Violet

Пролог — Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 …mon… --- 6:66 Дикий холод. Первое, что ощущает Чимин, проснувшийся рано утром. На его будильнике показывает ровно 6 часов 6 минут 6 секунд. — Адские цифры, — подумал про себя Мин и, чуть выругавшись, на ватных ногах встал и пошёл умываться. Внизу на кухне уже было слышно шипение сковородки — видно, мать давно проснулась и уже вовсю готовила завтрак. Чимин всегда удивлялся тому, как мама ни свет ни заря может проснуться без какого-либо будильника. — Мини, ты проснулся? — первое, что спросила она, услышав журчание воды из ванной комнаты, но ответа так и не последовало. — Видно, не услышал, — подумала Юрин. Чимин родился, когда Юрин было всего 19 лет. Познакомившись на одном из студенческих мероприятий с отцом Чимина, Юрин сразу же поняла — она бесповоротно влюбилась в него. Позже каждая встреча Донхэ и Юрин заканчивалась жаркими ночами. Но спустя почти полгода таких похождений Юрин узнала, что ждёт ребёнка. Когда новость узнал сам Донхэ, он принял для себя решение — он покинет Юрин, ведь в его-то 20 лет он ещё толком не успел нагуляться. И вот спустя всего 8 месяцев на свет появился малыш. Поначалу Юрин было сложно справиться с маленьким ребёнком, но родители всячески помогли ей, дав Юрин возможность отучиться. Чимин рос хорошим мальчиком, радовал свою мать и с каждым днём всё больше напоминал ей Донхэ. Но несмотря ни на что, в свои 37 лет у Юрин был небольшой бизнес и целых два высших образования, что позволило им выбраться из маленькой однокомнатной квартирки в трущобах и перебраться в большую, просто огромную квартиру в центре Сеула. — Мам, доброе утро, что у нас сегодня на завтрак? — всё-таки послышался голос Чимина, идущего на кухню, возвращая Юрин в реальность. — Мини, малыш мой, как спал? Ты сегодня во сколько дома будешь? Юрин достала две тарелки из кухонного шкафчика, а затем ловко переложила туда тосты с ветчиной и поставила на стол. — Спал просто отлично, новая кровать пошла мне на пользу, мам, — выдержав паузу, сказал Мини, при этом садясь за стол. — Можно мне сегодня остаться с ночёвкой у Тэхёна? Его родители уехали в отпуск, а ему страшно оставаться одному дома, он, видите ли, боится приведений. — Ух, в отпуск? Может, нам тоже стоит съездить куда-нибудь. А насчёт ночёвки могу сказать одно: ну смотри мне, без алкоголя и тусовок допоздна, — подмигнув, сказала она, при этом даря ему лёгкую ухмылочку, ведь сама знает, как подростки в наше время любят развлекаться. — Мамочка, ты у меня самый лучший человечек на свете! — вскочив, Мини подбежал к матери и чмокнул ту в щёчку. — Обещаю, мам, мы с Тэхёном будем паиньками и заиньками. Чимин был очень необычной внешности: его пухлые губы, лисий разрез глаз, стройное и накачанное тело, а волосы его, как и глаза, имели фиолетовый цвет. Все девушки и парни в школе бегали за ним, но его не интересовало общение с ними. Он ни разу и не целовался-то толком, что уж говорить про секс. С Тэхёном Чимин познакомился ещё будучи в 5 классе. Тэ сразу же обратил на него внимание, когда Мин в первый раз зашёл в новый класс. Они сели за одну парту, а позже весь урок болтали о своём. С тех пор и пошло: без Мини нет Тэхёна — простая формула дружбы. Тэхён тоже был необычайно красив: его словно выковали из лучшего золота Кореи — его скулы и линия подбородка, его глаза, его медовая кожа — всё это не менее сильно привлекало к себе внимание. — Мам, спасибо за завтрак, он был вкусный. Если что, я побежал, Тэхён уже ждёт меня внизу. Чимин быстро побежал в свою комнату, оставив Юрин одну доедать завтрак. Глазами осматривая свою комнату, он находит лёгкую рубашку фиолетового цвета, чёрные зауженные штаны и быстро, на ходу, одевается. Кстати, позаботившись о себе, он ещё со вчерашнего дня приготовил рюкзак на ночёвку. И когда он уже выбегал к лифту, он вспомнил про самое главное — то, без чего не мог выйти, его секретное оружие: красивый чёрный чокер. И быстренько схватив его, при этом ещё раз чмокнув маму в щёку, убежал. Что ж, день у него обещает быть интересным. --- Тэхён уже подъехал к подъезду, где живёт Чимин. И вот, заметив своего друга, который выбегал из подъезда и чуть не наступил бедной собачке на хвост, хихикнул. Его друг был действительно неуклюжий, но зато до ужаса красивый и грациозный. Не зря Чимин посвятил почти 10 лет своей жизни балету и танцам. Но сейчас внимание Чимина привлекло нечто другое. У него за пазухой, в специальной переноске, сидел крошечный щеночек. Чимин прижимал его к себе одной рукой, второй пытаясь застегнуть рюкзак. — Тэхёншик! — крикнул Чимин, услышав дикий рёв мотора машины. — Не успел позвонить, а ты уже тут как тут! Тэхён посмотрел на друга и удивился: — А это кто у тебя такой маленький? Чимин просиял: — Это Тани! Я вчера нашёл его возле подъезда, он был такой голодный и замёрзший. Мама разрешила оставить. Теперь он мой! Щеночку на вид было месяца два, он был настолько крошечный, что едва занимал маленькую часть переноски. Чимин открыл дверцу машины и, на одном дыхании, с ноткой умиления произнёс: — Правда, он прекрасен? Тэхён улыбнулся: — Очень милый. Познакомим поближе, когда доедем. Он подождал, пока Чимин пристегнётся, посадив щеночка себе на колени, и только спустя пару минут тронулся с места. — Кстати, — начал Тэхён, косясь на друга. — Ты шикарно выглядишь, Мини. Для меня старался? — ухмыльнулся он, но тут же смягчился: — Ты хотя бы застегнись на пару пуговиц ещё, ради приличия. Чимин сначала не понял смысл слов друга, но затем, посмотрев на свою рубашку, увидел, что его грудь почти полностью оголена, открывая вид на его точеные ключицы и красивую шейку. — Ох чёрт, ты не мог мне раньше сказать? Чимин впопыхах начал застёгивать пуговички. — Ну, Мини, мне между прочим нравится, когда ты такой, — говорит Тэхён, но вот уже вовсю начав смеяться, при этом ловя непонимающие взгляды Чимина. Порой бывало такое, что только Тэхён, находясь в своём мире, понимал только свои шуточки. — Ладно тебе, успокойся, я же шучу... Короче, смотри: один мой хороший друг позвал нас на одно мероприятие, на котором мы обязательно должны присутствовать. Кстати, ты как знал — оделся под дресс-код, поэтому в данный момент мы катимся туда. — Но как, дурак?! Ты не мог мне раньше об этом сказать? Я бы хотя бы глаза подвёл. — Успокойся, ты и так уже прекрасно выглядишь. Остальные 40 минут поездки прошли молча. Мини сладенько сопел, откинув сиденье назад, щеночек тем временем спал на его ручках. А Тэхён был увлечён дорогой. --- Приехав на место ровно к 2 часам дня, Тэхён стал легонько толкать спавшего друга. — Просыпайся, соня! — ещё раз толкнув друга в плечо и убедившись, что тот открывает глаза, вышел из машины и так же незаметно отошёл поздороваться с друзьями. Мини сначала не понял, что от него хотят, но после того как услышал, что они прибыли на мероприятие, собирался выходить. Но всё-таки, посмотрев в зеркала заднего вида, подправил причёску и, взяв из рюкзака тинт, подкрасил губки. Затем, взяв щеночка в руки, тоже вышел из припаркованной машины. И пока он шёл, оглядываясь по сторонам в поисках своего ненаглядного друга, он врезался в какого-то парнишку. Подняв на него взгляд и получше его рассмотрев, Чимин оценил, как тот выглядел. У парня мощные, накачанные руки — наверняка он почти половину своего времени проводит в тренажёрном зале. От него пахло так вкусно, что хотелось дышать этими духами ещё и ещё. Его кожаная куртка, надетая на полупрозрачную маечку, через которую был виден шикарный пресс — от одного этого вида ноги подкашивались, а воздуха в лёгких словно и не было. Подняв взгляд, он встретился глазами с ним, и его сердце начало в разы бешенее стучаться — казалось, стук был слышен всем в округе. Тани в руках тоже начал ёрзать, видимо, всё больше норовя выскользнуть из рук Чимина. «Это же он — тот самый Кей?» — подумал Чимин, но, так и не найдя ответа, всё больше прожигал в незнакомце дыру. Заметив это, Чон ухмыльнулся. Ему нравилось, как этот парнишка смотрит на него. Он подметил, что тот определённо был красив и мил, а ещё его внимание привлекли фиолетовые глаза, которые затягивали его словно в омут. «Он прекрасен», — подумал Чон. Он определённо захочет встретиться с ним не один раз. — Будь в следующий раз осторожнее, Виолетик, — произнёс Чонгук, оставив парня одного с вот-вот выпрыгивающим сердцем. — Виолетик... — снова и снова шептал Мини, всё так же стоя на одном месте. --- «Знаешь, что самое страшное, Виолетик? В 6:66 я открыл глаза и увидел тебя во сне. А в 14:00 ты врезался в меня наяву. Я не знаю, кто ты — ангел или демон. Но я точно знаю: мы уже встречались. До этого дня. До этой жизни.» --- Чимин так и стоял столбом посреди парковки, сжимая в руках ёрзающего Тани, пока чьи-то тёплые ладони не легли ему на плечи, вырывая из оцепенения. — Эй, ты чего застыл? — голос Тэхёна звучал обеспокоенно. — Я тебя везде обыскался. Ты чего такой красный? Температура? Чимин моргнул, прогоняя наваждение, и перевёл взгляд с пустого места, где только что стоял тот самый парень в кожаной куртке, на друга. — Я... я в него врезался, — выдохнул Чимин, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение. — В кого? — Тэхён нахмурился, проследив за взглядом друга, но никого, кроме пары незнакомых парней у входа, не увидел. — Не знаю... Он назвал меня Виолетиком, — Чимин дотронулся свободной рукой до своей шеи, туда, где пульс бился с бешеной скоростью. — У него были такие глаза... И пахло от него... Тэхён вдруг понимающе хмыкнул и хлопнул друга по спине, отчего Чимин чуть не выпустил щенка. — А-а, так ты столкнулся с Чонгуком? — в голосе Тэхёна послышались игривые нотки. — С Чон Чонгуком? Ну дела... Корейский Золотой Макнэ собственной персоной соблазняет моего лучшего друга? — Кто? — Чимин уставился на Тэхёна круглыми от удивления глазами. — Тот самый Чонгук, про которого ты рассказывал? Который учился в Корее, а потом уехал в Америку и теперь... — А теперь он вернулся и является лучшим другом того самого парня, который позвал нас на эту вечеринку, — перебил его Тэхён, довольно улыбаясь. — Пойдём, Виолетик. Тебя ждёт интересный вечер. --- Фиолетовый вечер Клуб оказался частным, закрытым для посторонних. Тэхён кивнул охраннику у входа, и они прошли внутрь. Пространство было залито приглушённым фиолетовым светом, в воздухе витал запах дорогого парфюма и кальяна. Где-то в глубине играла негромкая, но ритмичная музыка. Чимин чувствовал себя не в своей тарелке. Он прижимал к груди Тани, который, казалось, тоже был напуган громкими звуками. Они прошли к отдельному закутку с диванами, где их уже ждали. — Тэхён! — высокий парень с невероятно широкой улыбкой и ямочками на щеках подскочил к ним. — А это, наверное, тот самый Чимин? Тэхён столько о тебе рассказывал! Парень представился Хосоком, и Чимин сразу же проникся к нему симпатией — настолько он был солнечным и тёплым. Рядом с Хосоком сидело ещё несколько человек, но Чимин никого не замечал. Его взгляд метался по помещению в поисках знакомой кожаной куртки. Чонгук нашёлся через минуту. Он стоял у барной стойки, лениво потягивая какой-то напиток из высокого стакана. Чёрная футболка с коротким рукавом, которая была под курткой, обтягивала его рельефные плечи. Он не смотрел в их сторону, но Чимин готов был поклясться, что чувствует его присутствие каждой клеточкой тела. — Чимин, ты пить что-нибудь будешь? — спросил Тэхён, но Чимин не ответил. Тани вдруг заскулил и выскользнул из рук хозяина. Маленький комочек шерсти шустро побежал между ног гостей прямо к барной стойке. Чимин ахнул и бросился за ним. — Тани! Стоять! — крикнул он, но было поздно. Щенок добежал до ног Чонгука и радостно начал тереться о его дорогие кроссовки. Чонгук опустил взгляд вниз, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Он поставил стакан на стойку и наклонился, чтобы погладить малыша. В этот момент подоспел и Чимин, запыхавшийся и красный. — Прости, пожалуйста, он просто маленький ещё, не знает правил... — начал оправдываться Чимин, но, подняв голову, встретился с тёмными глазами Чонгука. — Опять ты, — голос Чонгука был низким, с лёгкой хрипотцой. Он смотрел на Чимина сверху вниз, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у Чимина пересохло во рту. — Сначала ты врезаешься в меня, теперь твоя собака меня атакует. Ты преследуешь меня, Виолетик? — Я? Нет! — Чимин замотал головой, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я просто хотел его забрать... — Забирай, — Чонгук легко подхватил щенка на руки и протянул его Чимину. Их пальцы соприкоснулись, и Чимина словно током ударило. Чонгук, кажется, это почувствовал. Его улыбка стала шире, но в глазах мелькнул интерес. — Танцуешь? — Что? — переспросил Чимин, думая, что ослышался. — Танцевать любишь? — Чонгук кивнул в сторону танцпола, где уже несколько пар двигались под плавный, чувственный бит. — Я... да... но... — Чимин посмотрел на щенка в своих руках. — Мне не с кем его оставить. — Я подержу, — раздался голос Тэхёна, который материализовался прямо за спиной Чимина. Он ловко забрал щенка и, подмигнув другу, добавил: — Развлекайся. Чимин бросил на Тэхёна уничтожающий взгляд, но было поздно — Тэхён уже ушёл, а Чонгук взял его за руку и потянул за собой. --- Танцпол оказался небольшим, но уютным. Свет здесь был ещё более приглушённым, и Чимин чувствовал себя почти невидимым. Почти. Потому что взгляд Чонгука, обращённый на него, был тяжёлым, горячим, физически ощутимым. Они встали друг напротив друга. Чимин не знал, куда девать руки. Он привык танцевать на сцене, под софитами, чётко выверяя каждое движение. Но здесь были совсем другие правила. Чонгук двигался лениво, но очень пластично, и его тело будто жило своей жизнью в такт музыке. — Ты не умеешь? — спросил Чонгук, перекрывая музыку. — Умею, — выдохнул Чимин и закрыл глаза на секунду, позволяя телу расслабиться. Когда он открыл глаза, Чонгук стоял уже совсем близко. Так близко, что Чимин снова утонул в запахе его парфюма — древесном, терпком, пьянящем. Чимин начал двигаться, и его танец был совсем другим — более текучим, более изящным. Это был не клубный танец, а нечто среднее между современной хореографией и внутренним порывом. Чонгук замер на мгновение, наблюдая. А затем в его глазах вспыхнул огонь. Он подался вперёд, и их тела почти соприкоснулись. Чимин чувствовал жар, исходящий от Чонгука, чувствовал, как его собственная грудь вздымается от учащённого дыхания. Чонгук поднял руку и коснулся пальцами чокера на шее Чимина, чуть потянув его на себя. — Ты даже не представляешь, как красиво ты выглядишь сейчас, — сказал он почти шёпотом, наклонившись к самому уху Чимина. — Как маленький испуганный котёнок, который хочет казаться смелым. Чимин задрожал. Ему было страшно и невероятно хорошо одновременно. Чонгук чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. В них плескалась такая бездна желания, что у Чимина подкосились колени. Он медленно наклонил голову, приближаясь к губам Чимина. Один миллиметр, второй... Чимин замер, боясь дышать. Он видел, как потемнели глаза Чонгука, как он смотрит на его губы, и понимал, что сейчас это случится — его первый настоящий поцелуй. — Чонгук! — раздалось откуда-то со стороны, разрушая магию момента. Чонгук замер в миллиметре от губ Чимина, выдохнул сквозь зубы что-то, похожее на ругательство, и раздражённо обернулся. К ним спешил какой-то парень из компании. — Там Хосок ищет тебя, говорит, срочно. Чонгук перевёл взгляд на Чимина. В его глазах всё ещё горел тот самый огонь, но теперь в них добавилась досада. — Я должен идти, — сказал он, и его голос звучал хрипло. — Но это не конец. Жди здесь. — Стой...возьми эту ленточку, я не знаю зачем она тебе нужна, но пожалуйста просто возьми Кей улыбнулся, взял ленточку, развернулся и ушёл, оставив Чимина стоять посреди танцпола с бешено колотящимся сердцем и влажными от волнения губами, которые так и не узнали вкуса поцелуя. --- Дальнейший вечер прошёл как в тумане. Чимин вернулся к Тэхёну, который сидел с Тани на руках и хитро улыбался. — Ну как? — спросил друг, протягивая ему щенка. — Я не знаю, — честно признался Чимин. — Он почти поцеловал меня, но его позвали. Тэхён присвистнул. — Чонгук почти поцеловал тебя? Да ты шутишь? Он же никогда ни к кому не подходит первым! Чимин, ты ему реально понравился. Но Чимин лишь покачал головой. Ему было не по себе. Где-то внутри поселилось тревожное предчувствие, которое он не мог объяснить. Он постоянно оглядывался, выискивая взглядом Чонгука, но тот больше не появлялся. Только когда вечеринка подходила к концу, и они с Тэхёном уже собрались уходить, Чимин увидел его. Чонгук стоял у выхода, прислонившись плечом к стене, и, казалось, кого-то ждал. Увидев Чимина, он отделился от стены и направился к ним. — Ты уезжаешь? — спросил он, глядя только на Чимина, игнорируя Тэхёна. — Да, — ответил Чимин, не в силах отвести взгляд. — Мы к Тэхёну. — Я отвезу, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Я выпил мало, я в порядке. Тэхён открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на умоляющие глаза Чимина и твёрдое выражение лица Чонгука, лишь пожал плечами. — Ладно. Но если что — я позвоню в полицию, — пригрозил он беззлобно. --- В машине Чонгука было чисто и пахло тем же парфюмом, который сводил Чимина с ума. Тани быстро уснул на заднем сиденье, а Чимин сидел спереди, нервно теребя край рубашки. Они ехали молча, но молчание это не было тягостным. Оно было каким-то... наполненным. Чонгук иногда бросал быстрые взгляды на Чимина, и тот каждый раз чувствовал, как по коже бегут мурашки. Когда они подъехали к дому Тэхёна, Чонгук заглушил мотор и повернулся к Чимину. — Я хочу тебя кое о чём попросить, — сказал он. Чимин замер. — О чём? — Можно я останусь? — выпалил Чонгук и тут же добавил: — Послушай, это звучит странно, я знаю. Но я сегодня не хочу быть один. И у Тэхёна дом большой, я знаю. Мы можем просто... посидеть? Поговорить? Чимин смотрел на него и видел, что за маской самоуверенного красавчика скрывается кто-то другой. Кто-то, кому тоже бывает одиноко. — Я спрошу у Тэхёна, — тихо сказал Чимин. Тэхён, к удивлению Чимина, отреагировал спокойно. Он лишь зевнул, махнул рукой и сказал: — Делайте что хотите, только не шумите. Я спать. Дом Тэхёна и правда оказался большим — отдельный особняк в тихом районе. Родители уехали, и всё пространство было в их распоряжении. Чимин показал Чонгуку гостевую комнату, но когда собрался уходить, Чонгук поймал его за запястье. — Останься, — тихо попросил он. — Просто полежи со мной. Я ничего не сделаю, обещаю. Чимин колебался всего секунду. Сердце кричало ему, что это безумие, но где-то глубже, в самой душе, теплилось странное, почти забытое чувство безопасности. Он кивнул. Они легли на широкую кровать. Чонгук натянул на них обоих лёгкое одеяло, а Чимин прижимал к себе спящего Тани. Было темно и тихо. Чимин чувствовал тепло спины Чонгука, его ровное дыхание. — Виолетик, — вдруг тихо позвал Чонгук. — М? — Ты спишь? — Нет. Повисла пауза. Чимин чувствовал, как Чонгук поворачивается к нему. — Можно я тебя обниму? Чимин замер, но потом медленно кивнул, понимая, что Чонгук в темноте этого не видит, и прошептал: — Можно. Сильная рука легла ему на талию, притягивая ближе. Чимин зажмурился от нахлынувших ощущений. Ему было тепло, спокойно и немного страшно от того, как быстро этот человек ворвался в его жизнь. — Спасибо, — прошептал Чонгук куда-то в макушку Чимина. — За что? — За то, что ты есть. Чимин не нашёлся, что ответить. Он лишь сильнее прижал к себе посапывающего щенка и позволил себе расслабиться в чужих объятиях. Глаза слипались, дыхание выравнивалось. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, было тихое: — Ты даже не представляешь, какой ты прекрасный, мой маленький Виолетик. --- А утром, когда Чимин проснулся, он увидел спящего Чонгука. Тот лежал на спине, раскинув руки, и выглядел таким беззащитным и юным, что у Чимина защемило сердце. Тани устроился у Чонгука на груди и мирно посапывал. А на лице Чонгука, даже во сне, блуждала лёгкая, почти счастливая улыбка. Чимин улыбнулся, глядя на эту картину. Он не знал, что принесёт следующий день, какие испытания ждут их впереди, но в этот самый момент, глядя на безмятежно спящего рядом человека, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. И пусть вчера на будильнике были адские цифры, сегодняшнее утро начиналось с чистого, светлого чуда. --- «В 6:66 я проснулся от холода. В 23:66 я заснул в его объятиях. В моём мире не бывает 66 минут в часе, но когда я с ним — время течёт иначе. Словно кто-то там, за кулисами реальности, решил подарить нам лишнюю минуту счастья перед тем, как опустить занавес.» --- Чимин проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Невесомые прикосновения скользили по фиолетовым прядям, и это было так приятно, что он не хотел открывать глаза. Но солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, всё-таки заставил его приоткрыть веки. Чонгук смотрел на него. Просто смотрел, лёжа на боку и подперев голову рукой. В его тёмных глазах было что-то такое, отчего сердце Чимина пропустило удар. — Доброе утро, Виолетик, — тихо сказал Чонгук, и его губы тронула лёгкая улыбка. Чимин моргнул, прогоняя остатки сна, и тут же вспомнил всё. Вчерашний день. Встречу на парковке. Танец в клубе. Почти поцелуй. И то, как они уснули в обнимку в доме Тэхёна. — Ты… ты всю ночь здесь пробыл? — голос Чимина звучал хрипло со сна. — А ты думал, я сбегу? — Чонгук чуть наклонился, и Чимин почувствовал его дыхание на своих губах. — Я не сбегаю от того, что мне действительно важно. Тани, который всё это время спал где-то в ногах, вдруг проснулся и радостно заскулил, требуя внимания. Чимин рассмеялся и потянулся к щенку, разрывая зрительный контакт с Чонгуком. Но тот не обиделся — он смотрел на эту картину с каким-то странным, почти благоговейным выражением лица. — Ты даже не представляешь, как красиво ты выглядишь утром, — сказал Чонгук, когда Чимин взял Тани на руки. — Особенно с этим чокером. Чимин машинально коснулся шеи и вдруг понял, что чокер всё ещё на нём. Он лёг спать в одежде, даже не сняв его. — Я без него не выхожу, — смущённо признался Чимин. — Глупо, да? — Нет, — Чонгук покачал головой. — Это твоя защита. Я понимаю. И снова в его голосе промелькнуло что-то такое… знающее. Чимин хотел спросить, что он имеет в виду, но в этот момент в дверь постучали. — Эй, сонные тетери! — раздался голос Тэхёна. — Я завтрак приготовил. Выходите, пока не остыло! Чимин покраснел. Тэхён знал, что Чонгук остался. Знал, что они спали в одной кровати. И теперь друг, судя по голосу, был в отличном настроении и явно собирался подкалывать их весь день. Чонгук поднялся первым. Он потянулся, и Чимин снова залюбовался его идеальным телом. Чёрная футболка задралась, открывая полоску подтянутого живота. — Идём, — Чонгук протянул ему руку. — Нас ждут. --- Завтрак прошёл в удивительно тёплой атмосфере. Тэхён, как оказалось, действительно умел готовить. На столе были панкейки, яичница с беконом и свежевыжатый апельсиновый сок. Тани крутился под ногами, выпрашивая кусочки, и Чимин то и дело скармливал ему маленькие кусочки яичницы. Хосок приехал через полчаса. Он влетел в дом с той же солнечной энергией, что и вчера, и сразу же заключил Тэхёна в крепкие объятия. Чимин заметил, как по-особенному Тэхён улыбнулся, глядя на Хосока, и как Хосок задержал руки на талии друга чуть дольше, чем нужно. — О, вы уже познакомились поближе? — Хосок перевёл взгляд на Чимина и Чонгука, сидящих рядом за столом, и хитро прищурился. — А я смотрю, Чонгук, ты быстро действуешь. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Чонгук, но Чимин заметил, как на его скулах выступил лёгкий румянец. — А где Юнги? — спросил Тэхён, оглядываясь. — Подъедет позже. Сказал, что у него какие-то дела, — ответил Хосок, но Чимину показалось, что в его голосе промелькнула тень беспокойства. Юнги. Чимин слышал это имя раньше. Кажется, Тэхён рассказывал, что Юнги — их общий друг, довольно известный продюсер. Но Чимин никогда его не видел. День пролетел незаметно. Они валялись в гостиной, смотрели какой-то фильм, играли с Тани. Чонгук всё время был рядом. Он не делал ничего особенного — просто сидел близко, иногда касался руки Чимина, когда передавал пульт, или поправлял прядь его волос. И от каждого такого прикосновения по телу Чимина бежали мурашки. Ближе к вечеру Чонгук вдруг предложил: — Пойдём прогуляемся? Чимин согласился сразу. Ему хотелось побыть с ним наедине, без свидетелей. Они вышли в небольшой сад при доме. Вечерний воздух был прохладным, и Чимин пожалел, что не взял кофту. Но Чонгук, словно прочитав его мысли, снял свою кожаную куртку и накинул ему на плечи. — Замёрзнешь, — просто сказал он. Куртка пахла Чонгуком. Тем самым парфюмом, от которого у Чимина кружилась голова. Он зарылся носом в воротник и улыбнулся. — Спасибо. Они сели на качели во дворе. Чонгук раскачивал их медленно, почти лениво. Вечернее солнце золотило его профиль, делая его похожим на статую древнего бога. — Чимин, — вдруг серьёзно сказал Чонгук. — Я должен тебе кое-что рассказать. Чимин напрягся. Голос Чонгука звучал иначе — в нём не было привычной игривости. — Что случилось? Чонгук замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Ты помнишь, в какое время ты проснулся вчера? — 6:66, — Чимин даже вздрогнул, вспоминая эти странные, невозможные цифры. — Но такого времени не существует. — Не существует, — эхом отозвался Чонгук. Он повернулся к Чимину, и в его глазах плескалась такая глубина, что Чимину стало не по себе. — Я тоже проснулся вчера в это время. Ровно в 6:66. И знаешь что? Я проснулся от того, что увидел тебя. — Что? — Чимин непонимающе нахмурился. — Мне приснился сон. Очень странный, очень яркий. Я стоял в каком-то тёмном месте, вокруг был только туман. И вдруг из этого тумана вышел ты. В фиолетовом. Ты посмотрел на меня и сказал: «Найди меня». А потом исчез, — Чонгук говорил тихо, но каждое слово падало в тишину вечера как камень в воду. — Я проснулся в холодном поту. Посмотрел на часы — 6:66. И я понял, что должен найти тебя. Хотя даже не знал, кто ты. У Чимина перехватило дыхание. Ему захотелось закричать, что это просто совпадение, просто глупый сон. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части души, он знал — это не совпадение. Это что-то большее. — Я… — Чимин сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я вчера, когда проснулся, мне тоже было очень холодно. Так холодно, словно я был мёртвым. И эти цифры… — Я знаю, — Чонгук взял его за руку. Его ладонь была тёплой, живой. — Поэтому я и говорю. Между нами что-то есть. Что-то, чего я не понимаю. — Это страшно, — прошептал Чимин. — Страшно, — согласился Чонгук. — Но знаешь, что ещё страшнее? Мысль о том, что я мог бы не встретить тебя. Он потянулся к Чимину, и на этот раз никто их не прервал. Их губы встретились в мягком, невесомом поцелуе. Чимин закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом моменте. Чонгук целовал его бережно, словно боялся разбить. Его рука легла на затылок Чимина, пальцы зарылись в фиолетовые волосы. Когда они отстранились, Чимин чувствовал, как бешено колотится его сердце. — Ты мой, Виолетик, — сказал Чонгук, глядя ему прямо в глаза. — И я никому тебя не отдам. Даже смерти. От этих слов по спине Чимина пробежал холодок. Слишком пророчески они звучали. --- Они вернулись в дом, когда уже начало темнеть. Тэхён и Хосок сидели на диване, включив какой-то фильм, но Чимин был уверен, что они даже не смотрят в экран. Слишком близко они сидели друг к другу, слишком интимными были их взгляды. — О, молодёжь вернулась! — Хосок радостно подскочил. — А мы тут с Тэхёном думали заказать пиццу. Вы как? — Я за, — Чонгук кивнул. Они заказали пиццу, снова включили фильм, но Чимин почти ничего не замечал вокруг. Он сидел рядом с Чонгуком, чувствовал тепло его тела, и внутри разливалось странное, пугающее и прекрасное чувство. Когда стемнело совсем, приехал Юнги. Чимин увидел его впервые. Невысокий, с бледной кожей и удивительно пронзительными глазами. В нём было что-то кошачье, что-то неуловимо опасное. Он вошёл в дом без стука, поздоровался со всеми коротким кивком и сразу прошёл к Хосоку. — Ты где был? — спросил Хосок, но в его голосе не было обиды, только искреннее беспокойство. — Дела, — коротко ответил Юнги. Но Чимин заметил, как он положил руку на плечо Хосока и чуть сжал. Жест был собственническим, почти ревнивым. Чимин вдруг осознал, что здесь, в этой комнате, собрались люди, связанные какими-то сложными, невидимыми нитями. Тэхён и Хосок явно были больше, чем просто друзьями. Юнги смотрел на Хосока так, словно тот принадлежал ему. А Чонгук… Чонгук сейчас сжимал руку Чимина, и это было единственным, что имело значение. — Я, наверное, поеду, — неожиданно сказал Чонгук. — Завтра дела. Чимин почувствовал разочарование. Ему не хотелось, чтобы этот день заканчивался. — Я провожу, — вызвался он. Они вышли на улицу. Ночь была тёмной, безлунной. Чонгук остановился у своей машины и повернулся к Чимину. — Я позвоню тебе завтра, — сказал он. — Мы увидимся. — Хорошо, — кивнул Чимин. Чонгук снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был глубже, настойчивее. Чимин чувствовал вкус его губ, чувствовал, как руки Чонгука скользят по его спине, притягивая ближе. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Береги себя, Виолетик, — прошептал Чонгук и сел в машину. Чимин смотрел, как красные огни исчезают в темноте, и вдруг почувствовал тот самый холод. Тот же, что и вчера утром. Холод, идущий изнутри. — Что происходит? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. --- Ночью Чимин не мог уснуть. Он ворочался в кровати, Тани сопел рядом, но сон не шёл. Мысли о Чонгуке, о странных цифрах, о сне, который тот видел — всё смешалось в голове. Он взял телефон и написал сообщение: «Ты спишь?» Ответ пришёл через минуту: «Нет. Думаю о тебе. И о том, что завтра уезжаю на два дня по делам. Но в пятницу вернусь. Ты будешь скучать?» Чимин улыбнулся в темноте. «Буду. Очень.» «Я тоже. Виолетик, пообещай мне одну вещь.» «Какую?» «Что бы ни случилось, что бы ты ни узнал… не убегай от меня.» Чимин замер. Странная просьба. Слишком странная. «Почему ты это говоришь?» Долгая пауза. Чимин уже думал, что Чонгук не ответит. Но потом пришло сообщение: «Потому что я чувствую: скоро начнётся что-то тёмное. И я хочу знать, что ты будешь рядом. Что мы справимся вместе.» Чимин смотрел на эти слова и не знал, что ответить. Внутри боролись страх и нежность. Страх перед неизвестностью. Нежность к человеку, который появился в его жизни всего сутки назад, но уже стал самым важным. «Обещаю.» Отправив это сообщение, Чимин закрыл глаза. Тани ткнулся мокрым носом ему в руку. За окном завыл ветер. --- «Когда ты счастлив, время летит незаметно. И только потом ты понимаешь, что это были последние спокойные дни.» --- Три месяца спустя. Кей и Чимин не вспоминали про странное время на часах, про плохое предчувствие, они просто жили... Чимин сидел в гримёрке и смотрел на своё отражение. Фиолетовые волосы всё такие же яркие. Глаза блестят. На губах — лёгкая улыбка, которая не исчезает уже который месяц. — Опять лыбишься в зеркало? — Тэхён заглянул в дверь. — Влюблённые — они такие смешные. — Завидуй молча, — Чимин подмигнул другу. Сегодня была премьера. Их танцевальная группа выступала в новом зале, и Чимин очень волновался. Но не только из-за выступления. Чонгук обещал прийти. Они встречались уже три месяца, и Чимин до сих пор не мог поверить своему счастью. Каждое утро начиналось с сообщения: «Доброе утро, Виолетик». Каждый вечер заканчивался звонком или встречей. Чонгук был идеальным — внимательным, заботливым, смешным. И он любил Чимина. По-настоящему. — Пять минут до выхода! — крикнул кто-то из коридора. Чимин вдохнул и вышел на сцену. Свет слепил глаза, но он сразу нашёл его в зале. Чонгук сидел в четвёртом ряду и смотрел только на него. Чимин танцевал. Для него. Всегда только для него. После выступления Чонгук ждал у служебного входа. — Ты был невероятен, — сказал он, обнимая Чимина. — Я смотрел и не мог поверить, что такой талантливый человек согласился быть моим. — Твоим? — Чимин рассмеялся. — Это ты согласился быть моим. — Ладно, мы друг друга стоим, — Чонгук поцеловал его. — Пойдём, я приготовил сюрприз. Они поехали на крышу высотного здания в центре Сеула. Чонгук расстелил плед, достал еду и маленькую бутылку шампанского. — Ты серьёзно? — Чимин смотрел на огни города внизу. — Здесь так красиво. — Не так красиво, как ты, — Чонгук чмокнул его в нос. — Но да, я старался. Они сидели, пили шампанское, болтали обо всём на свете. Чимин рассказывал про танцы, Чонгук — про свою работу. Обычные разговоры, обычное счастье. — Знаешь, — вдруг сказал Чонгук. — Я никогда не думал, что встречу кого-то такого. — Какого? — Такого. Кто смотрит на меня и видит не обложку, не внешность, не статус. А просто меня. Ты первый, кто назвал меня дураком и не испугался. Чимин засмеялся. — Ты и есть дурак. Мой дурак. — Твой, — Чонгук кивнул. — Навсегда. --- Месяц четвёртый. Чимин проснулся первым. Солнце пробивалось сквозь шторы, рисуя золотые полосы на полу. Рядом, раскинув руки и ноги, спал Чонгук. Тани устроился у него на груди и довольно посапывал. Чимин смотрел на эту картину и не мог поверить, что это его жизнь. Его утро. Его человек. Он осторожно потянулся за телефоном, чтобы сделать фото. Щёлк. — Я знаю, что ты меня фоткаешь, — пробормотал Чонгук, не открывая глаз. — Притворяешься спящим? — Притворяюсь, что не замечаю, как ты на меня смотришь каждое утро. Чимин покраснел. — Я не смотрю. — Смотришь, — Чонгук открыл один глаз и улыбнулся. — И мне это нравится. Смотри всегда. Он потянулся и поцеловал Чимина в макушку. Тани возмущённо фыркнул, что его потревожили, и перебрался в ноги. — Какой сегодня план? — спросил Чонгук. — Тэхён звал нас на ужин. Говорит, хочет познакомить нас с Хосоком поближе. — Хосок — это тот солнечный парень с вечеринки? — Ага. Кажется, у них с Тэхёном что-то серьёзное. — Как у нас? — Как у нас, — Чимин кивнул. — Только мы серьёзнее. Чонгук рассмеялся и притянул его к себе. — Мы самые серьёзные. Мы вообще уже старики. Полгода вместе — это срок. — Дурак. — Твой дурак. --- Вечером они пришли к Тэхёну. Хосок уже был там — хлопотал на кухне, напевая что-то себе под нос. Увидев Чимина и Чонгука, он просиял своей знаменитой улыбкой. — О, молодожёны пришли! — воскликнул он. — Заходите, я тут корейское барбекю организовал. — Молодожёны? — Чимин удивлённо поднял бровь. — Ну вы же как муж и жена уже, — Хосок подмигнул. — Только без штампа. Тэхён вышел из спальни и чмокнул Чимина в щёку. — Не обращай внимания. Он всех так называет. Меня уже замучил. — Потому что ты и есть моя жена, — Хосок обнял его со спины. — Смирись. Чимин смотрел на них и чувствовал, как тепло разливается в груди. Его друзья были счастливы. Он был счастлив. Всё было правильно. Они ели мясо, пили соджу, смеялись до упаду. Чонгук рассказывал байки из своего американского прошлого, Хосок хохотал так громко, что соседи наверняка стучали по батареям. Тэхён подливал всем соджу и подшучивал над Чимином. — А помнишь, как ты в него врезался на парковке? — спросил Тэхён. — Ты ещё стоял столбом с открытым ртом. — Я не стоял столбом, — обиделся Чимин. — Ещё как стоял, — подтвердил Чонгук. — И смотрел на меня как котёнок. Такой испуганный, такой милый. — Зато ты потом всю ночь ко мне приставал, — парировал Чимин. — Я не приставал. Я проявлял настойчивость. — Это одно и то же. Хосок засмеялся и поднял стакан. — За любовь! За тупую, слепую, прекрасную любовь! — За любовь! — подхватили все. --- Ночью они возвращались домой пешком. Город сиял огнями, воздух был тёплым и мягким. Чонгук держал Чимина за руку и иногда подносил её к губам, целуя пальцы. — Я так счастлив, — вдруг сказал Чимин. — Правда? — Правда. Иногда мне даже страшно. — Почему страшно? — Потому что когда слишком хорошо, всегда случается что-то плохое. Чонгук остановился и развернул его к себе. — Эй, — сказал он серьёзно. — Ничего плохого не случится. Я рядом. Мы вместе. Всё будет хорошо. — Ты не можешь это обещать. — Могу. Потому что я сделаю всё, чтобы так и было. Чимин посмотрел в его глаза. В них была такая уверенность, такая сила, что он почти поверил. — Ладно, — улыбнулся он. — Верю. Они поцеловались посреди пустой улицы, под фонарями, и Чимин запомнил этот момент навсегда. Тёплый ветер, запах его духов, его руки на талии. Тогда он ещё не знал, что это воспоминание будет греть его много лет спустя. --- Месяц пятый. Они начали говорить о будущем. Не серьёзно, скорее в шутку. Какими будут их дети (Чонгук хотел двойню, Чимин говорил, что с ума сойдёт). Где они будут жить через десять лет (Чонгук мечтал о доме у моря, Чимин — о студии танцев на первом этаже). Как состарятся вместе (Чонгук обещал, что будет любить его даже морщинистым и лысым). — Я не буду лысым, — возмущался Чимин. — Будешь. Все лысеют. — Ты первый лысый. — Ладно, будем лысыми вместе. И будем сидеть на крыльце и ругать соседских детей. Чимин смеялся и представлял эту картину. Дом у моря. Старый пёс (наверное, уже не Тани, а его внук). Два старика, которые всё ещё любят друг друга. — Знаешь, — сказал он однажды. — Я хочу умереть в один день с тобой. Чонгук удивлённо посмотрел на него. — Почему? — Чтобы никому не было больно. Чтобы никому не пришлось жить без другого. — Глупый, — Чонгук поцеловал его в лоб. — Мы будем жить долго. Очень долго. А потом умрём в один день. Обещаю. Он не знал тогда, что это обещание сдержать не сможет. --- «Иногда люди исчезают не потому, что их забрали тёмные силы. Иногда они просто теряются — в себе, в жизни, в обстоятельствах.» --- Месяц шестой. Неделя первая. Всё изменилось за один вечер. Чимин заметил это первым. Хосок, который всегда был солнечным и весёлым, стал каким-то задумчивым. Часто смотрел в телефон и вздыхал. На вопросы отмахивался: «Всё нормально, работа достала». Тэхён переживал, но не давил. — Сам расскажет, когда будет готов, — говорил он. — Ты уверен? — спрашивал Чимин. — Уверен. Мы же доверяем друг другу. А потом Хосок пропал. --- День, когда всё рухнуло. Чимин помнил этот день до мельчайших деталей. Утром они с Чонгуком пили кофе и планировали выходные. Хотели поехать за город, погулять в горах. Чонгук обещал показать место, где видел самый красивый закат в своей жизни. — Там небо становится фиолетовым, — говорил он. — Как твои волосы. Как твои глаза. Я сразу вспомнил тебя. — Врёшь. — Честно. Я тогда ещё не знал тебя, а уже думал. Представлял, каким должен быть человек с такими глазами. — И каким? — Таким, как ты. Идеальным. Чимин засмеялся и чмокнул его в щёку. — Ты слишком много мне льстишь. — Я люблю тебя. Это не лесть, это факт. В 11 утра позвонил Тэхён. Чимин взял трубку и сразу понял — что-то не так. Голос друга был чужим, сдавленным. — Чимин, — сказал Тэхён. — Хосок пропал. Чимин замер. — Что значит пропал? — Он не вернулся домой вчера. Телефон отключён. Я обыскал всё. Его нигде нет. Чонгук, услышав разговор, подошёл и взял трубку. — Тэхён, мы едем. Жди. Они мчались по городу, и Чимин сжимал руку Чонгука. Внутри разрастался тот самый холод, который он чувствовал когда-то. — Всё будет хорошо, — сказал Чонгук. — Мы найдём его. Чимин посмотрел на него. На его профиль, на его руки на руле, на его уверенное лицо. — Обещаешь? — Обещаю. Это было последнее обещание, которое Чонгук дал ему. --- В доме Тэхёна было темно и пусто. Тэхён сидел на диване, сжимая телефон. Рядом с ним сидел Юнги — бледный, с красными глазами. — Что случилось? — спросил Чонгук. Тэхён поднял на них глаза. — Я нашёл сообщения, — сказал он. — В его телефоне. Ему угрожали уже несколько недель. — Кто? — Люди, которым его отец был должен. Отец Хосока умер, но долг остался. И они решили, что платить будет сын. Чимин почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Где он? — В Пусане, — ответил Юнги. — Я пробил по своим каналам. Его держат в порту, в одном из контейнеров. Полиция готовит операцию, но нужно время. — Сколько? — День. Может, два. Чонгук посмотрел на Чимина. В его глазах было то, что Чимин боялся увидеть. — Я поеду сегодня ночью, ему нужно срочно помочь, полиция тут бесполезна — сказал Чонгук. — Нет, — Чимин схватил его за руку. — Нет, пожалуйста. Пусть полиция... — У Хосока нет двух дней, — перебил Чонгук. — Ты же знаешь. Если они узнают, что полиция готовится — убьют сразу, а я сам спокойной проберусь и попытаюсь его вытащить, а дальше дело за полицией — Тогда я с тобой. — Нет. — Чонгук... — Нет, — он взял лицо Чимина в ладони. — Ты останешься здесь. С Тэхёном. — А если ты не вернёшься? Чонгук улыбнулся. Так нежно, так больно. — Вернусь. Я обещаю. У нас ещё куча планов. Дом у моря, помнишь? Старость на крыльце? Двойня? Чимин заплакал. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, Виолетик. Больше жизни. Они поцеловались. Долго, отчаянно, будто в последний раз. Потом Чонгук ушёл в ночь. Чимин смотрел в окно, как его фигура исчезает в темноте, и не знал, что видит его в последний раз. --- 4 часа утра. Звонок. Чимин схватил телефон, думая, что это Чонгук. — Алло? — Чимин? — голос был незнакомый. — Это из полиции. Срочно приезжайте в порт Пусан. Ваш друг... — Что с ним? — Приезжайте. Чимин разбудил Тэхёна, и они помчались на вокзал. Всю дорогу Чимин сжимал в руке фиолетовую ленточку — ту самую, что была у него в волосах в день их первой встречи. Он отдал её Чонгуку тогда, в шутку. А Чонгук носил с собой. Всегда. В поезде Чимин смотрел в окно и молился всем богам, в которых не верил. «Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо. Пожалуйста, пусть он вернётся. Я всё отдам. Всё. Только пусть он будет жив». Поезд мчался в Пусан. А впереди была только тьма. --- Порт Пусан. 6 утра. Чимин бежал между контейнерами, спотыкаясь о рельсы, и не чувствуя ног. Он увидел их у самого края пирса. Хосок сидел на земле, закрыв лицо руками, и его плечи тряслись. Рядом стояли полицейские. А в стороне, на носилках, лежал Чонгук. — Нет, — прошептал Чимин. — Нет, нет, нет... Он упал на колени рядом. Чонгук был бледный. Белый как бумага. На его футболке расплывалось тёмное пятно. — Чонгук, — Чимин взял его за руку. Она была холодной. — Чонгук, открой глаза. Пожалуйста. Ты обещал вернуться. Ты обещал... Кто-то подошёл сзади. Детектив. — Простите, — тихо сказал он. — Они стреляли. Случайно. Ваш друг пытался вытащить заложника, а один из похитителей выстрелил. Пуля попала прямо в сердце. Он умер мгновенно. Чимин не слышал. Он сжимал холодную руку и смотрел на лицо Чонгука. Таким красивым. Таким спокойным. Словно спал. — Ты обещал вернуться, — прошептал Чимин. — Ты обещал, что всё будет хорошо. Ты обещал мне старость на крыльце. Слёзы текли по щекам, падали на футболку Чонгука. Где-то позади рыдал Хосок. Тэхён обнимал его. А Чимин сидел на холодном асфальте и не мог поверить. Их любовь длилась полгода. Полгода счастья. А теперь — вечность без него. --- Три года спустя. Чимин стоял на том самом холме, откуда открывался вид на море. Ветер трепал его фиолетовые волосы — он так и не перекрасил их. Ни разу за эти три года. Тани, уже старый и важный пёс, сидел рядом и смотрел на воду. — Скучаешь по нему? — спросил Чимин. Тани тявкнул и лизнул его руку. — Я тоже. Чимин присел на корточки и достал из рюкзака маленькую коробочку. Внутри лежала фиолетовая ленточка — та самая, которую он отдал Чонгуку в день их первой встречи. Её нашли в кармане его куртки, когда его не стало. — Я принёс тебе, — сказал Чимин, обращаясь к ветру. — Ты же хотел её сохранить. Пусть теперь здесь лежит. Он закопал коробочку у края холма и посадил сверху маленький кустик лаванды. — Будешь расти и цвести. Каждую весну — фиолетовый. Как я. --- Три года. Как он жил. Первый год был адом. Чимин не хотел вставать по утрам. Не хотел есть. Не хотел говорить. Тэхён и Хосок дежурили у его постели, заставляли пить воду, заставляли дышать. — Ты должен жить, — говорил Тэхён. — Ради него. Он бы не хотел, чтобы ты умер. — Откуда ты знаешь, чего бы он хотел? — огрызался Чимин. — Потому что он любил тебя. А когда любят — хотят, чтобы любимый человек жил. Даже если их самих нет рядом. Чимин замолкал и смотрел в стену. А по ночам ему снился Чонгук. Живой, тёплый, улыбающийся. Он гладил его по голове и шептал: — Вставай, Виолетик. Ты нужен мне живым. Чимин просыпался в слезах и не понимал — это сон или правда. --- Второй год. Чимин вернулся к танцам. Сначала просто ходил в зал и сидел на полу, слушая музыку. Потом начал двигаться. Медленно, будто заново учился владеть телом. Он поставил танец. Один-единственный. Посвящение Чонгуку. В день, когда исполнилось два года, он впервые показал его Тэхёну и Хосоку. Они плакали. Все трое. — Он бы гордился тобой, — сказал Тэхён. Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Я знаю. --- Третий год. Чимин открыл маленькую танцевальную студию. Она называлась «Violet». На входе висела фотография Чонгука — он танцует тот самый дурацкий танец, которому научился ради годовщины. Каждый день, приходя на работу, Чимин смотрел на фото и говорил: — Доброе утро, любимый. Сегодня у меня новый ученик. Он совсем неуклюжий, прямо как ты. И ему казалось, что Чонгук улыбается в ответ. --- На холме. Чимин сидел на траве и смотрел на закат. — Знаешь, — говорил он ветру. — Я тут подумал... Ты обещал мне старость на крыльце. Обещал, что мы будем лысыми и будем ругать соседских детей. Обещание не сдержал, между прочим. Ветер стих. Стало тихо-тихо. — Но я не злюсь, — продолжил Чимин. — Потому что ты дал мне другое. Ты дал мне полгода счастья. Полгода любви. Этого хватит на всю жизнь. Он замолчал, глядя на море. — Я живу, Чонгук. Ради тебя. Ради нас. Я танцую. Я учу детей. Я смеюсь с друзьями. Я ем твою любимую еду и смотрю твои любимые фильмы. Ты всегда рядом. В каждой ноте, в каждом движении, в каждом закате. Тани вдруг поднял голову и радостно залаял в небо. — Что там, малыш? — Чимин посмотрел вверх. Облака сложились в причудливую фигуру. Если сильно напрячь воображение, можно было увидеть силуэт — широкие плечи, улыбка, тёмные глаза. — Привет, — прошептал Чимин. — Я скучаю. Ветер коснулся его щеки. Тёплый, ласковый. Как поцелуй. — Я знаю, что ты слышишь, — сказал Чимин. — Я знаю, что ты рядом. И я знаю, что мы ещё встретимся. Но не сейчас. Мне нужно ещё пожить. За нас двоих. Ты подождёшь? Тишина. А потом где-то внутри, в самой глубине сердца, Чимин услышал знакомый голос: — Сколько угодно, Виолетик. Я никуда не тороплюсь. Чимин улыбнулся и посмотрел на заходящее солнце. Оно окрасило небо в фиолетовый. Его цвет. Их цвет. --- Много лет спустя. Чимин прожил долгую жизнь. Он никогда не женился. Говорил, что его сердце занято. У него было много учеников, которые становились звёздами танца. У него была студия «Violet», которая гремела на весь Сеул. У него были друзья — Тэхён и Хосок, которые приезжали к нему каждые выходные, даже когда сами стали дедушками. Он каждый год приходил на холм к морю. Сажал новые кустики лаванды. Разговаривал с ветром. Тани умер во сне, когда Чимину было сорок. Он похоронил его рядом с тем местом, где закопал ленточку. Теперь они были вместе — пёс и память. — Посидите тут вдвоём, — сказал Чимин, закапывая могилку. — Я потом приду. --- В семьдесят лет Чимин в последний раз поднялся на холм. Ноги уже не слушались, сердце работало с перебоями. Но он пришёл. Потому что обещал. Он сел на траву, среди разросшейся лаванды, и посмотрел на море. — Ну вот, — сказал он. — Я пришёл. Кажется, насовсем. Ветер стих. Солнце садилось в воду, окрашивая всё вокруг в фиолетовый. — Я устал, Чонгук. Очень устал. Я прожил хорошую жизнь. Я танцевал. Я любил. Я помнил. Теперь можно и отдохнуть. Он закрыл глаза. — Ты там? — спросил он шёпотом. — Встретишь? И вдруг — тепло. Кто-то обнял его со спины. Сильные руки, знакомый запах. Голос, который он не слышал полвека: — Всегда ждал, Виолетик. Чимин открыл глаза. Он стоял посреди бескрайнего фиолетового поля. Небо было таким ярким, таким живым, что захватывало дух. А напротив стоял ОН. Молодой. Красивый. В той самой кожаной куртке. — Долго же ты, — сказал Чонгук и улыбнулся. Чимин рассмеялся — впервые за много лет так свободно, так легко — и побежал к нему. Они встретились посередине поля, и Чонгук подхватил его на руки, закружил, как когда-то в их квартире, когда они были молодыми и счастливыми. — Я скучал, — прошептал Чимин, уткнувшись носом в его шею. — Я знаю, — Чонгук поцеловал его в макушку. — Я всегда был рядом. Видел каждый твой танец. Слышал каждое слово. Гордился тобой. — Почему ты не забрал меня раньше? — Потому что ты должен был прожить свою жизнь. Ты справился. Ты молодец. Чимин поднял глаза. В них стояли слёзы — но теперь это были слёзы счастья. — Мы теперь вместе? Навсегда? — Навсегда, — Чонгук улыбнулся. — Красная нить привела тебя ко мне. И больше ничто нас не разлучит. Где-то вдалеке радостно лаял пёс. Тани бежал к ним, смешно перебирая лапами, такой же молодой и весёлый, как в тот день, когда Чимин впервые взял его на руки. — И ты тут, — Чимин присел и обнял его. — Все мои мальчики рядом. Чонгук протянул руку. — Пойдём? Нас ждёт вечность. Чимин взял его за руку. — Пойдём. И они пошли по фиолетовому полю, туда, где не было времени, не было боли, не было прощаний. Была только любовь. Вечная, как красная нить. --- Эпилог На холме у моря, среди разросшейся лаванды, нашли старого человека. Он сидел, прислонившись спиной к старому камню, и улыбался во сне. Рядом с ним цвели фиолетовые цветы. Тэхён и Хосок, уже совсем седые, приехали наутро. — Он дождался, — сказал Хосок. Тэхён кивнул и заплакал. — Он всегда говорил, что встретит его там. — Встретил. Они похоронили Чимина рядом с тем местом, где когда-то закопали ленточку. Рядом с могилкой Тани. Рядом с лавандой. А вечером, когда солнце садилось в море, небо стало фиолетовым. Таким фиолетовым, каким не было никогда. — Это они, — прошептал Тэхён. — Они, — согласился Хосок. Где-то там, за гранью, двое танцевали под музыку, которую никто не слышал. Их нити переплелись навечно. --- Та ночь в Пусане. Чонгук крался между контейнерами, стараясь не шуметь. В руке он сжимал маленький фонарик — другой рукой прижимал к груди аптечку. На всякий случай. Он нашёл нужный контейнер по едва заметному свету в щели. Прижался ухом к металлу — внутри кто-то был. Дышал тяжело, но живой. — Хосок, — позвал он шёпотом. — Ты там? — Чонгук? — голос Хосока дрожал. — Ты с ума сошёл? Уходи! Здесь охрана! — Я не уйду без тебя. Чонгук достал отмычки и начал возиться с замком. — Быстрее, — шептал он. — Давай, открывайся... Щёлк. Дверь приоткрылась. Внутри, в углу, сидел Хосок — грязный, измученный, но живой. — Идём, — Чонгук протянул руку. Они выскользнули из контейнера и побежали между штабелями. — Стой! — раздалось сзади. Выстрел, тело глухо падает на пол А перед Чонгуком всплывёт образ Виолетика