Еще один круг у Президентского дворца

Двенадцатый дистрикт. Беднейший район Панема: обветшалые дома, неплодородная пустая земля, местами покрытая засохшей желтой травой — о желтом поле с пшеницей можно было только мечтать. Погода переменилась на облачную, серые облака нависли над серыми подобиями домов. Ветер гулял по каменным площадям, качал зеленые деревья. Листья дерева отражались в зеленых глазах Гарри, за круглыми очками. Его безобразная прическа тоже обдувалась ветром. Ветер пробирался под обношенную бело-грязную рубашку Гарри. После школы его ожидала работа дома у Дурслей. Мерзлый приемыш заходит в темный тесный дом, Гарри никогда бы не назвал Дом Дурслей своим домом, но другого у Гарри нет. Дурсли имеют своё производства. Они, Вернон и Гарри, шьют обувь для всего дистрикта и имеют относительно хороший достаток. Дурсль старший может позволить себе ходить в новых рубашках, а вот Дурсля младшего никогда не занимали работой, доставляли все самое лучшее. Вернон никогда не позволял своему любимому сыну брать тессеры. Гарри тоже не разрешалось брать тессеры. Быть избранным в голодных играх хороший способ избавиться от приемыша, а тессеры увеличивают шансы быть избранным. Может быть, Вернон считал брать дополнительное зерно за риск оказаться на арене игр весьма унизительным делом. И чтобы часть его семьи, Гарри Дурсль, ненавистный сын, позорил Вернона… нет, глава семьи не мог такое допустить. Но в глубине души, он молился, чтобы этого урода выбрали трибутом. Как раз скоро жатва. День жатвы. Петунья, жена Вернона, суетливо поправляет костюмчик Дадли, вертится вокруг любимого сына и укладывает его волосы. Гарри подает Петунье намоченное полотенце. Петунья протирает ротик Дадли от крошек булочки, шепча «Дадлипусик, не переживай, все будет хорошо, ты у нас все такой же хорошенький.» Гарри замечает на удивление холодный взгляд Дадли, он редко моргал и заторможенно реагировал на мать. Дадли боялся жатвы и каждый раз истерил и плакал о том, что он не хочет никуда идти — не раз пытался убегать. В этом году все иначе. Массовое количество детей вывели на главную площадь, миротворцы регистрировали всех детей, мальчиков и девочек раздельно. Армейским строем дети дистрикта стоят напротив сцены, облако страха туманится между рядами детей. На сцене два лотерейных прозрачных цилиндра заполненные шариками с именами детей, стул для мэра дистрикта, главы миротворцев, которые уже заняли свои места. Отключенное тело на 19-ти летнего победителя игр пару лет назад разложилось третьем стуле. На сцене висит доска для проекций. Ведущий из Капитолия вышел на сцену. Джентльмен в годах с накладным красным париком, который скрывает его лысину. Дунул ветер и обожжённая лысина приоткрылась, видимо результат неудачных косметических процедур. Ведущий поправил парик и покраснел, лицо чуть ли не слилась с цветом его волос. Мгновенно он взял себя в руки, посмотрел на камеру в конце детского строя. — Приветствую всех! С Вами Дейв Слейв. Сейчас пришло время выбрать храбрых героев, которые будут защищать честь Двенадцатого Дистрикта на 52-х ежегодных голодных играх. Гимн, пожалуйста. — говорит Ведущий. Играет Гимн, а после видеоролик про Капитолий и дистрикты. — По традиций, дамы вперед! — восклицает Дейв в мирофон. Дейв Слейв вытягивает шарик из цилиндра с женскими именами. — Сегодняшняя счастливица ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР — обьявил капитолиец. Девушка с волнистыми пышными волосами, как и другие трибуты на каждой жатве, скромно выходит на сцену. Её маленькое горлышко производит небольшое движение в шее. Единственная дочь семьи Грейнджер, ее будущее похоронено. Родители стояли в сторонке, за живой стеной из миротворцев. Миссис Грейнджер упала на колени и громко разрыдалась. Рядом упал её муж, обнимая маму Гермионы. Глаза Гермионы слезятся, но она гордо держит подбородок, но это выглядело, как будто кто-то приставил нож к ее горлу. Хотя нынешняя ситуация мало чем отличается от этого. — Какая красавица — говорит Дейв Слейв. — Теперь парни. Дейв достает листок с надписью «Гарри Дурсль» — он дважды произносит его имя, Гарри растерялся. Он открывал рот, хотел что-то сказать, но слова не вязались на его языке. Его из строя выпихивает Дадли. Трибуты пожали друг-другу руки. Гермиона была одногодкой Гарри, но в школе ни не пересекались. Их заводят в дом справедливости, по паре миротворцев размещены около всех дверей здания. Сейчас выделено время для прощания с родственниками. Гарри сидел на мягком диване, руками, познавшими труд, гладил обшиточную ткань дивана. «Дурсли, конечно, не придут.» — думал Гарри. «Они даже наоборот счастливы, что избавились от меня.» «Я никому не нужен.» «В играх для меня будет даже лучше.» Двойная дверь в комнату Гарри распахивается, входит сорокалетний мужчина в форме миротворца. Сэр имеет черную шевелюру с сальным блеском — необычно, военные не должны иметь длинные волосы. Гарри догадывался, что мужчина был что-то вроде заместителя главы миротворцев, однако, в деле мистера Снейпа Гарри не видел. Ясное дело, миротворцы ходят в масках. К тому же, Гарри либо в школе, либо на работе у Дурслей. Гарри и Снейп переглядываются. Черные брови Северуса, как тонкие перья ворона — серьезные, а даже злые, в моменте раскрываются, давая волю милосердному взгляду. Он встает на колени около дивана, взял в свои руки руки Гарри. Миротворец приоткрыл вечно зажатые губы. — Послушай, — фраза звучала необычно нежно, Гарри было чуждо слышать слова таким тоном. — Ты не Дурсль. — Что? — удивляется Гарри. Он, конечно, знал, что Петунья с Верноном не его родители. — Я знаю, что мои настоящие родители погибли в шахте, которую решили подорвать. — упёрто сказал приемыш. — По-твоему, женщину могут взять на работу в шахту? — Тон Снейпа снова переметнулся на суровый. — Но дядя Вернон говорил… — начал Гарри, но его перебили. — Твоя настоящая фамилия Поттер. — А вы откуда знаете? Кто вы? — подозрение и недоверие закрадываются в голове ребенка. Снейп выдыхает. — Послушай, твои родители боролись за великое дело. В 11 дистрикте. За что были наказаны. — Их повесили? Северус отводит взгляд на колени Поттера в потертых штанах. — Я вывез тебя младенцом из одинадцатого. Понимаешь, твоя мама хотела свободного будущего, для тебя, Поттер. Назревал великий мятеж, но предатели… Я отдал тебя Дурслям, припугав их возможной причастности к мятежу. — Вы знали мою маму? — Более чем. — Какая она была? — Северус задумался, долго бродить по коридорам сознания не пришлось. Образ Лили всегда рядом. — Добродушная, сильная, у тебя ее глаза Гарри — Снейп снова с нежностью смотрит в глаза Гарри за стеклом очков. — Я ее любил, но она выбрала твоего отца. Оленя. — выругался Снейп. — Как она выглядела? Моя Мама… — Гарри смотрит на сильные руки миротворца, которые он держал. — Папа… — Она была рыжей… Веснушки… — Снейп снова опустил глаза. Заходят другие миротворцы и выводят Снейпа из «комнаты ожидания». На последок, Северус выкрикивает: — Помни Гарри, ты потомок великих идей!. Снейпа ведут по коридору двое миротворцев. Молчание, один звук обуви военных по ковру. «Потомок великих идей… вылетело же такое…» «У меня больше нет смысла жизни.» Миротворцы следом выводят Гарри к поездам. Его снова свели с Гермионой — её карие глаза красные от слёз. Трибуты проходят в вагон-отель. Миротворцы заносят молодого, нажравшегося ментора — Хеймитч Эбернети выиграл два года назад квартальную бойню. Последним заходит Дейв Слейв. Хеймитча относят на свою кровать. А Дейв за столом в вагоне-ресторане ознакамливает Гарри и Гермиону с расписанием. Гарри не скрывает свою незаинтересованность и идет в свою ложу. Такую мебель он еще не видал. Гарри находит душевую комнату. Он встает напротив кристально чистого зеркала. «Глаза как у матери…». Гарри попытался представить светлый образ матери. Он никогда раньше так не разглядывал свои глаза. Гарри провалялся в своей постели думая над сказанным, поезд укачивал в своих объятиях. Чух-чух, чух-чух.