,- мечтательно сощурил свои колдовские зелёные глаза Оливер. За их яркий и насыщенный цвет парня часто называли пумой. Он и правда иногда напоминал дикого горного льва, гибкого, грациозного, с необычной серебристо-золотой шерстью. Сам Оливер объяснял цвет волос тем, что слишком рано начал седеть. Белоснежные волоски, перемежались с изначальными, золотыми и эффект получался завораживающим. Марк и познакомился с Оливером из-за них.

***

      Сейчас забавно вспоминать. Но как-то режиссер, занятый на съемках клипа, привёл на площадку парня. Сказал, что Оливер модель, и его можно использовать для кадров заставки. Марк тогда только кивнул зеленоглазому парню и поспешил на встречу с гримером. А вот позже, когда все праздновали окончание съемок, уже пригляделся к красавчику. Все хлестали шампанское чуть ли не литрами и только Оливер сидел скромненько в стороне. Почти не пил, полный бокал шампанского стоял на столике перед ним, но он меланхолично ощипывал виноград из большой тарелки с фруктами. Марк заинтересовался, он тоже не любил шампанское. Пузырьки в забытом бокале подрагивали и лопались. Серебристые искры в золотистом бокале. Волосы парня поблескивали в приглушенном свете почти так же. Марк впечатлился. Подсел поближе, легонько приобнял парня за плечи и тихонько прошептал прямо в ухо, как умел, вкрадчиво и чувственно: - У тебя прекрасные волосы. Шампанское рядом с тобой проигрывает, детка. Смущённый Оливер зарделся. А потом так же приглушенно произнёс: - А знаешь, что ещё мне проигрывает? - Что? - Камасутра,- с легкой невинной улыбкой ответил этот провокатор. И Марк как-то растерялся. А потом очень быстро нашёлся. В чужой постели в пять часов утра. С легкой ломотой во всём теле и головной болью. Шампанское он не любил, а вот джина выдул немерено. Когда они с Оливером уже закрылись в его номере. Что ж, новый знакомый не обманул, камасутра не просто ему проигрывала, её могли бы заново переписать под руководством этого дерзкого златокудрого демона. Длилось это всё правда не слишком долго. Они прокувыркались месяц с перерывами и ссорами, а потом Марк увлёкся художником-авангардистом. Очень уж тот хотел нарисовать Туана в неглиже. В мятых простынях и перьях. Марку предложение понравилось, может потому, что он всегда ценил всяческое искусство, а может потому что художник был слишком хорош собой. Бронзовая кожа и тугие чёрные кудри. Оливер закатил грандиозный скандал. Перебил всю посуду в доме, раздербанил в присутствии Марка постельное бельё, растерзал подушки, демонстративно раскидывая повсюду перья, а потом назвал это новым заявлением с современном искусстве и смотался. Вернулся, правда, под вечер, пьяный вдрызг и с двумя приятелями под ручку. Приятели извинились перед Марком, сгрузили свою ношу в гостиной и спешно удалились. - Зато не скучно,- сказал Оливер в своё оправдание. А потом осведомился слегка скованно,- Вы ведь уже всё, разбежались? - Разбежались,- вздохнул Марк. Художник явно проигрывал в экспрессии. И в силе накала. - Отлично,- с облегчением выдохнул этот пройдоха. И может потому, что вид у него был слишком помятый и в то же время неожиданно домашний, Марк решил признаться: - Только я женат, то есть замужем. Оливер дербанить перья не стал, только отвернулся к спинке дивана и надолго затих. Марк даже подумал, что он не расслышал. Пьяный же. Но на следующий день Оливер сварил с утра кофе, приготовил острую лапшу на завтрак и усаживаясь за стол, словно между прочим, заявил: - Разводись. - Почему я должен разводиться?- осведомился Марк. Он и сам уже собирался, но не рассказывать же об этом парню, с которым спишь. - Потому что голову морочишь своему мужу,- хмыкнул златокудрый,- Он хоть знает, чем ты тут без него занимаешься? - Догадывается. - Тем более! И этот туда же… все такие правильные. Лучше самого Марка знают как жить. Учат уму разуму. - Зачем тебе?- спросил Марк, усаживаясь за стол,- Поди сам мечтаешь за меня выскочить? Оливер лишь поморщился, но Марк заметил, как кончики ушей парня чуть порозовели. - Зачем мне муж, который всё время ходит налево?- проворчал Оливер,- Я уж лучше найду себе старикашку-миллиардера. Такой уж точно верой и правдой служить будет. И обеспечит до конца жизни. - Удачи в поисках,- хмыкнул Марк. На самом деле ответ Оливера его не успокоил. Марк опасался, что этот ушлый парень имеет свои виды на их совместное будущее. Но уже заранее для себя решил, если уж разведётся с Паком, других к алтарю точно не подпустит. Если семейная жизнь не задалась с самым лучшим, про других и говорить нечего. В том что Пак лучший, он никогда не сомневался. Таких как Пак он не встречал. Трепетных, прекрасных, нежных… Идеальных. Вот только эта идеальность и стала помехой. Раньше Марк списывал всё на разный менталитет, а позже понял, что возможно дело в том, что Джинён всегда отличался от остальных. Даже от парней в Корее. Даже от других айдолов. Даже на самой близкой дистанции он оставался для Марка загадкой. Что происходило у него внутри? Чем он жил, что таил в себе? Пак словно вышел из сказки. Верил в любовь, был наивным до мозга костей, но дураком не был никогда. Обмануть его чутье, запутать, почти невозможно. Он замечал самые незначительные перемены, проникал вглубь. Это всегда пугало. И пусть рядом с ним Марк тоже был почти непогрешим, лёгкое волнение и даже страх наполняли душу, когда Пак пронизывал его своими, мудрыми не по годам, очами. В то время Марк и не думал изменять. Не хотелось. Он не смотрел на других. Только на Пака. Он был болен им, отравлен до самых глубин. Жил им. Дышал им. Не нужно было возвращаться! Он совершил ошибку, когда откликнулся на зов семьи. Если бы он только разделил с Паком вечность… Можно было забыть обо всех вокруг.

***

- Опаздываешь!- пихнул Оливер под бок. Чёрт! Оказывается, уже успел задремать, пока друг мчал его по душным улицам. - Билет держи, чемодан я сам вытащу!- жестоко наседал Оливер. Марк с трудом вылез из машины, огляделся по сторонам, стоянка аэропорта была забита под завязку. Но Оливер умудрился втиснуться между двумя пикапами. Огромными, мощными, сдавившими машину Марка с двух сторон, как две тучные тётушки хлипкого племянника. - Бежим!- подпихнул чемоданом в спину Оливер,- Бежим! Регистрация вот-вот начнётся!       Аэропорт встретил шумом. Кто-то успел донести фанатам о его вылете. Небольшая толпа, собравшаяся в холле, скандировала заветное имя. «Марк Туан! Марк Туан!». Мерцали вспышки фотокамер. - Кто им настучал?- проворчал Марк. Оливер только плечами пожал, он пробивал себе путь чемоданом. - Они думают, что ты поехал писать новый альбом,- пояснил он,- Сегодня в ленте новостей что-то такое было… - Почему не показал? - Думал, ты видел. Когда хоть он читал новости… Пришлось натянуть на лицо доброжелательную улыбочку, подписать несколько блокнотов, попозировать для фото. Потом он спешно попрощался с Оливером, забрал чемодан и наконец прорвался к стойке регистрации. Успел вовремя. В самолете было прохладно. Стюардесса усадила его на место возле окна и сразу подала плед. - Небольшие проблемы с системой кондиционирования, сейчас исправят. Марк вытянул ноги, расслабился. Наконец-то круговерть и волнение остались позади. Теперь можно сделать небольшую паузу, замедлиться. Встречу с Паком он ещё успеет обдумать. Что ему сказать, как себя вести. Он представил знакомую фигуру: безупречная осанка, серая толстовка с накинутым на голову капюшоном и сверкающие, невообразимо насмешливые глаза. Таким он его запомнил, когда улетал в первый раз. Пак стоял в зале аэропорта и смотрел ему вслед. Не махал, не плакал. Просто смотрел. Руки в карманах, капюшон на голове. Даже не грустил будто. Так, прощался со старым другом. «Будет время — прилетай.» А если не будет? Почему он отпустил его? Почему не заставил остаться? Почему ничего не сделал? «А ты?»- шевельнулось где-то внутри,- «Почему ничего не сделал ты?» Марк прикрыл глаза. Есть вещи, с которыми сложно смириться. И ещё сложнее простить их самому себе. «Главное найти его»,- попытался договориться сам с собой Марк,- «Сначала я найду его, а уже потом буду действовать по обстоятельствам.» В проходах ещё топали люди, рассаживались по своим местам, распихивали чемоданы на полки. Стюардесса монотонно зачитывала инструктаж. - Проходите, садитесь,- послышалось совсем рядом и Марк поморщился, всё-таки не удасться ему остаться наедине с собой. Вот и сосед подоспел. Сидение рядом скрипнуло. Из упрямства Марк решил не рассматривать его, но вдруг услышал приглушенный смешок и тихий знакомый голос: - Какая удача, сам знаменитый Марк Туан. Вскинувшись, он столкнулся с изумрудными глазами пумы. Оливер смотрел на него, расплывшись в улыбке. - Что ты здесь делаешь?- зашипел на него Марк,- Мы же уже попрощались! - Решил всё-таки составить тебе компанию,- доверительно сообщил Оливер. - Зачем? - Так,- лениво повёл плечом парень,- Посмотрю на эту твою Корею. И прослежу, чтобы ты уж точно вернулся домой. Очень хотелось пинком выкинуть его из кресла, сбросить с трапа самолёта, но вместо этого Марк лишь прошипел сквозь зубы: - Только под ногами не путайся, гребаный надзиратель.