Невозможная история

              Трактор тарахтел так громко, что заложило уши. Дед усиленно махал руками, но что он кричит было не разобрать. Линоу нажал на рычаг, но трактор только сильнее заорал, надсадно и придушенно. Дед в сердцах плюнул и воткнул лопату прямо под колёса. - Сдай, говорю!- гаркнул он так, что даже сквозь рев трактора Линоу наконец разобрал слова. - Как?- он был бы рад и вовсе покинуть эту жуткую неуправляемую машину, но понятное дело, не мог просто спрыгнуть,- Куда жать? - Педаль!- заорал дед,- Педаль жми! Прямо под ногами! Линоу согнулся, высматривая загадочную педаль. Вжал прямо ладонью. Трактор задёргался, чихнул и наконец заглох. - Айгу...- протянул дед,- Все грядки мне стоптал… В оглушительной тишине, которая теперь навалилась на уши, тонко чирикали птички. Линоу виновато покосился на деда и вылез из кабины. - Не умеешь — не берись,- старик отвесил лёгкий шлепок, помогая внуку спуститься,- Почему инструкцию мою совсем не слушал? - Слушал,- проворчал Линоу. - Слушал,- крякнул дед,- Да коли слушал бы, так грядки мои целехонькие остались! Линоу хмуро оглядел смятые кустики томатов. Вздохнул. - Прости. - Извиняйся, не извиняйся, а толку мало,- покачал головой дед,- Ты вообще, где витаешь сегодня? Как приехал, так и ходишь еле ноги волочишь. - Настроения нет. - Почему? Линоу объяснять не стал. Да и как такое объяснишь? Одно дело в сердцах Ян Чонину всё вывалить, когда ещё щека огнём горит после мощной затрещины, а другое дело признаваться в своих грехах дедушке. Линоу хоть и не скрывал ничего от своей семьи, дома все в курсе давно, что он скорее парня облобызает, чем девчонку. Да только дед упрямый, человек старой закалки, для него новшества всякие не имеют смысла. Ещё чего доброго на сторону пострадавшего встанет и перед Ханом заставит извиняться. Снова зажгло щеку. Линоу потёр пострадавшее место и вздохнул. Что ж, он бы и извинился, конечно. Но стыдно как-то… Стыдно, больно и почему-то... сладко? Где-то там в глубине это торжествующее сладкое чувство пульсирует и дрожит. Урвал! Нагло, нахрапом, но урвал. Успел опробовать упругие горячие губы. - Лопату, говорю, возьми!- легонько ткнул в бок дед,- Не слышишь меня совсем. Линоу очнулся. Послушно ухватил занозистую деревянную рукоятку. А зачем она ему? Он вопросительно оглянулся. Дед хихикнул. - Вот так и стой. Замри! Памятник самому себе. Можешь ещё модельную позу принять. В этих бабушкиных штанцах самое то. Линоу без тени иронии послушался, принял загадочный вид, выгнулся грациозно, чем несказанно развлек деда. - Красавец!- похвалил старик,- Жених готовый! - Деда, я — айдол!- напомнил Линоу,- Мне отношения не положены. Свадьба откладывается. - Что значит не положены?- возмутился дед,- А как же правнуки? Мне теперь что, до глубокой старости только на твою кислую физиономию смотреть? А как же детский заливистый смех, топот ножек… - Мальчики не рожают,- усмехнулся Линоу,- Ты лучше маму попроси. Глядишь, они с отцом тебе ещё одного внучка состряпают, помоложе. Покрасивше. - Ой, язык-то какой,- замахнулся дед в шутку,- Мама тебя совсем распустила! - А чего?- Линоу легко вспрыгнул, на взрытый трактором, гребешок земли,- Она у меня ещё молодая совсем. Вполне может… Что там может или не может мама, Линоу не договорил, потому что рыхлая земля поехала под ногой и он неловко закачался на месте, стараясь устоять. - Да...- протянул дед,- Ей и одного такого хватит…- он ухватил внука за черенок лопаты, помогая обрести равновесие. От дома по тропинке в полной тишине просеменил серый полосатый кот. Он бежал торопливо, перебирая лапками, и поминутно оглядываясь. - Дори!- окликнул Линоу, но кот скрылся в зарослях на ближайшей клумбе. Следом за ним, вальяжной неспешной походкой по той же тропинке прошествовал ещё один кот, на этот раз рыжий. - Суни!- окликнул Линоу и рыжий толстячок с радостью потрусил на зов. Потёрся о ноги. - И чего они из дому повылазили?- хмыкнул дед. - Мама идёт,- улыбнулся Линоу. Вслед за котами, появилась невысокая худенькая женщина в широкополой соломенной шляпе. У ее ног трусил ещё один рыжий кот — Дуни. Разговорчивый мурлыка, он даже на ходу умудрялся делиться с хозяйкой какими-то своими кошачьими новостями. - Сыночек!- окликнула женщина,- Ты телефон в доме оставил, а тебе названивают! Ну вот, всполошились. Опомнились. Наверняка в агентстве потеряли. Сейчас будут на совесть давить, загонять обратно в стоило. Линоу нехотя принял нагревшийся смартфон из маминых рук. А может это всё-таки Хани? Внутри все нервы натянулись звонкими струнками. Даже на экран смотреть страшно. Ругань руководства он ещё как-то выдержит, не впервой. Но если это Хан… Лучше сразу забраться в тракторную яму и землёй засыпаться. Вот он стыд! Накрыл всё-таки! А смелости-то сколько было. Наглости. Борзый кот загнавший в угол несмышленого мышонка. Доверчивого, теплого, мягонького… Когда он стиснул Хана руками, тот только глазами захлопал, не понял ничего. Расслабился даже, не ждал подставы. Поцелуй вышел глупым каким-то, смазанным. Хан в объятиях закаменел статуей, а у Линоу все волоски на теле дыбом встали. И не только волоски... Чуть казуса не случилось. Так что за оплеуху даже поблагодарить стоило. Отрезвило маленько. Но главное Линоу всё же успел прочувствовать. Сжимая теплый комочек в руках, вдыхая его запах, в полной мере ощутил. Это его! Его комочек! И пусть по морде бьёт с отмашкой, пусть розовеет от ненависти как перезрелый томат. Линоу его уже поцеловал, уже понял — Своё! Личное. Безмерно личное. Страшно стало. Очень страшно. Может поэтому в деревню и сбежал. Подышать, проветриться. Вернуть в дурную башку здравый смысл. Так ведь можно всё под откос пустить. И карьеру испортить. Себе. Хану. А главное потерять ту тонкую нить, которая всё это время неизменно связывала их обоих. Но может поэтому он и запаниковал? Из-за этой тонкой связи, из-за этой чрезмерной чувствительности? Ещё и целоваться полез. Потерять боялся. Потому что чувствовал - вот-вот потеряет... Те песни, с нежными словами любви, которые Хан в последнее время строчил не переставая. Задумчивость и отрешенность. И панические атаки, которые взялись неизвестно откуда! Сомнений не оставалось - Хан влюбился! Влюбился и страдал. А Линоу ничего не мог сделать. Он как парализованный наблюдал за этими муками. Не зная, что сказать, что сделать. Впервые он чувствовал себя бесполезным и глупым. Он не мог помочь Хану. Но безумно ревновал. Хоть и не знал к кому. В порывах ревности он представлял своих соперниц. Безликих абсолютно, но таких ярких. Ему то мерещилась девчонка-трейни, бойкая, забавная и почему-то обязательно с двумя хвостиками на голове. То самоуверенная девушка-айдол, которая всегда смотрит мимо Джисона и постоянно задирает нос. Он думал об этих девушках, нисколько не сомневаясь, что Джисону нравятся именно такие. Он был уверен, что Джисон никогда не станет засматриваться на парней. Давняя выходка с обзывательствами ещё не выветрилась из головы. Хан обычный парень, который хочет быть крутым и выпендривается перед подружками. Даже если для этого приходится назвать кого-то "педиком". Что ж, Линоу почти смирился. Хан и девушки - мир, в котором другу гею совсем нет места. И ничего не светит... А потом неожиданно появился Сынмин и всё запутал. Нет, он был и раньше, конечно. Холодный, слегка высокомерный. Он разговаривал с Ханом, скрывая в голосе превосходство. И вдруг... На глазах Линоу они так быстро сблизились. После первой панической атаки Хана, Сынмин буквально за день умудрился отпихнуть Линоу в сторону и занял его место. И вроде бы впору благодарить, ведь Сын знал что делать, понимал как помочь Хану, но… Слишком уж нежно Джисон смотрел на него, слишком уж близко прижимался. Так что теперь вместо девушки с хвостиками и самодовольной дамочки-айдола Линоу стал представлять Кима. Само как-то вышло. Смятение наполнило сердце. Что если, он всё это время ошибался? Приписывал Хану безымянных девушек, а нужно было следить за Кимом? Вот ведь напасть! Даже обидно как-то, ведь Сынмин всегда бегал за ним! За ним, за Линоу! В рот заглядывал, хвостиком вилял! Ни перед кем не вилял, а перед ним — да! Он ведь тоже своего рода личное. Голос совести. Глаза, что заглядывают прямо в душу. Вот и сейчас, именно его имя уже третий раз высветилось на экране, а он лишь тупо мнёт телефон в руках. Опомнившись, Линоу нажал на кнопку. - Дурак ты!- сразу послушалось в трубке. Вполне ожидаемо. Этот малец никогда берегов не видит. То угрожает, то обзывается. Это когда перестаёт вилять хвостиком. Из крайности в крайность. То любит, то ненавидит. - Подумаешь, разок по морде дали!- рычал младший,- Тебе ещё и не так надо дать! Ох, он бы дал, так дал... Если бы только имел такую возможность, если бы только раз успел дотянуться до хёна своим увесистым кулаком. Он всегда даёт отпор. Всегда бросается в атаку бесстрашно, как бешеная псина. Словно защищает, что-то безмерно личное, драгоценное... Своё сердце? Только один раз Линоу видел, как сердце Сынмина дало трещину. Тогда, у Хёнджина в комнате. Неловко было ужасно. Это как смотреть в глаза преданной овчарке. К чему Линоу эта верность? К чему? «Ты мне нужен!»- сказал тогда Сынмин. И Линоу нисколько не сомневался, что вышла фраза из самых недр души. Младший такими словами не разбрасывался. Во всяком случае сам Линоу его такому не учил. Танцам — да, боксу — да. А словами сорить — никогда! Может поэтому слова эти так отпечатались на подкорке. И даже сейчас, пока младший поносил его последними ругательствами, Линоу слышалось лишь неизменное: «Ты мне нужен! Нужен! Так нужен!» Он совсем потерял нить разговора и может вообще бы не понял, о чём там вещает Ким, если бы не услышал две фразы, которые слишком выбивались из общего потока брани: - Он тебя любит! Я тебя люблю! Линоу замер, затаив дыхание. Что там было? Померещилось? Жаль, в обычном разговоре нет функции перемотки. Прослушать бы ещё раз. Срочно! «Он тебя любит! Любит… любит…» - Хани...- вырвалось из самых глубин души. Это ведь Сынмин о нём? Правда? Но переспросить не удалось, Сынмин уже сбросил вызов. - Что-то случилось?- спросила мама. Линоу лишь сейчас понял, что она всё ещё рядом. - Что-то с ребятами?- настороженно вгляделась она в лицо,- Хани — это же Джисон, верно? Линоу кивнул. Джисон — верно. И Сынмин — тоже верно. Нужно ехать! Возвращаться! Сейчас прямо, не теряя времени! Он нервно похлопал по карманам, нащупывая карту. - Не нравится мне твой вид,- вздохнула мама,- Рванёшь ведь, вижу. - Рвану,- признал Линоу. Торопливо запихал в карман телефон. Метнул взгляд в сторону трактора, где всё ещё копошился дед. - Ты так редко бываешь дома,- напомнила мама. - Я потом приеду ещё раз,- пообещал он,- А сейчас… - Бежать надо? Вижу, что надо. - Надо. - Тогда отцу скажу, пусть отвезёт,- предложила она. Линоу мотнул головой. - Не надо. Я пройдусь. - Упрямишься как всегда,- она осторожно взяла его за руку,- Подожди, он за пять минут будет готов. - Пусть лучше отдыхает. - Минхо...- мама лишь сильнее сжала его ладонь,- Мне страшно, когда ты так спешишь. Так волнуешься,- её лицо омрачилось,- Сразу вспоминаю тот день. Тогда ты тоже бежал как на пожар… - Я сам - пожар,- усмехнулся Линоу и спохватился,- Сейчас всё иначе, мам, по-другому,- а сам мысленно похолодел, вот ведь… Никто её за язык не тянул же! Вспомнила зачем-то! - Хорошо бы. Второй раз я такого не выдержу,- в мамином голосе зазвенели слёзы. Линоу вздрогнул, заморгал испуганно. Приобнял мать за плечи. - Ну, что ты в самом деле,- прошептал тихонько,- Ничего такого… Всё ведь прошло давно. Я просто тороплюсь вернуться в Сеул, пока не отругали. Волноваться не о чем. - Вспоминлось вдруг. Не могу больше ни о чём думать. Тогда ты говорил так же,- покачала она головой,- Что не стоит волноваться и всё такое... Тогда - это много лет назад. Когда он чуть не ухнул вниз с школьной крыши. Когда цепляясь за бортик и разрезая пальцы в кровь, спасал не только свою жизнь. Вот и в боку заныло. Привет от селезёнки! Линоу с досады зажмурился. - Сейчас всё по-другому,- как можно более уверенно произнёс он,- Всё хорошо, понимаешь? Лучше, чем хорошо! Замечательно! Обещаю, никаких крыш!- и прошептал вопросительно,- Я пойду? Мама помедлила несколько мгновений и всё же смирилась: - Иди. Линоу благодарно чмокнул её в щеку. Время поджимало. Подгоняло под зад. Прижигало тлеющим угольком. Хотелось рвануть вприпрыжку, по-мальчишески со всех ног. До самого Сеула. Где-то там его любят! Любят и нуждаются в нём! Пусть и дураком обзывают. И по щекам лупят. Это неважно. Всё неважно, если Сынмин прав и Хан Джисон правда любит его. О чувствах самого Сынмина он не задумался ни на мгновение…

***

      В местной кассе билеты на ближайший час закончились. Можно было, конечно, сесть на автобус до самого Гимпо, а уже оттуда рвануть в Сеул, но Линоу только сейчас заметил, что щеголяет в любимых бабушкиных штанцах. Ярко-фиолетовых. Да ещё и в мелкую ромашку. Вот ведь... Забыл переодеться! А в таком аутфите совсем не улыбается светиться в родном городе. Ещё чего доброго узнает кто-нибудь. Позора потом не оберёшься. Он на всякий случай натянул панаму на самые брови. Тоже бабулину, кстати говоря… Запоздалое смущение ошпарило щеки. Полетел на крыльях радости, прямо в чём огород пахал. Ладно хоть руки помыть успел. Айдол с грязными лапками — уже не айдол. Линоу оглядел зал ожидания. Может домой вернуться? Помыться, переодеться, а там и билеты уже появятся. На лавочках теснились болтливые старушки, с яркими узелками, с пухлыми набитыми сумками. Тоже в Гимпо собираются, домой с дачи. Линоу невольно фыркнул себе под нос, вот и он ничем от них не отличается. Можно легко влиться в коллектив. Интересно, как быстро определят чужака? На станции завизжала сирена. Новый поезд. Бабульки зашевелились. Кто-то подхватил узелки, кто-то отмахнулся. - Из Сеула. «Из Сеула нам не надо»,- мысленно согласился с ними Линоу,- «Нам бы в Сеул...»- но табло над кассой всё ещё мерцало красными прочерками. Чтобы занять время, он прогулялся по залу. Прошелся мимо оставшихся бабулек, мимо закрытой кассы. Поезд пыхтел у станции с распахнутыми дверцами, но пассажиры не спешили спрыгивать на перрон. Ещё бы, какая-то глушь. Лишь парочка бабулек, глухо переговариваясь, вытащили наружу свои необъятные скарбы, да стайка школьников, весело чирикая, направилась прямиком в зал ожидания. Линоу отошёл от окна. Ничего интересного. Знал бы, книжку захватил. Поезд запыхтел громче, заворчал, готовясь вновь отправиться в путь. Из последнего вагона показался ещё один пассажир. Он неловко спрыгнул вниз, случайно задел одну из бабулек и те тут же с готовностью загудели все хором. Всколыхнулись растревоженным ульем. Пассажир торопливо поклонился. Поклонился ещё. Но бабульки и не думали замолкать. Пассажир растеряно оглянулся на поезд. Словно искал поддержки. Нервным движением сильнее натянул капюшон толстовки. Одна из бабулек легонько пихнула его своей сумкой. Пассажир чуть ли не отпрыгнул в сторону. Линоу смотрел и сердце стучало всё сильнее. Эти суетливые движения, эта неуклюжесть… Маленькая фигурка на перроне приковала всё его внимание. Но ведь такого не могло быть! Маленький напуганный мышонок остался в Сеуле. Злой, обиженный. Наверняка он и видеть не хочет своего хёна. Хёна, который посмел замахнуться на самое уязвимое, самое беззащитное… на доверие. Безусловное доверие. Ведь Хан всегда доверял ему. Поэтому… разве это может быть он? Здесь, в глуши. Совсем рядом с логовом предателя. Но это всё же был он. Сомнений не осталось, когда из вагона показался кто-то из других пассажиров и протянул парню в капюшоне гитарный чехол. Кто ещё, кроме Хан Джисона, додумается тащить с собой в глушь свой инструмент, а потом забудет его в поезде? Никто! Линоу порывисто пошёл навстречу. Потом передумал, развернулся, заметался глазами в поисках укрытия. Нельзя так просто бежать навстречу, нужно подготовиться! Пока он старательно обдумывал варианты своего эффектного появления, Хан Джисон, тихонько пыхтя и топая, прошёл мимо. Линоу испугался, что упустил момент, рванулся следом. Хан, не замечая ничего вокруг, направился к кассе. Но окошко всё ещё было закрыто. Хан нерешительно потоптался, поскрёбся в пластиковую заслонку. Линоу подкрался. Прицелился… Шлепок получился звонким. Слишком звонким… А уж какой эффект он произвёл! Хан коротко вскрикнул, выронил гитару и под её жалобный звон резко развернулся. - Что вы себе позволяете!- рявкнул он, потирая ушибленное место. Линоу широко улыбнулся, развёл руки для объятий. Произнёс самым нежным голосом, на который только был способен: - Привет, малыш. - Извращенец!- шарахнулся от него Хан,- Полицию вызову!- он торопливо зашарил по карманам. - Хани,- Линоу опустил руки и торопливо сдернул с головы панаму, (забыл о ней совсем),- Хани, это — я. Хан недоверчиво похлопал глазами, подгрёб к себе гитару, ухватил поудобнее. - Глупая была шутка, признаю...- Линоу вовремя поджал ногу, орудие просвистело рядом,- Совсем ты свои инструменты не бережёшь,- выдохнул он почти с облегчением, если Хан дерётся, значит скоро остынет. - И то верно,- хмыкнул Хан и заехал уже ногой. Привычно так, намётано, прямо в голень. Линоу мужественно сжал губы. Не кричать же в самом деле. Ещё бабульки сбегутся. Они и так, вон, косятся уже. - Хани, на нас смотрят,- попытался урезонить он разгневанного Джисона,- Ещё чего-нибудь подумают… - Что, например?- насторожился Хан. - Ну...- Линоу рискнул заговорщики приблизиться,- Ты же знаешь этих бабулек, у них одни сплетни на уме. - Какие сплетни?- нахмурился Джисон, сейчас он смотрел прямо в глаза Линоу и в глубине его зрачков ещё вспыхивали угрожающие искорки. Опасно и красиво... - Представь заголовок,- понизил голос до шепота Линоу и склонился ещё ближе к чужой щеке,- «Минсоны устроили любовные разборки прямо на станции пригорода Гимпо»… Фанатки будут визжать от восторга. Щеки Хана резко вспыхнули. Линоу довольный произведённым эффектом, победным жестом нахлобучил на голову бабушкину панаму и подхватил младшенького под ручку. - Так что, давай, идём, пока нас не раскрыли. Мой маленький агент Ноль Ноль Семь. Агент пошёл. А куда деваться? Хан послушно семенил ногами и покрепче прижимал к груди чехол с гитарой.

***

      Несмотря на всё бахвальство и выпендрёж, на самом деле было неловко. Линоу не знал как начать разговор, в голову лез только какой-то насмешливый бред. Хан шёл молча. Пялился под ноги, будто на деревенской тропинке есть что разглядывать. Линоу несколько раз порывался спросить про поездку, про то как Хан себя чувствует, но сам себя одёргивал. В конце-концов он ведь уже добрался. И выглядит вполне нормально. Нормально же? Линоу осторожно заглянул младшему в лицо. Выражение ему не понравилось. Округлые щечки угрожающе надулись, а брови так туго сжали переносицу, вот-вот сломают. - Чего такой недовольный?- Линоу постарался добавить в голос беззаботности,- Даже не спрашиваешь, как я узнал, что тебя нужно встретить. - Не нужно было,- дёрнул плечом Хан. - А как бы ты узнал куда идти? - Спросил бы кого-нибудь. - Понятно...- протянул Линоу и они снова надолго замолчали. В придорожной траве тихонько чирикали кузнечики. Солнце пряталось за полупрозрачными тучками, то вспыхивая яркими искрами, то потухая. Пасмурно, но всё ещё жарко. Линоу метким щелчком сшиб с головы Хана чёрный капюшон и водрузил свою панаму. - Светленькая лучше,- торопливо объяснил он, когда Джисон зло вскинулся. Хан хмыкнул и снова насупился. - Ты специально приехал сюда, чтобы дуться на меня в реальном времени?- всё-таки решился спросить Линоу. Ладони вспотели. Почему-то находиться рядом с младшим стало тяжело. Невидимая ноша давила на плечи. Смущение или неуверенность. Зачем он действительно приехал? Ведь дал пощечину, оттолкнул. А теперь вдруг… «Он тебя любит!» - вспомнилось вдруг. - Хани,- Линоу легонько придержал младшего за плечо,- Хани, ответь. Хан послушно остановился. Поставил футляр на землю. Спросил совсем тихо: - Что? - Почему ты приехал?- прошептал Линоу. Ему вдруг стало страшно. Страшно, что слова Сынмина окажутся шуткой или насмешкой. Что Хан приехал по какой-то банальной причине. И это он, ОН, на фантазировал себе бог весть что. - Потому что я тебя ударил,- сказал Хан, всё ещё глядя под ноги. - Да. Ударил. Очень больно. Будет синяк,- согласился Линоу, но вышло без выражения. Эмоции забыл добавить, будто по шаблону зачитал. Хан покосился на него чёрным глазом. - Ах, было так больно!- поспешно добавил экспрессии Линоу,- Даже зубы лязгнули! Хан тихонько фыркнул. Прошептал: - Ну и дурак же ты… Линоу спорить не стал. Почесал макушку, которую припекало сумрачное солнце. Осторожно погладил напряженное плечо под чёрной толстовкой. Спросил жалобно, как и подобает настоящему дураку: - Хани, ты не злишься? Хан тяжело вздохнул, потом медленно выпрямился. Напряженное плечо опустилось под пальцами. Он глянул на Линоу из-под панамы очень странным взглядом. - А ты? - Я?- Линоу растеряно заморгал. Хан зло мотнул головой. - Забудь!- и пошагал вперёд, закинув гитарный футляр за спину. Ну вот, опять он всё испортил! Линоу тяжело вздохнул и поплёлся следом. Обогнул Хана, демонстративно пошагал впереди. - Чтобы ты знал куда идти. Хан лишь хмыкнул. Впереди замаячили ухоженные домики соседей. Под ногами захрустел сухой гравий. Этот посёлок появился совсем недавно. Всего в нескольких километрах от Гимпо, в самом спокойном и солнечном месте, рядом с озером... Линоу очень придирчиво выбирал дом для дедушки с бабушкой. Так чтобы и вблизи цивилизации, но и в тишине, которая им так необходима. Когда-то он даже и мечтать не смел о таком приобретении. А теперь его личный счёт ломится от денег. Но сейчас он бы все их отдал, только чтобы Хан прямо посмотрел на него. И ответил зачем приехал. Он мысленно проматывал разговор с Сынмином, пытаясь отыскать подсказки. «Он тебя любит!»- сказал Ким,- «Ты -дурак!»- сказал Ким. Между этими двумя заявлениями явно прячется главная правда... Знать бы какая! - А мы прямо к тебе пойдем?- вдруг подал голос Хан,- Прямо домой? Линоу кивнул. Хан заметно заволновался. - А может...- он запоздало оглянулся,- Я наверное... Лучше обратно? - Идём,- вздохнул Линоу,- Познакомлю тебя со всеми. - Ой, не-ет...- протянул Хан. Линоу остановился. Напряженно покосился на младшего. Издевается он в конце-концов что ли? - Ты сам приехал,- на всякий случай напомнил он. Хан заметался глазами. - Сам!- повторил Линоу,- Из дома вышел, билет купил и сел в поезд... Ещё и гитару с собой припёр,- указал он на футляр. Хан испуганно подтянул инструмент к себе. - Да не съедят же они тебя!- возмутился Линоу. Хан настороженно глянул в сторону посёлка. Спросил тихонько: - Все это кто? Линоу лишь вздохнул. - Мама, папа, бабушка, дед... Семья. Хан медленно вернул на место футляр. Линоу ждал. Он был готов к тому, что Хан отправится обратно. Прямо сейчас развернется и сбежит. Но Джисон вдруг выпрямился, расправил плечи и уверенной походкой направился вперёд. - Ещё Суни, Дуни и Дори,- тихо добавил он,- Они тоже твоя семья. - Точно,- согласился с ним Линоу,- Уйма народу.

***

- Ух, ты!- обрадовался им дедушка,- А мать-то твоя уже реветь собралась. Думала всё, умотал сыночек в Сеул. А ты за хахалем ходил. - Что?- опешил Джисон, который только склонил голову в церемонном поклоне. Линоу фыркнул. - Да это дед так подшучивает, не обращай внимания. - Я не хахаль, я - Хан Джисон,- с достоинством выпрямился младший. Дед расплылся в улыбке. - А жаль,- уже другим тоном заметил он,- Нашему обалдую пригодился бы такой вежливый мальчик. Хан порозовел, его ещё инкто и никогда не называл вежливым. Умным называли, гением тоже, а вот чтобы вежливым... Линоу вздохнул, разглядывая его довольную рожицу. Прикинул, стоит ли обижаться на дедушкины слова про обалдуя и решил великодушно простить. - Твои знают?- очень тихо спросил Джисон, пока они шли к дому,- Дедушка странно шутит. - Знают,- кивнул Линоу,- Я открылся им, когда учился в школе. Точнее когда лежал в больнице опутанный проводами и пытался заново научиться жить. По ночам он снова и снова видел школьную крышу и слушал плач Чонопа. И понимал, что больше не может лгать. Не может оставаться для них хорошим мальчиком. Но они приняли. Не оттолкнули. Полюбили заново. И от этого иногда становилось горько и больно. А иногда сладко... Он не совсем разобрался.

***

Родителям Хан понравился. Отец улыбнулся и даже снял рабочие перчатки для рукопожатия, когда они взошли на веранду. А мама, сжав тёплую ладошку сразу двумя руками, очень долго вглядывалась в угольные глаза Джисона. Потом почему-то заулыбалась, застеснялась как школьница. - В дом проходите, там бабуля уже стол накрыла,- сказала она Линоу, и глянув на Хана, добавила,- Джисони, а ты не робей, бабушка у нас только с виду грозная. Похвали её стряпню, сразу растает. Хан заметно повеселел, даже заулыбался. «Молодец!»,- похвалил мать Линоу,- «Теперь он хотя бы под стол не полезет от бабушкиной гостиприимности.»       Госпожа Ли отличалась суровым и крутым нравом. Не любила расшаркивания и любезности, всегда переходила к сути сразу. Даже если суть эта требовала деликатности. «Не реви!»- говорила она пятилетнему Минхо, когда тот, заливаясь слезами, жаловался на злых мальчишек в песочнице,- «Забрали у тебя формочки? Ну, так дай им по башке совочком. Его-то не забрали.» «Ма, чему ты учишь моего ребёнка...»- сетовала на это мама. «Жизни»,- отвечала бабушка,- «Я учу его жизни!» И Линоу послушно впитывал эти уроки, как губка. Даже тогда, на крыше, когда его друг Чоноп ревел над ним, растерянный и испуганный. Совершенно бесполезный. Линоу превозмогая боль, и наплывающюю на глаза тьму, рявкнул на него в точности как бабуля: «Телефон возьми! В школе же учили! Набери 119! Сдохну - ты виноват будешь...» Подействовало. Чоноп тогда вызвал «скорую». Так что бабушкины методы работали.       Хотя сейчас Линоу надеялся, что она всё-таки поубавит свою харизму. Хана пугать не хотелось. Кухня пыхтела и шкварчала. И наполняла всё вокруг одуряющими ароматами. Кимчи-чигэ и домашний рамён. Томлёный и наваристый самгётан, в котором плавала свежайшая золотистая курочка... Мягкая, сочная, с мясом, которое само отходит от костей. И поджаренная с двух сторон чёрная свининка. А ещё: овощи запечённые в кляре, луковые блинчики, подкоптившиеся на гриле грибы... Рот сам собой наполнился слюной. Он покосился на Хана и с удовольствием заметил, что младший тоже усиленно втягивает запахи носом. Даже ноздри подрагивают. Бабуля плыла в мареве ароматов и пара, царствовала среди кастрюлек и сковородок. В своих неизменных очках на резинке, с повязкой на иссиня-чёрных волосах. У ног её дружной стайкой сбились коты. Они тёрлись о её ноги, сладкими, медовыми голосами просили подачки. - Бабушка, это - Хан. Грозный взгляд обжёг сквозь очки, скользнул по настороженной фигурке гостя. И вновь вернулся к своим кастрюлям. - Отнеси стол на веранду, Минхо,- строго распорядилась бабушка,- А Хан пусть возьмёт чистую скатерть из шкафа. Да побыстрее, ужин и так задерживается. - Ты ей понравился,- шепнул Линоу озадаченному тонсену на ухо, а потом увлёк его за собой под ручку,- Идём!

***

      За столом устроились уже после заката. Отец задёрнул на веранде защитную сетку от насекомых, мама расставила на столе поблескивающие хрустальные фонарики. Линоу и Хан принесли из кухни последние блюда. - Садись,- похлопал рядом с собой дедушка,- Новенькие всегда садятся рядом со мной. Хан вопросительно приподнял бровь. «Снова шутит»,- одними губами откликнулся Линоу. У Хана на лице застыл немой вопрос. Спрашивает, наверное, много ли было до него здесь новеньких... - Он со мной сядет,- распорядилась бабушка. Линоу, который уже полноправно сжал ладошку Джисона, сразу её отпустил. С бабушкой не спорят, ей подчиняются. - Иди, иди, не бойся,- улыбнулась она, заметив, как Джисон неловко мнётся на месте,- Минхо о тебе много рассказывал. Неправда. Про Хана или кого-то из группы он дома и не заикался даже. Так, отделывался общими фразами. Вопреки опасениям, бабушка не стала надоедать Хану вопросами, она лишь подкладывала парню в тарелку самые вкусные кусочки. Хан сначала сидел как пришибленный, потом потихоньку расслабился. Особенно когда разговоры за столом полились рекой. И все они кружили вокруг Хана. - Минхо сегодня на тракторе рассекал,- хвастался дедушка,- В первый раз сел, зато как лихо катался. Все грядки вспахал. Жаль, ты не видел, Джисони. - Джисони, положить тебе ещё рагу?- спрашивала мама,- Оно сегодня особенно удалось. - Будто когда-то не удавалось,- возмущалась бабушка,- Ты ему побольше мяска клади, ребёнку расти нужно! - Хочешь грибочков? - Свининки? - Или говядинки? - А помню мы как-то в прошлом году с Минхо на рыбалку ездили,- неожиданно принялся вспоминать отец,- Так он таких крупных желтохвостов вылавливал! Я таких ещё не видывал! А ведь уже лет двадцать рыбачу. - Это ещё что!- крякнул дед,- Он ещё и дрова у нас рубит. Помню мы в старом доме жили... Хан сосредоточенно жевал и переводил взгляд с одного рассказчика на другого. «Перестаньте!»- мысленно умолял их Линоу,- «Хватит хвастаться!». С каждой секундой он всё больше убеждался, что после таких посиделок Хан сразу домой засобирается. Но Хан слушал, даже не смеялся. Очень внимательно разглядывал лица семейства Ли и не забывал загружать еду в рот. Может поэтому вскоре домашние слегка расслабились и перестали хвастаться. - Хорошо, что ты приехал,- сказала Хану мама,- Я боялась, что Минхо придётся сегодня же возвращаться. А так он побудет тут немного подольше. - Вы ведь останетесь?- осторожно спросил отец. Хан глянул на Линоу. «Пожалуйста»,- попросил тот одними губами. Хан неуверенно кивнул. ДжэВайПи может и подождать. Хотя бы день. Хотя бы ещё одну ночь. Конечно, после им влепят нагоняй. Но им не привыкать. Делить на двоих гнев управления. Вдвоём всегда не так страшно. Любая тяжесть уже не тяжесть, если рядом плечо друга. Но Линоу больше не хотел быть другом. Случившийся поцелуй всё изменил. И этот звонок Сынмина... «Он тебя любит!». Любит ли? Линоу украдкой ловил взгляд Хана и всё не мог понять, зачем он приехал. Просто, чтобы извиниться? Или была другая причина? - У тебя гитара с собой, я заметил,- вдруг сказал дед,- Может споёшь? Хан кивнул и зарделся. Доволен, что попросили то, что он и сам хотел дать. Прирожденный артист - дай только возможность подняться на сцену. Линоу всегда немного завидовал ему. У него не было такой страсти в крови. На сцене он подчинялся в первую очередь своему профессионализму, а страсть его топила, туманила разум. Он не мог выплёскивать её куда нужно, разбрызгивал во все стороны, бестолково и расточительно. Хан отдавал свою страсть зрителям, питал ей всех вокруг. Не терял впустую...       Сегодня его сцена всего лишь стул в центре веранды. А зрители - люди за столом. Да три кота, выглядывающих из-под скатерти. Но Хан был полон достоинства. Тёмные глаза отражали свет хрустальных огоньков, пальцы легли на струны. Легко и непринуждённо. Линоу заворожённо наблюдал. Вот что значит быть зрителем. Видеть его со стороны. Он почти не слышал музыку, не различал слов, но не мог оторвать взгляд. От губ Джисона, от его пальцев. Трепетал от прикосновений, ловил дыхание. Пока Джисон пел, он будто прикасался к Линоу. Ласкал. Успокаивал... - А теперь инопланетянина,- попросил дед и наваждение отпустило. Линоу встряхнулся всем телом, ощущая как по шкуре бегут мурашки. Что это он в самом деле? Будто не слышал сто раз на дню эти песни. Будто не подпевал Хану в караоке. Но это совсем иначе! Сегодня он зритель и Хан поёт не с ним, а для него. Вот что чувствовали фанатки. Вот как этот мышонок дурманил им головы.

***

- А знаешь, ты похож на бабушку,- сказал Хан, когда они наконец остались вдвоем в комнате. Мягкие футоны заняли весь пол. Сначала Линоу хотел попросить, чтобы Хана положили в отдельной комнате. И даже подумывал и вовсе уступить младшему свою спальню. Но Джисон воспринял новость о том, что им постелят в одном месте, вполне спокойно. Не смутился даже. А должен был? Они годами дрыхли в одной постели! Раньше это не особо смущало. А теперь... Линоу осторожно присел на краешек и недоуменно вылупился на друга. - На бабушку? Вот уж никогда бы не подумал. - Один в один,- улыбнулся Джисон. - Знаю, это всё походка,- вздохнул Линоу,- Если бы я так не вихлял бёдрами... Да и с носом ничего не поделаешь, не отрезать же его в самом деле! Хан расхохотался. - Ты думаешь в этом дело? - А в чём же ещё?- состроил туповатое и дурашливое лицо Линоу. Сам он прекрасно понимал, что похож на бабушку страстью к готовке и грозным норовом. - Ты такой же добрый,- вдруг сказал Хан. - Добрый?- прошептал Линоу,- Это где это я хоть... - Ой, да ладно, не придуривайся,- отмахнулся Хан,- Ты и сам знаешь, что это так. Он заметно повеселел после ужина и своего выступления. Даже дуться перестал, глазки-угольки нежно мерцали из-под ресниц. - У тебя удивительная семья,- тихо сказал он,- Такая дружная. - Да уж дружная,- фыркнул Линоу,- Пререкаются... И вечно шумят. - Но любят тебя! - Да,- не мог не согласиться Линоу. - И они знают... Ну... Понимаешь,- замялся Хан. - О том что я - педик,- подсказал Линоу. Лицо Хана омрачилось. - Ты мне до глубокой старости будешь припоминать? - Хотелось бы...- Линоу рискнул заглянуть в чужие глаза, столкнулся с антрацитовым блеском и уже не смог оторваться,- Было бы неплохо доставать тебя до конца жизни. В обычное время Хан бы запустил в него подушкой или едко подколол, но сейчас он почему-то лишь отвёл взгляд. Потянулся к гитаре, пальцы, ища поддержки, заскользили по струнам. - У них не было выбора,- на этот раз Линоу решил быть серьезнее, подколки и шуточки могут подождать до утра,- Они приняли меня, потому что по-другому не могли. Ведь это такая же часть меня, как руки или ноги. Они же не могли отрезать от меня мою гомосексуальность. Этот выдранный кусок, превратил бы меня в калеку и они это знали. - Не все знают,- тихо откликнулся Хан. Не все. Например, он сам. Мчался по школьному коридору улюлюкая и хохоча. Вместе со всеми. Дразнил и издевался. Загонял добычу в угол. Наслаждался, тем что оказался на сильной стороне. Если бы Хан узнал... Смог бы смотреть как сейчас? Линоу неотрывно держал чужой взгляд, даже моргать перестал, а в голове снова и снова всплывал вопрос. Сможет ли он когда-нибудь рассказать тонсену всё о себе? Потому что сам он не узнает. Семейка Ли промолчит, хоть и знает почти все подробности. А сам он слишком боится. Раньше боялся, что Хан откуда-то знает. Ему мерещилось, что Джисон видит его насквозь. Когда они были трейни, Линоу даже боялся лишний раз вздохнуть. Джисони считает его поборником за права, думает, что Линоу справедливый и добрый... Но что бы он сказал, если бы заглянул туда, где остался сам Минхо? В том месте, где всё ещё безжалостно смеется над беззащитным Чонопом...       Но Хан ничего не знал. Смотрел улыбаясь. Неловко как всегда, обнажив зубастую пасть. Подрагивая ресницами. Беззащитный и нежный. На миг Линоу показалось, что он мог бы гонять и такого вот мышонка. Мог смотреть на его слёзы. Смеяться и пихать. Мог оказаться на крыше именно с ним! Холодный пот покатился по загривку. - Хани... - Что такое?- горячие пальцы с готовностью накрыли руку. Сильные и неожиданно твёрдые. Может быть он всегда его немного недооценивал? Записывал в слабаки, опекал, заботился... И даже не замечал, что Хан тоже заботится о нём? Что он куда сильнее. - Тебе надо было ударить меня посильнее. - Не говори ерунды. - Это не ерунда, ты сделал бы мне одолжение,- Линоу осторожно забрался пальцами в рукав чужой толстовки, обхватил тонкое запястье. Стало чуть легче. Крохотная жилка забилась под пальцами. Пульс Джисона. Или его пульс? Где разница? Где отличия? Линоу совершено нагло подался вперёд и легонько ткнулся лбом в напряженное плечо. Если не понравится всегда успеет ткнуть мордой в пол. В чём-чём, а в этом он Хану может доверять. Но Хан не оттолкнул. Затих. Задышал едва уловимо. Осторожно взъерошил волосы на затылке. - У меня есть дурацкая черта,-прошептал тихонько. - М? - Я должен сам решать по какому сценарию двигаться дальше. Если кто-то пытается решать за меня, или слишком торопит события... Я паникую. Вот такая вот черта... - О чём ты сейчас? - О торопливых тиграх и звонких пощечинах,- усмехнулся Хан, его твёрдое плечо чуть расслабилось. Линоу захотелось его обнять, стиснуть изо всех сил. Но слова о пощечине его слегка настораживали. Ударит что ли? Оттолкнёт? Что он там говорил о контроле? Какой ещё сценарий? Но переспрашивать не хотелось, слишком уж уютно было на плече. Тем более тёплые пальцы вновь забрались в волосы. - Так насчёт моей дурацкой черты, хён,- вкрадчиво произнёс Хан,- Не хочешь прогуляться под звёздами? Под звёздами? Сейчас? Это он серьезно? Но вместо того чтобы возмущаться, Линоу решил подыграть. - Дурацкая черта, говоришь? Она тоже у меня есть. Я парень простой, если очаровательный красавчик предлагает прогулку, я ведусь. Плечо тут же затвердело. Хан резко выпрямился и осведомился недобрым голосом: - И часто ты прогуливаешься со всякими красавчиками? Линоу тихонько засмеялся. И тут же получил щелбан.

***

Не такая уж плохая идея была выбраться к озеру. Линоу жалел, что сам не предложил. Но видимо Хан сегодня соображал быстрее. Они прихватили из дома пледы и немного еды, оставшейся от ужина. - Зачем ты потащил её с собой?- указал Линоу на гитару, когда Хан неловко шагнул на деревянный настил у берега. - Это тоже часть плана,- хрипловато отозвался младший. Линоу решил не уточнять. Занялся костровищем. Здесь оно было готовое, специально для жителей. Огромная жаровня с круглыми огнеупорными бортиками. Даже уголь лежал стопочкой на дне. Линоу быстро управился. Яркое пламя взметнулось в воздух, разгоняя зловредных комаров. - Вот так-то, теперь нас не сожрут,- Линоу подтащил поближе к огню пледы.- Садись, погрей ручки. Хан сел, вцепился в гитару. Неожиданно бледный в свете пламени. - Можно было сделать всё проще,- прошептал он,- Но когда я искал простые пути... - Проще что?- придвинулся Линоу. Хан нервно сжал гриф. - Да так,- отозвался тихонько и вдруг спросил,- А когда ты понял, что тебе нравятся парни? Линоу вздохнул. Опять кружить возле опасной темы. Заглядывать в бездну. Раздражение невольно проступило в голосе: - Зачем тебе? - Интересно... Интересно ему. Линоу протянул к огню руки, уставился на всполохи проступающие над пальцами. В крови тоже бурлил жидкий огонь, но он старался об этом не думать. Нужно держать себя под контролем. - Ещё в школе,- голос действительно звучал спокойно, даже безразлично почти,- Я влюбился в одного парня. Думал, просто хочу дружить. Хан мягко перебирал струны, будто и не слушал. Чёрные глаза отражали как зеркала всполохи танцующего пламени. - Но у меня уже был друг,- увереннее продолжил Линоу,- Чоноп. И дружить с одним значило предать другого. - Разве ты не мог дружить с двумя? Всё-таки слушает. Маленький прохвост. - Нет,- покачал головой Линоу,- Не всё так просто. Они друг друга ненавидели. - А кого ненавидел ты? - Я?- Линоу впервые об этом задумался, где-то под футболкой заныли шрамы,- Никого. Мне было тринадцать, кого я мог ненавидеть? Он с улыбкой глянул на Хана. - Вот ты в тринадцать ненавидел кого-нибудь? Хан отозвался неожиданно серьезно: - Крокодилов. И змей. Линоу хмыкнул. Он тоже был тем ещё крокодилом. По указке Джонсика. Щелкал челюстями почём зря. - И кого же ты выбрал в конце-концов?- тихонько спросил Хан. - Себя. Когда балансируешь на грани жизни и смерти, любовь как-то отходит на второй план. - Верный выбор,- похвалил Хан, он всё ещё разглядывал огонь и не смотрел на Линоу,- Я тоже хочу выбрать сегодня себя. Хотелось уточнить, но гитара зазвучала громче. Этот тонсен всегда на своей волне. Линоу вздохнул, если Хану удобно прерывать его на середине рассказа, пускай. Уж лучше гитарные переборы, чем удушающая вязкость прошедших дней. Здесь и сейчас Хан играл только для него. Комары танцевали в огненных искрах, где-то на озере тихонько плескалась рыба. Звёзды мерцали в прохладной синеве словно любопытные глаза. - Мне уже давно не тринадцать,- оборвал Хан гитарные переборы,- Я наверное сильно опоздал... - Для чего?- нахмурился Линоу. Но Хан не ответил, пальцы вновь ударили по струнам. Он боролся с чем-то своим, неведомым для Линоу. Боролся по-своему, как всегда неуклюже и неловко. Словно барахтался на мелководье. Но это не казалось смешным. Только не для Линоу. Он не мог помочь, но чувствовал, что для чего-то всё ещё нужен. Просто быть рядом? Если так, он справится. Быть рядом он умеет... - Прошу, расскажи мне всё о себе!- запел вдруг Хан,- Расскажи мне! Линоу невольно фыркнул, расскажи, как же. Даже слушать не стал. Но дальше слова оказались уже знакомыми. - Ты как спортивная машина в тихом тоннеле, все оборачиваются на гул мотора. Чёрные стены за твоей спиной расцветают яркими красками. Настроение упало. Опять эта песня! Он специально издевается? Решил испортить вечер дурацкой песенкой о любви? Сейчас ещё расскажет для кого написал этот розово-сопливый эпос. «Хён, помоги её завоевать...»- конечно, так и будет. А Сынмин пошутил. Этот обманщик только так и развлекается. Лёгкая надежда, которая затеплилась днём, резко развеялась. Линоу увидел маленькую пыльную комнату и глупого тонсена, вцепившегося мёртвой хваткой в бумажный листок. Он тогда был готов убить Линоу, щеки так и горели. - В моё сердце впервые пробралась весна и цветок распустился в самом центре,- пел Хан. Линоу нахохлился, готовясь и дальше слушать бесконечный любовный бред. Такова его судьба, разочаровываться в любви. А не надо было обманываться! Уши-то развесил. Мало ли что сказал Кимка. Оплеуха звонкая куда красноречивее всяких слов. Как он там сказал? «Дурак - ты!»- так и есть, дурак. Он всё глубже погружался в свои невеселые думы, наматывая виток за витком. Даже не заметил, как Хан оборвал песню. Позвал тихонько: - Хён. Линоу уставился злым взглядом. - Мне не тринадцать, а двадцать три,- улыбнулся Хан, уголки губ подрагивали,- И мне так страшно. Правда страшно. Линоу удивлённо заморгал. Голос Хана звучал слишком жалобно. Забыв о своих обидах, старший поспешно придвинулся, с готовностью протянул руку. - Хани... Ледяные пальцы вцепились в его ладонь. - Сейчас, согреюсь,- прошептал Хан и осторожно притянул руку к лицу, прижал тёплую ладонь Линоу к своей щеке. Прикрыл глаза,- Хорошо... Линоу вздрогнул, будто обжёгся. Нежная кожа на самом деле горела. Ледяные руки, пылающие щеки. Волнующий контраст. - Я спою тебе песню,- сказал Хан, он всё ещё держал глаза закрытыми, но лицо стало спокойнее, на губах даже проявилась еле заметная улыбка,- Последнюю песню на сегодня. Но для этого мне нужно немного смелости. Поможешь?- Хан отстранился и серьезно заглянул в глаза. - Всегда,- с трудом разлепил губы Линоу. Голова почему-то закружилась. - Ты ведь знаешь, что делать, правда?- угольки в глазах тлели на самом дне. Когда Хан Джисон так близко, все сомнения исчезают безвозвратно. И хочется верить в самое невероятное. - Ты меня снова ударишь. - Я себе не враг,- прошептал Хан. И поцеловал сам. Неумело, смазав по губам... И Линоу сорвался. Дурея от вседозволенности, стукаясь зубами. Горячо и жадно. Обжигаясь о чужой язык. Жалобно тренькнула гитара. - Полегче,- задыхаясь попросил Хан, а сам прижался ещё ближе. Скользнул на колени, устраиваясь удобнее. Настолько естественно, настолько гармонично, будто был для этого создан. - Ты же должен спеть ещё одну песню,- усмехнувшись напомнил Линоу. - Потом,- отмахнулся Хан,- Лучше расскажи мне ещё что-нибудь. Хочу узнать побольше. И Линоу рассказал. Своими губами, своими пальцами. Так что несчастная гитара тренькнула ещё не один раз.