Ревность, нашедшая дракона

***

      Следующий приступ абсолютно непонятных чувств возник в груди Нёвиллета где-то спустя пару недель. Ох, и чувствовал он, что не все так просто с этим рыжим мальчишкой-предвестником.       Он ему с самого начала не понравился. Наглый, взбалмошный, чересчур уверенный в себе, возомнил, что может одолеть любого, в общем, попросту глупый и неугомонный мальчишка. А теперь и вовсе есть уважительная причина не любить его — слишком уж подозрительно часто он ошивается возле Герцога. Причем ладно, если бы он только пытался через Ризли как-то получить досрочное освобождение из Меропид, так нет же! Кажется, они стали товарищами и проводят вместе больше, чем положено тюремщику и заключенному. Нёвиллет не сомневался в том, что Ризли не позволит из-за своего хорошего отношения выйти преступнику на волю раньше положенного, но тут сомнения явно имели другой характер. — Нёвиллет? — позвал Герцог, проходя в кабинет Верховного судьи. В последнее время в их отношениях словно что-то изменилось и явно не в лучшую сторону. Невиллет вел себя странно: то отстранялся, то наоборот набрасывался, как зверь на добычу, и целовал каждый участок тела, оставлял яркие засосы и укусы, словно помечая, говоря «Это мое». Конечно, Ризли не был против и понимал, что иногда всем нужно побыть наедине с собой, своими мыслями, но то, как часто Юдекс чередовал свой холод с пылающей страстью, немного даже пугало, — ты звал меня? Мне пришло срочное письмо из Дворца. Что-то случилось? — Проходите, Ваша Светлость, — ох, опять этот официоз. Значит, дело серьезное и свои личные переживания придется отложить до вечера, — мне необходимо с вами обсудить кое-что. Вернее, кое-кого. — Хм, и кого же? — Ризли присел в приготовленное заранее кресло. Ему совсем не нравились эти обвиняющие нотки в голосе, как будто он совершил что-то ужасное. — Господина Предвестника, — сухо ответил мужчина, складывая руки в замок и поднимая ледяной взгляд на Герцога, — спешу предостеречь, что этот молодой человек весьма хитер и может навлечь бед. Его буйный нрав опасен, что уж говорить про его силу, которую он не умеет контролировать даже. Да, в крепость он попал без Глаза Бога, но, насколько я понял от путешественницы, — его физические данные не уступают даже в рукопашном бою. — Ближе к делу, Нёвиллет, — Ризли понятия не имел, к чему ведет Юдекс, но если он хочет попросить «просто быть осторожнее с Тартальей», то не обязательно было ради этого требовать срочно бросать все дела и бежать наверх, — я пока что не очень понимаю, что ты хочешь мне сказать. — Я считаю, что тебе как управляющему крепости не стоит сближаться с ним. Это может доставить Фонтейну немало хлопот, — строго произнес Юдекс, продолжая прожигать взглядом в Ризли дыру, — в конце концов, он такой же заключенный, пусть и достаточно важный дипломат из другой страны. Хотя, я бы сказал, что дипломатия очевидно не самая сильная его сторона — так размахивать кулаками… — Ооу, ну-ка притормози, — с губ Ризли слетел нервный смешок, — не хочешь ли ты сказать мне, как мне лучше выполнять свою работу в моей крепости? Напоминаю, что Меропид работает автономно и я прекрасно знаю, что нужно делать. В том числе, это касается моих взаимоотношений с заключенными. Если это всё, что вы хотели мне сказать, господин Юдекс, то я вернусь к себе.       Не дожидаясь ответа, Герцог поднялся с места, круто развернулся на пятках и, громко хлопнув дверью, покинул Дворец Мермония, даже не обращая внимания на внезапно начавшийся дождь.

***

      По возвращении в крепость Ризли словил себя на мысли, что очень хочет курить. И вот приспичило же ровно в тот момент, когда он уже почти дошел до своего кабинета. Конечно, как управляющий и Герцог, он имел полное право курить в собственном кабинете столько, сколько захочет, и никто не смел ему запрещать, но… малышка Сиджвин, если поймает его, то еще минимум неделю будет читать нотации о вреде курения и подкидывать страшные картинки с гниющими от чрезмерного употребления табака легкими.       Нет уж, лучше преодолеть себя, подняться обратно наверх и со спокойной душой покурить на улице, чем лишний раз ссориться с мелюзиной. А если она еще и Нёвиллету потом доложит, то пиши-пропало. Он и так в последнее время ведет себя странно. Цепляется к словам, пытается контролировать каждый шаг, постоянные расспросы то про Клоринду, то теперь про этого Фатуйца. Странно это все. Ощущение, что Ризли упускает какую-то банальную мелочь, и это жутко мучает.       Кстати, о предвестнике. Сначала этот рыжий казался ему не более, чем глупым мальчишкой, которому только с палкой по улице бегать, воображая, что это ружье, но, познакомившись с ним чуть ближе, Ризли кардинально поменял о нем свое мнение. Даже, можно сказать, зауважал. Тарталья, или же Чайльд, оказался не так прост. Да и, как выяснилось, разница в возрасте у них не такая уж и большая. Всего-навсего шесть лет. В первую встречу Герцог был уверен, что этому юнцу не больше семнадцати, но, после прочтения его дела оказалось, что ему уже двадцать два, в то время, как самому Ризли на данный момент не так давно исполнилось двадцать восемь.       За то относительно короткое время, что Чайльд пребывает в Меропид, он очень хорошо показал себя не только на ринге, но и в крепости в целом. О да, Ризли, конечно же, в курсе про его так называемых сподвижников, но специально пока ничего не предпринимал. Хотел понаблюдать за ситуацией издалека.        Только оказавшись у подъемника, мужчина вспомнил, что выкурил последнюю сигарету еще вчера и сейчас у него не осталось ничего, что могло бы помочь ему снять немного стресс.       Тихо выругавшись от досады, он уже собрался вернуться к себе и отвлечься на работу, но внезапно его кто-то похлопал по спине. — Ух ты! Да это же всеми любимый Герцог Меропид! — послышался насмешливый голос, — что-то вы сегодня какой-то поникший. Вот если бы согласились выпить со мной огненной воды… — Ох, предвестник, сгинь ради Архонтов и не хвались лишний раз тем, что протащил алкоголь в крепость — я в любой момент могу приказать тебя обыскать. Уверен, стража найдет кучу всего интересного, помимо твоей огненной воды, — Ризли был раздражен, до ужаса хотелось курить, а тут еще какой-то Фатуец решил действовать ему на нервы, ну что ж за день такой… — Пф! — предвестник закатил глаза и скорчил недовольную морду, — твоя стража не слишком-то умна, чтобы найти все мои заначки. Но ты и в самом деле выглядишь неважно. Не поделишься? — Не припомню, чтобы мы были близкими друзьями, — усмехнулся Ризли, сложив руки на груди. Признаться, этот мальчишка его забавлял, — да и, в любом случае, не произошло ничего серьезного. Если ты вдруг за меня волнуешься, то можешь сделать одно одолжение и поделиться со мной своими сигаретами. И прежде чем начнешь отнекиваться — я прекрасно знаю, что они у тебя есть. — Ну и пожалуйста, — буркнул Чайльд выуживая из кармана брюк новенькую пачку сигарет, купленных еще в Ли Юэ, и передавая ее Герцогу. Конечно, у него в заначке еще как минимум две такие же, но было неприятно осознавать, что управляющий крепости его раскусил, — если собираешься курить мои сигареты на поверхности, то возьми меня с собой. — Хм, дай-ка подумать, — Ризли наигранно задумался, приставив указательный палец к подбородку, — взять с собой на поверхность опасного заключенного, который даже без Глаза Бога и Глаза Порчи способен уделать в одиночку большую часть стражи… хм, ну да, действительно, почему бы и нет. Чтобы, как только мы оказались наверху, ты сбежал и все заголовки следующего утреннего выпуска «Паровой птицы» кричали: «Герцог Меропид позволил предвестнику Фатуи покинуть крепость!». Нет уж, спасибо. — Хэй, не стал бы я сбегать, больно надо, — обиженно надулся Чайльд. На самом деле он не думал, что мог бы так просто сбежать от управляющего, особенно с учетом того, что тот и без Глаза Бога смог пару дней назад навешать ему тумаков на панкратионе. Солнечное сплетение, если честно, все еще побаливает. Как и челюсть, если кто спросит. А спросит здесь максимум забавная девочка-медсестра. Кажется, ее зовут Сиджвин — единственная, с кем по-настоящему поладил Тарталья. Если не считать одного хмурого Герцога, с которым намного проще общаться, когда он пребывает в хорошем расположении духа, — я правда хочу курить. Не представляешь как! Да брось, Ваша Светлость, у меня даже Глаза Бога при себе нет!       В конечном итоге Ризли пришлось согласиться, лишь бы этот Фатуец хоть на минуту умолк.

***

      Ужасно. Просто ужасно. Не так Нёвиллет представлял себе этот разговор. Больше всего Ризли терпеть не может, когда кто-то указывает ему, что нужно делать в его крепости. Не для этого Меропид работает автономно, чтобы люди сверху вмешивались и диктовали свои правила. Даже Верховному судье не позволено вмешиваться без весомой причины, как бы сильно Герцог его не любил.       Но стоило на глаза попасться делу о судебном процессе над Тартальей, вспомнить недавнюю сцену в крепости, как сдерживать свои эмоции стало в разы сложнее.

***

      Нёвиллет как раз прибыл в Меропид по заранее назначенному визиту с проверкой. Конечно, Юдекс полностью доверял Ризли, но оба понимали, что их отношения не должны влиять на их работу, поэтому договорились, что ежемесячные проверки будут проводиться, как и прежде. Вот только в этот раз его встретил не сам управляющий, как это было обычно, а его стража.       Это несильно взволновало мужчину, так как он был осведомлен о том, что обычно у Ризли много работы и он достаточно редко прохлаждается и сидит без дела. А уж если учесть недавний инцидент с предвестником Фатуи… наверняка он доставляет Герцогу немало хлопот.       Каково было удивление Нёвиллета, когда, пройдя в кабинет, он услышал громкий смех и голоса наверху. Один из них точно принадлежал его возлюбленному, уж этот голос он не спутает, но вот второй… определенно знаком, но на ум не приходит ни одно имя. Что ж, видимо, это кто-то из новых стражей, ибо вряд ли Ризли стал бы так вальяжно общаться с кем-то из заключенных. Но в больший шок Юдекса повергло то, что Ризли сидел на своем столе с сигаретой между зубов и прикуривал от сигареты того самого предвестника, который сидел в кресле напротив. С одной стороны, вроде ничего такого. Но почему-то Нёвиллета ужасно обидело, что его возлюбленный, судя по всему, сдружился с Фатуйцем, который, между прочим, еще и сидел в том же кресле, в котором обычно сидел Нёвиллет! Ризли специально заказал это кресло для него, потому что вся остальная мебель в крепости ужасно жесткая и у судьи потом болело всё тело, если он засиживался за чашкой чая дольше положенного. А тут в его кресле сидит кто-то другой! Уму непостижимо! Да это же чистой воды предательство!

***

      С тех пор Нёвиллет не мог успокоиться. Что-то внутри так и клокотало от злости. Какой-то предвестник сидел в его кресле и так легко общался с его Герцогом!       Не выдержав этого давления в груди, Нёвиллет решил обратиться к справочникам терминов, журналам, газетам и даже, сгорая от стыда, к тем самым романам Фурины, которая та любила читать, когда жила во Дворце Мермония. Потратив на поиски больше суток, мужчина наткнулся на такое слово, как «ревность». Что-то знакомое. Прежде он слышал это слово, но плохо понимал его смысл, считая, что «ревновать» — это когда ты хочешь спрятать своего возлюбленного от всех. Нет, в какой-то степени ему всегда хотелось спрятать Ризли, но это были не более, чем так называемые драконьи повадки. Прежде он не испытывал этого сжигающего и болезненного чувства в области сердца. Но означает оно не только желание закрыть любимого где-нибудь, чтобы на него никто больше не смел любоваться. Это еще и желание, чтобы любимый как раз-таки любовался только тобой, и легкая обида, что его заинтересовал кто-то другой. Даже если это не имеет отношения к чему-то романтическому.       Приревновать, оказывается, можно и без весомого повода и совсем не потому, что ты не доверяешь своему человеку, а просто потому, что переживаешь, что кто-то может попытаться увести его у тебя.       Интересно… а ревновал ли его когда-нибудь Ризли?